Жанр: Детектив
Мастер
... печени считаются профессора
бернадский и кузьмин, спросил, кто ближе, загорелся от радости,
когда узнал, что кузьмин живет буквально через двор в маленьком
беленьком особнячке, и минуты через две был в этом особнячке.
Помещеньице было старинное, но очень, очень уютное. Запомнилось
буфетчику, что первой попалась ему на глаза старенькая нянька,
которая хотела взять у него шляпу, но так как шляпы у него не
оказалось, то нянька, жуя пустым ртом, куда-то ушла.
Вместо нее оказалась у зеркала и, кажется, под какой-то
аркой, женщина средних лет и тут же сказала, что можно запи-
саться только на девятнадцатое, не раньше. Буфетчик сразу сме-
кнул, в чем спасение. Заглянув угасающим глазом за арку, где в
какой-то явной передней дожидались три человека, он шепнул:
- смертельно больной...
Женщина недоуменно поглядела на забинтованную голову буфет-
чика, поколебалась, сказала:
- ну что же...- И пропустила буфетчика за арку.
В то же мгновенье противоположная дверь открылась, в ней
блеснуло золотое пенсне, женщина в халате сказала:
- граждане, этот больной пойдет вне очереди.
И не успел буфетчик оглянуться, как он оказался в кабинете
профессора кузьмина. Ничего страшного, торжественного и меди-
цинского не было в этой продолговатой комнате.
- Что с вами?- Спросил приятным голосом профессор кузьмин и
несколько тревожно поглядел на забинтованную голову.
123
- Сейчас из достоверных рук узнал, - ответил буфетчик, оди-
чало глядя на какую-то фотографическую группу за стеклом, - что
в феврале будущего года умру от рака печени. Умоляю остановить.
Профессор кузьмин как сидел, так и откинулся на кожаную
готическую спинку кресла.
- Простите, не понимаю вас... Вы что, были у врача? Почему
у вас голова забинтована?
- Какого там врача?... Видели бы вы этого врача!..- Он
вдруг застучал зубами.- А на голову не обращайте внимания, не
имеет отношения, - ответил буфетчик, - на голову плюньте, она
здесь ни при чем. Рак печени, прошу остановить.
- Да позвольте, кто вам сказал?
- Верьте ему, - пламенно попросил буфетчик, - уж он знает.
- Ничего не понимаю, - пожимая плечами и от"Езжая с креслом
от стола, говорил профессор.- Как же он может знать, когда вы
помрете. Тем более, что он не врач!
- В четвертой палате, - ответил буфетчик.
Тут профессор посмотрел на своего пациента, на его голову,
на сырые брюки и подумал: "вот еще не хватало! Сумасшедший!"
Спросил:
- вы пьете водку?
- Никогда не прикасался, - ответил буфетчик.
Через минуту он был раздет, лежал на холодной клеенчатой
кушетке, и профессор мял его живот. Тут, надо сказать, буфетчик
значительно повеселел. Профессор категорически утверждал, что
сейчас, по крайней мере в данный момент, никаких признаков рака
у буфетчика нет. Но что раз так... Раз он боится и какой-то
шарлатан его напугал, то нужно сделать все анализы... Профессор
строчил на листах бумаги, об"ясняя, куда пойти, что отнести.
Кроме того, дал записку к профессору-невропатологу буре,
об"Ясняя буфетчику, что нервы у него в полном беспорядке.
- Сколько вам платить, профессор?- Нежным и дрожащим голо-
сом спросил буфетчик, вытаскивая толстый бумажник.
- Сколько хотите, - отрывисто и сухо ответил профессор.
Буфетчик вынул тридцать рублей и выложил их на стол, как
будто бы кошачьей лапкой оперируя, положил сверх червонцев звя-
кнувший столбик в газетной бумажке.
- А это что такое?- Спросил кузьмин и подкрутил ус.
