Жанр: Детектив
СТРАХ ПЕРЕД СТРАХОМ
...ощалась и пошла вниз по лестнице.
Сняв с плеч эту заботу - что-то разузнать в этом доме, она почувствовала
некоторое облегчение.
"Хотя, - подумала она, выходя на свежий воздух, - если Алина с матерью Жени
старые приятельницы, как раз Алина
может знать меньше всех. Такое часто случается, людям ведь не хочется дурно
выглядеть перед близкими знакомыми... Но с
собачкой... Это да, это интересно. А я-то считала их какими-то извергами..."
Татьяна купила хлеба и молока и вернулась домой пешком. Проходя мимо места,
где случилась катастрофа, она бросила
косой взгляд на асфальт.
Конечно, ничего. Ехали машины, мимо живой изгороди шли люди, зигзагами
деловито бежала бродячая собака...
Глава 6
Время подходило к полуночи, а мужа все еще не было дома. Татьяна даже
произвела небольшое расследование, чтобы
уяснить, не возвращался ли Алексей домой в ее отсутствие. Пощупала чайник, он
оказался просто ледяным. Заглянула в
холодильник - как оставила утром кастрюлю с супом, так она и стояла,
загороженная мисками с остатками салатов. После
поминок осталось немало закусок, и Татьяна поела, примостившись на краешке
стола, поглядывая то на часы, то на экран
телевизора. Шел футбол.
В половине первого Татьяна сообразила, что, даже делая скидку на плачевное
состояние машины, муж чинит ее слишком
долго. К тому же он бы обязательно постарался вернуться домой к началу
футбольного матча. А матч уже подходил к концу.
Она отыскала номер его кузена и позвонила...
Он, к счастью, еще не спал и тоже смотрел футбол.
Приветливее от этого он не стал и довольно сурово заявил, что не видал
сегодня Алешу. Последний раз они виделись на
поминках, но и Таня сама при этом была.
- Так он к тебе не приехал? - удивилась женщина. - Извини... Я, значит,
ошиблась.
Татьяна не стала вдаваться в подробности и положила трубку. Задумавшись,
пожала плечами и снова перелистала
записную книжку. Если Алексей не поехал в автосервис, где же пропадает весь
день? Она позвонила его родителям, но,
чтобы их не беспокоить, повела разговор на другую тему, благо такая нашлась. Они
обсуждали, как и когда посбавить
памятник на могиле Иры. Родители очень внимательно отнеслись к этому вопросу,
который самой Татьяне казался не столь
важным. Так ли нужен этот памятник дочери? Скорее он необходим родным старшего
возраста, которые придают много
значения подобным вещам, будто предчувствуют, что им самим скоро понадобится
нечто подобное.
Она повесила трубку и удивленно взглянула на часы. Почти час! Алексея у его
родителей не было, это уж точно, иначе его
мама обязательно упомянула бы об этом. Так где же он может быть?
Она перебрала в памяти всех его приятелей. Особенно выбрать некого. Раньше
у мужа в самом деле были такие друзья, у
которых он мог запросто засидеться. Но с годами он от них отдалился. Или они
отдалились от него... Сослуживцы? Еще не
хватало!
На работу он тоже поехать не мог.
Татьяна стала всерьез нервничать. Ей вспомнилось, как непослушна бывала в
управлении их подержанная машина. А что,
если...
"Нет, нет! - приказала она себе, с трудом смиряя нахлынувшую тревогу. - Об
этом даже думать не буду! Может, он всетаки
заходил домой и должен был уехать по срочному делу... Может, где-то есть
записка?"
Записки она не нашла, и в третьем часу ночи, совершенно измученная разными
предположениями, заставила себя лечь в
постель. С утра нужно было снова выходить на работу. Ничего не поделаешь, жизнь
продолжается... Татьяна завела
будильник и закрыла глаза. Лежа в темноте, она слушала четкое сухое клацанье
механизма. Будильник давно следовало
отдать в смазку или купить новый.
Ну, это потом. Постепенно она уснула, не переставая ощущать, что подушка
рядом пуста.
