Жанр: Детектив
Вкус убийства
...ми от самого дома. Вы должны выехать из его
двора. Никаких встреч в городе. Мы скоро подъедем. Ты поняла?
- Да, - ответила она и положила трубку.
Прошла в спальню, заглянула... Саша спал. Ей послышался какой-то звук, и она долго
прислушивалась, пока не поняла, что это громкий стук ее собственного сердца. И Наталья
быстро помолилась, чтобы сегодня оно ее не подводило. Только сегодня. Что будет завтра,
уже не важно. Завтрашний день все равно не может быть страшнее этого.
Таня открыла глаза оттого, что почувствовала на себе чей-то упорный взгляд. И
вскрикнула - на нее смотрел бультерьер с розовой акульей мордой.
- Сонька, место! - звонко крикнул с кухни молодой женский голос.
Бультерьер приподнял было зад, но тут же сел, не сводя с Тани глаз. Она лежала
съежившись и стараясь ничем не раздражать собаку.
- Сонька, стервоза, жрать иди! - крикнула женщина с кухни.
Раздался скребущий звук - видно, по полу двинули миску с едой. Собака не выдержала.
Она покидала пост с весьма деловым видом, и Таня поняла, что Сонька собирается
вернуться.
Вчера утром, после визита к Саше, Виталий отвез ее к себе домой. Она поняла это
тогда, когда женщина в ярком клетчатом халате назвала Виталия "балбесом".
- Ты что, балбес, позвонить не мог? Умотал среди ночи, я тебя жду-жду...
Здравствуйте! - Женщина заметила Таню.
Таня поздоровалась. Что говорить дальше, она не знала. Виталий помог ей, слегка
подтолкнув в спину:
- Мам, это моя подруга, Таня. Она у нас немного поживет. В моей комнате. Не
возражаешь?
- Завтракать будете? - вместо ответа, спросила та.
Как видно, в этой семье еда составляла важнейшую часть жизни. Тане казалось
странным, что у этой немолодой женщины такой юный голос.
- Я не буду есть, я тороплюсь. - Виталий выскочил за дверь, оставив Таню стоять
посреди коридора.
- Ну, значит, что-то случилось, - прокомментировала его мать, тщательно запирая за
ним дверь, не металлическую, а самую обычную.
Таня озиралась, прикидывая, как бы отсюда выбраться. Она уже поняла, что Виталий
решил ее спрятать у себя дома. Но ей этот план не понравился. Она вполне могла бы
провести это время у Ксении. Но долго раздумывать ей не дали. В следующую секунду она
почувствовала, что к ее ноге привалилось что-то тяжелое, живое и хрипящее. Таня опустила
взгляд и вздрогнула. Это был бультерьер.
Возможно, на чей-то взгляд, собака была красива, но Таня боялась этой породы. И ее
представитель с черными пятнами на белых боках, с розовой мордой и карими глазами ей
тоже не понравился.
- Ее зовут Сонька, - сказала мать Виталия. - Она не кусается.
- А у меня, знаете.., аллергия на собак.
Тане показалось, что это блестящая выдумка.
После такого заявления она спокойно может уехать домой. Но ее слова не произвели на
женщину никакого впечатления. Та оглядела Таню с ног до головы и спокойно сказала:
- Не знаю, конечно, какая у вас аллергия...
У Соньки и шерсти-то нет. Но вам хорошо бы что-то съесть. А потом будете решать,
уедете или останетесь.
В результате Таня никуда не уехала. Женщина, как выяснилось, была в курсе ее
истории'. Таня даже не подозревала, что Виталий рассказывал матери все детали запутанного
дела. Она нашла в лице Анны Сергеевны очень благодарного слушателя. Они позавтракали
втроем - Сонька ела под столом, утащив туда свою миску. Таня то и дело чувствовала, как к
ее ноге притрагивается влажный сопящий нос.
- Грустно все это, - сказала Анна Сергеевна, когда Таня закончила рассказ о своих
бедствиях. - Какие же ироды на свете живут. А Виталька мне все рассказывает. Он тоже
думает, что этому типу мать помогает. Честно говоря, я ему не верю. Чтобы женщина пошла
на такое... Должна же быть причина?
