Жанр: Детектив
Вкус убийства
...не вспомнил. Казалось, он разговаривает сам с собой. - Потом Валера еще раз сказал,
что это шутка. Что справку можно подделать.
Ведь я художник. А я смеялся. Боже, как я смеялся!
Я заорал на него, я кричал, что он придурок, что я тоже сперва не верил, что я делал
анализы в трех различных центрах анонимного обследования и результаты были одни и те
же! Я швырнул ему две остальные справки - они всегда со мной!
Он, не отрываясь, выпил полстакана рому, но глаза у него остались трезвыми. Таня
впервые видела такую муку в человеческом взгляде. Это было что-то совершенно
беспомощное и в то же время необыкновенно злобное. Наверное, так приговоренный к
смерти смотрит на своего палача. В этом взгляде не было никакой надежды. Совсем как в
аду.
- Мы тогда напились, - продолжал Толик, наливая себе еще рому. Выцедил из бутылки
последние капли и снова осушил стакан до дна. Потом сунул в рот сигарету. Она погнулась и
зажглась только с одного бока, но он, казалось, этого не заметил. - Мы напились, и я уснул.
Что делал он, я не знаю. Проснулся я поздно, не помню, который был час. Светило солнце.
Он стоял в комнате спиной ко мне и разговаривал по телефону. Я сел и стал одеваться.
Мне хотелось поскорее уйти. Помню, что тогда я уже обо всем пожалел. Пожалел, что
сказал ему про себя.
Я ведь никому не говорил. Я был уже одет, а он все еще разговаривал... Мне не
хотелось задерживаться, и я сказал ему, что ухожу. И еще сказал, чтобы он молчал о том, что
я болен. О себе пусть говорит, но обо мне - ни слова. Он прикрыл трубку ладонью и
обернулся ко мне.
Толик глубоко затянулся и медленно выпустил струйку дыма. Прикрыл глаза ладонью
и тут же взглянул на Таню.
- Я увидел его лицо и понял, что ему конец.
Я не знал, что он сделает через минуту, но что ему конец - это я понял сразу. В этих
глазах уже все было.
Язык у него слегка заплетался. Алкоголь начинал оказывать свое действие.
- За ночь он прошел тот путь, который я преодолел за два месяца... Нет, он ушел даже
дальше меня по этой дороге... Знаешь, дорога страха не бесконечна. В конце всегда смерть,
и мы видим, к чему идем.
Но одни тащатся медленно, цепляются за каждую кочку... Другие, наоборот, бегут,
чтобы скорее со всем покончить. И знаешь, трусы вовсе не те, кто тащится. Сильнее всего
боятся как раз те, кто бежит.
- Все это очень хорошо, - сказала Таня. Она сама удивилась, услышав, как резко
прозвучал ее голос. - Да только в тот момент он разговаривал со своей матерью. Она до сих
пор вспоминает этот разговор и не может понять, что случилось с единственным сыном.
Почему он сделал это? Он, молодой, удачливый, веселый... Здоровый, наконец!
- Мне все равно, что он сделал. - Толик медленно погасил сигарету в пустом стакане.
Она слабо зашипела, ткнувшись в мокрое донышко. - Я вышел из квартиры и спустился во
двор. Что было дальше - не видел. Я узнал об этом только в клубе, где-то неделю спустя.
- Ты знал, что ведется следствие?
- Откуда? - меланхолично ответил тот. - Во всяком случае, я его не убивал, если ты это
хочешь сказать. Нет, нет, прошу не вешать на меня чужие грехи. Это было самоубийство!
- Но за его спиной стоял ты. Это ты вытолкнул его из окна! Твои слова! Ты хотел его
убедить, что он болен. Ты даже не сказал, что один человек может заразиться СПИДом, а
другой нет. Ты не оставил ему ни одного шанса.
Толик рассмеялся. Он смотрел на нее и заливался странным, бессмысленным смехом.
Таня снова вспомнила о том, что она здесь одна. Одна - и наедине с опасно больным
человеком. Конечно, она не допустит, чтобы он к ней приблизился... В таком состоянии он
мог ее укусить только для того, чтобы заразить. Но Толик не двинулся с места. Он сидел и
смеялся. Глаза у него стали мутные, совсем пьяные. Теперь было видно, насколько он пьян.
