Жанр: Детектив
СТРАХ ПЕРЕД СТРАХОМ
...атьяна перешла в прихожую, затем бегло осмотрела кухню. Все впустую. Из
личных вещей Петра нашлось только
немного одежды, бритвенные принадлежности да пара зимних ботинок, которые давно
следовало выбросить, - они уже не
годились для того, чтобы служить хозяину следующей зимой. Зайдя в ванную, она
ополоснула руки и лицо. Щеки ее горели,
она встретилась со своим взглядом в зеркале и вдруг обозвала себя дурой:
"Чем я занимаюсь! Если она так спокойна - значит, ничего тут нет!"
Татьяна ушла, не прощаясь. Просто хлопнула дверью, стараясь произвести звук
погромче. Громко топая, спустилась на
один этаж, а потом на цыпочках побежала наверх и замерла на четвертом, рядом с
дверью, за которой жили родители Жени.
Она прислушалась - везде было тихо. Потом хлопнула подъездная дверь - ктото
вошел вместе с собакой, лай звонко
отразился от стен. "Я подкараулю его на лестнице и сфотографирую, - решила она.
- В квартиру не пойду ни за что. А если он
попробует отнять у меня фотоаппарат - начну биться во все двери! Хотя... Опять я
сваляла дурака! Все можно сделать
намного проще!"
Она подождала еще чуть-чуть, лай собаки стих на втором этаже. Женя попрежнему
находилась в квартире, судя по всему,
сбегать она не собиралась.
Скорее всего, сейчас девушка занялась приготовлением ужина. Из-за всех
запертых дверей на лестницу выплывали запахи
еды - где-то жарили мясо и картошку, откуда-то пахло кофе. Но есть Татьяне не
хотелось. Она потихоньку спустилась на
третий этаж и позвонила к Алине.
"Их двери как раз напротив, - рассуждала женщина. - Конечно, нельзя вручить
ей аппарат и попросить сделать снимок,
когда Петр будет выходить из квартиры... Для этого придется сидеть перед глазком
и весь день его караулить. Но я сама это
сделаю - в этом она мне не откажет!"
Татьяна нажала кнопку еще раз, но ей никто не открыл. Опять неудача... Она
посмотрела на часы.
Самое горячее вовремя - сейчас все возвращаются с работы.
Пора бы и Петру вернуться... Если он вернется сюда. Но почему в подъезде
так тихо? Ей вспомнилось, что тут живут в
основном пенсионеры. Но ведь были и работающие жильцы. Скорее всего, они где-то
пережидают дождь. Он вес усиливался,
колотя по ветхим жестяным карнизам, от порывов ветра дрожало плохо пригнанное
оконное стекло. "А я забыла зонтик", -
подумала Татьяна, и эта мысль почему-то ее позабавила. Слишком уж ей не везло -
все одно к одному.
Она спустилась на один пролет, подошла к окну, достала сигареты. Женщина
решила ждать - все равно кого. Того, кто
придет сюда первым Алину, Петра... Все равно идти ей некуда. Она вдруг подумала,
что, если с ней что-то случится, никто
особенно не пожалеет.
"Ни дочери, ни мужа у меня больше нет, - меланхолично заключила она, глядя
на двор, заливаемый дождем. - И родителей
тоже. Даже близкой подруги нет - ни одной. Как я оказалась в такой пустоте? Мне
через несколько месяцев исполнится сорок
лет. Половина жизни прожита... И что же?
Ничего не осталось, никакого следа. Все рухнуло за несколько дней, исчезло,
как сон. Ну вот, я и проснулась в пустоте.
Это нечестно, такого со мной случиться не могло..."
Из подворотни показалась женская фигура под ярко-зеленым зонтиком. Татьяна
вгляделась, пытаясь различить лицо, но
женщина быстро скрылась под навесом подъезда. Хлопнула дверь, застучали каблуки
по ступеням. Татьяна погасила
сигарету о щербатый подоконник и обернулась.
Ей навстречу поднималась мать Жени. Татьяна узнала ее только по яркому
макияжу и беспощадно обесцвеченным
волосам. Они были прежними, а вот лицо сильно изменилось. За то время, пока
женщины не виделись, мать Жени успела
постареть лет на десять и выглядела сейчас раскрашенной, измученной старухой.
