Жанр: Детектив
СТРАХ ПЕРЕД СТРАХОМ
... к подруге, такая симпатичная
блондинка, все спрашивала про нас - почему да как, да как мы живем, да чем
занимаемся... Это же ты была, точно! И мать
мне тебя описала!
Дуня метнула быстрый взгляд в пролом. "Старуха все-таки проболталась,
Господи... Не со зла, нет, не со зла, она ведь не
могла знать, как это серьезно... Явно желала мне добра, вот и стала
выспрашивать, чья я подружка - Васи или Пети... Мама,
мама, что же мне делать?! Спрыгнуть вниз?! Костей не соберешь. И Петр стоит
слишком близко, слишком..."
Она выпрямилась и почти беззаботно улыбнулась:
- Ну да, а что?
- Что? Ничего. Но откуда я тебя знаю, а? - Он бесцеремонно ее оглядывал - с
ног до головы. - Точно, где-то видал. Мы
знакомы, что ли?
- Да нет, говорю тебе! Я...
- Только не говори, что ты Васькина подружка, - перебил ее парень. - Я всех
его девчонок знал, он мне все рассказывает в
деталях. И про тебя тоже рассказал, как ты сюда залезала, как расспрашивала про
Ирку... Ты Иркина подружка, что ли?
- Вроде того, - с вызовом ответила она. Отступать было некуда - и девушка
это прекрасно сознавала.
- Вроде или правда? - насмешливо уточнил он. Достал из кармана рубашки
сигареты и закурил, пуская дым ей в лицо. Она
не шелохнулась - только отвела взгляд и стала с преувеличенным интересом
рассматривать крыши.
- Я ее знала, - сказала она наконец. - Что ж тут такого?
- А на черта расспрашивала про нее Ваську?
- Он же твой брат, - заметила Дуня.
- У него своя жизнь, а у меня своя! - резко сказал Петр. - Нечего к нему
лезть, если хочешь что-то спросить у меня.
- И он ответил мне то же самое! - Она пыталась сохранять беззаботный тон.
Петр в несколько быстрых затяжек докурил сигарету и бросил ее в пролом.
Девушка проследила за тем, как окурок упал в
кучу битого кирпича, рассыпая яркие искры. Да, если спрыгнуть, не пользуясь
деревянной лестничкой, поломаешь ноги. А
если не прыгать - он схватит ее за руку... Там, внизу, было уже совсем темно. А
на крыше все еще сохранялся мягкий
вечерний свет.
- Ты врешь, что знала Ирку, - сказал он наконец. - Ты же из института. Ты
училась с тем рыжим парнем, который умер.
Сама рассказывала и матери, и Ваське.
- Ну и что? - возразила она. - Через этого рыжего я с Иркой и
познакомилась.
- Ах вот как? - Он снова принялся ее разглядывать. - Видел я тебя, только
где... А, черт! - Его взгляд остановился на ней, и
Дуня поняла: он наконец вспомнил.
- На вечеринке, - произнесла она, храбро встречая его взгляд. Сумка была
раскрыта - она успела расстегнуть "молнию"
еще в тот момент, когда услышала, что кто-то взбирается на чердак.
Стоило опустить туда руку и схватить баллончик...
А там - если, конечно, газ еще не выдохся - она выиграет пару минут.
Сломанная лестница, которая так ее пугала, теперь
казалась милой, безопасной и желанной. Она повторила:
- На вечеринке ты меня видел. Ты привел туда Ирку, чтобы свести ее с Леней.
Там ты меня и заметил. Стоял на балконе,
кашлял и курил сигарету за сигаретой. И ушел уже после того, как Леня увел твою
девушку.
Ею овладело восхитительное чувство - чувство, что сейчас она сильнее и
хитрее, чем он. И не только из-за газового
баллончика - ненадежной в общем-то защиты. Она увидела в его глазах целый
калейдоскоп различных чувств - изумление,
непонимание и еще.., страх. Но только на краткую долю секунды. В следующий миг
он уже схватил ее за плечи - и она не
успела увернуться.