Наверное, он успел выпить еще до того, как Таня познакомилась с ним в баре.
- Деточка, ты такая дурочка, - сказал он, внезапно оборвав смех. - Тебе кажется, что
ты права... Обвиняешь меня? А я честно говорю - хотел тебя трахнуть. Я только об этом и
думаю. Трахнуть кого-нибудь, без резинки, в худших традициях андеграунда. Трахнуть и
заразить! Как заразили меня.
Черт возьми, как все это глупо! Будто реклама презервативов... До чего можно
докатиться, когда боишься, ты себе не представляешь... Уходи.
Закончил он несколько неожиданно, но Таня была этому рада. Она повернулась и, не
прощаясь, вышла в коридор. Входную дверь она отперла самостоятельно. Все это время она
прислушивалась, но в комнате было тихо.
Толик жил на пятом этаже. Лифт, к Таниной радости, работал даже после полуночи.
Она нажала кнопку и с нетерпением ждала, когда подъедет хлипкая, громыхающая кабина.
Все в этом доме было каким-то допотопным, даже запахи. Тут пахло прогнившим войлоком,
деревом, крысами. Ей показалось, что в углу что-то пошевелилось, и она буквально
впрыгнула в лифт, когда он, наконец, подошел.
Едва выйдя из подъезда, она будто ослепла. Здесь, в центре Москвы, было темно, как в
глухой степи.
Во дворе ни одного фонаря. Два крыла дома были нежилые - там проводилась
реконструкция. Редкие освещенные окна совсем не давали света. Она машинально опустила
руку в карман и нащупала тяжелую, необыкновенно тяжелую авторучку. Фонарик! Таня
достала его, нажала на кнопку, и на землю упало бледное пятно света. В этот миг наверху
стукнула рама окна и раздался громкий голос:
- Ты еще там?
Таня задрала голову и увидела силуэт Толика. Он сидел на подоконнике, свешиваясь во
двор и вглядываясь в темноту. Таня испугалась. Ей показалось, что он хочет повторить
поступок Валеры. Она замахала ему фонариком и закричала:
- Не делай этого! Не надо!
- Вот дура, - раздался его негромкий голос. - Запомни - я из тех, кто цепляется! Ты
поняла? Я пройду эту дорогу медленно, очень медленно... Лови!
В воздухе мелькнуло что-то белое. Во дворе-колодце ветра не было, и лист бумаги
долго планировал между стенами. Таня бегала за ним, задрав голову, светя в воздух
фонариком и подворачивая каблуки на выбоинах. Толик смеялся, следя за ней из окна. За ее
передвижениями он мог следить по огоньку фонарика.
- Когда я сдохну и мои картины поднимутся в цене, ты это продашь и купишь себе
что-нибудь на память! - крикнул он, слез с подоконника и с шумом захлопнул окно.
Лист бумаги опустился еще ниже и коснулся каких-то кустов. Таня сунула руку между
колючими ветвями и осторожно высвободила листок. Поднесла к нему фонарик и в бледном
пятне света увидела "Ад одиночества".
Глава 17
Только выйдя на освещенную улицу, Таня погасила фонарик и аккуратно свернула лист
ватмана в трубочку. Накрапывал дождь, а зонта у нее не было.
Поколебавшись, она спрятала рисунок под куртку - в сумку он не влезал. Ей очень не
хотелось помять картинку. Несмотря на то, что сам художник вызывал у нее только
неприятие и к тому же так ее напугал, рисунок ей очень нравился. "Повешу над постелью, -
решила она, пытаясь определить, в какой стороне находится метро. - На такое лучше всего
смотреть перед сном. Тогда собственная жизнь кажется не такой ужасной".
Ночные улицы были почти пусты. Таня шла быстро, стараясь не привлекать к себе
внимания. Она даже начала сутулиться - совсем как в детстве. Тогда она очень стеснялась
своего непомерно высокого роста.