Поравнявшись с Татьяной, она подняла
глаза, чуть замедлила шаг, занеся ногу на следующую ступеньку, и вдруг
остановилась, крепко ухватившись за перила. Их
взгляды встретились.
- Это вы? - пробормотала женщина. - Ко мне?
Татьяна молча кивнула, пытаясь припомнить ее имя. Кажется, Юлия... А
отчество? "Хотя к чему отчество, мы же почти
ровесницы..."
Мать Жени постояла секунду, нерешительно глядя на нее, потом чуть пожала
плечами:
- Пойдемте.
Они поднялись на площадку третьего этажа, и тут Татьяна заставила ее
остановиться.
- Вы знаете, где сейчас ваша дочь? - спросила она, понизив голос.
Женщина качнула головой:
- Она мне не отчитывается.
- Хотите на нее взглянуть? - И не дожидаясь ответа, Татьяна позвонила в
дверь. Сейчас она столкнет их лицом к лицу, и ни
та ни другая больше не смогут отпираться, что врали ей...
Но Юлия даже не стала дожидаться ответа - махнула рукой и стала подниматься
на четвертый этаж.
- Погодите! - запоздало окликнула ее Татьяна. - Я вам докажу, что она там!
Я только что от нее!
Женщина, не отвечая, скрылась за поворотом лестницы. Дверь никто не
отпирал, хотя Татьяна была уверена: девушка попрежнему
находится в квартире. Скорее всего, она, подкравшись, подслушивает за
дверью. Татьяна сжала кулаки: "Чертовы
куклы! Ведут себя так, будто я какая-то муха, от которой можно просто
отмахнуться!" Она побежала наверх и как раз успела
заскочить за Юлией в квартиру - женщина уже собиралась закрыть за собой дверь.
- Вы же знаете не хуже меня, что ваша дочь сейчас там! - уже громко сказала
Татьяна, указывая пальцем в пол.
Юлия тем временем встряхнула мокрый зонтик, раскрыла его и бросила в угол
сушиться.
Прихожая была большая, в нее выходило несколько дверей. В квартире стоял
кислый запах - здесь явно много курили и
редко открывали окна. Хозяйка подошла к большому трюмо, сняла промокший пиджак и
повесила его на вешалку. Она
двигалась замедленно, чуть угловато - это была или сильная, застарелая
усталость, или в самом деле болезнь. Татьяна чуть
притихла - хозяйка вела себя так спокойно, как будто ничего особенного не
произошло.
- Хотите, спустимся туда? - предложила Татьяна, уже без всякого энтузиазма.
Юлия наконец заговорила. Она не обернулась, а продолжала разглядывать себя,
а заодно и Татьяну в зеркале.
- Я и так знаю, где она.
- И вы знали все время?
Женщина слегка пожала плечами - знакомый жест, который Татьяна так часто
видела у ее дочери. Только тут она
заметила, что дочь и мать очень похожи, только мать выглядела какой-то
карикатурой на юную, чуть не правильную красоту
Жени.
- А что в этом такого? - спросила Юлия, садясь в кресло рядом с телефонным
столиком.
Она не предложила пройти ни в комнату, ни даже на кухню, устроилась в
передней, как в приемной какого-то начальника.
На столике стояла набитая до отказа пепельница. Юлия чуть заметно поморщилась,
почуяв крепкий табачный дух,
исходивший оттуда, и немного отодвинула ее в сторону. Татьяне сесть было негде,
и она осталась стоять.
В этом было что-то унизительное, но, впрочем, на любезный прием она и не
рассчитывала. А к унижениям в последнее
время стала даже привыкать.
- Конечно, ничего такого тут нет, - сдержанно ответила она. - Только почему
вы это отрицали?
- Да потому, что это наше семейное дело, - заметила женщина и вдруг
улыбнулась. - Так это все-таки вы подсылали ко мне
Алинку? Я сразу поняла. С чего бы это, думаю, она вдруг заинтересовалась нашим
чадом? Вот оно что... Ну а вам что нужно?
- Прежде всего, нельзя ли спросить - вы сами в той квартире бываете?