- Деньги, - предположила Таня.
- Да какие там деньги! Только с твоего деверя они что-то поимели, да и то... Стоило
столько народу убивать! А этот Юра? Ты же сама сказала, что он голодранец. У него только
и пропало, что барахло. И у твоего мужа тоже. Барахло-то им зачем?
К десяти часам женщина ушла на работу. Она подтвердила, что у сына есть знакомый,
который может поставить на железную дверь новые, вполне надежные замки.
- Но только ты не торопись лезть в это пекло, - предупредила ее Анна Сергеевна. -
Поживи у нас. С тобой ничего плохого не случится.
И Таня, сама себе удивляясь, осталась. Почти вес! день она проспала. Вечером они
приготовили ужин и втроем его съели. Третьей была Сонька. Виталий рази два звонил и
неизменно спрашивал, как там Таня. Поговорил он с ней только в третий раз, уже ближе к
ночи. Хотел узнать адрес родителей Славки. Таня пыталась выяснить, зачем ему этот адрес,
но Виталий сказал, что у него совершенно нет времени.
Сама Таня не звонила никому. Она впервые ощутила, как это хорошо - хоть на время
выключиться из своей настоящей жизни. Пожить в чужом доме, где она не собиралась
задерживаться. Посмотреть телевизор вместе с почти незнакомой женщиной, которая тем не
менее все про нее знала. Не бояться, что в замках зазвенят ключи и на пороге появится
убийца. Теперь Таня и сама удивлялась - как она могла жить в квартире, куда убийца входил
легко, словно в собственный дом? И как ей удалось не встретиться с ним? В последнее время
Таня часто видела один и тот же сон. Ей снилось, что она лежит в постели и слышит, как
кто-то открывает дверь.
В квартире темно, но она видит - этот кто-то вошел в комнату. Да, к ней вошел убийца.
Таня пытается сжаться в комочек, стать маленькой, превратиться в невидимку... И какое-то
время убийца ее не замечает. Тане кажется, что теперь она спасена, он уйдет, не тронет ее.., и
вдруг чувствует на себе его взгляд, В эту ночь никаких снов ей не снилось. Ее покой охранял
бультерьер. В соседней комнате мирно дышала во сне Анна Сергеевна. А Виталий дома не
ночевал.
Глава 20
Геннадий всегда любил хорошо одеться. Наверное, эта черта перешла к нему от матери.
Своего отца он совершенно не помнил. Да и как запомнить человека, которого последний раз
видел в трехлетнем возрасте? У Натальи не было семейного альбома, но кое-какие
фотографии сохранились. Геннадий нашел их совсем недавно, они лежали в серванте, в
порванном розовом конверте. Он достал снимки, в основном черно-белые, любительские.
Разложил их на столе и сразу догадался, где изображен его отец. Таких снимков осталось
всего три. Первый - отец в военной форме. Фотография прислана из армии, на обороте
неровным, мелким почерком написано: "Я за тобой смотрю". Юмор был настолько плоский,
что Геннадий даже не улыбнулся. Другая фотография изображала свадьбу родителей.
Наталья, с очень заметным животиком, в длинной фате, с букетом гладиолусов, то ли белых,
то ли розовых. И его отец, Рауль, в сером костюме, улыбающийся и, судя по всему, пьяный.
Третий снимок был совсем плохого качества. Он изображал какое-то застолье. Матери на
этом снимке Геннадий не нашел, зато отца узнал сразу. Тот сидел, глядя прямо в камеру, и
держал на вилке огурец. Глаза у него были пустые. Геннадий знал, что отец до сих пор живет
в Москве. Когда он пришел с зоны, у него появилась другая женщина.
Кажется, он так и не женился на ней. Кажется, у них есть дети. Мать никогда не
рассказывала об отце сколько-нибудь подробно. Все это Геннадий узнал из ее случайных
обмолвок.
Но нынче утром он фотографии не рассматривал.
