Жанр: Детектив
Мастер
... как я архиерей!
- Ты не похож на архиерея, азазелло, - заметил кот, накладывая
себе сосисек на тарелку.
- Я это и говорю, - прогнусил рыжий и, повернувшись к воланду,
добавил почтительно:- разрешите, мессир, его выкинуть ко
всем чертям из москвы?
- Брысь!!- Вдруг рявкнул кот, вздыбив шерсть.
И тогда спальня завертелась вокруг степы, и он ударился о
притолоку головой и, теряя сознание, подумал: "Я умираю..."
Но он не умер. Открыв слегка глаза, он увидел себя сидящим
на чем-то каменном. Вокруг него что-то шумело. Когда он открыл,
как следует, глаза, он увидел, что шумит море, и что даже больше
того, - волна покачивается у самых его ног, и что, короче
говоря, он сидит на самом конце мола, и что под ним голубое
сверкающее море, а сзади - красивый город на горах.
Не зная, как поступают в таких случаях, степа поднялся на
трясущиеся ноги и пошел по молу к берегу.
На молу стоял какой-то человек, курил, плевал в море. На
степу он поглядел дикими глазами и перестал плевать. Тогда степа
отколол такую штуку: стал на колени перед неизвестным курильщиком
и произнес:
- умоляю, скажите, какой это город?
- Однако!- Сказал бездушный курильщик.
- Я не пьян, - хрипло ответил степа, - я болен, со мной
что-то случилось, я болен... Где я? Какой это город?..
- Ну, ялта...
Степа тихо вздохнул, повалился на бок, головою стукнулся о
нагретый камень мола.
Глава 8
поединок между профессором и поэтом.
Как раз в то время, когда сознание покинуло степу в ялте,
то есть около половины двенадцатого дня, оно вернулось к ивану
николаевичу бездомному, проснувшемуся после глубокого и продолжительного
сна. Некоторое время он соображал, каким это образом
он попал в неизвестную комнату с белыми стенами, с удивительным
ночным столиком из какого-то светлого металла и с белой шторой,
за которой чувствовалось солнце.
Иван тряхнул головой, убедился в том, что она не болит, и
вспомнил, что он находится в лечебнице. Эта мысль потянула за
собою воспоминание о гибели берлиоза, но сегодня оно не вызвало
у ивана сильного потрясения. Выспавшись, иван николаевич стал
поспокойнее и соображать начал яснее. Полежав некоторое время
неподвижно в чистейшей, мягкой и удобной пружинной кровати,
иван увидел кнопку звонка рядом с собою. По привычке трогать
предметы без надобности, иван нажал ее. Он ожидал какого-то
звона или явления вслед за нажатием кнопки, но произошло совсем
другое. В ногах ивановой постели загорелся матовый цилиндр, на
котором было написано: "Пить". Постояв некоторое время, цилиндр
начал вращаться до тех пор, пока не выскочила надпись: "Няня".
Само собою разумеется, что хитроумный цилиндр поразил ивана.
Надпись "Няня" сменилась надписью "Вызовите доктора".
- Гм...- Молвил иван, не зная, что делать с этим цилиндром
дальше. Но повезло случайно: иван нажал кнопку второй раз на
слове "Фельдшерица". Цилиндр тихо прозвенел в ответ, остановился,
потух, и в комнату вошла полная симпатичная женщина в белом
чистом халате и сказала ивану:
- доброе утро!
Иван не ответил, так как счел это приветствие в данных
условиях неуместным. В самом деле, засадили здорового человека
в лечебницу, да еще делают вид, что это так и нужно!
Женщина же тем временем, не теряя благодушного выражения
лица, при помощи одного нажима кнопки, увела штору вверх, и в
комнату через широкопетлистую и легкую решетку, доходящую до
самого пола, хлынуло солнце. За решеткой открылся балкон, за
ним берег извивающейся реки и на другом ее берегу - веселый
сосновый бор.