Ни за что бы не выпрямилась и тем более не купила бы туфли на каблуках. Потом
каноны красоты сильно изменились, высокий рост стал не изъяном, а достоинством, и Таня
позволила себе выпрямить спину и купить первые в жизни модельные туфли на шпильках.
Заканчивая школу, она даже поучаствовала в городском конкурсе красоты - туда допускали
с шестнадцати лет. Таня до сих пор с дрожью вспоминала Дворец культуры, где проходил
финал. Запах пота за кулисами, гомон собравшихся там девчонок и ужасное чувство жажды.
Ей хотелось пить и больше ничего. Ни о какой победе Таня уже не думала. Она прошлась по
сцене, натянуто поулыбалась в зал, увидела несколько фотовспышек. Конечно, она не заняла
призовое место, зато получила свои фотографии. Все они остались дома, в Калининграде,
вместе с потрепанными плюшевыми собаками, сношенными тапочками, кассетами, которые,
наверное, теперь уже размагнитились... Таня попыталась припомнить, что она тогда
слушала? То же, что и все. "Наутилус", "Агату Кристи", "Кино". Ходила в рваных джинсах,
ковбойских сапогах и черной куртке с бахромой. Курила как портовый грузчик. Два раза за
компанию попробовала марихуану, но ей не понравилось. На дискотеки наряжалась в
тельняшку и втыкала в одно ухо сразу три серьги... Она машинально подняла руку и тронула
мочку левого уха. Эти дырочки давно заросли. Сейчас туда уже ничего не вденешь. И вся
прошлая жизнь тоже как-то заросла, стала тесной, чужой... В нее уже невозможно было
втиснуться. Даже не верилось, что когда-то все это и было настоящей жизнью. "Но по
крайней мере, там все было понятно, - сказала себе Таня. - А здесь? Какая-то дичь.
Сплошная дичь. Почти час ночи, а я плетусь к метро. Какой в этом смысл?"
Смысла действительно не было. Таня просто не успела бы сделать пересадку до часу
ночи. Она еще раз взглянула на часы и решила ловить машину.
Высмотрела машину поскромнее (в иномарку Таня ни за что бы не села), подняла руку
и увидела, что не ошиблась. За рулем сидел мужчина лет шестидесяти с лишним. Его
интересовала не девушка, а сумма, которую она была согласна выложить за услуги.
Они быстро сговорились, и Таня назвала ему адрес.
...Во дворе ее дома почему-то было довольно людно. У своего подъезда она увидела
небольшую группку людей. Судя по спортивным костюмам и наспех накинутым курткам,
это были проснувшиеся среди ночи соседи. Таня попросила водителя подъехать поближе,
расплатилась и вышла. Только тут ей бросились в глаза две милицейские машины. Сердце
сделало несколько лишних ударов. Таня подошла к подъезду и увидела, что все взгляды
теперь обращены на нее.
- О Господи! - воскликнула пожилая женщина со второго этажа, Таня даже не знала ее
имени.
- Ни хрена себе, - протянул парень с десятого. - А тут говорят, что вас убили.
- Меня? - Таня остолбенела. - Что случилось?
Почему тут милиция?
- Да вы идите к себе, у вас там труп лежит, - подбодрила ее женщина со второго этажа.
Возбужденная до предела, она прижала к груди свою собачонку, да так сильно, что та
взвизгнула. - Весь подъезд на ноги подняли. Эта Ксения разоралась, ну, мы и вызвали
милицию...
Таня, больше никого не слушая, кинулась в подъезд. Один из лифтов был
заблокирован, и она увидела цифру на табло - восьмой этаж. Ее этаж!
Зато другой лифт послушно спустился откуда-то сверху. Поднимаясь к себе на этаж,
Таня чувствовала себя примерно как перед экзаменом. Она уже знала, что вопросы будут
трудные и неприятные, но вот каковы на них ответы?
Первое, что она увидела, выйдя на площадку, были брезентовые носилки, покрытые
грязной простыней и пристегнутые двумя ремнями поперек ткани. Носилки были пустые.
Теперь ей по-настоящему стало худо. Она слышала, как в глубине тамбура гудят голоса, в
основном мужские. Но вот оттуда донесся истерический крик Ксении:
- Дайте мне посмотреть, может, она жива!