Порылся в шкафу, надел голубой свитер с желтыми полосками. Эта вещь ему очень
нравилась. Когда он впервые увидел того подонка, на нем был именно этот свитер. Геннадий
тогда еще подумал: "Ничего, красавчик, ты не долго будешь его носить". Он подобрал к
свитеру брюки из голубоватого твида. Брюки принадлежали другому недоумку, который
корчил из себя фотографа. Когда получил камнем по черепу, был, по счастью, одет в другие
штаны. По крайней мере, не пропала хорошая вещь. Кровь очень трудно отмыть, пришлось
бы отдавать брюки в химчистку.
Парень знал, что не стоило брать эти тряпки.
Мать упрекала его справедливо. Как раз на тряпках люди и попадаются. Но удержаться
он не мог. Сама мысль, что именно в этом барахле ходили любовники матери, не давала ему
покоя. Мать с ужасом смотрела на него, когда он наряжался в одежду убитых.
- Узнаешь? - спрашивал он. - Тебе хорошо с ними было?
- Сними это, я выброшу, - просила она.
- Значит, узнаешь? Ладно, я же ничего не говорю. Тебе надо с кем-то трахаться.
И она не могла ему ответить. Он видел, как ее глаза наполняются слезами и она сразу
отворачивается. Знает, что слезы он ненавидит. Терпеть не может! Раньше надо было
плакать!
Геннадий торопился. Он не рассчитывал, что Саша достанет денег именно сегодня.
Говорил, что не раньше двадцать девятого. Мудак! Надо было заехать к приятелю, сказать,
чтобы тот готовил машину. Геннадий надеялся на мать. Та не допустит, чтобы Саша
отправился к нотариусу слишком рано. Она понимает, что сыну нужно время, чтобы
приготовиться.
Он причесывался перед старым мутным зеркалом, когда в дверь позвонили. Геннадий
замер. Он никого не ждал. Подойдя к двери и заглянув в глазок, ухмыльнулся и открыл.
- Тетя Наташа дома? - Люда не знала, куда деть глаза. Она переминалась с ноги на
ногу.
Геннадий сразу обратил внимание, что дверь их квартиры прикрыта. Значит, Люда не
торопилась обратно.
- Дома, - сказал он и открыл дверь пошире. - Заходи.
Люда переступила порог. Геннадий дал ей сделать несколько шагов в глубь коридора, и
только после этого тщательно запер за нею дверь. Девочка испуганно обернулась:
- Ты один?
- Ты же знаешь, что я один. - Геннадий не смотрел на нее.
Он вернулся к зеркалу и несколькими взмахами расчески закончил укладывать челку
набок. Теперь он был совершенно доволен своей внешностью.
- Я.., не знала. - У девочки дрогнул голос. - Тетя Наташа ушла? Я тоже пойду.
- Куда ты торопишься? Ты что, боишься меня?
Она помотала головой. Геннадий знал, что она его боится, но ни за что не признается.
Откуда в этой шмакодявке столько упрямства? Хочет казаться взрослой, соплячка.
Насмотрелась сериалов. Пряди ее густых, до странности густых волос упали сперва на одно
плечо, потом на другое. Грудь почти не выделялась под свитером. Она была до того
неразвита, что никто бы и не подумал, что в этом детском теле может зародиться другая
жизнь. Геннадий тоже не думал об этом. Когда они сошлись, парень считал, что девчонка
врет, говоря, что у нее уже были менструации. Хочет казаться взрослой. Но оказалось, что
она его не обманывала.
- Ты почему не в школе? - спросил он.
Геннадий сразу отметил взглядом яркий рюкзачок, висевший на левом плече. Люда
наигранно-небрежно пожала плечами:
- Да я как раз иду в школу. Я только хотела узнать... Тетя Наташа лучше себя
чувствует?
- А что ей сделается?
Он больше не мог выносить этого натянутого тона.
Подошел к девочке и взял ее за плечи. Какие они хрупкие! Одни косточки! Ее
веснушчатое лицо запрокинулось назад, он увидел прозрачные серые глаза, полные страха.
Страха и еще чего-то... Того, что когда-то лишило его рассудка. Она как будто вызывала его,
дразнила, что-то обещала. И все это было так по-детски...
- Вчера ей было плохо, - прошептала Люда. - Отпусти меня. Ты меня обманул. Я бы не
зашла...
- А ты разве не знала, что твоя тетя Наташа живет у любовника?