Юлия скривила губы, и ранние морщины возле рта залегли еще глубже.
- Нет. Зачем вмешиваться в их дела?
- Но это и ваши дела тоже!
- Как воспитывать свою дочь - я разберусь сама, - отрезала собеседница.
Спорить с этим утверждением было трудно, тем более что она была абсолютно
права. Татьяна видела, что женщина с
самого начала настроена враждебно. Не осталось и следа от прежних сладких речей
по телефону - ей всегда претила та
преувеличенная сердечность, с которой с нею разговаривала мать Жени. Но все-таки
ее почему-то пустили в квартиру. И
почему-то до сих пор не выставили...
Татьяна не понимала почему.
- Хорошо... - Она перевела дух. - Тогда скажите, вы давно видели мою дочь?
Юлия расширила глаза:
- Иру? Очень давно, по-моему, вскоре после их выпускного была... Я даже не
помню.
- А между тем она часто захаживала сюда, на третий этаж.
- А я-то что могу об этом знать? - заметила женщина. - Я сама там не бываю
и ни за кем не слежу.
Последние слова она произнесла подчеркнуто, давая понять, что в этом и
заключается отличие порядочной, женщины от
такой навязчивой особы, как Татьяна.
Но гостья ничуть не смутилась:
- Моя дочь, как я думаю, трое суток провела в той квартире, непосредственно
перед своей гибелью. И погибла рядом с
вашим домом. Она была пьяна, чего раньше никогда не случалось. И вот, я хочу
знать, что с ней там сделали такого, что она
напилась и бросилась под машину, как только смогла оттуда вырваться!
Юлия сдвинула брови:
- Вы что - всерьез? Я думала, они больше не дружат...
- Прекратите, они виделись постоянно.
- Но я не знала!
Теперь женщина встала, подошла ближе к Татьяне, заглядывая ей в лицо. Она
явно взволновалась - ее взгляд заметался,
она с трудом подбирала слова. Татьяна видела: она искренне поражена.
И поражена неприятно.
- Я не знала! Она мне ничего не рассказывает!
Так Ира была тут, внизу?
И вдруг хозяйка прижала палец к губам, совершенно забыв о яркой помаде.
Постояла секунду, глядя в пространство, и
резко повернулась на каблуках:
- Вы уверены, что она жила там, перед тем как попала под машину?
- Я почти уверена, - ответила женщина. Настаивать, что знает это точно,
Татьяна не могла: никаких доказательств у нее не
было.
- Женька не скажет, - будто про себя, прошептала Юлия. - Ее можно убить, но
если она не хочет говорить - не скажет...
Поганка!
Последнее слово она неожиданно выговорила громко и твердо - совсем прежним
тоном. Тоном той поры, когда она
выглядела куда моложе, бодрее и помыкала дочерью, как ей вздумается. Татьяна до
сих пор не могла забыть, как Юлия
разъяренной фурией ворвалась в ее дом, уволокла на лестницу полуодетую, плачущую
от страха Женю...
Тогда это была совсем другая женщина. А теперь перед ней стояла усталая
больная старуха.
Татьяна не выдержала:
- Что с вами случилось? Вы уж простите, но раньше вы держали ее в руках!
Неужели сейчас не можете добиться, чтобы
дочь сказала правду? Мне она просто хамит!
- Мне тоже, - отозвалась женщина.
- Вам?!
- И мне, и отцу, - горестно призналась Юлия. - Мы теперь для нее не
авторитеты. Я не знаю, чем она занимается, откуда у
нее деньги, с кем она спит... Если приходит сюда - сразу моется, запирается у
себя в комнате и смотрит телевизор. Откуда
этот телевизор - тоже не знаю. Петя принес "Филиппе", дорогая модель... Купил он
его или украл - откуда мне знать? - Она в
отчаянии махнула рукой, испачканной в красной, кровавого цвета, помаде:
- Теперь она нас не боится, теперь он для нее - высшая сила! И сказать вам
правду, Таня... - Юлия помедлила секунду и
тихо договорила:
- Я и сама его боюсь.