Таня осторожно заглянула в тамбур. Дверь в ее собственную квартиру была распахнута
настежь. Голоса слышались именно оттуда. Она сделала еще несколько шагов и застыла на
пороге.
Все, что она могла разглядеть из этой позиции, - это мужскую спину в черной
форменной куртке МВД. Потом свою розовую пушистую тапочку посреди прихожей. А
также загорелую босую ногу, высоко открытую откинутой полой махрового халата.
- Что здесь происходит? - тихо спросила Таня.
Но ее услышали. Спина развернулась, и она увидела лицо милиционера.
- Пройдите в свою квартиру, - сказал он.
- А я в своей квартире!
Таня решительно переступила порог. Как ни странно, она уже не трусила. Напротив, ей
хотелось увидеть как можно больше. Она чувствовала, что имеет на это право.
- Вы здесь прописаны? - спросил милиционер, который явно не мог понять, почему
женщина ведет себя так напористо.
- Я хозяйка квартиры.
И тут она убедилась, что зрение ее не подвело.
На полу действительно лежала Агна. Агна в ее, Танином, махровом халате с
оранжевыми и голубыми цветами. В ее розовой тапочке на одной ноге. Вторая нога осталась
босой. Агна совершенно неподвижно лежала на животе, подвернув под себя обе руки.
- Танька... - услышала она слабый голос.
Она повернулась и увидела на пороге комнаты Ксению. Та взглянула на подругу,
перевела взгляд на безжизненное тело... И судорожно уцепилась за косяк, глотая воздух
пересохшими, совершенно белыми губами. В ее глазах застыл ужас.
- Что с Агной? - Таня сделала попытку подойти к телу, но милиционер ее задержал -
Вы знаете, кто это? - спросил он Таню.
- Да, конечно! - Таня все еще не могла отвести взгляд от тела. Ей казалось, что Агна
притворяется.
Изображает обморок, чтобы ее пожалели. - Это моя гостья, она жила у меня. Это
Агнесса.
- Танька, а я ведь решила, что это тебя убили! - закричала Ксения, бросаясь к ней и
вешаясь на шею. - Твой халат, ты понимаешь? Я им уже про Семена рассказала, они его
ищут!
- Немедленно прекратите!
Таня истерически оттолкнула подругу и повернулась к милиционеру. Только теперь
она обратила внимание на то, что в ее квартире собралось множество людей. Из кухни
выглянули две женщины в белых халатах, из комнаты - какие-то мужчины в штатском.
Ксения отшатнулась к стене и, мотая головой, неожиданно захихикала. Пережитое явно
сказалось на ее нервах.
- Семен здесь ни при чем, не трогайте его! - крикнула Таня. - Я ручаюсь, что это
сделал не он!
Мы с ним только сегодня познакомились, и я видела его еще час назад. Когда это
случилось? Когда вы ее нашли?
Ее просили успокоиться, но это было непросто сделать. Таню пропустили в ее
собственную комнату, и какой-то добрый человек дал ей воды. Она закурила, но тут же
раздавила сигарету - прямо на полу, как это делал Виталий.
- Что с Агной? - спросила она. - Как это случилось?
И ей объяснили, что милицию вызвала ее подруга, Ксения Кулакова. Вернувшись
домой около девяти вечера, она никак не могла смириться с мыслью, что подруга осталась в
таком неподходящем обществе. Через час она позвонила ей, но трубку никто не взял. В
половине одиннадцатого Ксения забеспокоилась всерьез. Она не знала, что предпринять, не
имела понятия, куда могла отправиться Таня со своим новым знакомым. В конце концов она
решила обратиться к Таниной гостье, вспомнив о ее существовании. Ксения заранее
написала записку, в которой просила Таню немедленно позвонить ей, как только она
вернется. Эта записка, размокшая от слез, до сих пор была зажата у Ксении в кулаке.
- Я увидела, что твоя дверь открыта, - всхлипывала она, присев на диван рядом с
Таней. - Немножко приоткрыта, сантиметра на два. И сперва я все-таки позвонила, потом
решила заглянуть. И сразу увидела тебя... Ты лежала на полу в такой позе, что я подумала,
ты умерла. А через секунду я увидела кровь...