Девочка замотала головой:
- Нет-нет! Я пойду, меня Катя ждет.
- Где ждет?
- У подъезда. Пусти меня!
Он больше ее не слушал. Тряхнул за плечи, да так, что рюкзачок съехал по ее тонкой
руке и упал на пол. Девочка почти ничего не весила. Геннадий поднял ее на руки и перенес в
комнату, бросил на диван. Люда вскочила на четвереньки:
- Нет, не надо!
- А раньше ты была согласна! - Геннадий успел расстегнуть и спустить брюки и теперь
принялся за ее джинсы. Замок заедал. Вечно она одета во всякую дрянь... - Я куплю тебе
все, что захочешь. Ну, что ты ломаешься? Раньше надо было строить из себя целку. Ну,
давай!
- Нет! - Она слабо замахнулась и ударила его по лицу. Он даже засмеялся,
почувствовав прикосновение ее ледяных пальцев. Девочка была совершенно беспомощна. -
Генка, пусти, я больше этого не хочу!
- А раньше хотела! - упорно повторял он. - Что с тобой? Мамы боишься? Теперь
ребенка не будет, я тебе обещаю. Никто не узнает. Ну!
Он буквально вытряхнул ее из джинсов. Она ревела в голос, пришлось ударить девочку
по лицу, и тогда рыдания перешли в редкие всхлипы. Ее тело содрогалось каждый раз, как он
входил в нее. Глаза остановились и смотрели куда-то в потолок. Что она видела там, кроме
трещин и отслоившейся побелки?
Волосы пахли каким-то сладким шампунем или дешевыми духами. Свитера Геннадий
так и не снял.
- Теть Наташа, - всхлипывала она, пытаясь оттолкнуть его лицо. - Я все ей расскажу...
- Да плевал я на твою тетю Наташу! - Жалобный голос девочки раздражал Геннадия.
Он схватил ее за волосы и оттянул голову назад. - Заткнись, дура! Ты это видела?
Он держал ее, как нашкодившую кошку. Глаза у Люды и в самом деле сделались
совсем кошачьми.
Они удлинились оттого, что их стягивала к вискам натянутая на затылке кожа. Люда
тихонько подвывала от боли. Геннадий отпустил ее волосы, но у него между пальцами
осталось несколько тонких рыжих прядок.
- Попробуй еще заори!
Она все смотрела на пистолет. Наверное, девочка видела оружие впервые в жизни. Но
при этом сразу поняла, что это такое и чем ей грозит. Она даже плакать перестала.
- Чего ты от меня шарахаешься? - почти дружелюбно спросил Геннадий. Как только
она перестала всхлипывать, ему сразу стало легче. Он больше не злился на нее. - Ты чего,
забыла, как в любви мне признавалась? Сама же напрашивалась! Раньше тебе это нравилось.
Ты сто раз говорила, что тебе нравится. Или врала?
Она молчала. Геннадий видел, что ее трясет от холода. Или от страха? Он опустил
пистолет и положил его на полку рядом с будильником. Мельком отметил, что только начало
девятого. В такое время нотариальные конторы еще закрыты. Мать не сказала ему, при Саше
ли деньги. Надо было спросить.
Может, Саша только собирается их где-то взять? Но в любом случае мать обещала, что
не выйдет из дому, пока тот не привезет деньги. Этот план был продуман давно. Мать ждет в
квартире, а паспорт при ней.
И Саше ничего другого не остается, как за ней заехать. И уж конечно, с деньгами. Мать
обещала их пересчитать или, по крайней мере, как-то иначе убедиться, что сумма вся при
нем, А когда они вдвоем выйдут из дому и сядут в машину, все обойдется без особых
сложностей. Он давно выдрессировал мать.
Стоило показать ей такую приманку, как Люда, и Наталья была на все готова.
Девочка тяжело дышала. Она смотрела куда-то в пустоту и нерешительно
дотрагивалась пальцами до затылка.
- Ты мне все волосы выдрал, - еле слышно сказала она.
- Ничего, другие вырастут. - Геннадий еще раз взглянул на часы. - Знаешь, у меня еще
есть время.
