Жанр: Детектив
Ментовская крыша
...просил Вага. - Вы меня
отпустите?
- Не понимаю, за кого он нас принимает? - с деланым возмущением обратился Гуров к
напарнику. - То взятку нам предлагает, то намекает, будто мы можем вот так запросто
отпустить опасного бандита...
- Может, он нас за Деда Мороза принимает? - предположил Крячко.
- Как, сразу обоих? - удивился Гуров.
- У наркоманов такое бывает, - авторитетно заявил Крячко. - Называется сложные
галлюцинации.
- А какой мне тогда кайф с вами по душам базарить? - обиженно спросил Вага. - Все
одно на нары.
- Ну, пожалуй, мы сможем кое на что закрыть глаза, - сказал Гуров. - Скажем, особо
крупный размер представить как минимальную дозу... Или, допустим, мой товарищ может
забыть, что видел тебя на станции Белокаменной... А самое главное, мы, так и быть, разрешим
тебе перед арестом уколоться. Чтобы тебе на первых порах не так грустно было. Ты ведь,
похоже, впервые за решетку идешь?
- Ну, не так чтобы впервые, - скромно потупил глаза Вага. - Но вообще первый раз меня
просто подставили.
- Ну вот видишь, - обрадовался Гуров. - Ты же почти девственник. И вдруг за решетку!
Это очень тяжело с непривычки. А попадешь ты туда обязательно. Так что лучше соглашайся
на наши условия, пока мы их тебе предлагаем.
- С каждой минутой твои акции падают, - важно заявил Крячко. - Представь себе, что
заговорит твой Тюлень, заговорит Гусар, а ты окажешься у разбитого корыта и получишь на
всю катушку.
- Да ты и сам заговоришь, - уверенно добавил Гуров. - С такими венами всегда говорят.
Если метишь в герои - не балуйся наркотиками!
Вага был почти раздавлен. Облизывая сухие губы, он испуганно перебегал взглядом с
Гурова на Крячко.
- Ладно, Стас, не будем тянуть кота за хвост, - решил Гуров. - Я звоню генералу и в
прокуратуру. Пусть вышлют сюда надежных ребят и постараются сделать это так, чтобы
информация не дошла до Трегубова. Не нужно ему этого знать.
Вага все чаще облизывал губы и нервно сжимал и разжимал потные кулаки, но никак не
мог решиться. Но Гуров уже не обращал на него внимания. По мобильному телефону он
связался с генералом Орловым и доложил ему о создавшейся ситуации. Орлов воспринял
звонок очень серьезно.
- Ты уверен, что это те самые, что подложили тебе гранату? - строго спросил он.
- Это не я уверен, - сказал Гуров. - Я их вообще не видел. Это Крячко уверен. А у него,
сам знаешь, глаз - алмаз.
- Понятно, - хмыкнул генерал. - А как вообще там у вас обстановка?
- Обстановка нормальная, даже скучновато становится, - ответил Гуров. - Но скоро,
думаю, будет жарко. Мы, сами того не ожидая, вломились в осиное гнездо. Кстати, спортсмен,
которого я подстрелил, носит кличку Тюлень и работает на Маклера. Так что исполнители у нас
почти в полном составе. Осталось заказчика найти и спросить, за что он меня так невзлюбил.
- Обязательно спросим, - пообещал Орлов. - Только вы там будьте начеку. Я сам сейчас
свяжусь с прокурором и с Балуевым тоже. Пришлем к вам группу в самое ближайшее время.
Вот только насчет того, что ты просишь, не гарантирую. Я имею в виду Трегубова. Разве что
изолировать его превентивно. Но пока, откровенно говоря, объективных причин для этого не
вижу. Единственное, что обещаю, проволочек не будет. Все будет сделано в кратчайшие сроки.
- Спасибо, - сказал Гуров. - И вот еще что - предполагаю, что уже сегодня нам может
понадобиться помощь ОМОНа. Наверняка появится новая информация.
- Понадобится - попросим, - отрезал Орлов. - Вы сначала получите ее, информацию.
Именно об этом и думал, не переставая, сам Гуров. Спрятав телефонную трубку, он
посмотрел на Крячко и сказал:
- Ну вот, сейчас здесь будет следственная группа в полном составе. Тогда уже все
начнется всерьез, ребята.