Нетрудно было понять, каким образом Ксения решила, что видит перед собой тело
подруги, а не ее гостьи. Агна была совсем не похожа на Таню ни лицом, ни фигурой, ни даже
цветом волос, хотя обе были блондинками. Но в квартире было темно, единственный
источник света - лампочка в тамбуре. Ксения приоткрыла дверь в квартиру пошире, свет из
тамбура упал в прихожую, и она увидела отброшенную на середину розовую тапочку. Потом
тело жертвы, одетой в Танин халат. И ее светлые волосы, рассыпанные по плечам.
Сравнивать фигуры и оттенки волос Ксения уже не стала. Она не решилась даже подойти к
телу. Позвонила в дверь к соседям, сообщила, что случилось, а те уже со своего телефона
вызвали "скорую" и милицию.
Соседи одобрили то, что Ксения не дотронулась до тела. Они тоже посмотрели на труп
из тамбура и сказали, что до приезда милиции трогать его нельзя.
Что Таня мертва, это и отсюда видно. Вон сколько крови на полу! Пока милиция не
приехала, в квартиру никто не заходил. Ксения отказалась даже зайти к соседям, хотя те
настойчиво ее приглашали. Она сидела в тамбуре, на старом деревянном ящике, который
кто-то сберег под посылку. Ее трясло, и она тихонечко выла. Весть об убийстве соседки с
восьмого этажа быстро облетела весь подъезд. Все знали, что Таня недавно похоронила
мужа, и очень ей сочувствовали. Немедленно высыпали на улицу те, у кого были собаки.
Они совместили ЧП с внеплановым выгулом своих питомцев и всласть почесали языки на
тему о том, насколько женщине опасно жить одной.
- Вы что, не осмотрели тело? - Таня оглядела всех присутствующих. На самом деле
народу в квартире было не так уж много - трое мужчин и две женщины. Сейчас они все
были тут и смотрели на нее как на привидение. - Ксения, разве ты сразу не догадалась, что
это не я? Ты же сто лет меня знаешь!
- Я старалась не смотреть, - всхлипнула та. - А сейчас сказали, что уже все
сфотографировано и можно уносить тело... Я захотела взглянуть напоследок. Но тут явилась
ты! - И она закрыла лицо ладонями:
- Это ужасно, все это ужасно, но я так рада, что это не ты!
- Как это случилось? - Таня перевела взгляд на милиционеров.
- Ножом пырнули, - коротко ответил один из них, самый массивный. - Ну, что, значит,
хозяйка жива. Давайте работать.
Только теперь Таня сняла куртку и вынула из внутреннего кармана бумажную
трубочку. Развернула ее и тщательно приколола к обоям шестью булавками. Ксения ходила
за ней по пятам, будто боялась, что с Таней все же что-то случится. Увидев рисунок, она
вытерла глаза и пригляделась:
- А это откуда?
- Подарил один человек, - уклончиво ответила Таня, глядя на рисунок.
Сейчас он нравился ей еще больше. Ей даже показалось, что в одной из фигурок она
узнает Агну.
Агну в той позе, в какой она лежала на полу. Всего лишь одна из фигурок, тесно
сплетенная с другими.
Ксения шмыгнула носом:
- Мне не нравится. Какой-то авангард. Тебе это гомик подарил?
- Нет! - отрезала Таня. - И прекрати о нем вспоминать. И тем более - при милиции.
В квартире все еще оставались представители следственной группы. Постоянно то
приезжал кто-то, то уезжал. Кого-то искали и не могли найти. Кого-то ждали, а тот не
приезжал. Тело уже увезли. На полу осталось пятно крови и меловой контур, который
постепенно затаптывался. Его уже сфотографировали, и можно было вымыть пол. Но Таня
не решалась выйти из второй комнаты и взять тряпку. Она вообще не чувствовала себя
хозяйкой квартиры. Эти люди вели себя совершенно бесцеремонно. Судя по звону посуды,
на кухне уже вовсю пили чай.
- Мне надо позвонить. - Таня достала из кармана блокнот. - Обязательно надо
сообщить Виталию.