Я вчера пива купил. Принеси мне. Оно в холодильнике. И сама можешь выпить.
Наплюй ты на эту школу.
И уже когда Люда выходила из комнаты, он крикнул ей вслед:
- Сегодня у меня будут деньги! Что тебе купить?
Чего ты хочешь?
Она не ответила. Он услышал, как девочка хлопает дверцей старого холодильника. Он
откинулся на подушку и прикрыл глаза. Что он сделает с такими деньгами? Пятнадцать
тысяч! Есть же люди, которые могут так просто одолжить бабе пятнадцать тысяч!
Нет, новый холодильник он покупать не будет. Какой смысл тратить деньги на такую
дрянь? Он вообще не будет здесь жить. И к бабке уже не поедет.
Снимет хату. Если Люда перестанет дурить, можно будет взять ее к себе. Пусть ходит в
свою дрянную школу, если ей хочется. Да вряд ли она будет думать о школе. Увидит деньги,
все забудет. А может, он и не возьмет ее с собой. Мало ли других девчонок, куда красивее.
На этого цыпленка, честно говоря, и смотреть-то смешно. Если бы друзья узнали, с кем он
возится...
Геннадий так ушел в свои мысли, что не услышал, как она подошла. Он лежал на
спине, с закрытыми глазами, заломив руки за голову. Ему было хорошо.
Он давно себя так не чувствовал. Странно, что можно обойтись и без героина. Иногда
все-таки можно. День начинался на редкость удачно. И закончиться он тоже должен хорошо.
Справиться с таким теленком, как этот Саша, - раз плюнуть! Геннадий хорошо его разглядел
и был уверен, что парень хлопот не доставит.
Смешно, какие они все податливые, эти богатые телята. Конечно, им есть за что
дрожать. Только зря они воображают, что деньги их от всего защитят.
"Что-то долго она возится на кухне, - подумал Геннадий. - Наверное, не может
справиться с открывашкой. Открывашка у матери дрянная, старая.
Наверное, еще отец покупал... Алкаш несчастный.
Только такой придурок, как он, может сесть в тюрьму. Уж я туда точно не попаду".
- Где ты там? - крикнул он, открывая глаза.
И увидел, что она здесь. Люда стояла рядом с кроватью, глядя на него безумными,
остановившимися глазами. В руке у нее подрагивал пистолет.
Геннадий вспомнил, что зарядил его. Сегодня утром, после того как поговорил с
матерью. Когда понял, что оружие ему очень скоро понадобится.
- Эй! - Он приподнялся, потянулся к ней. Она отскочила назад, зажмурилась и
выстрелила.
Саша проснулся в девятом часу утра. Наталья возилась на кухне, осторожно
позвякивала посудой.
Когда он вышел к завтраку, женщина повернулась к нему и поцеловала в щеку. Губы у
нее были какие-то неподвижные, очень холодные.
- Извини... - Она потерла его щеку, на которой остался след помады. Сегодня она
накрасилась сильнее обычного. Руки у нее дрожали, и один глаз Наталья подвела куда гуще,
чем другой. От этого казалось, что она прищурилась.
- Я съезжу за деньгами, - сказал он, усаживаясь за стол. - Вернусь часам к трем.
Ничего? Ты будешь дома?
- Да. Я подожду, сколько нужно.
От нее явственно попахивало водкой. Саша понял, что женщина успела выпить, пока
он спал, но ничего ей не сказал. Проглотил чашку кофе, откусил пару раз от бутерброда.
Кусок не лез в горло.
Он встал, и Наталья машинально встала вместе с ним. Саша раздраженно бросил:
- Не провожай, не беспокойся!
Выйдя во двор, Саша оглядел все машины, всех прохожих, но не заметил ничего
подозрительного.
"А если все-таки ничего страшного нет? - Он уселся за руль своей машины, но никак
не мог решить, куда ехать. - Если ей просто нужны деньги? Кому они сейчас не нужны?
Предположим, сынок у нее отпетый. Ее можно понять, с ним необходимо разъехаться. Она
не виновата. А даже если виновата... Стоит ли брать с собой столько денег, чтобы их отняли
менты в качестве вещественного доказательства?"