Следующий рабочий день Татьяна провела будто во сне - впрочем, никого этим
не удивляя. Все сослуживицы знали, что
она только что похоронила единственную дочь, и проявляли необычайный такт в
обращении с ней. У себя на столе она
нашла букетик ландышей в стакане. Когда садились пить чай, а она отказалась, ей
прямо на рабочее место принесли чашку и
две шоколадные конфеты. Она несколько раз названивала домой, но трубку никто не
брал. Тогда она решилась позвонить
мужу на работу, чего почти никогда не делала.
- Новикова сегодня нет, - пронзительным голосом ответила секретарша.
- Извините... - слабо откликнулась Татьяна.
Она не стала больше ни о чем расспрашивать - все равно толком не скажут.
Там был на редкость нелюбезный персонал.
Она ушла с работы строго по времени, не желая, чтобы к ней относились как к
больной. Этим окружающие лишний раз
напоминали бы о ее несчастье. Татьяне же больше всего на свете хотелось о нем
забыть. Нет, не о дочери, а именно от том,
что с ней случилось. Она ехала домой на машине - позволила себе такую роскошь,
хотя похороны основательно растрясли
семейный кошелек. Эта лишняя трата заставила ее с раздражением, но уже без злобы
вспомнить вчерашнюю сцену, которую
закатила ей мать Леонида.
Поднимаясь по лестнице, Татьяна быстро загадала желание: если Алексей
окажется дома, у них все еще наладится.
Доставая ключи, она сама удивилась этой странной мысли: "Еще наладится? А разве
у нас окончательно все разладилось?
Странно, я никогда об этом и не думала..."
Она секунду помедлила, потом вложила ключ в замок и несколько раз повернула
его. Нажала ручку, но дверь не
открылась. Татьяна подергала ее и, услышав характерный глухой стук, поняла, что
изнутри задвинут маленький рычажок.
Это можно было сделать только вручную, находясь в квартире. Тогда" она
позвонила.
- Слава Богу! - воскликнула она, увидев на пороге мужа. - Ты дома! Где же
ты был всю ночь?!
И поскольку Алексей ничего не успел ответить (а в таких случаях она
предпочитала, чтобы ответ давали сразу), Татьяна
уже не смогла сдержаться и понеслась. Она высказала ему все, что ей пришлось
пережить за эту ночь (слегка преувеличив и
упрекнув мужа в том, что по его вине она до рассвета глаз не сомкнула).
Настойчиво требовала объяснить, почему он не
ездил в автосервис, неужели не доехал? Что с машиной? Она что-то не видела ее во
дворе перед домом. И какого черта он
так ее пугает, ведь сам же помнит, что именно так начиналось и с Ирой, а
потом...
Тут она заметила его блуждающий, растерянный взгляд и осеклась:
- Ты что?
- Ничего, - глухо ответил он. - Извини, но я ненадолго.
- Не поняла?..
Татьяна внимательнее посмотрела на мужа - Алексей держался как-то странно,
будто пытался остаться в тени. Тогда она
зажгла свет и увидела, как он прячет взгляд, щурясь и моргая.
- Ты что, напился? - со смутной догадкой поинтересовалась она.
- Нет, я не пил, - так же странно, с уклончивой интонацией ответил он. -
Таня, понимаешь...
Алексей нервно выдохнул и вдруг сказал, что в данный момент собирает вещи.
Татьяна нахмурилась:
- Едешь в командировку?
- Нет. Я остаюсь в Москве, только... Я ухожу, понимаешь?
Секунду Татьяна смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. А потом
вдруг сразу и бесповоротно все поняла. И
поняла так ясно, что сама поразилась, почему же ничуть не удивилась? Неужели она
этого ждала?!
Она медленно расстегнула плащ. Повесила его на вешалку, почти равнодушно
отметив про себя, что Алексей не сделал
попытки ей помочь. Повела глазами в сторону кухни - ей почудилось там какое-то
движение, еле уловимый шорох. Будто
промелькнула тень...
- Ты не один? - Она услышала свой медленный, будто заторможенный голос.
- Да... Мне помогает... - Он запнулся и замолчал.
- Ты уходишь к женщине, да? - Она говорила все так же медленно,
прислушиваясь к своим словам будто со стороны. Было
даже чуть-чуть забавно слышать себя вот так - словно по радио.