- Пожалуйте ванну брать, - пригласила женщина, и под руками
ее раздвинулась внутренняя стена, за которой оказалось ванное
отделение и прекрасно оборудованная уборная.
Иван, хоть и решил с женщиной не разговаривать, не удержался
и, видя, как вода хлещет в ванну широкой струей из сияющего
крана, сказал с иронией:
- ишь ты! Как в "Метрополе"!
- О нет, - с гордостью ответила женщина, - гораздо лучше.
Такого оборудования нет нигде и за границей. Ученые и врачи
специально приезжают осматривать нашу клинику. У нас каждый
день интуристы бывают.
При слове "Интурист" ивану тотчас же вспомнился вчерашний
консультант. Иван затуманился, поглядел исподлобья и сказал:
- интуристы... До чего же вы все интуристов обожаете! А
среди них, между прочим, разные попадаются. Я, например, вчера
с таким познакомился, что любо-дорого!
И чуть было не начал рассказывать про понтия пилата, но
сдержался, понимая, что женщине эти рассказы ни к чему, что все
равно помочь она ему не может.
Вымытому ивану николаевичу тут же было выдано решительно
все, что необходимо мужчине после ванны: выглаженная рубашка,
кальсоны, носки. Но этого мало: отворив дверь шкафика, женщина
указала внутрь его и спросила:
- что желаете надеть - халатик или пижамку?
Прикрепленный к новому жилищу насильственно, иван едва руками
не всплеснул от развязности женщины и молча ткнул пальцем
в пижаму из пунцовой байки.
После этого ивана николаевича повели по пустому и беззвучному
коридору и привели в громаднейших размеров кабинет. Иван,
решив относиться ко всему, что есть в этом на диво оборудованном
здании, с иронией, тут же мысленно окрестил кабинет "Фабрикой-кухней".
И было за что. Здесь стояли шкафы и стеклянные шкафики с
блестящими никелированными инструментами. Были кресла необыкновенно
сложного устройства, какие-то пузатые лампы с сияющими
колпаками, множество склянок, и газовые горелки, и электрические
провода, и совершенно никому не известные приборы.
В кабинете за ивана принялись трое - две женщины и один
мужчина, все в белом. Первым долгом ивана отвели в уголок, за
столик, с явною целью кое-что у него повыспросить. Иван стал
обдумывать положение. Перед ним было три пути. Чрезвычайно соблазнял
первый: кинуться на эти лампы и замысловатые вещицы, и
всех их к чертовой бабушке перебить и таким образом выразить
свой протест за то, что он задержан зря. Но сегодняшний иван
уже значительно отличался от ивана вчерашнего, и первый путь
показался ему сомнительным: чего доброго, они укореняться в
мысли, что он буйный сумашедший. Поэтому первый путь иван отринул.
Был второй: немедленно начать повествование о консультанте
и понтии пилате. Однако вчерашний опыт показал, что этому
рассказу не верят или понимают его как-то извращенно. Поэтому
иван и от этого пути отказался, решив избрать третий: замкнуться
в гордом молчании.
Полностью этого осуществить не удалось и, волей-неволей,
пришлось отвечать, хоть и скупо и хмуро, на целый ряд вопросов.
И у ивана выспросили решительно все насчет его прошлой жизни,
вплоть до того, когда и как он болел скарлатиною, лет пятнадцать
тому назад. Исписав за иваном целую страницу, перевернули
ее, и женщина в белом перешла к расспросам о родственниках
ивана. Началась какая-то канитель: кто умер, когда, да отчего,
не пил ли, не болел ли венерическими болезнями, и все в таком
же роде. В заключение попросили рассказать о вчерашнем происшествии
на патриарших прудах, но очень не приставали, сообщению
о понтии пилате не удивлялись.