- Не брезгуйте, гражданин профессор, - прошептал буфетчик,
- умоляю- остановите рак.
- Уберите сейчас же ваше золото, - сказал профессор, гор-
дясь собой, - вы бы лучше за нервами смотрели. Завтра же дайте
мочу на анализ, не пейте много чаю и ешьте без соли совершенно.
- Даже суп не солить?- Спросил буфетчик.
- Ничего не солить, - приказал кузьмин.
- Эхх!..- Тоскливо воскликнул буфетчик, умиленно глядя на
профессора, забирая десятки и задом пятясь к двери.
Больных в тот вечер у профессора было немного, и с прибле-
жением сумерек ушел последний. Снимая халат, профессор глянул
на то место, где буфетчик оставил червонцы, и увидел, что ни-
каких червонцев там нет, а лежат три этикетки с бутылок "абрау-
дюрсо".
- Черт знает что такое!- Пробормотал кузьмин, волоча полу
халата по полу и ощупывая бумажки, - он, оказывается, не только
шизофреник, но и жулик! Но я не могу понять, что ему понадоби-
лось от меня? Неужели записка на анализ мочи? О! Он украл паль-
то!- И он кинулся в переднюю, опять-таки в халате на один ру-
кав.- Ксения никитишна!- Пронзительно закричал он в дверях
передней, - посмотрите, пальто целы?
Выяснилось, что все пальто целы. Но зато, когда профессор
вернулся к столу, содрав, наконец с себя халат, он как бы врос
возле стола в паркет, приковавшись взглядом к своему столу. На
том месте, где лежали этикетки, сидел черный котенок-сирота с
несчастной мордочкой и мяукал над блюдечком с молоком.
- Это что же такое, позвольте?! Это уже...- Он почувст-
вовал, как у него похолодел затылок.
На тихий и жалобный крик профессора прибежала ксения ни-
китишна и совершенно его успокоила, сразу сказав, что это, ко-
нечно, кто-нибудь из пациентов подбросил котенка, что это не-
редко бывает у профессоров.
- Живут, наверно, бедно, - об"ясняла ксения никитишна, -
ну, а у вас, конечно...
Стали думать и гадать, кто бы мог подбросить. Подозрение
пало на старушку с язвой желудка.
- Она, конечно, - говорила ксения никитишна, - она думает
так: мне все равно помирать, а котеночка жалко.
- Но позвольте, - закричал кузьмин, - а что же молоко?! Она
тоже принесла? Блюдечко-то?!
- Она в пузыречке принесла, здесь налила в блюдечко, - по-
яснила ксения никитишна.
- Во всяком случае, уберите и котенка и блюдечко, - сказал
кузьмин и сам сопровождал ксению никитишну до двери. Когда он
вернулся, обстановка изменилась.
Вешая халат на гвоздик, профессор услыхал во дворе хохот,
выглянул, натурально, оторопел. Через двор пробегала в противо-
положный флигелек дама в одной рубашке. Профессор даже знал,
как ее зовут, - марья александровна. Хохотал мальчишка.
- Что такое?- Презрительно сказал кузьмин.
Тут за стенкой, в комнате дочери профессора, заиграл пате-
фон фокстрот "Аллилуйя", и в то же мгновенье послышалось во-
робьиное чириканье за спиной у профессора. Он обернулся и уви-
дел на столе у себя крупного прыгающего воробья.
"Гм... Спокойно...- Подумал профессор, - он влетел, когда я
отходил от окна. Все в порядке", - приказал себе профессор,
чувствуя, что все в полном беспорядке и, конечно, главным об-
разом из-за этого воробья. Присмотревшись к нему, профессор
сразу убедился, что этот воробей- не совсем простой воробей.