- Сука! - выдохнул он ей в лицо, и Дуня инстинктивно зажмурилась. Она
ощутила, как ее тряхнули и даже чуть оторвали
от крыши. А когда она открыла глаза, то увидела его лицо совсем рядом - страшное
лицо, внезапно покрасневшее,
искаженное... И еще увидела край крыши - самый край... И тут девушка поняла,
куда он ее тащит.
Глухой узкий "колодец". Полтора метра на полтора. Высота - семь этажей. Ни
единого выхода, если, конечно, не считать
зашторенных, наглухо закрытых слепых окон. А на дне, в кромешной гнилой тьме,
среди застоявшихся луж и мусора...
Она взвизгнула, и он снова тряхнул ее - так сильно, что у девушки клацнули
зубы. Дуня попыталась опуститься на колени,
чтобы оказать хоть какое-то сопротивление, но ей это не удалось. Он был сильнее,
намного сильнее... Сумка съехала с ее
плеча и теперь болталась на локте. Ей удалось опустить туда пальцы, и она сразу
ощутила холодную, чуть жирную на ощупь
поверхность баллончика. Сбив пальцем колпачок, девушка вырвала баллончик и, чуть
не вывихнув себе руку, изогнулась,
направляя струю газа прямо в глаза Петру.
- А-а-а!..
Он тут же выпустил ее и зажал лицо ладонями.
Дуня рванулась к пролому, присела на край и быстро спустилась на нижний
чердак. Оттуда - вниз, едва ли не по стене, как
муха, цепляясь за обломанные кирпичи и остатки железного каркаса. Но он уже
опомнился: добравшись до первой
нормальной ступеньки и подняв голову, она увидела, как свет в проломе заслонила
его фигура. Снизу он казался более
плечистым, мощным.
- Стой!..
Она поймала себя на том, что всхлипывает, но слез не было. И не было сил
бежать - у нее подкашивались ноги. А он уже
спускался по железным выступам, торчащим из стены. И, видя, как ловко Петр с
ними управляется - явно не в первый раз, -
Дуня подняла баллончик и снова нажала на пульверизатор.
Она и сама задохнулась от ядовитого, мерзко пахнущего облака, которое
заволокло провал, но пальца не отпускала. Глаза
девушка крепко зажмурила, чтобы в них не попала раздражающая жидкость. И не
открыла их, даже когда услышала дикий
крик и глухой, близкий удар, отозвавшийся где-то у нее под ногами.
Кашляя, она спустилась на один пролет, добралась до окна на площадке и
попыталась его открыть, но не смогла. Дуня
вытерла слезящиеся глаза и осмотрелась. Ни в проломе, ни на полуразрушенной
лестнице парня больше не было. Зато внизу,
на ступенях между седьмым и шестым этажом...
Там копошилась, охала и сипло стонала темная масса, которая пыталась
выпрямиться и приобрести очертания
человеческой фигуры. Дуня с ужасом смотрела вниз, пока не поняла - это Петр. Он
упал вниз - туда, куда она так боялась
упасть сама. И еще поняла одну вещь - там ей не пройти.
Парень поднял голову и увидел ее наверху - девушка была хорошо освещена
светом, падавшим в чердачный люк. Он дико
завыл:
- Иди сюда, сука! Иди сюда, говорю!
И она в самом деле стала спускаться, будто послушавшись его. Не веря своим
глазам, парень следил за ней. Он как-то
странно покачивал головой, будто пытаясь стряхнуть с волос воду. Так
отряхиваются мокрые собаки. Но Дуня шла вовсе не к
нему. Оказавшись перед дверью квартиры, где жили Врачи, она нажала кнопку звонка
и не отпускала ее, пока изнутри не
послышался раздраженный старческий голос:
- Ну иду, иду, сколько можно!
- Откройте! - крикнула Дуня. - Анна Петровна, откройте, это я!
Глава 17
Дверь закрылась за девушкой, и Дуня тут же поспешила накинуть массивный
крюк, не удовольствовавшись слабеньким
замком-защелкой. И не зря - снаружи в одну из створок немедленно что-то глухо
ударило. Потом еще раз, и еще. Удары были
не слишком сильные, но пугающе настойчивые. Девушка прижалась к стене, пытаясь
перевести дух, но это не удавалось -
проклятый стук никак не прекращался, и ей начинало казаться, что это стучит ее
собственное сердце.