- Так, может, договоримся, гражданин начальник? - вдруг заискивающе сказал Вага. -
Лично я вас мочить не собирался. Мне-то что - живите хоть сто лет. Мне с вами делить нечего,
правильно?
- Ну, это еще вопрос, - сказал Гуров. - Но мыслишь ты интересно - продолжай. Ты меня
мочить не собирался, но едва это самое не сделал. Как же это так у тебя получилось?
- Да как! Известно как - заказали вас. А у нас закон простой - хозяин сказал, ты делаешь.
А нет, значит, самого в асфальт закатают.
- Сочувствую. Тяжелая у вас жизнь, - кивнул Гуров. - А кто заказал-то и по какой
причине?
- Ну заказал, ясное дело, Маклер, - обстоятельно ответил Вага. - Только тут такая
хреновина получается... Не мне судить, конечно, но он тоже вроде как по чьему-то заказу
действовал.
- Вот-вот, это уже теплее! - подбодрил его Гуров. - И по чьему же?
- Ну этого я не знаю, начальник, - пожал плечами Вага. - Мы люди не гордые. Нам эти
материи на фиг не нужны. Нам бы бабок побольше срубить, ширнуться, да с куколками в
кабаке погулять. Остальное, как говорится, не наша забота.
- Ну это понятно. Жизнь дается один раз, как в школе учили... - заметил Гуров. - Жаль
вот только, что кто-то по кабакам отсиживается, а кто-то на кладбище раньше времени
переселяется. Во цвете лет, как говорится.
- Это как пофартит, начальник, - философски заметил Вага. - Против судьбы не попрешь.
Вам вот, видно, судьбой много отпущено. Виски у вас седые, и вид солидный, а вы до сих пор
живы и здоровы. А, к примеру, Тюлень хоть и вас младше, а уже в глаза смерти заглянул, хотя,
по идее, наоборот должно быть... Я говорю, как кому пофартит!
- Случай - великое дело, - согласился Гуров. - Только и человек не должен как бревно по
течению плыть, а то ведь уплывешь хрен знает куда! Вот взять тебя, например. Я тебе намекаю,
как ближе к берегу грести, а ты знай свое рулишь в сторону Магадана...
- Да как же так, начальник? - забеспокоился Вага. - Я вроде со всей душой...
- Врешь ты, а я не люблю, когда мне врут, - сказал Гуров. - Знаешь ты, кому моя смерть
нужна была, но помалкиваешь. Ну да бог с тобой, тебе виднее... Меня вообще-то больше
другой вопрос интересует - ты фирму "Индиго" знаешь?
Вага заметно растерялся. Сосредоточившись мыслями на ближайшей угрозе, которая
исходила от оперативников, так неожиданно вторгшихся в его жизнь, Вага совсем упустил из
виду деятельность, которая стала для него такой же привычной, как пиво по утрам.
- "Индиго"... Ну, типа, знаю... - промямлил он. - Маклер какие-то дела с ними имел.
- Какие дела - и дураку ясно, - вмешался Крячко. - Твой Маклер - рэкетир, это всем
известно. Он в жизни ничем больше и не занимался. А ты мозги тут туманишь - дела имел...
Врежу я тебе все-таки еще разок, пока свидетелей нет!
- Ты Маклера сопровождал, когда он в "Индиго" ездил? - спросил Гуров.
Вага, внимание которого рассеивалось на обоих оперативников, ответил не сразу.
Опасливо косясь в сторону Крячко, он неохотно сказал:
- Было пару раз...
- Знаешь, что, дорогой, не размазывай-ка ты кашу по тарелке! - сказал Гуров, который
уже начинал терять терпение. - Или ты колешься и получаешь от этого соответствующие
выгоды, или уходишь в глухую несознанку и получаешь по полной программе. Середины тут
быть не может. А ты все хочешь и нашим и вашим. А такие номера у нас не проходят.
- Мы еще лучше можем сделать, - мечтательно сказал Крячко. - Всех ваших повяжем, а
тебя одного, так и быть, выпустим - гуляй, пожалуйста! Посмотрим, долго ли ты гулять
будешь? Сам к нам прибежишь.
