Жанр: Детектив
Вкус убийства
...го типа.
- Помню. От него пахло "Хьюго Босс", - моментально ответил тот.
- Ладно, что хоть это помнишь, - с иронией бросил приятель.
- Почему только это? Я все помню. Они вместе играли против тебя и Стива... А в чем
дело?
- Куда исчез тот парень? - задумчиво спросил Семен.
Таня уже чувствовала, что разговор заведен не зря, и с интересом прислушивалась.
Вмешиваться она не хотела - поняла, что Семен ведет свою линию, весьма определенную.
- А тот парень исчез? - удивился Андрей. - Не знаю, куда он делся... Ты сюда пришел,
чтобы разузнать о нем? Тогда зачем мы ужинаем? Все равно никто не ест. Пошли в
бильярдную.
- Там сейчас пусто. Подождем часов до десяти.
Таня, у вас есть время? - почти галантно осведомился Семен.
- Конечно есть, - ответила она.
Теперь она ни за что бы отсюда не ушла. У нее даже аппетит проснулся, и она с
увлечением взялась за салат. Семен попробовал одно блюдо, потом другое и все отодвинул,
так и не распробовав. Он был очень бледен, на лбу выступила испарина. Поймав ее взгляд,
достал пудреницу и провел по лбу пуховкой, внимательно глядя в зеркальце. Андрей тоже
припудрился, взялся за рыбу, но, откусив первый же кусок, бросил вилку, вскочил из-за
стола и быстро пошел к выходу.
- Он слишком впечатлительный, - еле выговорил Семен: ему все еще было плохо, с
лица не сходила бледность.
- Может, не стоит задерживаться? - тихо спросила Таня. - Здесь душновато.
- Ничего. Это пройдет. Просто голова немного кружится... Я сегодня устал.
Он выпил минеральной воды и отдышался. Таня не сводила с него глаз. Ее сочувствие,
по-видимому, начинало его раздражать.
- Из ваших друзей никто не болен? - резко спросил он.
- Нет...
- Еще заболеют. Сами тоже будьте осторожны, - так же резко, почти зло продолжал
он. - Самое худшее - это даже не болезнь и не слабость... Хуже всего то, что начинаешь
ненавидеть здоровых. Это бывает приступами... Вот сейчас я возненавидел вас. На одну
только минуту, но это может повториться. Вы сидите передо мной, такая красивая, румяная,
молодая. А я чувствую себя полной гнилью. Есть такие грибы, с виду они нормальные, а
дотронешься - лопаются и выпускают пыль...
- Мне кажется, я вас понимаю, - неуверенно сказала она. - У меня месяц назад погиб
муж. Понимаете, я его любила. Не то чтобы просто привыкла к нему или материально
нуждалась в нем...
Любила по-настоящему. И сейчас люблю. Когда его не стало, я хотела только одного -
подохнуть. Загнуться как-нибудь побыстрей, чтобы никого не видеть, не слышать. Выпивала
в день пол-литра водки и валялась по углам своей пустой квартиры. Даже не всегда
доползала до постели. Все стало мерзким, я все возненавидела. И себя в том числе - за то,
что еще жива.
Она говорила медленно, подбирая слова и волнуясь. Он внимательно ее слушал, ни
разу не перебив.
У Тани дрогнул голос.
- Даже сейчас мне иногда думается, что лучше со всем покончить. Смерть - это
необратимо. Уж хуже этого ничего не может быть. Я даже надеялась, что он не умер, что
погиб другой человек... Сейчас не надеюсь. Стараюсь не надеяться. Я одно вам скажу... Во
всяком случае, я бы предпочла, чтобы Стас остался жив и заболел СПИДом. Это гораздо
лучше, чем умереть. И если бы такое случилось вместо той автокатастрофы, я теперь была
бы счастлива.
К столику подошел Андрей. Его изумрудные глаза смотрели куда-то в небытие. Семен
взглянул на него и грубо сказал:
- Сядь. Нанюхался, болван!
Андрей уцепился за край стола и покачнулся. Семен дернул его за локоть и насильно
усадил на стул.
Тот откинулся на спинку и затих.