Паскудный воробушек припадал на левую лапку, явно кривлялся,
волоча ее, работал синкопами, одним словом, - приплясывал фок-
сторот под звуки патефона, как пьяный у стойки. Хамил, как
умел, поглядывая на профессора нагло. Рука кузьмина легла на
телефон, и он собрался позвонить своему однокурснику буре, что-
бы спросить, что означают такого рода воробушки в шестьдесят
лет, да еще когда вдруг кружится голова?
Воробушек же тем временем сел на подаренную чернильницу,
нагадил в нее (я не шучу), затем взлетел вверх, повис в воз-
духе, потом с размаху будто стальным клювом ткнул в стекло фо-
тографии, изображающей полный университетский выпуск 94-го го-
да, разбил стекло вдребезги и затем уже улетел в окно. Профес-
сор переменил номер на телефоне и вместо того, чтобы позвонить
буре, позвонил в бюро пиявок, сказал, что говорит профессор
кузьмин и что он просит сейчас прислать ему пиявок на дом.
Положив трубку на рычажок, опять-таки профессор повернулся
к столу и тут же испустил вопль. За столом этим сидела в косын-
ке сестры милосердия женщина с сумочкой с надписью на ней:
"Пиявки". Вопил профессор, вглядевшись в ее рот. Он был муж-
ской, кривой, до ушей, с одним клыком. Глаза у сестры были
мертвые.
- Денежки я приберу, - мужским басом сказала сестра, - не-
чего им тут валяться.- Сгребла птичьей лапой этикетки и стала
таять в воздухе.
Прошло два часа. Профессор кузьмин сидел в спальне на кро-
вати, причем пиявки висели у него на висках, за ушами и на шее.
В ногах кузьмина на шелковом стеганом одеяле сидел седоусый
профессор буре, соболезнующе глядя на кузьмина и утешал его,
что все это вздор. В окне уже была ночь.
Что дальше происходило диковинного в москве в эту ночь, мы
не знаем и доискиваться, конечно не станем, тем более, что на-
стает пора переходить нам ко второй части этого правдивого по-
вествования. За мной, читатель!
Часть вторая
маргарита
за мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете на-
стоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный
язык!
За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе
такую любовь!
Нет! Мастер ошибался, когда с горечью говорил иванушке в
больнице в тот час, когда ночь перевалилась через полночь, что
она позабыла его. Этого быть не могло. Она его, конечно, не
забыла.
Прежде всего откроем тайну, которую мастер не пожелал от-
крыть иванушке. Возлюбленную его звали маргаритою николаевной.
Все, что мастер говорил о ней, было сущей правдой. Он описал
свою возлюбленную верно. Она была красива и умна. К этому надо
добавить еще одно - с уверенностью можно сказать, что многие
женщины все, что угодно, отдали бы за то, чтобы променять свою
жизнь на жизнь маргариты николаевны. Бездетная тридцатилетняя
маргарита была женою очень крупного специалиста, к тому же сде-
лавшего важнейшее открытие государственного значения. Муж ее
был молод, красив, добр, честен и обожал свою жену. Маргарита
николаевна со своим мужем вдвоем занимали весь верх прекрасного
особняка в саду в одном из переулков близ арбата. Очарователь-
ное место! Всякий может в этом убедиться, если пожелает напра-
виться в этот сад. Пусть обратится ко мне, я скажу ему адрес,
укажу дорогу- особняк еще цел до сих пор.
Маргарита николаевна не нуждалась в деньгах. Маргарита ни-
колаевна могла купить все, что ей понравится. Среди знакомых ее
мужа попадались интересные люди. Маргарита николаевна никогда
не прикасалась к примусу. Маргарита николаевна не знала ужасов
житья в совместной квартире. Словом... Она была счастлива? Ни
одной минуты! С тех пор, как девятнадцатилетней она вышла замуж
и попала в особняк, она не знала счастья. Боги, боги мои! Что
же нужно было этой женщине?! Что нужно было этой женщине, в
глазах которой всегда горел какой-то непонятный огонечек, что
нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей
себя тогда весною мимозами? Не знаю. Мне неизвестно. Очевидно,
она говорила правду, ей нужен был он, мастер, а вовсе не готи-
ческий особняк, и не отдельный сад, и не деньги. Она любила
его, она говорила правду. Даже у меня, правдивого повест-
вователя, но постороннего человека, сжимается сердце при мысли
о том, что испытала маргарита, когда пришла на другой день в
домик мастера, по счастью, не успев переговорить с мужем, кото-
рый не вернулся в назначенный срок, и узнала, что мастера уже
нет.