- Только вот захотим ли мы тебя тогда слушать? - добавил Гуров.
- Да вы чего? - испугался Вага, вдруг сообразив, что если такой вариант воплотится в
реальность, то ему будет практически невозможно оправдаться перед своими. - Вы так не
должны! Вы должны, типа, защищать свидетелей!
- Да какой ты, к черту, свидетель! - сердито сказал Крячко. - Сплошная отрицаловка. Вот
уж вставит тебе прокурор за покушение на представителя власти! Пойдешь как террорист, на
пожизненное...
В измученной голове Ваги все помутилось. Он обессиленно привалился спиной к стене и
просительно сказал:
- Господа менты, дайте, Христа ради, ширнуться - все расскажу, сука буду! Терпежу уже
нет! Ломает меня, в натуре!
- А вот ты расскажи сначала, - ласково ответил Крячко. - А то знаю я таких - на ходу
подметки режут! Где у тебя зелье - в бардачке небось? Ну вот ты сначала исповедуйся, а потом
мы в твой бардачок вместе и заглянем. И время не тяни - приедет следователь, не до того будет.
- Да черт с вами! Лопайте! - тоскливо сказал Вага. - Маклер правда "Индиго" "крышует".
А что? Все по-честному. До нас там Гера пасся - тот вообще все под себя оформить целился. А
мы по-честному. Нам бабки - мы прикрываем...
- Где же по-честному, - перебил его Гуров, - если у Передка зама чуть не подстрелили.
Скажешь, не ваших рук дело? А если не ваших, то кто тогда вам дорогу перебежал?
Вага замялся, но, вспомнив про убегающее время, поспешно сказал:
- Да мы это... Только никто его убивать не собирался. Попугать хотели.
- Это на кой же ляд? - удивился Крячко. - Курицу, которая золотые яйца несет, и вдруг
пугать?
- Да Передок, типа, платить отказался. То есть не отказался, а не понравилось ему, что мы
расценки подняли.
- Расценки! - покрутил головой Крячко. - Культурно как! А с какого рожна вы вдруг
расценки подняли? Инфляция заела?
- Да вам видней, господа начальники, - уклончиво сказал Вага.
- Э, постой! - рассердился Гуров. - Что это значит - видней? Опять ты финтить начал?
- Да нет, чего финтить-то? - угрюмо ответил Вага. - Вроде вы и сами уже все просекли.
Маклер для чего велел вам растяжку поставить? Чтобы вы нос свой не совали куда не надо. И
так уже сунули - дальше некуда.
- Я, кажется, тебя понял, - сказал Гуров. - Маклер в компании с кем-то из МУРа работал?
Так сказать, "крыша" над "крышей"?
- Можно и так сказать, - кивнул Вага. - По правде говоря, без ваших Маклер вряд ли так
поднялся бы. А против муровцев мало кто решает возникать. Себе дороже выйдет. Только тут
так получилось, что Маклер решил маленько ваших кинуть. Суть в том, что сами менты в
фирме рисоваться не хотели. Ну и, короче, все расчеты вел Маклер. И, типа, скрывал он от
ваших настоящую прибыль. Называл меньшую. Он же с ментами в процентах договаривался. А
процент, значит, на самом деле меньше получался. Потом менты про это узнали и пообещали
Маклеру веселую жизнь. Не знаю, чего они там насчитали, но, короче, получилось, что Маклер
должен им огромные бабки.
- И он решил эти бабки опять с "Индиго" выколотить? - догадался Гуров.
- Типа того, - согласился Вага. - Ну, Передок, ясное дело, возбухнул сначала - мол, я и
так плачу по полной программе, нет у меня денег, пошли вы куда подальше - ну и прочая
фигня... Маклер с ним спорить не стал, а только предупредил: не будет денег - будут
неприятности. Вот и пугнули их маленько. Да если бы этого Елисеева замочить хотели - разве
бы он оттуда живым ушел? Он же целехонький - только в штаны наложил тогда... Правда, они
и после этого повыдрючивались еще немного. Даже заявление в ментовку накатали - по поводу
покушения на сотрудника. Ну и что? Те же самые менты к ним и пришли! Они
потыкались-потыкались и завяли.