Тут женщина уступила ивана мужчине, и тот взялся за него
по-иному и ни о чем уже не расспрашивал. Он измерил температуру
иванова тела, посчитал пульс, посмотрел ивану в глаза, светя в
них какою-то лампой. Затем на помощь мужчине пришла другая женщина,
и ивана кололи, но не больно, чем-то в спину, рисовали у
него ручкой молотка какие-то знаки на коже груди, стучали молоточками
по коленям, отчего ноги ивана подпрыгивали, кололи палец
и брали из него кровь, кололи в локтевом сгибе, надевали на
руки какие-то резиновые браслеты...
Иван только горько усмехался про себя и размышлял о том,
как все это глупо и странно получилось. Подумать только! Хотел
предупредить всех об опасности, грозящей от неизвестного консультанта,
собирался его изловить, а добился только того, что
попал в какой-то таинственный кабинет затем, чтобы рассказывать
всякую чушь про дядю федора, пившего в вологде запоем. Нестерпимо
глупо!
Наконец ивана отпустили. Он был препровожден обратно в свою
комнату, где получил чашку кофе, два яйца в смятку и белый хлеб
с маслом.
С"Ев и выпив все предложенное, иван решил дожидаться когото
главного в этом учреждении и уж у этого главного добиться и
внимания к себе, и справедливости.
И он дождался его, и очень скоро после своего завтрака.
Неожиданно открылась дверь в комнату ивана, и в нее вошло множество
народа в белых халатах. Впереди всех шел тщательно, поактерски
обритый человек лет сорока пяти, с приятными, но очень
пронзительными глазами и вежливыми манерами. Вся свита оказывала
ему знаки внимания и уважения, и вход его получился поэтому
очень торжественным. "Как понтий пилат!" - Подумалось ивану.
Да, это был, несомненно, главный. Он сел на табурет, а все
остались стоять.
- Доктор стравинский, - представился усевшийся ивану и поглядел
на него дружелюбно.
- Вот, александр николаевич, - негромко сказал кто-то в
опрятной бородке и подал главному кругом исписанный иванов
лист.
"Целое дело сшили!"- Подумал иван. А главный привычными
глазами пробежал лист, пробормотал: "угу, угу..." И обменялся с
окружающими несколькими фразами на малоизвестном языке.
"И по-латыни, как пилат, говорит..." - Печально подумал
иван. Тут одно слово заставило его вздрогнуть, и это было слово
"шизофрения"- Увы, уже вчера произнесенное проклятым иностранцем
на патриарших прудах, а сегодня повторенное здесь профессором
стравинским.
"И ведь это знал!"- Тревожно подумал иван.
Главный, по-видимому, поставил себе за правило соглашаться
со всем и радоваться всему, что бы ни говорили ему окружающие,
и выражать это словами "славно, славно...".
- Славно!- Сказал стравинский, возвращая кому-то лист, и
обратился к ивану:- вы - поэт?
- Поэт, - мрачно ответил иван и впервые вдруг почувствовал
какое-то необ"яснимое отвращение к поэзии, и вспомнившиеся ему
тут же собственные его стихи показались почему-то неприятными.
Морща лицо, он, в свою очередь, спросил у стравинского:
- вы - профессор?
На это стравинский предупредительно-вежливо наклонил голову.
- И вы - здесь главный?- Продолжал иван.
Стравинский и на это поклонился.
- Мне с вами нужно поговорить, - многозначительно сказал
иван николаевич.
- Я для этого и пришел, - отозвался стравинский.
- Дело вот в чем, - начал иван, чувствуя, что настал его
час, - меня в сумасшедшие вырядили, никто не желает меня слушать!..
- О нет, мы выслушаем вас очень внимательно, - серьезно и
успокоительно сказал стравинский, - и в сумасшедшие вас рядить
ни в коем случае не позволим.
- Так слушайте же: вчера вечером я на патриарших прудах
встретился с таинственною личностью, иностранцем не иностранцем,
который заранее знал о смерти берлиоза и лично видел понтия
пилата.
Свита безмолвно и не шевелясь слушала поэта.
- Пилата? Пилат, это - который жил при иисусе христе?- Щурясь
на ивана, спросил стравинский.
Тот самый.
- Ага, - сказал стравинский, - а этот берлиоз погиб под
трамваем?