- Кокаин, - коротко пояснил Семен испуганной Тане. - Каждый убивает себя
по-своему. Вот чего я никогда не понимал, так это наркотиков. Ладно, Таня.
Вы ни в чем меня не убедили. Все равно, давайте выпьем. Я хочу с вами выпить.
Они чокнулись. Андрей вздрогнул от этого звука и вяло сказал:
- Ох, какой жуткий день... Как вы меня расстроили... Я видел того парня, он пришел.
- Где ты его видел? - Семен поставил бокал на стол. - В туалете? Там, где покупал
кокаин?
Андрей прикрыл глаза.
- Ждите меня тут. - Семен встал и сложил салфетку. - Если этот идиот начнет
выступать, позовите официанта. Его здесь знают.
Он быстро вышел из зала. Андрей вел себя тихо.
Он, казалось, забыл и о Тане, и о своем приятеле - обо всем на свете. Пользуясь паузой,
Таня доела свой салат. Теперь она была готова ждать сколько потребуется. До десяти вечера
и еще дольше. Она уже поняла, что Семен пошел на поиски какого-то свидетеля.
Одного из знакомых Валеры, о котором, судя по всему, Ксения не знала. А вот Семен
считал, что им с Таней не мешает поговорить. Иначе зачем бы он тратил время на его
поиски?
Когда она подняла глаза, к их столику подходил официант, вежливый, очень
молоденький мальчик в синем пиджаке с золотыми пуговицами:
- Вас просят на минуту выйти.
- Кто?
- Ваш друг. - Он бросил взгляд на Андрея, но ничего не сказал. - Он ждет вас в баре.
Таня встала и пошла за ним. Бар располагался по другую сторону вестибюля. В отличие
от ресторана, здесь было очень людно. Никакой живой музыки - над стойкой грохотали
динамики. В воздухе висел сигаретный дым, то и дело раздавался чей-то хохот.
Люди вовсю отдыхали после трудового или праздного дня, и кризис, судя по их виду,
был им нипочем.
"Кого они мне напоминают?" - подумала Таня, пробираясь вслед за официантом. И
вдруг поняла: пассажиров "Титаника"!
- Присаживайтесь с нами. - Семен повернулся к ней и указал на табурет рядом с собой.
Он устроился прямо возле стойки бара. Таня неохотно залезла на высокое сооружение
и сразу ощутила себя курицей на насесте. Она ненавидела такие табуреты, но делать было
нечего. По другую сторону от нее сидел загорелый парень в белом свитере.
У него были очень густые черные брови, придававшие лицу что-то восточное. Однако
заговорил он на чистейшем русском языке, без всяких признаков акцента:
- Привет, так это ты меня искала?
- Вас? - Таня оглянулась на Семена, тот кивнул и заулыбался:
- Да, вам надо познакомиться. Это Толик, это Таня. Она интересуется Валерой.
Расскажи ей про него, а я пошел.
Он спрыгнул с табурета и принялся пробиваться сквозь толпу. Посетителей
становилось все больше, и место Семена сразу заняли. На табурет взгромоздился какой-то
неопрятный, толстый, взмокший от пота мужик, и Таня машинально от него отодвинулась.
Теперь она касалась плечом своего соседа слева. Толик улыбался, показывая ровные, очень
белые зубы.
- Странные у тебя друзья, - сказал он, окидывая ее тем взглядом, который Таня знала
очень хорошо. Здесь было все - особое мужское кокетство, легкий интерес, намек на то, что
можно весело провести время, и ни одного вопроса. Ему все заранее было ясно.
Таня пожала плечами:
- Мы только что познакомились. Собственно, я расспрашиваю всех знакомых Валеры.
Ты ведь знаешь, о ком идет речь? Знаешь, что с ним случилось?
Толик погасил улыбку:
- Знаю. Он бросился с семнадцатого этажа. Что ты будешь пить? Давай я тебя угощу.
Она помолчала, ожидая, пока он сделает заказ.
Сам Толик пил что-то неразбавленное, медового цвета. То ли виски, то ли коньяк.
- Ты даже этаж знаешь? - спросила она, когда ей принесли коктейль. - А почему он
покончил с собой - тоже знаешь?
- Где уж мне, - хмуро сказал Толик. - Пусть милиция разберется.