Она сделала все, чтобы разузнать что-нибудь о нем, и, ко-
нечно, не разузнала ровно ничего. Тогда она вернулась в особняк
и зажила на прежнем месте.
- Да, да, да, такая же самая ошибка!- Говорила маргарита
зимою, сидя у печки и глядя в огонь, - зачем я тогда ночью ушла
от него? Зачем? Ведь это же безумие! Я вернулась на другой
день, честно, как обещала, но было уже поздно. Да, я вернулась,
как несчастный левий матвей, слишком поздно!
Все эти слова были, конечно, нелепы, потому что, в самом
деле: что изменилось бы, если бы она в ту ночь осталась у ма-
стера? Разве она спасла бы его? Смешно!- Воскликнули бы мы, но
мы этого не сделаем перед доведенной до отчаянья женщиной.
В таких мучениях прожила маргарита николаевна всю зиму и
дожила до весны. В тот самый день, когда происходила всякая
нелепая кутерьма, вызванная появлением черного мага в москве, в
пятницу, когда был изгнан обратно в киев дядя берлиоза, когда
арестовали бухгалтера и произошло еще множество других глупей-
ших и непонятных вещей, маргарита проснулась около полудня в
спальне, выходящей фонарем в башню особняка.
Проснувшись, маргарита не заплакала, как это бывало часто,
потому что проснулась с предчувствием, что сегодня наконец что-
то произойдет. Ощутив это предчувствие, она стала его подогре-
вать и растить в своей душе, опасаясь, чтобы оно ее не покину-
ло.
- Я верую!- Шептала маргарита торжественно, - я верую! Что-
то произойдет! Не может не произойти, потому что за что же, в
самом деле, мне послана пожизненная мука? Сознаюсь в том, что я
лгала и обманывала и жила тайной жизнью, скрытой от людей, но
все же нельзя за это наказывать так жестоко. Что-то случится
непременно, потому что не бывает так, чтобы что-нибудь тянулось
вечно. А кроме того, сон мой был вещий, за это я ручаюсь.
Так шептала маргарита николаевна, глядя на пунцовые шторы,
наливающиеся солнцем, беспокойно одеваясь, расчесывая перед
тройным зеркалом короткие завитые волосы.
Сон, который приснился в эту ночь маргарите, был дейст-
вительно необычен. Дело в том, что во время своих зимних муче-
ний она никогда не видела во сне мастера. Ночью он оставлял ее,
и мучилась она только в дневные часы. А тут приснился.
Приснилась неизвестная маргарите местность- безнадежная,
унылая, под пасмурным небом ранней весны. Приснилось это клоч-
коватое бегущее серенькое небо, а под ним беззвучная стая гра-
чей. Какой-то корявый мостик. Под ним мутная весенняя речонка,
безрадостные, нищенские, полуголые деревья, одинокая осина, а
далее, - меж деревьев бревенчатое зданьице, не то оно- отдель-
ная кухня, не то баня, не то черт знает что. Неживое все кругом
какое-то и до того унылое, что так и тянет повеситься на этой
осине у мостика. Ни дуновения ветерка, ни шевеления облака и ни
живой души. Вот адское место для живого человека!