Саша взглянул на окна своей квартиры. Ему показалось, что за стеклом мелькнуло
бледное пятно, Наталья следила за ним. Саша все еще сомневался, как быть. В конце концов
он решил сперва съездить в офис за деньгами, а что делать с ними дальше, это уж потом.
...Наталья проводила его машину взглядом. Она даже вышла на балкон, чтобы
убедиться, что Саша уехал. На ней не было ничего, кроме ночной рубашки и халата. Но
женщина не чувствовала утреннего холода. Сентябрь кончался, по ночам уже случались
заморозки. Балкон выходил на восток, и она прикрыла глаза, чтобы не слепило солнце.
Почувствовала, как под веками накипают слезы. После разговора с сыном у нее снова
закололо сердце. Не так, как вчера, но все же Наталья испугалась. Только не сегодня, не
сейчас! Она положила под язык таблетку валидола, а через несколько минут еще одну.
Почувствовав облегчение, налила себе полстакана водки.
Наталья прекрасно понимала, что это адский коктейль. Она сама не понимала, чего
ради так измывается над собой. На секунду захотелось, чтобы все кончилось прямо сейчас,
чтобы сердце отказало. Но ей неожиданно стало лучше. То ли подействовал валидол, то ли
водка помогла.
Женщина оперлась на перила балкона и посмотрела вниз. Бессознательно она отмечала
все машины, которые въезжали во двор и выезжали из него. На какой приедет сын? Он ей не
сказал. С кем он будет?
Ведь одному не справиться. Наталья не знала его друзей. Геннадий даже не называл их
имен. Если бы ее спросили, кто убил Агну, она бы не смогла ответить.
Если бы спросили, кто поджег машину Стаса, она бы честно ответила, что ей это
неизвестно. Одно она знала точно: Юру и его сестру, которая пыталась вывезти вещи из
квартиры, убил ее сын.
Солнце поднималось все выше. Наталья чувствовала, как лучи согревают ей лицо, но от
осеннего солнца было больше света, чем тепла. В груди застыл ледяной комок, и она
старалась дышать как можно осторожнее, чтобы этот лед не слишком царапался... Как будто
под сердцем притаился крохотный зверек. Если ему не понравится какое-нибудь ее
движение, он встрепенется и укусит.
Она никогда не думала, что в сорок лет будет мучиться сердечными приступами.
Всегда считала, что у нее исключительное здоровье. Оно досталось ей от матери - та почти
не болела, даже когда состарилась. В первый раз у Натальи прихватило сердце в тот день,
когда погиб Юра. Они вместе поужинали, и она, в соответствии с планом Геннадия, сказала,
что забыла купить сливки. Юра как раз собирался варить кофе. Он любил пить его,
наполовину разбавив сливками. Парень расстроился, но Наталья его успокоила:
- Сейчас сбегаю в наш магазин на углу, он же до двенадцати ночи открыт.
Юра не возражал, попросил заодно купить какого-нибудь печенья. Она быстро оделась,
собрала свою сумку и вышла. Через пятнадцать минут Юра услышал, как в дверь стучат.
Подошел и открыл, даже не спрашивая, кто это. Он был уверен, что вернулась Наталья. Но
это был Геннадий. Сама она стояла на крыльце и пристально оглядывала двор.
Если бы кто-то появился, она бы подала сыну знак.
Сын позвал ее, - когда все было кончено. Она старалась не смотреть на Юру, пока
Геннадий рыскал по шкафам. Наталья давно уже сказала ему, что у Юры нет ничего особо
ценного. Ни драгоценностей, ни денег. Разве что аппаратура и хорошая мебель. Ну и
шмотки. В кого Геннадий вырос таким тряпичником? Наталья увидела, как сын открывает
шкаф и достает оттуда самые лучшие, дорогие вещи. Попыталась его уговорить:
- Брось, пошли отсюда! Ты своего добился! Я же тебе говорила, что у него нет денег.
Пошли, зачем тебе тряпки?
Он велел ей заткнуться. Наталью трясла нервная дрожь, именно тогда она и
почувствовала боль в сердце. У нее не было с собой валидола - такое с ней случилось
впервые. Наталья умирала от страха, хотя прекрасно знала, что никто этим вечером к Юре не
собирался. Но ведь и та девица вроде бы не собиралась в гости, а пришла! И даже видела ее
на диване.