Анна Петровна стояла рядом, грузно опираясь на палку и со страхом
прислушивалась.
- Это что такое? - шепотом спросила она.
- Это ничего... - У девушки тряслись губы, да так сильно, что она с трудом
могла говорить. - Это ничего... Ничего
страшного. Не открывайте, только не открывайте!
- Как не открывать? - растерялась старуха. - Стучат же, не слышишь?! Кто
это там?
Девушка наконец взяла себя в руки. Конечно, ее просьба не отпирать дверь
была вполне благоразумна... Но благоразумно
ли оставить на лестнице человека, который, возможно, очень серьезно разбился при
падении? А если эти удары - последний
звук, который он может произвести? А вдруг он сейчас умрет?!
Она прислушалась: били снизу, удары раздавались неподалеку от пола.
Наверное, Петр так и лежал на полу, перед дверью,
не в силах даже встать на колени, не говоря уже о том, чтобы позвонить...
Девушка решилась и произнесла:
- Наверное, нужно вызвать "скорую"... Или...
Тут есть другой выход?!
- Нету другого выхода. Да что случилось-то?
Кому "скорую"?!
- Да лежит там один... - уклончиво ответила девушка. - Вы только не
открывайте, я вас прошу.
Он сейчас гнался за мной!
Старуха вконец перепугалась и предложила разбудить соседа. Правда, Дима
только что пришел с ночного дежурства и лег
спать, но, если на квартиру напали, что ж тут церемониться... Дуня удержала ее
от этого шага и спросила, есть ли кто еще в
квартире, кроме этого Димы.
- Никого! - уже почти в истерике заявила Анна Петровна. - Еще только я да
его мать...
- Людмила?
- Да нет, Людка ушла на работу с утра. Димкина мать, бабка старая. Только
она болеет, лежит...
Дуня, что случилось-то? Кто там?!
Девушка прислушалась. На лестнице все стихло, но ей показалось, что она
слышит какую-то возню прямо под дверью. К
их разговору явно прислушивались - обе говорили достаточно громко. Потом
послышался плачущий, жалобный голос парня:
- Теть Ань, откройте, это я!
- Да это же Людкин сын, старший! - ахнула та, немедленно узнав голос. -
Дуня, да ты что делаешь?! Пусти, я открою!
А девушка крепко держала ее за руки, не давая отпереть замок и снять крюк.
Старухе, видно, почудилось, что наступило
светопреставление, - она ровным счетом ничего не понимала.
- Если вы впустите его сюда, он меня убьет! - громко сказала девушка. -
Убьет, понимаете? Не отпирайте! Сперва нужно
вызвать милицию.
- Милицию? - окончательно оторопела та. - А что ее вызывать? Димка - он же
милиционер.
Нет, я его сейчас разбужу!
И, не дожидаясь, пока ее остановят, она с удивительной быстротой
отправилась будить соседа.
Дуня застыла у двери. Через секунду оттуда снова послышался голос Петра. Он
плакал - по-настоящему, жалобно и тихо.
И причитал, уверяя, что у него сломан позвоночник, и ему сейчас придет конец...
Девушку будто жаром окатило. "А если
правда? А вдруг он сейчас умрет? Мамочки! Да это я же его сбросила вниз, хотя и
не толкала А он скажет, что толкала! А я
что скажу? Ой, мамочки..."
В глубине коридора послышались голоса, а потом тяжелые шаги - приближался
разбуженный сосед. Это был уже
знакомый Дуне персонаж - тот самый мужчина, которого она встречала на здешней
кухне. Он подошел к двери, ероша
свалявшиеся волосы, и без лишних разговоров принялся отпирать. Девушка робко
отошла в сторонку. Она не смела
вмешиваться, после того что заявил Петр.
Да и присутствие милиционера, хотя без оружия и формы, несколько ее
обнадеживало.
Между тем мужчина отпер дверь и, выглянув на лестницу, громко чертыхнулся:
- Это что?.. Петр, ты, что ли?
- Эта сука, - громко ответил тот, - мне все кости поломала. Ты ее не
отпускай, держи!