- Значит, заплатили? - спросил Крячко.
- А куда они денутся? Против лома нет приема. Их предупредили, что в следующий раз
мимо стрелять не станут. А жить всем хочется.
- Но не у всех получается, - констатировал Гуров. - Фамилию Вишневецкий слышал? Это
он расследовал покушение на Елисеева. Только он почему-то не деньги получил, а место на
кладбище. Как-то не вяжется это с той благостной картинкой, которую ты нам нарисовал.
Вага поднял руки, стиснутые наручниками, неловко потер ладонями лицо.
- Я тут ни при чем, начальник, - серьезно сказал он. - Тот опер больше всего своим
мешал. Вот у них и спрашивайте.
- Спросим, - пообещал Гуров. - Но я не верю, чтобы тут без вас обошлось. Где ты был
вечером пятого июля?
- Спросил бы чего полегче, начальник! - промямлил Вага. - Я вчера-то не помню где
был... И вообще ломает меня. Башка не работает.
- А ты напрягись, - посоветовал Гуров. - Вспомни, что делал пятого июля, и получишь
дозу.
Вага принялся тереть разбитый глаз, словно надеясь таким образом освежить память.
- А, вот! - сказал он неожиданно, поднимая голову и глядя на Гурова просветленным
взором. - Я же пятого вечером возил Маклера в офис "Индиго". У них там какая-то выпивка
намечалась. То ли день рождения у кого-то был, то ли юбилей фирмы - я не вникал. Я Маклера
отвез и уехал. Он меня больше в этот вечер не кантовал. Его вообще-то Глаз возит, просто тогда
его почему-то на месте не оказалось, и пришлось мне ехать.
- Постой, в офисе "Индиго" пятого июля пьянка была? - насторожился Гуров.
- Ну, я не знаю - пьянка или фуршет, как у них это называется, - ответил Вага. - Короче,
собирались они. Только самые приближенные, как я понял, потому что я не заметил, чтобы там
особенное веселье было, да и Маклер, когда поехал, наряжаться не стал.
- Это он тебе про пьянку сказал?
- Он, кто же еще?
- Так, значит... В офисе "Индиго" пятого июля пили спиртные напитки - коньяк, пиво,
шампанское... Собирались в узком кругу. А ментов туда не приглашали - не знаешь? Ну,
самых тоже близких?
- Говорил Маклер, - неохотно признался Вага. - Обмолвился, что будет этот мент
упертый - Вишневецкий. Только я ничего больше не знаю! - поспешно добавил он. - Я и так
вам столько уже наговорил, что впору гроб заказывать. Я Маклера только отвез и сразу уехал!
Что у них там было - не знаю!
Гуров посмотрел на Крячко и с беспокойством сказал:
- Слушай, а в этом что-то есть! Вечером в "Индиго" сабантуй с шампанским, а утром труп
Вишневецкого находят на пустыре с проломленным бутылкой черепом.
- Я ничего не знаю! - с отчаянием повторил Вага.
- Говоришь, Маклера обычно этот - как его - Глаз возит? - спросил Гуров. - А в тот
вечер, говоришь, его на месте не было? Может, он машину свою готовил, чтобы труп
перевезти?
Вага ответил не сразу. Было видно, что разговор этот для него мучителен. Но,
поколебавшись, он все-таки признался:
- Я слышал, что труп на ментовской машине перевозили. Не так опасно - никто же не
остановит. А если чего и случится, так ментов никто же проверять не будет.
- Логично! - согласился Крячко. - Лева, нужно срочно в "Индиго" ехать!
- Мне бы сначала уколоться! - взмолился Вага. - Обещали же!
- Обещанного три года ждут, - назидательно сказал Крячко, но, заметив перекосившееся
лицо Ваги, усмехнулся. - Ладно, не падай в обморок. Мы свое слово держим. Пойдем,
покажешь свои закрома.
Вага с готовностью вскочил и тут же испуганно посмотрел на Гурова. Тот согласно
махнул рукой, и Крячко с Вагой вышли из магазина. Вернулись они быстро. Лицо Ваги сияло
предвкушением близкого удовольствия.