Девушка вошла в темный серый двор, подняла голову и огляделась. Она часто
ездила в Питер - там жили близкие
родственники ее матери, и уж в том городе дворов-колодцев она навидалась
предостаточно. Но в Москве их осталось мало, и
она была удивлена, увидев такое в самом центре. Все было как полагается -
длинная низкая подворотня, за ней - узкий,
залитый выщербленным асфальтом пятачок без единой травинки, затем еще одна
подворотня, а потом еще одна, за которой
виднелось нечто больше похожее на свалку, чем на жилой двор. Дуня слегка
поежилась - солнечные лучи сюда не проникали,
и воздух не прогрелся. Да и небо сегодня было сплошь затянуто облаками. Его цвет
становился все более угрожающим, и
было ясно, что вскоре пойдет дождь. "А я не взяла зонтика", - подумала она,
ощупывая сумку.
В некоторых окнах уже горел свет - это в четвертом часу дня, в мае... Но
девушка этому не удивилась - слишком уж
мрачным казался двор. Она вошла в один подъезд, затем в другой, пока не нашла
нужную нумерацию. Стала подниматься по
лестнице. Один этаж, второй, третий... На четвертом Дуня стала задыхаться. В
доме, видно, были очень высокие потолки -
пролеты длились бесконечно, а номера квартир при этом почти не увеличивались.
Забравшись на шестой этаж, она была вынуждена передохнуть. Остановилась на
лестничной клетке, выглянула в окно.
Оно выходило в узенький, забытый Богом закоулок, замкнутый стенами со всех
четырех сторон.
Настоящий колодец общей площадью не более четырех метров! Дуне так и не
удалось разглядеть внизу никакой
подворотни, хотя она открыла створку окна и нагнулась над провалом почти по
пояс. Внизу было совершенно темно - не
удалось различить даже окон второго этажа. Ей подумалось, что не к чему было
пробивать в этих стенах окна - все равно
свет сюда не проникает. А между тем сюда выходили окна жилых квартир - боковая
пристройка к дому делала тут
причудливый поворот. Напротив, метрах в двух от себя, Дуня увидела в окне чью-то
невероятно приближенную жизнь -
письменный стол, лампу с красным абажуром, легкое движение застиранной
занавески. Оттуда тоже кто-то подсматривал за
ней. От этого ей стало нехорошо, и она снова принялась взбираться по лестнице
Подъезд крепко пропах мочой - кошачьей и
человеческой, ноги скользили на ступеньках, к перилам прикасаться не хотелось -
до того они были липкие и щербатые.
Дуня подумала - и это была запоздалая, отчаянная мысль, - что ни один
человек на свете не знает, куда она отправилась,
где ее искать. Но тем не менее продолжала карабкаться наверх.
Наконец она достигла последнего, седьмого этажа. Тут царила почти полная
темнота - окно на лестнице было забито
фанерой. Влажный, вонючий воздух касался ее лица, будто чьи-то противные, жадные
руки. Она вытащила зажигалку и при
свете ее пламени рассмотрела номера квартир.
Лампочки в доме, видно, давно уже упразднили.
Нужный номер был перед ней. Она перевела дух, припомнила, как делается
радостная улыбка, и нажала кнопку звонка.
Ей открыли почти сразу - она даже не успела придумать, что скажет, как
представится. На пороге стояла женщина в
ситцевом халате, у ее ног энергично терлась кошка.
Дуня немного воспрянула духом:
- Здравствуйте! Мне - Васю.
- А он наверху, - ответила женщина совершенно равнодушно, даже не посмотрев
девушке в лицо. Она уже собиралась
было закрыть дверь, но Дуня ее остановила:
- Извините, в какой он квартире? Где - наверху?
Хозяйка как будто удивилась:
- Там нет квартир. Он на чердаке. Это вверх по лестнице...
Ничего не оставалось делать, как только поблагодарить. Дуня стала
подниматься наверх, и ей в спину прозвучало
прощальное загадочное напутствие:
- Девушка, осторожнее! Там нет ступенек!
Дуня обернулась, но дверь уже была надежно закрыта. Девушка поднялась выше
и убедилась, что хозяйка квартиры
сказала ей правду. Площадка была последней. Наверх, к чердаку, вел только один
пролет, перекрытый железной лесенкойстремянкой.