Дуня инстинктивно отступила, хотя милиционер вовсе не собирался ее
"держать". Он стоял, с каким-то отстраненным
интересом разглядывая извивающегося на лестничной площадке парня. Тот делал
попытку за попыткой подняться на ноги и
каждый раз опускался на пол. Наконец, с истеричными нотками в голосе, Петр
потребовал, чтобы ему, черт побери, помогли
попасть в свою комнату и немедленно вызвали "скорую".
- Ты надрался, что ли? - дружелюбно и почти весело спросил сосед.
- Да говорю, она мне все кости...
Сосед, наконец, посмотрел на Дуню. Потом - опять себе под ноги - Петр уже
переваливался через порог. На ноги ему так и
не удалось встать, и он двигался в какой-то странной позе - на боку, ползком,
волоча вытянутую ногу.
- Она тебе кости переломала? - присвистнул сосед. - Она - тебе? Слушай,
ползи к себе и проспись. Ключи-то есть? А если
наблюешь в коридоре - я тебе точно кости переломаю!
И отправился к себе, массируя отвисающий под майкой живот и громко
позевывая на ходу, - как человек, заслуживший
свой отдых и полноценный сон.
Дуня отбежала еще дальше от двери. Теперь она была под ненадежной защитой
Анны Петровны - та приоткрыла дверь
своей комнаты и готовилась туда юркнуть в случае опасности. Дуня встала на самом
пороге - как-никак, а она всегда успеет
спрятаться у старушки...
Но Петр был далеко не в боевой форме. Он стонал, был очень бледен, и было
видно, что парня мучает настоящая, а не
выдуманная боль.
- Петя, что с тобой? - пискнула старушка.
- Вы, блин, тетя Аня, лучше бы "скорую" вызвали! - рявкнул он, поворачивая
голову в их сторону. - Чего смотрите? Я себе
все на свете сломал!
- Да как?
- С чердака свалился!
И тут Дуня неожиданно услышала свой заливистый смех. Она хохотала так,
будто ничего смешнее с нею никогда не
происходило, и упустить такой случай посмеяться просто нельзя. Старуха изумленно
глянула на нее и даже отступила на шаг,
в глубь комнаты. А Петр окончательно побелел от злости.
- Тебя, сука, я еще достану! - пообещал он.
- Я тебя достану первая! - все еще смеясь, откликнулась она. - Куда ж ты
уползешь, такой!
И, легко перепрыгнув через его распластанное на полу тело, она выскочила на
лестницу. Ей вслед понесся прямо-таки
звериный вой, но это ее уже ничуть не смущало. Путь вниз был свободен.
Вылетев до двор, девушка заметалась в нерешительности. Что предпринять?
Бежать как можно скорее? Но к чему? Он ее
не догонит, а больше она никого всерьез не интересует. Торопиться некуда, нужно
взять себя в руки. Сумка, по счастью,
уцелела и все еще висела у нее на плече. Она достала оттуда записную книжку и
направилась к выходу из этого сумрачного
двора-колодца.
На улице, ближе к остановке, девушка нашла исправный таксофон. Набрала
номер Врачей. Ответила ей незнакомая
старушка, голос у нее был дрожащий и перепуганный. Видно, происходящие в
квартире события глубоко потрясли
престарелую мать милиционера. Дуня попросила Анну Петровну.
- Как, опять ты? - неприветливо переспросила та, узнав, кто звонит. - Дуня,
что ж ты с ним сделала? Парня-то жалко! Он
лежит на полу и не встает, плачет, как маленький...
- Анна Петровна, вы мне скажите только одно: к вам милиция приходила? То
есть не к вам, а к Врачам? Говорил с ними
кто-нибудь?
- Что?! - изумилась старуха.
- Следователь был у них? Следователь, говорю? - крикнула Дуня. - Помните, я
вас спрашивала: видали вы маленькую
темненькую девушку, она приходила к Людмиле четвертого мая? Так вот, должен был
прийти милиционер, насчет нее!
- Ой, да не видела я, не знаю ничего, - залепетала вконец запутавшаяся
старуха. - Никакой милиции не видела. Ты мне
лучше скажи, что мне теперь с ним делать? Я ведь его с детства знала!