- У него там запасов лет на десять строгого режима, - сообщил Крячко. - Под креслом
водителя. И ствол какой-то импортный. Обнаглели, сукины дети! Как будто в Чикаго живут!
- Начальник, ты бы браслеты с меня снял, - заискивающе сказал Вага, не обращая
внимания на возмущение оперативника. - У меня же сестры милосердия тут нету - придется
самообслуживанием заниматься.
- Сними, - распорядился Гуров, брезгливо отворачиваясь. - А ты давай пошевеливайся!
Тошнит на тебя смотреть, спортсмен-одиночка!
Освобожденный Вага деликатно забился в угол и с профессиональной сноровкой сделал
себе укол. Бросая инструменты в урну, он сдержанно засмеялся и сказал негромко:
- Эх, не знаете вы, начальники, что это такое, когда по вене доза пошла! Это все равно что
на свет народиться, серьезно! Жалко, не скоро мне теперь следующую накатить! Вы теперь
меня, как водится, на порошки, на растворы всякие посадите... А вот если бы я сейчас у вас без
наручников в окно маханул, начальники? А что - запросто! Остались бы вы без важного
свидетеля! Что тогда?
- Вряд ли, - иронически заметил Крячко. - Вряд ли ты бы запросто маханул, Вага. Просто
я тогда тебе второй глаз наконец-то бы подбил. Это в лучшем случае. А в худшем -
пристроился бы ты к Тюленю в пару. Там бы тебе точно порошки и растворы обеспечены были.
- Пристегни-ка его обратно, - озабоченно сказал Гуров. - Кайф и в наручниках можно
ловить. Зато нам спокойней будет. Нам сейчас неожиданностей совсем не надо.
Глава 14
Прибывший на место с многочисленными помощниками Балуев был не слишком доволен
планом Гурова.
- Не горит, - недовольно сказал он. - Никуда твоя "Индиго" не денется. Она на месте
стоит, между прочим, в отличие от своих грузовиков. А расхлебывать кашу, которую вы тут
заварили, хотелось бы вместе...
- Наше присутствие уже ничего не решает, - возразил Гуров. - Здесь вы найдете и
услышите немало интересного, и отнюдь не от нас с Крячко. А в "Индиго", я считаю, надо
наведаться немедленно, потому что наверняка народный беспроволочный телеграф работает и
вот-вот все будут знать, что прокуратура повязала людей Маклера. А я хотел бы, чтобы в
"Индиго" об этом от нас услышали. Неподготовленные люди в таких случаях обычно теряются
и начинают делать неожиданные признания.
- Ты все еще надеешься, что они признаются тебе в любви? - улыбнулся Балуев. - Ну
тогда дерзай. Только про меня не забывай.
На любовь Гуров совсем не надеялся. В душе он понимал, что положение владельцев
"Индиго" весьма щекотливое. Запутавшись в отношениях между конкурентами, рэкетирами,
честными милиционерами и не очень честными, они наделали массу непоправимых ошибок и
вряд ли сумеют теперь выйти из сложившейся ситуации без потерь. Они, конечно, до
последнего будут гнуть свою гибельную линию, во-первых, потому, что не доверяют милиции
(и в каком-то смысле совершенно справедливо), а во-вторых, потому, что в противоположном
случае им придется сознаваться в деяниях, которые иначе как преступными назвать
невозможно. Такие признания просто не даются. Значит, как говаривали в прежние времена,
"товарищам нужно помочь осознать свои ошибки". А помогать лучше всего врасплох, считал
Гуров. Он надеялся, что слухи о происшествии на Волочаевской еще не докатились до
Передреева и он будет первым, кто преподнесет дельцам эту интригующую новость.
В офисе "Индиго" царила все та же суета, что поразила Гурова еще при первом посещении
фирмы. Чрезвычайно деловая атмосфера настраивала на соответствующий лад и как будто не
допускала и мысли, что столь занятые люди способны отвлекаться на какие-то там
противоправные действия. Но Гурову было прекрасно известно, что зачастую одно другому
нисколько не мешает.