Однако вся средняя часть ступеней отсутствовала.
В наличии были только две нижние и две верхние.
От остальных сохранились выступы, на которых прежде держались железные
планки.
Дуня заколебалась. Акробаткой она себя никогда не считала и всю жизнь
боялась высоты. Это был, пожалуй,
единственный страх, которого она не могла преодолеть. Девушка постояла в
раздумьи, глядя наверх, на чердачный люк. Он
был открыт, и там, сквозь какой-то боковой проем, слабо синело затянутое тучами
небо.
- Эй, - негромко сказала она. Потом подала голос чуть погромче. Дуня
надеялась, что в пролете появится чье-то лицо, и ей
не придется туда лезть. Бесполезно - никто не ответил.
Девушка разулась - туфли на шпильках, почти новые и довольно дорогие, никак
не годились для такого восхождения. Их
она сунула в сумку, задернула "молнию", пригладила волосы. Храбро ступила ногой
на первую ступень и ощутила, как она
немедленно прогнулась под тяжестью ее тела. Дуня торопливо убрала ногу и
внимательно обследовала ступень с помощью
зажигалки.
Ступенька оказалась подпиленной снизу, по самой середине. Если бы на нее
ступил кто-то чуть тяжелее хрупкой девушки,
она бы немедленно подломилась, и гость свалился бы вниз, в грязный лестничный
пролет. Дуня чертыхнулась и наступила на
ту часть ступени, которая была поближе к стене. Ступенька дрогнула, но
выдержала.
Дуня цеплялась пальцами за выщербленную кирпичную стену, с трудом
устраивала босые ступни на узких выступах и
старалась не думать о том, что внизу. Теперь пришлось ступать по железным
планкам, торчавшим из стены. Почти
зажмурившись, задержав дыхание, она преодолела это препятствие, проклиная про
себя узкую юбку, мешавшую поднимать
ноги повыше. Вот и верхняя ступень - также подпиленная, дрожащая под ногой... И
наконец, надежная каменная кладка.
Дуня протиснулась в чердачный люк, выпрямилась и перевела дух. Но тут же
снова замерла - она оказалась на чердаке,
одна стена которого была проломлена. А в этой дыре раскрывался доселе невиданный
ею московский пейзаж - жестяные и
железные крыши... Новые и облупленные, закопченные и покрытые рекламными щитами.
Центр старой Москвы. Такой
центр, каким она никогда не видела его с улицы. С нарядной, отреставрированной
улицы, по которой мчались дорогие
машины и шли хорошо одетые люди. Дуня постояла, вцепившись в край пролома, - она
была не в силах отвести взгляд от
этого пейзажа. А потом огляделась, переступила через кучу битого кирпича в углу
и прошла в следующую чердачную
комнатку.
Никого. Старый продавленный матрац и еще одна лесенка наверх - на этот раз
короткая, всего в четыре ступени. Она
поднялась, стараясь не ободрать пиджачные плечи о края острых, обломанных
кирпичей. И оказалась на крыше.
Эту крышу кто-то явно попытался обустроить, превратить в маленькое, не
лишенное уюта жилье.
Дуня увидела тут совершенно целый, заботливо укрытый теплым одеялом тюфяк.
Над этой импровизированной постелью
на четырех жердях был натянут целлофановый тент. Рядом стояла керосинка, - и
судя по ее чистенькому, веселому виду -
действующая. Также здесь был приемник, плакат с рекламой какого-то
фантастического фильма и кое-что из посуды.
Девушка оглянулась - дальше шла кирпичная площадка, открытая всем ветрам, а за
ней, - далеко, до самого горизонта, -
простирались московские крыши.
А на самом краю крыши, с сигаретой в руке, сидел совсем юный парень,
которого она сразу узнала по фотографии. Когда
Дуня ехала сюда на такси, она детально изучила его лицо на снимке. Ничем не
примечательное лицо - таких сотни.
Широковатые скулы, довольно большие светлые глаза, неуверенная улыбка.
Парень медленно встал, глядя, как Дуня отряхивает юбку.