Наталья тогда еле успела прикрыться журналом. Как только Таня ушла, Юра сообщил,
что это была вдова Стаса. Он рассказывал Наталье, как погиб Стас.
Та и сама могла бы ему рассказать, как погиб его друг, и главное, почему он погиб.
Могла бы предупредить Юру... Но она молчала. Наталья знала - если сын что-то задумал,
его уже не остановишь.
Геннадий все-таки решил увезти из Юриной квартиры технику. Наталья
предупреждала его, что за квартирой, наверное, следят, что там все опечатано...
Но Геннадий назвал мать дурой. Никто ни за чем не следит. А что такое эти печати,
Наталья и сама знает. Бумажки! Ключи у них есть, а замки там вряд ли кто-то поменял. Он
взял у кого-то из своих приятелей грузовик и велел Наталье садиться в кабину.
- Как же ты вынесешь вещи? - спрашивала она. - Один? Ты не справишься.
Геннадий сказал, что помощь ему не нужна. От матери требуется, чтобы она
посматривала по сторонам и в случае чего стукнула в окно квартиры. Он загнал грузовик на
детскую площадку, заглушил мотор и велел Наталье оставаться в кабине. Она слишком
поздно поняла, что не одни они претендуют на вещи, оставшиеся в квартире. Да и как было
понять?
Женщина увидела, как прямо к подъезду подъезжает другой грузовик. Он скрыл от нее
подъезд, и Наталья занервничала. А уж когда в окнах квартиры загорелся свет... Геннадий
никогда бы света не зажег.
Он обходился фонариком, тем более что приблизительно знал, где находится все самое
ценное.
"Его накрыли!" Наталья не могла думать ни о чем другом. Она ждала, что сейчас
раздадутся крики, а то и выстрелы. У сына был с собой пистолет. Но двое парней,
приехавших на грузовике, вскоре вышли из подъезда. Они грузили вещи, в том числе и
мебель.
Девушка, которая приехала с ними, не появлялась.
Только когда грузовик уехал и свет в окнах погас, Наталья поняла, что девушка
осталась в квартире наедине с Геннадием.
Наталья хорошо помнила, что сын приказал ей сидеть в кабине и не вмешиваться ни во
что. Она послушно сидела до тех пор, пока ей не показалось, что время стоит на месте.
Женщина больше не могла ждать. Она отворила дверь кабины, спрыгнула на землю. Слегка
подвернула ногу, но боли не почувствовала. Вошла в подъезд, остановилась у двери,
попробовала ее открыть. Заперто. Наталья прислушалась, приложив ухо к дверному косяку.
Но что можно было оттуда услышать? Значит, девушка заперлась изнутри... Где же
Геннадий? Наталья поднялась по лестнице, осмотрела все площадки до самого верхнего
этажа, до чердака. Дверь на чердак была заперта. Наталья выскочила во двор. Геннадия
нигде не было. Окна квартиры по-прежнему оставались темными. Женщина не знала, что и
думать. Потом ей пришло в голову, что Геннадий попросту спрятался где-то, когда услышал,
что в квартиру кто-то вошел.
Наверное, он прячется и сейчас. Если бы девушка уехала с парнями, Геннадий вышел
бы... Но кто эти люди? Какое они имели право вскрывать опечатанную дверь? Они грузили
вещи. Те самые, которые собирался вывезти Геннадий. Значит, они тоже приехали сюда
воровать? Если так, то они сами всего боятся!
Наталья решила спугнуть девушку. Достаточно было позвонить, дать понять, что ее
заметили. Таксофон находился на углу улицы. Наталья подбежала, схватила трубку...
Автомат был исправен. Она набрала номер, который помнила наизусть. Спустя некоторое
время услышала, что трубку сняли.
- Что вы там делаете? - спросила Наталья. - Кто это?
Трубку бросили. Она порылась в карманах, нашла еще один жетон... На этот раз к
телефону никто не подошел. "Она сбежала, слава Богу! Если не берет трубку, значит,
испугалась. Пон
...Закладка в соц.сетях