И будто все это ее не очень касалось.
- Таня, я потом тебе все объясню. Но не сегодня, - произнес Алексей и
сделал попытку увести ее в комнату.
Татьяна резко тряхнула плечами, освобождаясь от его рук, и прошла на кухню.
Тоненькая брюнетка (моложе ее, да еще намного) стояла у окна и ждала. Явно
ждала ее появления.
В позе женщины не было ничего вызывающего, но она держалась с таким ледяным
напряжением, что Татьяна сразу
разозлилась: "Изображает из себя королеву, сука!" Вот теперь она уже не слышала
своего голоса со стороны и была рада
этому. Уж очень происходившее было похоже на кошмарный сон.
- Здравствуйте, - раздельно произнесла Татьяна. - Гость в дом - Бог в дом.
Брюнетка дернулась, но все-таки выдавила ответное приветствие. Татьяна
поджала губы и подозвала мужа, он
нерешительно приблизился и остановился на пороге кухни.
- Алеша, познакомь меня с девушкой, - приказала Татьяна.
Муж покорно представил ей молодую женщину.
- Значит, Екатерина, - повторила за ним Татьяна. - Будем знакомы. Вы
работаете вместе?
- Нет. - Брюнетка едва разжала узкие, блестящие от бледной помады губы.
- Ну что же вы стоите? - наигранно удивилась Татьяна. - Присели бы, я
поставлю чай. Или хотите кофе?
Алексей нерешительно попросил жену ничего не делать - они-де не голодны и
чаю не хотят. Он сразу начал вести себя,
как будто зашел в гости, и это ее бесило. Екатерина молчала. Тогда Татьяна
подошла к плите и зажгла газ. Опустила на
конфорку чайник - с излишним грохотом, пожалуй. Алексей снова повторил:
- Таня, мы ничего не будем.
- Я вас задерживаю? - холодно осведомилась Татьяна. Она с досадой ощутила,
что опять перестает владеть голосом, в нем
проскальзывали неприятные ей самой визгливые нотки. - Извините, но я голодная.
Только что с работы.
- Таня, я сейчас соберу вещи, и мы уйдем, - пообещал Алексей.
Она не видела, делал ли он своей подруге какие-то знаки, но женщина
моментально оторвалась от подоконника и прошла
к двери, обдав по пути Татьяну сладким запахом духов. Быстро выключив газ,
Татьяна прошла за ними в спальню.
Шкаф был раскрыт, все вещи Алексея валялись на постели. И Екатерина быстро,
с какой-то птичьей ловкостью набивала
одеждой вместительную сумку. Вторая сумка, уже полная, стояла у двери.
Татьяна чуть не споткнулась об нее, когда входила.
- Твоя зимняя куртка на антресолях, - отрывисто произнесла она, обращаясь
только к мужу.
Алексей виновато ответил:
- Я заберу ее потом.
- Потом? Может, никакого потом не будет. - Татьяна не отрывала взгляда от
рук незваной гостьи, которая удивительно
ловко и профессионально складывала одежду. Ее осенила догадка:
- Вы, случайно, не продавщица?
Женщина выпрямилась и безбоязненно встретила ее взгляд. Глаза у незваной
гостьи были какие-то странные - или их
делало такими внутреннее напряжение? Они казались похожими на два тусклых серых
камушка. Эти глаза были лишены
всякого блеска и живой выразительности.
- Да, я продавщица, - с вызовом ответила она. - А в чем дело?
- Ни в чем, - бросила Татьяна. - Продолжайте, я ведь задерживаю вас.
Брюнетка опустила голову и продолжила складывать вещи. Теперь она взялась
за свитера - вязаные рукава так и мелькали
у нее между пальцев, измятые вещи, как по волшебству, приобретали аккуратный,
товарный вид.
- Интересно, сколько вы зарабатываете? - как бы про себя спросила Татьяна.
Алексей возмутился:
- Какое это имеет значение?
- Ты-то получаешь неплохо, - бросила ему жена. - Нашел, значит, удобный
момент, чтобы уйти. Алиментов платить не
нужно, дочери у тебя больше нет... Все доходы останутся при вас, превосходно
устроитесь. Кстати, об алиментах! Ира же
была совершеннолетняя, почему ты не ушел раньше?