- Привет, - неуверенно сказала она, переминаясь с ноги на ногу. Пол, хотя и
тщательно подметенный, все-таки не был
идеальным, и кирпичная крошка колола ей ступни сквозь разодранные чулки. Она попрежнему
была босиком. Парень
мельком глянул на ее ноги и тут же снова уставился на лицо.
- Можно в гости? - спросила Дуня, продолжая приветливо улыбаться.
Собственно, это была не улыбка, а намек на нее.
Дуня не хотела выглядеть как полная дурочка.
- Ну.., да... - неуверенно проговорил он.
Девушка отметила про себя, что парень как будто чем-то напуган. Но чего ему
было бояться - ведь она пришла сюда
одна...
- Я зашла к твоей маме, а она сказала, что ты наверху, - пояснила Дуня,
делая несколько шагов и перевешиваясь через
каменный парапет. То, что она увидела внизу, напугало ее до тошноты. Там был
двор-колодец, утонувший в гнилой тени,
неожиданно глубокий и далекий. Она отшатнулась и почувствовала, что кровь
отливает от щек.
- А, мама, - пробормотал парень.
Он явно испытал облегчение, когда услышал ее слова. - А вы.., ты...
Дуня поспешно представилась, и он, наконец, ее вспомнил. Хотя нельзя было
сказать, что Василий обрадовался при виде
старой институтской знакомой, он просто стал вести себя немного раскованнее.
- Ты что здесь делаешь? - спросила она, озираясь по сторонам. - Неужели
спишь?!
- Я, в общем, тут живу... Когда тепло, - пояснил он.
И добавил, что вообще-то он живет на седьмом этаже, но там коммуналка, а он
вдвоем с мамой в одной комнате. Так что,
когда хочется уединиться, он всегда забирается сюда.
Василий говорил все это чуть шутливым тоном, будто прося снисхождения к
своим экстравагантным привычкам. Однако
в то же время он пристально разглядывал Дуню, будто соображал, что же привело
сюда эту нарядную девушку, чья
внешность и одежда так не вязались с окружающей обстановкой.
Гостья деланно рассмеялась:
- Что тебе сказать! Завидую! Я и сама устала от родаков. Иногда не то что
на крышу - на антенну от них залезешь! А в
общем, я пришла по делу.
И она изложила ему свою легенду, ту же самую, что рассказывала Светке.
Парень выслушал ее с таким видом, будто она
сообщила ему какие-то бредовые планы, и даже не дал договорить:
- Да ладно тебе, я же давно не учусь!
- Но ты учился с нами на одном курсе!
- И кому из вас я нужен? - мрачно спросил он, обводя рукой крышу и
открывавшиеся за нею дали. - У меня своя жизнь, у
вас - своя.
- С этим никто не спорит, - вежливо согласилась Дуня. - Но все-таки мне
нужно, чтобы ты поучаствовал в нашем проекте.
- Зачем?
- Такая уж у нас задумка, - пояснила она, не вдаваясь в подробности.
Василий явно не вдохновился. Он закурил другую сигарету - окурок от
предыдущей он небрежно отправил вниз, во двор.
Подошел к Дуне, с озадаченным видом присел на тюфяк. Было ясно, что он ожидал
каких угодно гостей, но уж никак не из
числа бывших сокурсников. И наконец парень заявил:
- Я бы поучаствовал, если бы это было кому-то нужно... А так - не хочется.
- Но все-таки, подумай! - настаивала Дуня.
Она уже успела убедиться, что хозяин крыши настроен не агрессивно, и
решилась присесть с ним рядом. Василий не
возражал, он даже немного подвинулся, давая ей место.
- Ты пойми, - втолковывала ему девушка. - Что бы с нами ни происходило
сейчас, но учились-то мы все вместе... В этом
весь смысл. И я хочу, чтобы в альбоме были все наши рожи. Понимаешь?
Он неохотно кивнул:
- Ну понимаю. Тебе что, фотка нужна? Так ты спустись к маме, попроси у нее.
Она даст.
Дуня молча кивнула.