- А она не хочет разбираться. Дело закрыли.
- Слушай, а тебе-то какой интерес копаться в этом? - вполне резонно спросил он.
Теперь в его взгляде наконец появилось нечто более серьезное. Ты что, его подружка?
- Да. Но не в том смысле, как ты думаешь.
- А я никак не думаю, - усмехнулся он. - Почему ты сразу оправдываешься?
Таня молча пила свой коктейль. Она прикидывала, как половчее его расспросить. Как
бы сейчас пригодилась Ксения! Из-за своей брезгливости, которая проявилась так некстати,
она лишилась возможности поговорить с важным свидетелем. Толик продолжал сиять
улыбкой. Как видно, надолго расстраиваться он не умел.
- Допей этот, и я закажу тебе что-нибудь покрепче, - сказал он. - Ты в самом деле
хочешь понять, почему Валера прыгнул из окошка?
- Хотелось бы, - сдержанно ответила Таня. - А тебе на это наплевать? Ты же играл с
ним в бильярд.
- Ну и что? - Толик улыбался не переставая, будто ему за это платили деньги. - Мало
ли с кем я играл в бильярд. Ты лучше скажи, что ты хочешь про него узнать? Потому что я
знаю совсем немного.
- Я хочу знать все, - сказала она и залпом допила коктейль.
Она все еще не чувствовала опьянения, только ноги отяжелели. Таня подвигала ими,
стараясь поудобнее устроиться на табурете. Каблуки все время соскальзывали с подставки.
Внезапно Толик протянул руку и обхватил ее плечи. Жест был довольно двусмысленный. Он
как будто поддерживал женщину - она неловко сползала вбок со своего насеста и скоро
могла упасть. И в то же время он ее ощупывал через свитер. Таня села ровнее, но Толик так и
не отпустил руку.
- Почему ты все время улыбаешься? - раздраженно спросила она. - Если тебе нечего
сказать, я пойду. Меня ждут.
- Кто? Эти гомики? - Толик презрительно вытянул губы трубочкой и присвистнул:
- Вряд ли они тебя ждут. Им не терпится домой, баиньки.
- У меня есть и другие друзья, - отрезала Таня. - Если ты ничего не скажешь о Валере,
я зря потеряю время.
- Какая же ты деловая, - сразу поскучнев, вздохнул он. - И почему все девчонки стали
такие неинтересные? Только о делах и думают. Ты в бильярд играешь? Нет? Пойдем, я тебя
научу. Пригодится в жизни.
И, видя ее колебания, Толик прибавил, что постарается вспомнить что-нибудь
интересное о Валере. Она не слишком ему поверила, но все же слезла с табурета. Провожая
ее в бильярдную, Толик как бы между прочим спросил, не на машине ли она.
- Нет.
Таня даже не взглянула на него. Она знала, что последует за этим вопросом. "Я подвезу
тебя домой.
Поедем к тебе или ко мне?" И она угадала. Толик снова взял ее под локоть, как бы
помогая протиснуться между посетителями. Бар теперь был забит до отказа.
- Значит, ты можешь выпить, сколько хочешь, а я отвезу тебя домой, - сказал он. - Это
лучший способ расслабиться. Почему ты так напряжена?
Она ничего не ответила. В бильярдной было накурено еще хуже, чем в баре. "У них
что, кондиционеры не работают?" - подумала она, щурясь от дыма. Толик сразу забыл о ней
и направился к зеленым столам. Их было всего три, и вокруг теснились мужчины без
пиджаков. Все говорили тихо, и голоса сливались в ровный гул. Таня обошла комнаты и
нашла себе свободное кресло в углу. Здесь никто к ней не приставал, никто не обращал на
нее внимания. Она сидела, разглядывая посетителей, и особенно - Толика. Тот засучил
рукава свитера, сосредоточенно натер мелом кий, запястье и склонился над столом. Со
своего места Таня не увидела его удара, но зато услышала гулкий костяной звук - шар
ударился в борт.
- Ничего ты этого шара сделал, чисто, - раздался чей-то голос.
Таня увидела Семена. Он тоже был тут. Посмотрел на нее и, как ей показалось, слегка
подмигнул.
Андрея нигде не было видно.