Алексей как-то странно мотнул головой и быстро вышел. Татьяна обернулась и
крикнула ему вслед:
- Не забудь свои документы! Они в стенке, в нижнем ящике!
Екатерина неожиданно подала голос - впервые по собственной инициативе. Она
спокойно и жестко произнесла:
- Вы с ним обращаетесь как с собакой.
- Заткнись, - уже без церемоний прикрикнула на нее Татьяна. - Не твое дело.
- Ладно, мне вы можете хамить, - с прежним спокойствием сказала женщина. -
У меня уж такое положение - я ничего
другого от вас не заслужила. Но почему вы так дергаете Алексея?
- Вы с ним все еще не перешли на "ты"? - язвительно переспросила Татьяна. -
Знаете что, милая? Поживите с ним с мое и
позовите как-нибудь на чай! Я послушаю, как вы с Ним будете обращаться!
Она критически осмотрела сухощавую, подтянутую фигуру брюнетки и заметила:
- Впрочем, вы его бросите еще раньше. Он что-то стал полнеть, да и хондроз
донимает... Сколько вам лет? Ему сорок
один.
- Мне двадцать восемь. - Екатерина бросила в сумку последний свитер - на
этот раз небрежно, почти не глядя. - Но какая
разница? А зарабатываю я хорошо и на шее у него сидеть не собираюсь.
У меня все есть.
- Квартира, машина, дача?
- Да, почти все это есть, - спокойно ответила женщина, застегивая жидкую
"молнию", которая все время расходилась под
ее твердыми ухоженными пальцами. - Так что вы не думайте, что я позарилась на
его доходы или там на эту развалину
"ауди".
Татьяна просто не знала, что ей ответить. Подумать только, без году неделя,
как сошлась с Алешей, а уже так отзывается о
его машине! Что-то будет дальше? Она ехидно заметила:
- Вы, верно, приехали на своем шестисотом "мерее"? Нашей развалюхи я что-то
не приметила.
- У меня нет машины, и мы уедем на такси.
А приехали сюда на метро. - В голосе молодой женщины уже ясно звучало
нервное нетерпение. - Машину можете взять
себе, мы купим другую.
- Вот за это спасибо! - усмехнулась Татьяна. - Кстати, если уж вы так
откровенны, может, скажете: давно он решил от
меня уйти? Я-то сегодня впервые об этом услышала!
И она узнала, что Екатерина встречается с ее мужем уже больше полутора лет.
Они видятся регулярно, по будням, когда у
них заканчивается работа. Встречаются у нее на квартире. Она живет с бабушкой,
но у нее своя большая комната. Когда
Татьяна услышала все это, у нее перехватило дыхание. Полтора года! Катастрофа
стала приобретать более конкретные
очертания. И более шокирующие. Это продолжалось полтора года! А она ничего не
замечала!
- А мне он врал, что постоянно работает сверхурочно, - каким-то омертвевшим
голосом произнесла она. - Зачем он врал...
Услышав в ответ молчание, Татьяна вдруг опомнилась. Перед кем она вдруг
расслабилась? Перед этой стервой с пустыми
глазами, которая сейчас в душе издевается над ней? А может, еще и получает
удовольствие от всего происходящего? Еще бы
не получать - она же победительница, а таких, как известно, не судят!
- Значит, полтора года, - повторила она, стараясь не выдать своего
волнения. - В таком случае очень странно, что вы не
явились на похороны нашей дочери. Полтора года - срок немалый. Вы же, можно
сказать, теперь моя близкая родственница.
И, поворачиваясь, чтобы уйти, Татьяна бросила через плечо:
- Я бы с вами так не поступила. Кстати, родите ему ребенка. Мне казалось,
что он любил дочь.
- Постойте! - вскрикнула Екатерина.
Татьяна не обернулась, хотя ей очень хотелось увидеть, какое у нее лицо.
Голос, во всяком случае, изменился, теперь он
зазвенел, приобрел живое звучание.