Секретарша Елисеева узнала его мгновенно, и, как показалось Гурову, это узнавание не
доставило ей радости. Настолько не доставило, что она сочла возможным вознаградить себя,
злорадно предупредив:
- А вы к Евгению Александровичу? Сейчас вы не сможете его увидеть - он у шефа и
вернется не скоро. У Валентина Борисовича очень серьезное совещание.
- Это очень удачно, что так совпало! - удовлетворенно заметил Гуров, поворачиваясь,
чтобы уйти. - Мне они как раз оба и нужны. Лучшего момента и не придумаешь. Кабинет
шефа, кажется, напротив? Спасибо.
Он тут же направился в следующий кабинет, где проходило это самое совещание. Крячко
с невозмутимым видом следовал за ним, украдкой поглядывая на симпатичных девушек,
которых вокруг шныряло великое множество. Одна из этих девушек, в которой Гуров с
удивлением узнал все ту же секретаршу, вдруг забежала вперед и, преградив ему дорогу, с
величайшим волнением произнесла:
- Но вы же не собираетесь ворваться в кабинет Валентина Борисовича? Этого
категорически нельзя делать! Я даже не знаю, что будет, если вы помешаете Валентину
Борисовичу... Нет-нет, к нему вам нельзя! - Она была готова умереть, но не пропустить Гурова
в святая святых, в кабинет начальника.
- Не волнуйся, красавица! - сказал Гуров, мягко, но настойчиво отстраняя перепуганную
девушку. - Вот увидишь, все будет в порядке. Валентин Борисович нам обрадуется. Не надо так
волноваться.
- И вообще непонятно, чего ты-то так переживаешь? - подмигнул ей Крячко. - У шефа
небось своя секретарша имеется? Вот пускай она и трясется.
- Да что вы понимаете? - в ужасе произнесла девушка. - Тут всем попадет!
- Вряд ли, - серьезно сказал Гуров. - Держу пари, через пять минут ваш шеф забудет о
вашем существовании. Можете устроить себе перерыв - попить кофе, поболтать вволю...
Только больше не мешайте нам, ладно?
Он вошел в кабинет и, не обращая внимания на очередную секретаршу, сразу же открыл
дверь, за которой заседал Передреев. Он даже не поздоровался, что случалось с ним крайне
редко. Крячко, чтобы сгладить впечатление, приветственно помахал рукой и сказал: "Всем
бонжур!", но тоже без раздумий последовал за Гуровым. Секретарша Передреева была
настолько потрясена, что только примерно через минуту к ней возвратилась способность
говорить и двигаться. Но за эту минуту произошло слишком многое, и уже ничего нельзя было
поправить.
В кабинете Передреева заседало четыре человека. Из них только один был знаком Гурову
- господин Елисеев, все такой же важный и лощеный, восседал по правую руку шефа, довольно
невзрачного и даже болезненного на вид блондина в очках с толстыми стеклами. Правда, его
бледное асимметричное лицо имело столь суровое выражение, что Гурову сразу же стал
понятен тот почти суеверный страх, с которым секретарша предупреждала о начальственном
гневе. Еще двое сидели по другую сторону стола, и по их виду без труда можно было угадать,
что в иерархии "Индиго" они занимают не самые ведущие ступени.
При появлении оперативников все четверо прекратили бурное обсуждение какого-то
вопроса и разом уставились на незваных гостей. В глазах Передреева за стеклами очков
вспыхнул зловещий огонек, и он тут же отрывисто и грубо спросил:
- В чем дело? Куда вы претесь?
Прежде чем Гуров успел ответить, Елисеев наклонился к шефу и что-то быстро
прошептал ему в ухо. Передреев дернул щекой и, почти не изменив интонации, произнес:
- Ну так что? Бросать всю работу? А созвониться нельзя было?
Он не обращался ни к кому персонально - он как бы размышлял вслух, досадуя на
бестолковость и беспардонность представителей власти. Впрочем, его слова можно было
понять и как косвенное согласие на короткую беседу. Во всяком случае, Гуров никак иначе их
понимать и не собирался.
- Созвониться нельзя было, - ответил он на размышления Передреева. - И сейчас вы
поймете почему. Мы с коллегой с вашего разрешения присядем. Дело серьезное, а в ногах, как
говорится, правды нет. Вы, как я понял, Передреев? Ну, а я - полковник Гуров, будем знакомы.