"Зачем я здесь? - Она смотрела, как передвигаются тени людей под бледным
плафоном, занимавшим половину потолка. Свет был мягкий, ровный, и от него Таню
почему-то клонило в сон. - Неужели я столько выпила? Или понервничала? Или просто
устала... Как там Агна, интересно? Я сказала, что приду не поздно, а теперь уже около
десяти. Может быть, заходил Виталий. Хотя, даже если заходил, - что толку? Он сказал,
чтобы я ни во что не совалась.
Ну конечно... Начала все раскручивать я, а премию хочет получить он один. Премию
или пулю - убили же Юру, застрелили Женю... Господи, как я во все это ввязалась? У меня
теперь и мыслей-то нормальных не бывает!"
К ней подошел Семен:
- Пойдемте, мы вас поучим играть.
- Это бесполезно, зря потратите время, - улыбнулась Таня.
- Не зря. - Семен склонился над ней и негромко прибавил:
- Расспросите Толика, не видел ли он вашего друга после Финляндии. Я навел справки.
Шестнадцатого вечером бармен видел обоих в баре, за стойкой. Он точно помнит
число, потому что работал последний день перед своим отпуском. Потом они играли тут в
бильярд. А потом уехали. Вместе.
Он что-то знает.
Семен выпрямился, откинул назад голову и манерно пригладил волосы. Серебряные и
золотые прядки блестели в его каштановой челке, как нити новогоднего "дождика". И, глядя
на него, Таня подумала, суждено ли ему будет встретить этот Новый год. Она встала:
- Давайте поучимся, хотя я всегда была жуткой неумехой.
- Толя, займись своей дамой, - громко сказал Семен.
Он передал Тане кий, и Толик будто вспомнил о ней. Повернулся и заулыбался:
- Иди сюда, становись. Вот так.
Он прижался к ее спине, показывая, как наклониться, как взять кий, как держать
локоть. Таня оказалась буквально притиснутой к борту стола. Напротив стояла какая-то
девица в черном вечернем платье, измазанном мелом. Она усмехалась, глядя на Таню.
- Не напрягай локоть, - услышала она голос Толика и, не выдержав, резко оттолкнула
его:
- Я никогда не научусь этой игре! И вообще, мне пора домой!
Она поймала предостерегающий взгляд Семена.
Таня понимала, что в такой ситуации лучше не срываться, сделать вид, что эти
откровенные домогательства ее не волнуют. Но сдерживаться она не могла.
Платить такую цену за правду о Валере?
- Ну, ты чего? - Толик удивился очень искренне. - Куда ты собралась? Еще так рано!
- Для кого как, - бросила она и пошла к выходу.
Она не собиралась ни с кем прощаться и не думала, что кто-то пойдет за ней. Поэтому,
уже на улице, она очень удивилась, когда за спиной послышался голос:
- Да куда ты бежишь, подожди, я сейчас!
Она обернулась. Толик торопился следом за ней, натягивая на ходу замшевую куртку.
Таня сделала еще шаг, но тут он ее наконец догнал.
- Обиделась, что ли? Да брось. Пойдем куда-нибудь, выпьем еще. У меня
романтическое настроение.
- Какое? - спросила она.
- Приятное. Ну, не дуйся. Может, я сделал что-то не так?
"Ты все делаешь не так, - подумала она, глядя на его зубы, которые почти светились в
темноте - такими были белыми. - Но никогда этого не поймешь. Ведь тебе кажется, что ты
совершенство... Терпеть тебя не могу!"
- Ладно. - Толик хлопнул в ладоши, как бы предлагая сыграть в интересную игру. -
Давай сделаем так! Едем ко мне, у меня дома найдется что выпить.
Ты сама что-нибудь выберешь по вкусу. Ужина нет, но если ты согласна на крабовые
палочки...
- Почему ты думаешь, что я поеду к тебе?
- Ты же хотела поговорить о своем приятеле?
А я кое-что вспомнил.
- Так скажи это сейчас. - Таня отвернулась от ветра, и новый, особенно сильный порыв
бросил ей волосы в лицо, залепил рот и глаза.