- Вот же именно его вчера при мне и зарезало трамваем на
патриарших, причем этот самый загадочный гражданин...
- Знакомый понтия пилата?- Спросил стравинский, очевидно,
отличавшийся большой непонятливостью.
- Именно он, - подтвердил иван, изучая стравинского, - так
вот он сказал заранее, что аннушка разлила подсолнечное масло...
А он и поскользнулся как раз этом месте! Как вам это
понравится?- Многозначительно осведомился иван, надеясь произвести
большой эффект своими словами.
Но эффекта не последовало, и стравинский очень просто задал
следующий вопрос:
- а кто же эта аннушка?
Этот вопрос немного расстроил ивана, лицо его передернуло.
- Аннушка здесь совершенно не важна, - проговорил он, нервничая,
- черт ее знает, кто она такая. Просто дура какая-то с
садовой. А важно то, что он заранее, понимаете ли, заранее знал
о подсолнечном масле! Вы меня понимаете?
- Отлично понимаю, - серьезно ответил стравинский и, коснувшись
колена поэта, добавил:- не волнуйтесь и продолжайте.
- Продолжаю, - сказал иван, стараясь попасть в тон стравинскому
и зная уже по горькому опыту, что лишь спокойствие поможет
ему, - так вот, этот страшный тип, а он врет, что он консультант,
обладает какою-то необыкновенной силой... Например,
за ним погонишься, а догнать его нет возможности. А с ним еще
парочка, и тоже хороша, но в своем роде: какой-то длинный в
битых стеклах и, кроме того, невероятных размеров кот, самостоятельно
ездящий в трамвае. Кроме того, - никем не перебиваемый
иван говорил все с большим жаром и убедительностью, - он лично
был на балконе у понтия пилата, в чем нет никакого сомнения.
Ведь это что же такое? А? Его надо немедленно арестовать, иначе
он натворит неописуемых бед.
- Так вот вы и добиваетесь, чтобы его арестовали? Правильно
я вас понял?- Спросил стравинский.
"Он умен, - подумал иван, - надо признаться, что среди интеллигентов
тоже попадаются на редкость умные. Этого отрицать
нельзя!"- И ответил:
- совершенно правильно! И как же не добиваться, вы подумайте
сами! А между тем меня силою задержали здесь, тычут в глаза
лампой, в ванне купают, про дядю федю чего-то расспрашивают!..
А его уж давно на свете нет! Я требую, чтобы меня немедленно
выпустили.
- Ну что же, славно, славно!- Отозвался стравинский, - вот
все и выяснилось. Действительно, какой же смысл задерживать в
лечебнице человека здорового? Хорошо-с. Я вас немедленно же
выпишу отсюда, если вы мне скажете, что вы нормальны. Не докажете,
а только скажете. Итак, вы нормальны?
Тут наступила полная тишина, и толстая женщина, утром ухаживавшая
за иваном, благоговейно поглядела на профессора, а
иван еще раз подумал: "Положительно умен".
Предложение профессора ему очень понравилось, однако прежде
чем ответить, он очень и очень подумал, морща лоб, и, наконец,
сказал твердо:
- я - нормален.
- Ну вот и славно, - облегченно воскликнул стравинский, - а
если так, то давайте рассуждать логически. Возьмем ваш вчерашний
день, - тут он повернулся, и ему немедленно подали иванов
лист.- В поисках неизвестного человека, который отрекомендовался
вам как знакомый понтия пилата, вы вчера произвели следующие
действия, - тут стравинский стал загибать длинные пальцы, поглядывая
то в лист, то на ивана, - повесили на грудь иконку.
Было?
- Было, - хмуро согласился иван.
- Сорвались с забора, повредили лицо? Так? Явились в ресторан
с зажженной свечой в руке, в одном белье и в ресторане побили
кого-то. Привезли вас сюда связанным. Попав сюда, вы звонили
в милицию и просили прислать пулеметы. Затем сделали попытку
выброситься из окна. Так? Спрашивается: возможно ли, действуя
таким образом, кого-либо поймать или арестовать? И если
вы человек нормальный, то вы сами ответите: никоим образом. Вы
желаете уйти отсюда? Извольте-с. Но позвольте вас спросить,
куда вы направитесь отсюда?