А сейчас лежит и ревет, как маленький... Димка спать лег, сказал, разбудим
еще раз - убьет...
Мать его только ахает... А Врачей никого дома нет, их сейчас почти тут не
бывает. Людмила на работе, вышла после
больничного. Вася просто исчез. И чего Петя сюда пришел - не понимаю, его давно
тут не было... Господи Боже мой!
- Вася исчез? - цепко переспросила девушка. - Когда это?
- Да иго дня три уже нигде нет.
Дуня быстро прикинула в уме. Дня три... Значит, милиция все-таки ими
заинтересовалась. Скорее всего. Три дня назад она
как раз сообщила следователю, кто видел Нелли в последний раз.
- Спасибо! - крикнула она в трубку. - "Скорую" вы, конечно, вызовите. А вот
сами держитесь от него подальше!
Она дала отбой и набрала другой номер. Попросила к телефону мать Нелли.
Трубку взял отец - он уже вышел из
больницы. Отвечал слабым, безжизненным голосом и даже не спросил, кто звонит, по
какому поводу. Было ясно - там давно
потеряли всякую надежду.
- Это Дуня, - сказала девушка, когда трубку взяла мать подруги. - Дайте
мне, пожалуйста, телефон следователя, который
ведет дело.
- Зачем тебе? - откликнулась та Надежда в ее голосе, которая прежде так
мучила Дуню, уже не звучала. Скорее тень
надежды, почти безличный интерес. - Что-то узнала?
- Мне нужно с ним поговорить, очень. Пожалуйста! - повторяла Дуня.
Она записала продиктованный номер поперек своей ладони - как записывала в
школе формулы, которые не успела
выучить к важной контрольной, а нужных шпаргалок не заготовила.
Девушка никогда не думала, что ночь может так растянуться, - ей показалось,
что прошла целая вечность, пока в окне
забелел свет.
В квартире было тихо. Упоительная тишина.
В ней не было ничего угрожающего, тревожного.
Стоило переступить порог ее комнаты - и она услышит из-за другой двери, с
темными стеклами, сонное дыхание
родителей. Те, похоже, решили, что дочь окончательно к ним перебралась, и вчера
вечером, когда Дуня вернулась домой,
даже завели речь о том, что неплохо бы сдать квартиру, которую она оставила.
Но девушка ответила уклончиво. Просила повременить. Сейчас да. Сейчас ей
хочется пожить с ними. Она соскучилась. А
потом, возможно, опять захочет жить одна. Родители настолько привыкли потакать
ее желаниям, что даже не стали
продолжать разговор на эту тему. А девушка отвечала им почти машинально. Ее
мысли были заняты совсем другим.
...Оказавшись перед таксофоном, она сразу попыталась дозвониться
следователю, который вел дело об исчезновении
Нелли. Но с первой попытки ничего не вышло. Номер был занят, а другого телефона
у нее не было. Дуня прошлась перед
остановкой троллейбуса, рассмотрела газеты в киоске, купила себе банку пива и с
отвращением ее ополовинила. Пива ей
вовсе не хотелось, но она испытывала жажду, и вместе с тем потребность как-то
встряхнуться. Болела голова, во рту стало
горько. Дуня решила, что это могут быть последствия того, что она надышалась
слезоточивым газом. А может, просто
нервная реакция - у нее до сих пор дрожали руки...
В очередной раз подойдя к телефону-автомату, она украдкой выбросила в
мусорную урну баллончик, который все еще
лежал у нее в сумке. Туда же полетел и колпачок от него - тот закатился в угол
сумки, пришлось поискать его. Она с дрожью
вспомнила, как отчаянно пыталась нащупать свое единственное оружие в тот
страшный миг, на краю крыши... Но теперь оно
могло ей только навредить.
Все! Пусть Петр попробует доказать, что она в него чем-то выстрелила. "А
если и докажет, то пускай! - зло решила она. -
Я имела право защищаться. Что мне оставалось делать, в конце концов? Ждать, пока
эта мразь сбросит меня с крыши, как ."
Она сняла трубку и снова набрала номер. Наконец ей ответили, что
интересующий ее следователь уже уехал, его можно
застать завтра, начиная с десяти часов. А может, чуть позже. Дуня в отчаянии
заявила, что дело спешное, у нее важные
показания. Стали разбираться, с каким делом связаны ее показания. А когда
узнали, то ей показалось, что впечатление
получилось не слишком сильное.