- Какому Виталию? - удивилась Ксения. - Я думала, ты хочешь звонить Саше.
Послушай, почему ты скрыла, что у тебя живет Агна? Зачем врала про гостью из
Калининграда?
- Чтобы ты задавала поменьше вопросов.
- Скажи на милость, - обиделась Ксения. - Все равно тебе будут задавать вопросы. Как
она тут оказалась? Кто мог ее убить?
Вопросы ей в самом деле задавали. Но Таня быстро разделалась с ними. Паспорт Агны
и прочие бумаги, извлеченные из сумки жертвы, лежали на столе. Тут же стояли две чашки
чаю. Таня попросила налить чаю и ей и тоже получила чашку. Это было довольно смешно -
просить о такой услуге в собственной квартире. Но к абсурду она уже успела привыкнуть.
- Это ваша подруга? - спросил мужчина в штатском, изучая паспорт Агны.
Паспорт самой Тани он проглядел мельком и сразу вернул его хозяйке.
- Да. Она жила у меня, потому что у нее неприятности с приятелем, - ответила Таня,
опережая его следующий вопрос.
- Она нигде не была прописана?
- Нет. Приятель не желал на ней жениться и отказывался прописать даже временно.
- Его имя, адрес, телефон?
Таня с готовностью обеспечила следствие всеми нужными фактами. При этом она с
неким злорадством подумала о том, что Сашу поднимут из постели среди ночи. Тогда он уже
не уснет! Пусть хорошенько подумает об Агне, пусть думает о ней всю жизнь! Странно, но
до нее самой еще как будто не дошла мысль, что Агна мертва. Последний месяц она жила
среди смертей, среди допросов, свидетельских показаний, улик - прямых и косвенных. Этот
допрос она воспринимала как очередной этап долгого пути. "Как сказал Толик? Дорога
страха не бесконечна и все мы видим, куда идем? А я, похоже, бегу по этой дороге. Хотя изо
всех сил стараюсь задержаться, уцепиться за жизнь. Но меня кто-то толкает. Кто-то
навязывает мне эту гонку, и я не могу остановиться".
- Когда вы ушли из дому?
И на этот вопрос у Тани был готовый ответ. Она назвала точное время - три часа дня. И
сказала, что это может подтвердить Ксения.
- Мы уехали вместе. У нас были дела в городе.
- А вернулись порознь?
- Да. Мы расстались в городе, у метро "Пушкинская". Наверное, она сразу поехала
домой. Было около восьми вечера, возможно, начало девятого.
Все ее слова были записаны. Наверное, следователя удивляло спокойствие Тани. Она
держалась как профессионал, и немудрено - к допросам она успела привыкнуть.
- Ваша подруга никого не ждала в гости? Кому она могла открыть дверь?
- Да никого она не ждала. Никто и не знал, что она у меня!
И все же Таня призадумалась. Отвечая на этот вопрос, она уже не была так уверена в
своей правоте. Агна не планировала никаких встреч. У нее была одна цель - выспаться,
прийти в себя после трехдневной отсидки. Про это Таня решила не говорить. Все равно
узнают сами. Но было что-то еще. Что-то не давало ей покоя. И вдруг она поняла, что это
было.
- Постойте...
Она растерянно взглянула на следователя, без спросу встала и вышла в коридор. Стояла
и смотрела на входную дверь своей квартиры. Смотрела так, будто видела ее впервые. Потом
прошла в комнату, взяла свою куртку, пошарила в сумке... Нащупала там связку ключей.
Подошла к письменному столу и выдвинула ящик. Увидев то, что и ожидала увидеть, Таня
вернула ящик в обычное положение. И вернулась к следователю. Губы у нее дрожали, все
спокойствие улетучилось. Да и было ли оно натуральным?
Скорее - затишье, следствие шока.
- Она не могла открыть дверь, - слабым голосом ответила Таня, увидев в глазах
следователя немой вопрос. - Вообще не могла. Никому.
- То есть?
Таня показала ему ключи:
- Вот. Они были у меня. Я ушла и машинально забрала их с собой. Я даже не подумала,
что без ключа отпереть один из замков она не сможет... Уходя, я по привычке заперла
снаружи все три замка. Как будто в квартире никого не оставалось. Я всегда так запираю
дверь, если квартира остается пустой. А один из замков открывается изнутри только ключом.