- Конечно, в милицию, - ответил иван уже не так твердо и
немного теряясь под взглядом профессора.
- Непосредственно отсюда?
- Угу.
- А на квартиру к себе не заедете?- Быстро спросил стравинский.
- Да некогда тут заезжать! Пока я по квартирам буду раз"Езжать,
он улизнет!
- Так. А что же вы скажете в милиции в первую очередь?
- Про понтия пилата, - ответил иван николаевич, и глаза его
подернулись сумрачной дымкой.
- Ну, вот и славно!- Воскликнул покоренный стравинский и,
обратившись к тому, что был с бородкой, приказал:- федор васильевич,
выпишите, пожалуйста, гражданина бездомного в город. Но
эту комнату не занимать, постельное белье можно не менять. Через
два часа гражданин бездомный опять будет здесь. Ну
что же, - обратился он к поэту, - успеха я вам желать не буду,
потому что в успех этот ни на йоту не верю. До скорого свидания!-
И он встал, а свита его шевельнулась.
- На каком основании я опять буду здесь?- Тревожно спросил
иван.
Стравинский как будто ждал этого вопроса, немедленно уселся
опять и заговорил:
- на том основании, что, как только вы явитесь в кальсонах
в милицию и скажите, что виделись с человеком, лично знавшим
понтия пилата, - как моментально вас привезут сюда, и вы снова
окажетесь в этой же самой комнате.
- При чем здесь кальсоны?- Растерянно оглядываясь, спросил
иван.
- Главным образом понтий пилат. Но и кальсоны также. Ведь
казенное же белье мы с вас снимем и выдадим вам ваше одеяние. А
доставлены вы были к нам в кальсонах. А между тем на квартиру к
себе вы заехать отнюдь не собирались, хоть я и намекнул вам на
это. Далее последует пилат... И дело готово!
Тут что-то странное случилось с иваном николаевичем. Его
воля как будто раскололась, и он почувствовал, что слаб, что
нуждается в совете.
- Так что же делать?- Спросил он на этот раз уже робко.
- Ну вот и славно!- Отозвался стравинский, - это резоннейший
впрос. Теперь я скажу вам, что, собственно, с вами произошло.
Вчера кто-то вас сильно напугал рассказом про понтия
пилата и прочими вещами. И вот вы, разнервничавшийся, издерганный
человек, пошли по городу, рассказывая про понтия пилата.
Совершенно естественно, что вас принимают за сумасшедшего. Ваше
спасение сейчас только в одном - в полном покое. И вам непременно
нужно остаться здесь.
- Но его необходимо поймать!- Уже моляще воскликнул иван.
- Хорошо-с, но самому-то зачем же бегать? Изложите на бумаге
все ваши подозрения и обвинения против этого человека. Ничего
нет проще, как переслать ваше заявление куда следует, и
если, как вы полагаете, мы имеем дело с преступником, все это
выяснится очень скоро. Но только одно условие: не напрягайте
головы и старайтесь поменьше думать о понтии пилате. Мало ли
чего можно рассказать! Не всему надо верить.
- Понял!- Решительно заявил иван, - прошу выдать мне бумагу
и перо.
- Выдайте бумагу и коротенький карандаш, - приказал стравинский
толстой женщине, а ивану сказал так:- но сегодня советую
не писать.
- Нет, нет, сегодня же, непременно сегодня, - встревоженно
вскричал иван.
- Ну хорошо. Только не напрягайте мозг. Не выйдет сегодня,
выйдет завтра.
- Он уйдет!