Евгений Александрович меня уже знает. Этот вот человек - полковник Крячко. Не знаю, имеет
ли смысл знакомиться с остальными господами. Откровенно говоря, дело у нас к вам весьма
щепетильное, и хотелось бы сначала обсудить его в узком кругу...
Бледное лицо Передреева медленно налилось свекольным цветом. Он снял очки и потер
пальцами глаза. Может быть, таким образом он гасил зреющую в нем вспышку страшного
гнева.
- Хорошо, мы прервемся на некоторое время, - сказал он неожиданно бесцветным
голосом. Видимо, гнев был успешно обуздан. - Вы, мужики, далеко не уходите. Минут через
пять начнем все сначала.
"Мужики", поспешно собирая свои бумаги, поднялись и направились к выходу. Передреев
задумчиво смотрел им вслед, пока не закрылась дверь.
- Н-да, бывают в жизни огорченья... - пробормотал Передреев, надевая на нос очки. -
Наверное, так будет всегда - милиция будет ногой распахивать дверь офиса и требовать
повышенного к себе внимания... Я не жалуюсь - упаси бог, - я просто констатирую факт.
Видимо, это наша национальная особенность, никуда не денешься.
- Да уж куда денешься, - согласился Гуров. - Особенно когда совесть нечиста.
Передреев бросил на него быстрый, пронзительный взгляд и откинулся на спинку кресла.
- Что вы имеете в виду? - сухо спросил он.
- Не будем ходить вокруг да около, - сказал Гуров. - Я сразу к делу. Нам только что стало
известно, что пятого июля в вашем офисе был некий праздник, фуршет, вечеринка - не знаю,
как это у вас называется - и на этой вечеринке присутствовал оперуполномоченный МУРа
Вишневецкий. Вопрос такой - кто из вас лично присутствовал на этой вечеринке?
Если бы Гуров сделал сейчас что-то совсем невообразимое - например, выпалил бы в
потолок из пистолета или заявил, что опечатывает все кабинеты фирмы или вдруг арестовал
секретаршу, - и то, наверное, потрясение хозяев "Индиго" не было бы таким сильным. Оба тут
же побледнели и как бы окаменели. Секунды две они смотрели в лицо Гурова, не в силах
произнести ни слова и что есть силы вцепившись в край стола, точно какая-то неодолимая сила
грозила сорвать обоих со своих мест. Реакция на вопрос, который в принципе казался
совершенно невинным, была совершенно неадекватной, и Гуров понял, что они с Крячко
движутся в правильном направлении и до цели остается совсем немного - главное сейчас, не
сбавлять темп.
Но если молчание "индиговцев" было красноречивее любых слов, то их ответ не лез, как
говорится, ни в какие ворота.
- Пятого июля в нашем офисе не было никакой вечеринки, - тихо сказал Передреев. - Вы,
наверное, ошиблись.
Гуров поймал на себе возбужденный взгляд Елисеева и хладнокровно заметил:
- Ошибки в нашей работе случаются чаще, чем хотелось бы. Но в данном случае
ошиблись не мы. Если ничего такого у вас пятого июля не было, значит, нас
дезинформировали. А жаль. Сначала эта информация показалась нам достоверной. Нам ее
сообщил один из членов банды Маклера - припоминаете такого?
На лбу Передреева выступили крупные капли пота. Сейчас он тупо смотрел в одну точку,
бессмысленно вертя в руках карандаш. От уверенности и сознания собственной значимости не
осталось и следа. Не лучше выглядел и господин Елисеев. Он кусал губы и с тоской поглядывал
на дверь, должно быть, мечтая перебраться в собственный кабинет.
- Маклера? - проговорил Передреев, словно очнувшись. - Маклер... Это что же - кличка
такая? Н-да, что-то не припоминаю...
- А у вас с памятью вообще все в порядке? - обеспокоенно спросил Гуров. - Я почему
говорю? Вот вы сейчас все отрицаете, а потом окажется - память. Тогда мы, пожалуй, не будем
рисковать. Мы лучше всех ваших сотрудников вызовем на допрос и попробуем выя
...Закладка в соц.сетях