И вот, вообразите, распахивается дверь этого бревенчатого
здания, и появляется он. Довольно далеко, но он отчетливо ви-
ден. Оборван он, не разберешь, во что он одет. Волосы всклоко-
чены, небрит. Глаза больные, встревоженные. Манит ее рукой,
зовет. Захлебываясь в неживом воздухе, маргарита по кочкам по-
бежала к нему и в это время проснулась.
"Сон этот может обозначать только одно из двух, - рассуж-
дала сама с собой маргарита николаевна, - если он мертв и по-
манил меня, то это значит, что он приходил за мною, и я скоро
умру. Это очень хорошо, потому что мучениям тогда настанет ко-
нец. Или он жив, тогда сон может означать только одно, что он
напоминает мне о себе! Он хочет сказать, что мы еще увидимся.
Да, мы увидимся очень скоро."
Находясь все в том же возбужденном состоянии, маргарита
оделась и стала внушать себе, что, в сущности, все складывается
очень удачно, а такие удачные моменты надо уметь ловить и по-
льзоваться ими. Муж уехал в командировку на целых три дня. В
течение трех суток она предоставлена самой себе, никто не по-
мешает ей думать о чем угодно, мечтать о том, что ей нравится.
Все пять комнат в верхнем этаже особняка, вся эта квартира,
которой в москве позавидовали бы десятки тысяч людей, в полном
ее распоряжении.
Однако, получив свободу на целых три дня, из всей этой рос-
кошной квартиры маргарита выбрала далеко не самое лучшее место.
Напившись чаю, она ушла в темную, без окон, комнату, где храни-
лись чемоданы и разное старье в двух больших шкафах. Присев на
корточки, она открыла нижний ящик первого из них и из-под груды
шелковых обрезков достала то единственно ценное, что имела в
жизни. В руках маргариты оказался старый альбом коричневой ко-
жи, в котором была фотографическая карточка мастера, книжка
сберегательной кассы со вкладом в десять тысяч на его имя, рас-
пластанные между листками папиросной бумаги лепестки засохшей
розы и часть тетради в целый лист, исписанной на машинке и с
обгоревшим нижним краем.
Вернувшись с этим богатством к себе в спальню, маргарита
николаевна установила на трехстворчатом зеркале фотографию и
просидела около часа, держа на коленях испорченную огнем те-
традь, перелистывая ее и перечитывая то, в чем после сожжения
не было ни начала, ни конца: "...Тьма, пришедшая со средиземно-
го моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли вися-
чие мосты, соединяющие храм со страшной антониевой башней, опу-
стилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом,
хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переул-
ки, пруды... Пропал ершалаим- великий город, как будто не суще-
ствовал на свете..."
Маргарите хотелось читать дальше, но дальше ничего не было,
кроме угольной бахромы.
Утирая слезы, маргарита николаевна оставила тетрадь, локти
положила на подзеркальный столик и, отражаясь в зеркале, долго
сидела, не спуская глаз с фотографии. Потом слезы высохли. Мар-
гарита аккуратно сложила свое имущество, и через несколько ми-
нут оно было опять погребено под шелковыми тряпками, и со зво-
ном в темной комнате закрылся замок.
Маргарита николаевна надевала в передней пальто, чтобы идти
гулять. Красавица наташа, ее домработница, осведомилась о том,
что сделать на второе, и, получив ответ, что это безразлично,
чтобы развлечь самое себя, вступила со своей хозяйкой в раз-
говор и стала рассказывать бог знает что, вроде того, что вчера
в театре фокусник такие фокусы показывал, что все ахнули, всем
раздавал по два флакона заграничных духов и чулки бесплатно, а
потом, как сеанс кончился, публика вышла на улицу, и- хвать-
все оказались голые! Маргарита николаевна повалилась на стул
под зеркалом в передней и захохотала.
- Наташа! Ну как вам не стыдно, - говорила маргарита ни-
колаевна, - вы грамотная умная девушка; в очередях врут черт
знает что, а вы повторяете!