- О нет, - уверенно возразил стравинский, - он никуда не
уйдет, ручаюсь вам. И помните, что здесь у нас вам всемерно
помогут, а без этого у вас ничего не выйдет. Вы меня слышите?-
Вдруг многозначительно спросил стравинский и завладел обеими
руками ивана николаевича. Взяв их в свои, он долго, в упор глядя
в глаза ивану, повторял:- вам здесь помогут... Вы слышите
меня?.. Вам здесь помогут... Вам здесь помогут... Вы получите
облегчение. Здесь тихо, все спокойно. Вам здесь помогут...
Иван николаевич неожиданно зевнул, выражение лица его смягчилось.
- Да, да, - тихо сказал он.
- Ну вот и славно!- По своему обыкновению заключил беседу
стравинский и поднялся, - до свиданья!- Он пожал руку ивану и,
уже выходя, повернулся к тому, что был с бородкой, и сказал:-
да, а кислород попробуйте... И ванны.
Через несколько мгновений перед иваном не было ни стравинского,
ни свиты. За сеткой в окне, в полуденном солнце, красовался
радостный и весенний бор на другом берегу реки, а поближе
сверкала река.
коровьевские штуки
никанор иванович босой, председатель жилищного товарищества
дома N 302-бис по садовой улице в москве, где проживал покойный
берлиоз, находился в страшнейших хлопотах, начиная с предыдущей
ночи со среды на четверг.
В полночь, как мы уже знаем, приехала в дом комиссия, в
которой участвовал желдыбин, вызывала никанора ивановича, сообщила
ему о гибели берлиоза и вместе с ним отправилась в квартиру
N 50.
Там было произведено опечатание рукописей и вещей покойного.
Ни груни, приходящей домработницы, ни легкомысленного
степана богдановича в это время в квартире не было. Комиссия
об"явила никанору ивановичу, что рукописи покойного ею будут
взяты для разборки, что жилплощадь покойного, то есть три комнаты
(бывшие ювелиршины кабинет, гостиная и столовая), переходят
в распоряжение жилтоварищества, а вещи покойного подлежат
хранению на указаной жилплощади, впредь до об"Явления наследников.
Весть о гибели берлиоза распространилась по всему дому с
какою-то сверх"естественной быстротою, и с семи часов утра четверга
к босому начали звонить по телефону, а затем и лично
являться с заявлениями, в которых содержались претензии на жилплощадь
покойного. И в течении двух часов никанор иванович принял
таких заявлений тридцать две штуки.
В них заключались мольбы, угрозы, кляузы, доносы, обещания
произвести ремонт на свой счет, указания на несносную тесноту и
невозможность жить в одной квартире с бандитами. В числе прочего
было потрясающее по своей художественной силе описание
похищения пельменей, уложенных непосредственно в карман пиджака,
в квартире N 31, два обещания покончить жизнь самоубийством
и одно признание в тайной беременности.
Никанора ивановича вызывали в переднюю его квартиры, брали
за рукав, что-то шептали, подмигивали и обещали не остаться в
долгу.
Мука эта продолжалась до начала первого часа.Даже когда
никанор иванович просто сбежал из своей квартиры в помещение
управления у ворот, но когда увидел он, что и там его подкарауливают,
убежал и оттуда. Кое-как отбившись от тех, что следовали
за ним по пятам через асфальтовый двор, никанор иванович
скрылся в шестом под"Езде и поднялся на пятый этаж, где и находилась
эта поганая квартира N 50.
Отдышавшись на площадке, тучный никанор иванович позвонил,
но ему никто не открыл. Он позвонил еще раз и еще раз и начал
ворчать и тихонько ругаться. Но и тогда не открыли. Терпение
никанора ивановича лопнуло, и он, достав из кармана связку дубликатов
ключей, принадлежащих домоуправлению, властной рукою
открыл дверь и вошел.
- Эй, домработница!- Прокричал никанор иванович в полутемной
передней. Как тебя ? Груня, что ли ? Тебя нету ?
Никто не отозвался
тогда никанор иванович освободил дверь кабинета от печати,
вынул из портфеля складной метр и шагнул в кабинет.
Шагнуть-то он шагнул, но остановился в изумлении в дверях и
даже вздрогнул.