Когда она отвела волосы рукой, Толик уже отпирал дверцу своей машины. У него
оказался "ВАЗ-восьмерка", с двумя дверцами. Эту модель Стас презирал, а Таня по инерции
не одобряла все, что не любил ее муж. Даже марка машины свидетельствовала против ее
нового знакомого. Но она все же села к нему. "В конце концов, он меня не изнасилует, -
подумала она. - Он не из таких. И я не напьюсь и ничего ему не позволю, как он
рассчитывает... А там...
Как знать? Вдруг ему и правда есть что рассказать о Валере? Он был с ним в его
последний вечер... Он слишком важный свидетель, чтобы его упустить!"
Они ехали не долго. Толик жил неподалеку от Триумфальной площади - Таня успела
заметить памятник Маяковскому, когда машина сворачивала в длинный узкий переулок.
Толик остановил машину в темном дворе-колодце. Таня нерешительно посмотрела в окно, но
он ее подбодрил:
- С освещением тут плоховато, но асфальт не такой уж скверный. Погоди, я дам тебе
руку, а то сломаешь каблук...
Она подождала его, стоя у машины. Он повозился с сигнализацией, с замками. Когда он
выпрямлялся, она случайно взглянула в его сторону. Ее поразило выражение его глаз - он
как будто отсутствовал. Ей даже не верилось, что этот человек мог так легкомысленно
улыбаться, так пошло и глупо шутить. "Зря я приехала..." - подумала она, но эта мысль
прошла где-то по краю сознания.
- Вот этот дом.
Толик взял ее под руку и медленно повел к подъезду. Он включил неизвестно откуда
взявшийся фонарик, и по мокрому асфальту заплясал бледный кружок света. Уже в лифте
Таня рассмотрела этот фонарь. С виду обыкновенная черная ручка. Только вместо стержня
линза, за которой была спрятана крохотная лампочка. Толик заметил ее интерес и
неожиданно протянул ей фонарик:
- Дарю.
- Зачем? - протянула она, ей не хотелось ничего от него брать, но вещица понравилась.
- Бери, бери, - насмешливо повторил он. - В самый раз для девушки. Положишь в
сумочку, и не бойся темных подъездов.
Лифт неприятно громыхал, его слегка заедало на каждом этаже. Таня взяла фонарик и
положила его в карман куртки. Она и сама не знала, боится Толика или нет. Но первый раз в
жизни она совершала такой шаг: ехала поздним вечером к мужчине, с которым
познакомилась полчаса назад. "Он принимает меня за шлюху, - подумала она, когда лифт
остановился. - Нет, не может быть! Я ведь сказала ему о Валере!"
- Я снимаю квартиру, так что не пугайся, - сказал он, едва они вошли в коридор. Здесь
все было заставлено какими-то мешками, коробками... Со стен свисали отслоившиеся серые
обои. На кухне, ровно гудя, работал старый холодильник. Толик провел ее по коридору и
отпер дверь в одну из двух комнат:
- Заходи. В другой комнате хозяева заперли свои вещи.
Таня вошла и убедилась, что место собственного обитания Толик все-таки немного
обустроил. Здесь были наклеены чистые белые обои, на полу постелено ковровое покрытие.
В углу стоял кульман, к доске была пришпилена какая-то яркая картинка. Таня подошла
поближе и вгляделась. Красные, черные И бронзовые тела неслись в воздухе, переплетаясь в
какой-то чудовищный клубок. Она всегда любила рассматривать художественные альбомы,
ходить на выставки и считала, что немного разбирается в живописи. И теперь, глядя на
рисунок, она не могла не признать - он был выполнен мастерски.
- Нравится? - спросил Толик.
- Да... Это ты рисовал?
Он кивнул:
- Придумываю, как оформить один спектакль.
- Ты декоратор?
Она взглянула на него внимательней и совсем успокоилась. Нет, он не станет ее
насиловать. Попробует договориться мирным путем, а когда это не получится, обидится и
выставит за дверь. На это его хватит. Значит, лучше расспросить его еще до того, как он
потащит ее в постель.
- Послушай, ты действительно можешь что-то рассказать о Валере? - спросила она. -
Мне это очень важно.
- Сперва выпьем.
Он вышел в коридор, и она услышала его удаляющиеся шаги. Выпивку он явно держал
на кухне.