- Впрочем, что можно сказать наверняка о мужике, который влюбился? -
заметила Татьяна - все так же, через плечо. - Вы
теперь ему и вместо меня, и вместо дочери. Есть о чем говорить!
В коридоре она прошла мимо Алексея, который отшатнулся от нее, как от чумы.
Ни слова не говоря, распахнула дверь в
комнату дочери и присела на ее постель. Татьяну знобило, она обхватила себя за
локти и сгорбилась. "Когда же они наконец
уйдут. - У нее чуть зубы не стучали от внезапного озноба. - Не могу их видеть,
слышать... Пусть выметаются, иначе я устрою
настоящий скандал. Нет, только подумать, полтора года! А я, как слепая, верила,
что он убивается на своей работе, жалела
его, и от Ирки того же требовала. А он устраивал свою личную жизнь. И какой
выбрал момент, гад! Что называется, решил
не травмировать ребенка! Сволочь поганая!"
Она всеми силами души молилась, чтобы эта парочка убралась как можно
скорее. Но когда в прихожей закрылась входная
дверь и она услышала щелканье ключа в замке, Татьяна ошеломленно подняла голову.
"И даже не простился. - Она
прислушивалась, но в квартире было тихо. Она осталась одна. - Боже мой! Что же
это делается? Я что - прокаженная?!"
Татьяна встала, обошла квартиру, везде отмечая исчезнувшие вещи,
передвинутые стулья, режущую глаз пустоту.
Казалось, что исчезло немногое, но как же она привыкла видеть его тапочки -
здесь, спортивную куртку - тут, барсетку - на
телевизоре. Он всегда оставлял ее там. Она заметила беспорядок на полке с
видеокассетами, присмотрелась и поняла, что и
отсюда кое-что исчезло. Его любимые комедии, записи футбольных чемпионатов,
видеокассета "Битлз".
Сперва она сгоряча решила, что сама выгребет все его оставшиеся вещи,
сложит их большой кучей, демонстративно и
напоказ, чтобы он понял, что возвращение уже невозможно и осталось только
забрать последние вещички. Но силы ее
иссякли. Татьяна вошла на кухню, снова поставила чайник. Достала из холодильника
миску, съела несколько ложек салата.
Бросила взгляд на початую бутылку водки... В холодильнике еще оставалось
немного вина - его почти никто не пил на
поминках, оно и было-то куплено для непьющих. Но Татьяне хотелось чего-то
обжигающего, поэтому она налила водки и
залпом выпила.
Через несколько минут ей стало очень жалко себя и потянуло на слезу.
Хотелось, чтобы кто-нибудь при шел в гости,
желательно с ночевкой. Все равно кто - подруга, дальняя родственница...
"Даже пожаловаться некому. - Татьяна в отчаянии налила себе еще водки. -
Тогда возьму и напьюсь. Второй раз в жизни...
Ну и пускай, чем хуже, тем лучше..."
Ее одолевало искушение немедленно позвонить кому-нибудь и все выложить.
Разумеется, ей бы немедленно стали
сочувствовать. Она представляла, какое впечатление произведет на всех уход
Алексея - да еще в такое тяжелое для семьи
время. Сочувствовать ее горю будут все - даже те, кто считал, что она тиранила
мужа...
Когда раздался звонок в дверь, Татьяна клевала носом, сидя перед
телевизором в большой комнате. Она пыталась
смотреть какой-то фильм, но ничего не понимала, у нее болела голова. Ей было
нехорошо от выпитой водки, и она уже
раскаивалась, что изменила своему старому правилу - не увлекаться спиртным.
Звонок заставил ее встрепенуться и встать.
"Кого это принесло?" Она подумала об этом почти со страхом. И потому, что
никого не ожидала, и потому, что была в
таком компрометирующем виде.
"Сразу скажут, что я спиваюсь. У меня же столько причин для этого..."
Она подошла к двери, стараясь ступать как можно тише, чтобы в случае чего
сделать вид, будто никого нет дома.
Осторожно нагнулась и посмотрела в глазок. То, что она там увидела, заставило ее
оцепенеть. За дверью стояла Антонина
Григорьевна собственной персоной.