За столом покойного сидел неизвестный, тощий и длинный
гражданин в клетчатом пиджачке, в жокейской шапочке и в пенсне...
Ну, словом, тот самый.
- Вы кто такой будете, гражданин?- Испуганно спросил никанор
иванович.
- Ба! Никанор иванович, - заорал дребезжащим тенором неожиданный
гражданин и, вскочив, приветствовал придседателя насильственным
и внезапным рукопожатием. Приветствие это ничуть
не обрадовало никанора ивановича.
- Я извиняюсь, - заговорил он подозрительно, - вы кто такой
будете? Вы - лицо официальное?
- Эх, никанор иванович!- Задушевно воскликнул неизвестный.-
Что такое официальное лицо или неофициальное? Все это зависит
от того, с какой точки зрения смотреть на предмет, все это,
никанор иванович, условно и зыбко. Сегодня я неофициальное лицо,
а завтра, глядишь, официальное! А бывает и наоборот, никанор
иванович. И еще как бывает!
Рассуждение это ни в какой степени не удовлетворило председателя
домоуправления. Будучи по природе вообще подозрительным
человеком, он заключил, что разглагольствующий перед ним
гражданин - лицо именно не официальное, а пожалуй, и праздное.
- Да вы кто такой будете? Как ваша фамилия?- Все суровее
стал спрашивать председатель и даже стал наступать на неизвестного.
- Фамилия моя, - ничуть не смущаясь суровостью, отозвался
гражданин, - ну, скажем, коровьев. Да не хотите ли закусить,
никанор иванович? Без церемоний! А?
- Я извиняюсь, - уже негодуя, заговорил никанор иванович, -
какие тут закуски! (Нужно признаться, хоть это и неприятно, что
никанор иванович был по натуре несколько грубоват).- На половине
покойника сидеть не разрешается! Вы что здесь делаете?
- Да вы присаживайтесь, никанор иванович, - нисколько не
теряясь, орал гражданин и начал юлить, предлагая председателю
кресло.
Совершенно освирепев, никанор иванович отверг кресло и завопил:
- да кто вы такой?
- Я, изволите ли видеть, состою переводчиком при особе иностранца,
имеющего резиденцию в этой квартире, - отрекомендовался
назвавший себя коровьевым и щелкнул каблуком рыжего нечищенного
ботинка.
Никанор иванович открыл рот. Наличность какого-то иностранца,
да еще с переводчиком, в этой квартире явилась для него
совершеннейшим сюрпризом, и он потребовал об"яснений.
Переводчик охотно об"Яснился. Иностранный артист господин
воланд был любезно приглашен директором варьете степаном богдановичем
лиходеевым провести время своих гастролей, примерно
недельку, у него в квартире, о чем он еще вчера написал никанору
ивановичу, с просьбой прописать иностранца временно, покуда
сам лиходеев с"ездит в ялту.
- Ничего он мне не писал, - в изумлении сказал председатель.
- А вы поройтесь у себя в портфеле, никанор иванович, -
сладко предложил коровьев.
Никанор иванович, пожимая плечами, открыл портфель и обнаружил
в нем письмо лиходеева.
- Как же это я про него забыл?- Тупо глядя на вскрытый конверт,
пробормотал никанор иванович.
- То ли бывает, то ли бывает, никанор иванович!- Затрещал
коровьев, - рассеянность, рассеянность, и переутомление, и
переутомление, и повышенное кровяное давление, дорогой наш друг
никанор иванович! Я сам рассеян до ужаса. Как-нибудь за рюмкой
я вам расскажу несколько фактов из моей биографии, вы обхохочетесь!
- Когда же лиходеев едет в ялту?!
- Да он уже уехал, уехал!- Закричал переводчик, - он, знаете
ли, уж катит! Уж он черт знает где!- И тут переводчик замахал
руками, как мельничными крыльями.
Никанор иванович заявил, что ему необходимо лично повидат
...Закладка в соц.сетях