Таня снова наклонилась к рисунку. С каждой секундой она различала все новые детали
в этой трехцветной мешанине тел. Черная женщина, вцепившаяся зубами в ляжку красному
мужчине. Бронзовый мужчина, раздирающий себе живот, где появляется красное пятно...
Красная женщина, расталкивающая в стороны льнущие к ней детские тельца... Ее рот
раскрыт в диком вопле, волосы развевает вихрь... И весь этот клубок куда-то стремительно
падает - рисунок был смещен к левому нижнему углу. "Какое-то адское отчаяние. - Таня не
могла отвести взгляд от кульмана. - Да, зря я считала его улыбчивым идиотом. Если он это
нарисовал, значит, умеет и чувствовать то же самое..."
За спиной звякнуло стекло, и она испуганно обернулась. Толик стоял совсем рядом и с
улыбкой позвякивал двумя бокалами. В них на треть было налито что-то прозрачное.
- Водка? - удивилась Таня.
- "Малибу", ром с кокосовым соком. Это дают детям, чтобы они лучше спали. - Он
протянул ей бокал и настоял на том, чтобы чокнуться:
- Давай за тебя.
- Нет, за твои картины! - Таня едва пригубила напиток, хотя знала, что градусов в нем
не так много.
- Тебе понравилось? - Он отставил в строну свой пустой бокал. За вечер Толик выпил
порядочно, но на его внешнем виде это никак не отразилось. - Не думал, что девушке может
понравиться такое безобразие.
- Может. А что это? Как называется?
- "Ад одиночества", - ответил он, глядя мимо нее на свой рисунок. Казалось, он сам
был заворожен. - Мой приятель планирует сделать постановку по Акутагаве <Акутагава
Рюноскэ (1892 - 1927) - японский писатель, автор философских новелл-притч.>. Попросил
набросать эскизы декораций, костюмов, общую концепцию... Еще неясно, будет ли
спектакль, достанет ли он денег. Но мне захотелось попробовать.
- Ад одиночества? - повторила Таня, глядя на рисунок. - Но их же тут много...
- Вот это и есть самое страшное, - ответил он и неожиданно ее обнял.
Она попыталась высвободиться, но он все крепче прижимал ее к себе. Его горячее
дыхание обжигало ей голую шею, она чувствовала, как его губы скользят вверх, к ее уху,
потом спускаются к плечу.
Таня рванулась и попыталась лягнуть его каблуком.
Промахнулась, но он все же ослабил хватку и прошептал:
- Что ты ломаешься, тебе же не впервой!
- Гад! - крикнула она плачущим голосом и снова попыталась его ударить. На этот раз
она заехала ему каблуком по голени. Удар вышел не слишком сильным, но он обозлился.
Тряхнул ее за плечи и стиснул так, что у Тани в глазах потемнело.
- Шлюха! Зачем же ты сюда явилась?
- Ты должен рассказать мне о Валере! - крикнула она.
Это вырвалось у нее машинально. На самом деле Таня сейчас уже ничего не хотела
знать. Ни о Валере, ни о ком другом. Ей хотелось одного - каким-то чудом вырваться из этих
горячих рук, из этой квартиры, из этого мерзкого дома.
- Он трахал тебя? - Голос у парня стал язвительным, даже сладострастно-язвительным.
Уж в этот момент он точно не улыбался. - Он тебя заразил?
- Чем?
Она уже плакала по-настоящему.
- Чем? СПИДом!
Таня онемела от изумления и даже перестала вырываться. Толик сам ее отпустил. Он
развернул ее за плечи и придержал, чтобы Таня не упала - она едва держалась на ногах.
- А ты и не знала? - проговорил он, пристально вглядываясь ей в глаза. - А из-за чего,
по-твоему, он выбросился с семнадцатого этажа?
- Он был абсолютно здоров!
- Кто тебе сказал?
- Это установила экспертиза!
- Какая еще экспертиза?
Его взгляд стал очень напряженным. Таня поняла, что он услышал нечто совершенно
неожиданное для себя. И это придало ей смелости. Она отступила на шаг к двери, и Толик не
сделал ни одного движения, чтобы ее удержать.