- Завтра с утра позвоните, - сказал ей молодой равнодушный голос. - Так
срочно, что ли?
- Срочно! - в отчаянии выкрикнула она. - Хотя... Я позвоню завтра, -
обреченно согласилась Дуня и повесила трубку.
В самом деле, если ее предположения верны, ничего срочного уже нет. Ей
снова вспомнился темный вонючий провал,
откуда на нее, казалось, дохнула сама смерть. Мерзкая смерть там, во тьме, на
асфальте... Среди гниющего мусора, годами
валившегося из окон, с крыш. "Он едва меня не столкнул и столкнул бы, если бы я
не пульнула в него газом!" Она впервые
осознала, как близка была к гибели. Но даже теперь ей в это не верилось. Она
посмотрела на свои руки, будто видела их
впервые.
Да, пальцы не слишком чистые, и она опять умудрилась оцарапать их где-то...
На той лестнице или когда цеплялась за
край крыши... И они все еще дрожат - мелко, но заметно. Но все-таки это были
живые пальцы! Живые, теплые И
представить, что они могут быть мертвыми, скрюченными и неподвижными, Дуня так и
не смогла.
"А если бы он все-таки скинул меня, я была бы рядом с Нелкой... Потому что
она там. Да, думаю, что она там. И спешить,
конечно, некуда. Я давно уже опоздала. Теперь я подожду до завтра. Я даже точно
подожду до завтра, потому что сейчас у
меня нет сил этим заниматься..."
И она приняла решение: ехать домой. Дома сразу прошла в ванную, умылась,
особенно тщательно вымыла руки.
Царапина слегка саднила, но эта боль даже радовала ее. Это была такая живая
боль!
Девушка наскоро поужинала - одна, без родителей, те уже успели поесть без
нее, вернувшись с работы. И легла спать в
своей комнате - той самой, которую занимала, еще будучи школьницей.
Это была крохотная комнатка, не больше восьми метров. Скворечник. Мама все
оставила тут, как было прежде, но Дуне
это не слишком нравилось.
Плакаты на стене - какие глупые фильмы она тогда смотрела и как ей могло
все это нравиться! Лучше бы мама все это
содрала, и папа заново оклеил комнату новыми обоями. А эти дурацкие игрушки на
книжной полке - она когда-то собирала
брелоки для ключей в виде зверюшек... Идиотизм, к чему столько брелоков, если
ключей у нее - всего одна связка? Она
раздражалась, сама не зная почему. Дуня всю ночь проворочалась с боку на бок,
пытаясь уговорить себя, что время идет как
обычно, ничуть не медленнее. Скоро наступит утро, и она позвонит следователю.
Вот только дождется, пока родители уйдут
на работу...
"А если Петр за это время сбежит?" - подумала вдруг она. И почувствовала,
что губы кривятся в истерической усмешке.
"Да куда он сбежит, если у него нога сломана! Сломана, точно, он не мог
подняться. А вот насчет позвоночника загнул,
просто перепугался, мерзавец... С переломанной спиной он бы не ползал так резво!
Интересно, а о моей спине он подумал?
Что было бы со мной, если бы я навернулась с крыши семиэтажного дома - да прямо
об асфальт?! А о Нелке он думал? Пусть
помучается, гад. Никуда он не уйдет. Тем более, если его увезли на "скорой". Из
больницы, да еще в гипсе, не очень-то
удерешь..."
Несколько раз она вскакивала с постели, приоткрывала окно и курила,
высунувшись по пояс, разглядывая темный тихий
двор. Ожидание рассвета было мучительно - ни перед одним экзаменом она так не
волновалась. Сейчас Дуня начала жалеть,
что не довела дела до конца, сбежала. А ведь нельзя было терять ни часа!
"Как только этот чертов парень оклемается от боли, он сразу начнет заметать
следы. Ну ладно, он-то нетранспортабелен,
но остается его брат.