"Не может быть, - вздрогнула Татьяна, увидев, как незваная гостья снова
поднимает руку, чтобы позвонить. - Она?! Зачем
она явилась?!"
Татьяна отперла дверь прежде, чем женщина успела нажать кнопку звонка во
второй раз. В конце концов, она уже считала
Татьяну воровкой. Прослыть пьяницей - чем это хуже?
- Добрый вечер, - произнесла хозяйка квартиры, открывая дверь и стараясь
держаться как можно прямее.
- Добрый... - смущенно откликнулась гостья.
Да, женщина смущалась, она переминалась с ноги на ногу и явно не знала, как
начать разговор. - У меня к вам дело...
Можно зайти?
Татьяна впустила ее и провела в комнату. Извинившись, удалилась на кухню.
Нужно было ликвидировать следы пьянства
- пустую бутылку сунуть в помойное ведро, салатницу - в мойку. Она зашла в
ванную, ополоснула лицо холодной водой изпод
крана, вытерлась и осмотрела себя в зеркале.
Ну что ж, выглядит заплаканной, но и только.
Щеки припухли, глаза красные. Впрочем, это уже не важно.
Когда Татьяна вошла в комнату, Антонина Григорьевна торопливо поднялась со
стула:
- Извините, я, может, некстати?
В комнате был беспорядок, и даже постороннему глазу было заметно, что здесь
что-то произошло. Хозяйка покачала
головой:
- Нет, я не занята. Вы насчет похорон?
- Похороны послезавтра, - нервно сглотнув, ответила женщина. - Вы..,
придете?
- Если вы не против, то приду, - с достоинством ответила Татьяна. Но тут у
нее вдруг закружилась голова, и она вцепилась
в спинку кресла, чтобы устоять на ногах. Потом осторожно опустилась на
подлокотник - в глазах все поплыло, во рту
появился отвратительный вкус меди.
- Вам нехорошо?
Перед ней, будто в тумане, возникла фигура гостьи. Антонина Григорьевна
подошла совсем близко, склонилась... И вдруг
выпрямилась, очевидно учуяв водочный дух и сообразив, в чем причина такого
недомогания. Татьяна с вызовом подняла
голову, несмотря на то что тошнота стала еще сильнее:
- Да, я выпила. Это мое дело, я полагаю?
- Ваше, конечно, - сдержанно ответила женщина, снова отходя к окну. - Я
пришла по одному вопросу... Вы только не
поймите меня не правильно...
- Вы хотите извиниться, я думаю. - Татьяна пересела в кресло и с
облегчением ощутила, что головокружение постепенно
проходит. - Вы ведь все-таки получили от меня деньги. Всю сумму.
- Я ничего не получила.
- Как?! - От ярости с Татьяны мгновенно весь хмель слетел. В голове
прояснилось, и мир наконец обрел отчетливые
очертания. - Вы опять за свое?!
Зачем же вы сюда явились?! Опять меня оскорблять?!
Мать Леонида протянула вперед руку, будто защищаясь, и, едва дождавшись
паузы, воскликнула;
- Постойте, я вовсе не за этим!
- А за чем же?!
- Не будем говорить о деньгах. - Теперь в ее тоне звучала почти мольба. - Я
хотела спросить вас о конверте...
И, быстро разгладив смятую бумажку, она издали показала ее Татьяне. Это был
тот самый конверт, из-за которого и
разыгралась отвратительная сцена...
- Что? - протянула Татьяна. - Теперь, по-вашему, и с конвертом что-то не
так? Он что - редкий, ценный? Или там была
какая-то дорогая марка? Что вы мне голову морочите!
- Постойте! - умоляла ее Антонина Григорьевна. Ее голос звучал так жалобно,
казался таким надтреснутым, что Татьяна
не знала, что и думать.
Она была совершенно растеряна и только пожала плечами:
- Я ничего не понимаю! Конверт тот самый, в котором Леня передал мне
деньги! И я его вам отдала как есть, со всеми
деньгами. Правда...
Она запнулась, у нее перехватило дыхание.
"Господи, а я ведь не посмотрела внутрь, когда брала конверт... -
пронеслось в ее голове. - После поминок, на другое утро
я достала конверт из ящика и положила в сумку. Внутрь я не заглянула, я же
чувствовала, что деньги на месте..."