- Его вскрывали и делали все положенные анализы, - ответила она, отойдя на
безопасное расстояние. - И он оказался абсолютно здоровым. С чего ты решил, что у него
был СПИД? Это не насморк и встречается не так уж часто.
- Значит, он не заразился... - будто про себя, сказал Толик. - Тогда почему я...
Он словно впервые увидел Таню. Девушка стояла уже у самой двери, нащупывая
ручку. Еще мгновение - и она была бы в коридоре.
- Постой, - почти умоляюще сказал он, глядя на нее. - Ты уверена, что он был здоров?
- Да!
Таня снова учуяла неладное. Этот его взгляд - какой-то отсутствующий, какой-то
нездешний... Так может смотреть насекомое за минуту до прыжка. Рыба за стеклом
аквариума. Инопланетянин... "Инопланетянин? - Она вспомнила совсем недавний разговор с
Семеном, его взгляд, его слова. - Что сказал Толик?
"Он не заразился, тогда почему я..." Он считает себя больным? Или действительно
болен?" Она как будто опять услышала голос Семена: "Хуже всего то, что начинаешь
ненавидеть здоровых. Это бывает приступами. Вот сейчас я возненавидел вас". И ей стало
по-настоящему страшно.
- Значит, Валера считал, что болен? - спросила она, незаметно поворачивая ручку
двери. - И поэтому покончил с собой? Ему было лень сделать анализ крови - это ты хочешь
сказать?
- Но я-то сделал! - В его взгляде вспыхнуло отчаяние. - Я болен, а мы оттрахали одну
девку на двоих! У него же на хате, перед тем как он уехал в свою сраную Финляндию! Я
заболел, а он...
Толик сделал шаг, другой... Ноги его не удержали. Он упал на стул и судорожно сжал
руки. Таня увидела, как побелели его пальцы. Он весь дрожал от напряжения, голова была
опущена, и теперь он не казался ни красивым, ни сильным.
- Это ты ему сказал? - тихо спросила она.
Дверь в коридор была уже приоткрыта. Оттуда потянуло сквозняком, но Толик даже не
поднял головы.
- Да, - глухо ответил он. - Он явился в клуб, когда я уже знал о своих анализах. Мы
выпили в баре, и он сказал, что ему нужно призанять немного денег. Я дал ему пятьсот
рублей, и мы выпили вместе. Потом он предложил поехать к нему, посмотреть кассету,
которую записал в Финляндии Черт, он говорил и говорил... А я смотрел на него.
Он так здорово отдохнул, так выглядел! Загорелый, бородатый, веселый... А я уже
подыхал. Не от боли, я ничего не чувствую. От страха! Это убивает, убивает каждую минуту!
Я смотрел на него и понимал, что расстаться с ним не могу. Я хотел подольше побыть с ним,
послушать, как он радуется жизни.
А потом, в самую неподходящую минуту, все ему сказать. Я хотел увидеть его лицо,
когда он узнает... Я должен был это увидеть! Я прошел через это, пусть и он пройдет!
Толик закрыл лицо руками, его голос стал глуше.
Таня слушала его, не в силах пошевелиться. Она слишком хорошо представляла эту
сцену. Когда Валера чем-то увлекался, он мог даже не сразу услышать, что к нему
обращаются. Он был так счастлив после своей поездки, так полон впечатлениями...
Наверное, те слова он тоже понял не сразу.
- Я сказал об этом, и он еще долго смотрел на меня и улыбался, - продолжал Толик
каким-то сорванным голосом. - Потом ответил, что я шучу. Я показал ему листок с
результатами анализов, И сказал, что девица у нас была одна на двоих и болезнь тоже одна.
Предложил за это выпить - ведь мы стали вроде как родственниками. Я ржал как
ненормальный! Меня просто пробило! Наверное, так смеются в аду, когда терять нечего,..
"Ад одиночества... - Таня не сводила с него глаз. - Все падают в одну и ту же
пропасть, но даже в последний миг продолжают терзать друг друга. Каждый сам за себя,
каждый против всех.
Каждый сам по себе".
- Мы выпили. - Толик неожиданно встал и нащупал на столе белую бутылку
"Малибу", налил себе в первый попавшийся стакан, не слишком чистый на вид. О Тане он
даже и
...Закладка в соц.сетях