- А чем ты занимаешься? - спросила Дуня, доставая сигареты. Она не могла
уйти отсюда, не прояснив все до конца. Ее
интересовало, являлась ли сюда Нелли, известно ли что-то о ней этому парню,
который больше походил на инфантильного
подростка. Дуня доверяла своему чутью - опасностью от него не пахло.. Но всетаки
уйти так просто она не могла. Другого
повода побывать здесь у нее не было.
- Ничем, - вяло ответил он. - Когда бросил институт, устроился в другой...
Потом и его кинул.
Работал... Тусовался с разными там... Потом вот сюда забрался.
- Ступеньки ты подпилил? - поинтересовалась девушка.
- Ага. Чтобы всякие ублюдки не лазили. Понимаешь, - оживился парень, -
сейчас ни в подвалах, ни на чердаках от бомжей
не продохнешь.
А это место они отыскать не успели. А если бы нашли - как их отсюда
выкурить? Они знаешь как держатся за такие
уголки! Ну, я и подпилил ступеньки, а которые так просто поснимал... Устроил
себе лежанку. Мать всегда знает, где я.
- И не возражает?
- А что возражать? Отсюда не свалишься - оградка есть. А что до того, что
лестницы нормальной нет... Она же знает, что я
все равно залезу, я ловкий.
Он говорил это с какой-то гордостью, поглядывая на Дуню уже по-другому -
без страха, с пробудившимся наконец
интересом. Девушка кожей почуяла, что ей пора уходить, - такие взгляды всегда
переходили в нечто более серьезное. Но
главного она все еще не выяснила. И перевела разговор на более безопасную для
себя тему.
- А как поживает твой брат? - наугад спросила она, рассудив, что парни с
одинаковой фамилией и примерно одного
возраста должны, скорее всего, состоять в родстве. Хотя внешнее сходство между
ними было достаточно приблизительным.
Она до сих пор удивлялась - как это Нелли удалось вычислить Василия по
фотографии? Сама она ни за что бы не догадалась,
что тот невзрачный первокурсник может оказаться братом Петра Врача...
- А что брат? - разом насторожился собеседник. - Он тут не бывает.
- Я знаю, - приветливо улыбнулась Дуня. - Просто слыхала, что он разбежался
со своей девушкой...
И добавила, что недавно познакомилась с ним, впрочем не слишком близко.
Василий выслушал все это, не проявляя
больше никаких эмоций. Пожал плечами, извлекая откуда-то из-под тюфяка банку
кока-колы:
- Может, и разбежался. Я за ним не слежу, ясно?
- А чем Петя сейчас занимается?
Дуня назвала это имя с трепетом - вдруг выяснится, что она (то есть Нелли)
все-таки ошиблась...
Но парень отреагировал на имя совершенно естественно и ответил, что давно
не видел брата. Что у них общего - тот
постоянно в делах, как-то устроился в жизни, а он.., - У нас что-то не
получается общаться, - сказал Василии все еще немного
настороженно. - Я вроде младше ненамного, а все равно он меня считает вроде как
пацаном. Хотя ему-то самому всего
двадцать четыре.
- А Ирку давно видел? - спросила она, продолжая блефовать. Дуня задала этот
вопрос самым естественным тоном, как
будто была близкой подругой покойной.
- Какую Ирку?
- Ну, Петину невесту... - уже менее уверенно сказала девушка. - Мы же
только что про нее говорили!
Василий окончательно изумился. Какая еще там Ирка? Если кого и называть
невестой, так это Женьку, да и то неясно -
женится на ней брат или нет.
- На черта ему жениться, - все более оживляясь, откровенно заметил он. -
Она и так ему в рот смотрит. Это пока... А
женится - придется ее кормить, одевать. Нет, он такую глупость не сделает.
С бабами у него разговор короткий, уж ты извини.
- Странно, - продолжала гнуть свою линию девушка. - Ведь Петя везде ходил с
Иркой... И на вечеринки, и вообще... Ну
как ты ее не помнишь?
Такая рыжая, небольшого роста... У нее еще было голубое пальто.
Пальто она вспомнила с трудом - в памяти возникла фигурка девушки, и Леня,
который помогал ей одеться, уводя новую
подругу с вечеринки. Она еще подумала тогда, что пальтецо холодновато для такого
дня, девица слишком рано обрадовалась
об
...Закладка в соц.сетях