Правда, тот непонятно где. Сбежал кот Василий, испугался милиции. Явно к
ним кто-то приходил, не могли не приходить,
раз следствие заведено, и Нелку ищут. Разве следователю не хочется спихнуть с
плеч это дело? Он пришел, поговорил с их
матерью... Та перепугалась, когда поняла, что девушка, которая являлась к ней
четвертого мая, считалась пропавшей уже
накануне вечером. Конечно, сказала об этом своим сыновьям. Сама-то, возможно,
она ни при чем. И что? Василий как в воду
канул.
А Петр... Черт, он же полез на крышу, чтобы встретиться с братом! Стало
быть, у них там вчера была назначена встреча!
Можно было накрыть обоих, голубчиков!"
Она едва не застонала - упустила такой шанс.
"Вот если бы взять их там обоих! Но неужели... Неужели тело все еще там,
внизу?! Как они не боялись оставлять его?!"
Ночь была прохладной и свежей, но у нее снова появилось чувство, что нечем
дышать. Слез не было, плакать она не
могла. "Нелка, глупая бедная Нелка... Вычислила этого Василия Врача, прибежала к
его матери, увидела снимок Петра... Что
потом? Потом его мать, возможно, все-таки сказала ей, что Васю можно поискать на
крыше. Сказала же она это мне - а ведь
перед этим даже имени не спросила! Значит, и ей могла сказать... Нелка и полезла
наверх... И что? Возможно, она вела себя
как дурочка, заговорила прямо о том, что хочет узнать. И кто ее знает, о чем
еще. Она так жалела Леньку, да и эту Иру тоже,
хотя почти ее не знала... Могла впасть в истерику или, того хуже, начать взывать
к его совести... И он сбросил ее туда...
Боже мой".
Но в следующий момент ей уже казалось почти нереальным, что все могло
произойти именно так.
Конечно, выхода в тот двор-колодец нет. Он не был спроектирован и не был
пробит в стене. В этом она была совершенно
уверена. Но ведь туда выходили окна обитаемых квартир! Неужели никого не привлек
шум падающего тела, сильный удар об
асфальт? Наконец, были жильцы первого этажа... Неужели они никогда не
выглядывают в окно? Они ведь должны были чтото
заметить! Даже если там невероятно темно - тем более! Зажигают ведь они у
себя свет! И свет падает во дворик, кое-что
все-таки освещает. Не могло тело оставаться там Бог знает сколько времени! И
потом, туда мог вести какой-то ход, о
котором Дуня попросту не знала, так как не была жильцом того дома. Какая-нибудь
заколоченная подъездная дверь.
Подвальная дверь, в конце концов. Или канализационный люк - иначе куда девался
нападавший за зиму снег, куда стекала
дождевая вода? Да жильцы нижних этажей попросту захлебнулись бы, если никакого
выхода оттуда не было!
А в следующий миг она снова видела искаженное лицо Петра - и ощущала спиной
неровный край парапета, к которому он
ее прижал, пытаясь столкнуть с крыши...
"Одно я знаю точно: МЕНЯ он пытался туда столкнуть, - думала она,
укладываясь в постель и заставляя себя закрыть
глаза. - Значит, мог столкнуть и Нелку. Завтра я узнаю это. Уже через несколько
часов. Совсем скоро".
Но в том дворе она оказалась намного позже - в пятом часу следующего дня. К
этому времени девушка была настолько
измучена бесконечными разговорами и объяснениями, которые пришлось давать
следователю, что воспринимала все
происходящее как в тумане.
Дозвонившись до следователя утром, она сперва попыталась объяснить все по
телефону. Ее попросту не поняли или же не
приняли всерьез. Она сорвалась и стала требовать, чтобы немедленно обыскали
дворик-колодец, потому что иначе труп
оттуда могут унести. Тогда у нес попросили еще раз назвать свое имя, а также
адрес с телефоном, Дуню просто трясло, хотя
она пыталась говорить спокойно, чтобы ее не приняли за сумасшедшую.
Кончилось тем, что она поехала в следственное управление. Там пришлось
долго ждать - нужный ей человек, как
оказалось, куда-то уехал полчаса назад, не дождавшись ее появления. Все попытки
возмутиться ни к чему не привели. Ей
твердо сказали, что о
...Закладка в соц.сетях