Наташа залилась румянцем и с большим жаром возразила, что
ничего не врут и что она сегодня сама лично в гастрономе на
арбате видела одну гражданку, которая пришла в гастроном в ту-
флях, а как стала у кассы платить, туфли у нее с ног исчезли и
она осталась в одних чулках. Глаза вылупленные! На пятке дыра.
А туфли эти волшебные, с того самого сеанса
- так и пошла?
- Так и пошла!- Вскрикивала наташа, все более краснея от
того, что ей не верят, - да, вчера, маргарита николаевна, мили-
ция человек сто ночью забрала. Гражданки с этого сеанса в одних
панталонах бежали по тверской.
- Ну, конечно, это дарья рассказывала, - говорила маргарита
николаевна, - я давно уже за ней замечала, что она страшная
врунья.
Смешной разговор кончился приятным сюрпризом для наташи.
Маргарита николаевна пошла в спальню и вышла оттуда, держа в
руках пару чулок и флакон одеколона. Сказав наташе, что она
тоже хочет показать фокус, маргарита николаевна подарила ей
чулки и склянку и сказала, что просит ее только об одном- не
бегать в одних чулках по тверской и не слушать дарью. Рас-
целовавшись, хозяйка и домработница расстались.
Откинувшись на удобную, мягкую спинку кресла в троллейбусе,
маргарита николаевна ехала по арбату и то думала о своем, то
прислушивалась к тому, о чем шепчутся двое граждан, сидящие
впереди нее.
А те, изредка оборачиваясь с опаской, не слышит ли кто,
перешептывались о какой-то ерунде. Здоровенный, мясистый, с
бойкими свиными глазками, сидящий у окна тихо говорил малень-
кому своему соседу о том, что пришлось гроб закрыть черным по-
крывалом...
- Да не может быть, - поражаясь, шептал маленький, - это
что-то неслыханное... А что же желдыбин предпринял?
Среди ровного гудения троллейбуса слышались слова от око-
шка:
- уголовный розыск... Скандал... Ну, прямо мистика!
Из этих отрывочных кусочков маргарита николаевна кое-как
составила что-то связное. Граждане шептались о том, что у како-
го-то покойника, а какого- они не называли, сегодня утром из
гроба украли голову! Вот из-за этого этот желдыбин так и во-
лнуется теперь. Все эти, что шепчутся в троллейбусе, тоже имеют
какое-то отношение к обокраденному покойнику.
- Поспеем ли за цветами заехать?- Беспокоился маленький, -
кремация, ты говоришь, в два?
Наконец маргарите николаевне надоело слушать эту таинствен-
ную трепотню про украденную из гроба голову, и она обрадова-
лась, что ей пора выходить.
Через несколько минут маргарита николаевна уже сидела под
кремлевской стеной на одной из скамеек, поместившись так, что
ей был виден манеж.
Маргарита щурилась на яркое солнце, вспоминала свой сегод-
няшний сон, вспоминала, как ровно год, день в день и час в час,
на этой же самой скамье она сидела рядом с ним. И точно так же,
как и тогда, черная сумочка лежала рядом с нею на скамейке. Его
не было рядом в этот день, но разговаривала мысленно маргарита
николаевна все же с ним: "Если ты сослан, то почему же не даешь
знать о себе? Ведь дают же люди знать. Ты разлюбил меня? Нет, я
почему-то этому не верю. Значит, ты был сослан и умер... Тогда,
прошу тебя, отпусти меня, дай мне наконец свободу жить, дышать
воздухом". Маргарита николаевна отвечала за него: "Ты свобод-
на... Разве я держу тебя?" Потом возражала ему: "Нет, что это
за ответ! Нет, ты уйди из моей памяти, тогда я стану свободна".
Люди проходили мимо маргариты николаевны. Какой-то мужчина
покосился на хорошо одетую женщину, привлеченный ее красотою и
одиночеством. Он кашлянул и присел на кончик той же скамьи, на
которой сидела маргарита николаевна. Набравшись духу, он за-
говорил:
- определенно хорошая погода сегодня...