- Ключей у нее не было?
Таня покачала головой.
- В квартире вообще не было запасных ключей?
- Были. Они остались там, где я их всегда держала. В верхнем ящике письменного
стола. Но Агна не знала, что они там. Я ей не сказала. Они лежат на месте. Если бы она взяла
их, чтобы отпереть дверь, то они были бы сейчас у нее в руке... На полу. В замке. А их там
нет.
- Вы хотите сказать, что кто-то отпер дверь снаружи?
Таня ничего не хотела сказать. Точнее, хотела бы, да не могла. У нее в ушах зазвучал
голос Виталия:
"Ты сменила замки? Нет? Сто раз тебе говорил! Теперь жди гостей!"
- Месяц назад у меня пропал третий комплект ключей от квартиры, - еле выговорила
она. - Кто-то воспользовался им... Наверное, так. Других объяснений я не вижу. - Она
вздохнула и добавила:
- Я должна позвонить одному человеку. Это ваш сотрудник.
Но ее попросили пока никуда не звонить, и Таня послушалась. Она сидела как
приговоренная и не могла думать ни о чем, кроме одного. Кроме того, как Агна услышала,
что в замках щелкают ключи Подумала, что это вернулась подруга." Сунула ноги в розовые
тапочки и пошла к двери. И увидела кого-то совсем другого. Что было дальше? Крикнула
она или приняла удар молча? Долго ли мучилась? И за чьи грехи мучилась? За свои или за
чужие?
Таня подняла руку и коснулась левого виска. Туда как будто вошла длинная игла.
Отравленная игла, несущая одновременно боль и забвение. Голова наполнилась странным
шумом, а потом мутью. Во рту почему-то появился приторный вкус "Малибу". Таня сползла
со стула и мягко упала на под.
...Возможно, это ее спасло от серьезного нервного срыва. По крайней мере, в течение
следующего часа ее никто не беспокоил. Изредка открывая глаза, она видела Ксению,
которая сидела в кресле с какой-то книжкой и неподвижно смотрела на один и тот же лист.
Страниц она не переворачивала, и Таня была уверена - Ксения даже не подозревает, что
взяла в руки книгу. В соседней комнате слышался чей-то негромкий монотонный голос, но
Тане было уже все равно, кто ходит по ее квартире, кто там распоряжается, пьет чай, задает
страшные вопросы. Для себя она на все вопросы ответила. "Кто мог убить Агну? Зачем ее
ударили ножом?
Это сделал тот, у кого были ключи. Тот, кто здесь уже был и кто украл ключи у моего
мужа. Убийца.
Он пришел не к Агне. Он пришел ко мне. Она просто попалась ему под руку".
Таня приподняла голову с подушки. Ее уложили на тот самый диванчик, где она
провела прошлую ночь.
- Кто остался в квартире? - спросила она.
Ксения вздрогнула и опустила книгу на колени:
- Эксперты, кажется. Но они скоро уйдут. Тебе лучше?
- Нет, мне хуже. Ксения, позови мужа. Пусть он придет сюда ночевать. Мне все равно,
какие у вас отношения, можете всю ночь ругаться и драться. Позови его.
- Он придет, как только они уйдут, - шепотом сказала Ксения. - Он и раньше хотел
прийти, но посторонних не пустили. Знаешь, они звонили Саше.
- И что?
- Его не было дома. Кажется, туда кто-то поехал.
Что теперь будет?
- Не думаешь же ты, что это Саша убил Агну?
Он уже избавился от нее одним способом, зачем ему мараться в крови?
Таня отвернулась к спинке дивана и закрыла глаза. Перед ней замелькали цветные
тени, проявились из темноты недавно виденные лица. Алина в своем салатовом костюмчике
и красной кепочке, вся в слезах, с пирожком в руке. Семен с полосатым зонтиком, с таким
усталым грустным взглядом. Из-за подведенных глаз и помады он был похож на клоуна.
Андрей с побелевшим от кокаина носо
...Закладка в соц.сетях