Антонина Григорьевна смотрела на нее, явно ожидая продолжения. Татьяна
облизнула пересохшие губы и с трудом
произнесла:
- Хотя я не проверяла... Боже мой! На поминках было столько народу, и
деньги...
Она, окончательно растерявшись, объяснила женщине, как были расставлены
столы, где был конверт. Сказала, что
слишком поздно вспомнила об этом конверте, который лежал в ящике письменного
стола, - только когда гости уже
расселись.
- Не могла же я лезть в ящик у всех на глазах и доставать деньги! Это было
бы неприлично, будто я кому-то не доверяю...
Татьяна совершенно потеряла голову и только виновато повторяла:
- Клянусь вам, я даже не подумала проверить, там ли деньги! Я ведь
чувствовала на ощупь, что конверт не пустой! Ну и
подумала, что все в порядке... У меня и в мыслях не было, что кто-то может
сунуть туда простую бумагу. Там действительно
была бумага?!
Антонина Григорьевна молча кивнула. Татьяна прижала ко лбу холодную руку:
- О Господи... Я поверить не могу. Какие сволочи! Да еще нашли время
подменить... Не просто взяли, специально
подсунули бумагу, чтобы мы не сразу хватились... Кто же там сидел?!
Она попыталась припомнить, но не смогла.
Мысли путались, и теперь ей по-настоящему хотелось плакать. Антонина
Григорьевна даже пыталась ее утешить, забыв
свою суровость:
- Ну что уж теперь, стоит ли убиваться! Когда вы тогда ушли, я постепенно
стала понимать - что-то не так... Не могли же
вы так со мной поступить, тем более я ведь не требовала этих денег обратно!
- Да-да, - как во сне, повторяла Татьяна. Этот последний удар окончательно
сломил ее волю. - Я виновата, что не
посмотрела в конверт, но денег я не брала... А теперь как я докажу это?! Какие
сволочи! Какие свиньи!
- Главное, что мы с вами во всем разобрались, - примирительно сказала
Антонина Григорьевна. - Хотите воды?
Татьяна поблагодарила и залпом осушила стакан, который ей принесла с кухни
гостья. Она продолжала чувствовать себя
виноватой, ей было неловко за ту сцену, которую она закатила при первой встрече
Антонине Григорьевне, даже не
попытавшись разобраться, отчего все вышло.
- Слишком доверяешь людям, а они тебе так за это платят, - жаловалась она,
удерживая руку женщины. Татьяна заставила
ее присесть в соседнее кресло и с жаром продолжала:
- Были ведь только Ирочкины одноклассники и наша родня!
Ну и сослуживцы мужа, больше никого! И на кого я должна думать, по-вашему?!
На молодежь? Да, эту шуточку с
бумагой мог придумать кто-то помоложе... А что там была за бумага?
- Обычная бумага, плотная, финская, наверное, - пояснила гостья. - Но я не
об этом... Я...
- Финская бумага лежала в том столе, - жалобно продолжала Татьяна, не
слушая ее. - Но кто мог на такое решиться?! И
как они догадались, что в конверте лежат деньги?!
- Да послушайте же! - теряя терпение, перебила ее Антонина Григорьевна. -
Меня сейчас интересуют не деньги, а конверт.
Он тот самый, в котором принес вам деньги Леня? Вы уверены?
Может, на его место сунули другой?
Татьяна взяла у нее конверт и внимательно осмотрела. Вернула со словами:
- Тот самый, я его запомнила.
Антонина Григорьевна спрятала конверт в свою сумочку, но уходить не
собиралась. Татьяна неуверенно предложила ей
чаю, но гостья покачала головой, погрузившись в свои мысли. Потом встала и будто
про себя проговорила, ни к кому не
обращаясь:
- И штемпель-то совсем недавний...
- А что случилось? - До Татьяны наконец стало доходить, что конверт имеет
для этой женщины какое-то особое значение.
- Не знаю, как и сказать... - Женщина с сомнением посмотрела на Татьяну и
вдруг решилась:
- Леня, навер
...Закладка в соц.сетях