Но маргарита так мрачно поглядела на него, что он поднялся
и ушел.
"Вот и пример, - мысленно говорила маргарита тому, кто вла-
дел ею, - почему, собственно, я прогнала этого мужчину? Мне
скучно, а в этом ловеласе нет ничего дурного, разве только что
глупое слово "определенно"? Почему я сижу, как сова, под стеной
одна? Почему я выключена из жизни?"
Она совсем запечалилась и понурилась. Но тут вдруг та самая
утренняя волна ожидания и возбуждения толкнула ее в грудь. "Да,
случится!" Волна толкнула ее вторично, и тут она поняла, что
это волна звуковая. Сквозь шум города все отчетливее слышались
приближающиеся удары барабана и звуки немного фальшивящих труб.
Первым показался шагом следующий мимо решетки сада конный
милиционер, а за ним три пеших. Затем медленно едущий грузовик
с музыкантами. Далее- медленно двигающаяся похоронная новенькая
открытая машина, на ней гроб весь в венках, а по углам площад-
ки- четыре стоящих человека: трое мужчин, одна женщина. Даже на
расстоянии маргарита разглядела, что лица стоящих в похоронной
машине людей, сопровождающих покойника в последний путь, какие-
то странно растерянные. В особенности это было заметно в от-
ношении гражданки, стоявшей в левом крайнем углу автодрог. Тол-
стые щеки этой гражданки как будто изнутри распирало еще больше
какою-то пикантной тайной, в заплывших глазах играли двусмы-
сленные огоньки. Казалось, что вот-вот еще немного, и граждан-
ка, не вытерпев, подмигнет на покойника и скажет: "Видали вы
что-либо подобное? Прямо мистика!" Столь же растерянные лица
были и у шедших провожающих, которые, в количестве человек
трехсот примерно, медленно шли за похоронной машиной.
Маргарита провожала глазами шествие, прислушиваясь к тому,
как затихает вдали унылый турецкий барабан, выделывающий одно и
то же "Бумс, бумс, бумс", и думала: "Какие странные похороны...
И какая тоска от этого "бумса"! Ах, право, дьяволу бы заложила
душу, чтобы узнать, жив он или нет! Интересно знать, кого это
хоронят с такими удивительными лицами?"
- Берлиоза михаила александровича, - послышался рядом не-
сколько носовой мужской голос, - председателя массолита.
Удивленная маргарита николаевна повернулась и увидела на
своей скамейке гражданина, который, очевидно, бесшумно подсел в
то время, когда маргарита загляделась на процессию и, надо по-
лагать, в рассеянности вслух задала свой последний вопрос.
Процессия тем временем стала приостанавливаться, вероятно,
задерживаемая впереди светофорами.
- Да, - продолжал неизвестный гражданин, - удивительное у
них настроение. Везут покойника, а думают только о том, куда
девалась голова!
- Какая голова?- Спросила маргарита, вглядываясь в не-
ожиданного соседа. Сосед этот оказался маленького роста, пламе-
но-рыжий, с клыком, в крахмальном белье, в полосатом добротном
костюме, в лакированных туфлях и с котелком на голове. Галстук
был яркий. Удивительно было то, что из кармашка, где обычно
мужчины носят платочек или самопишущее перо, у этого гражданина
торчала обглоданная куриная кость.
- Да, изволите ли видеть, - сегодня утром в грибоедовском
зале голову у покойника стащили из гроба.
- Как же это может быть?- Невольно спросила маргарита, в то
же время вспомнив шепот в троллейбусе.
- Черт его знает как!- Развязно ответил рыжий, - я, впро-
чем, полагаю, что об этом бегемота не худо бы спросить. До ужа-
са ловко сперли. Тако
...Закладка в соц.сетях
