Жанр: Детектив
Ментовская крыша
...зал Гуров.
- Ага, ясно, - генерал озадаченно прокашлялся. - Что же, он и тебя метит в заложники?
- Да, меня он тоже метит в заложники, - подтвердил Гуров. - Как только прибуду в театр,
сразу приступлю к исполнению этой должности.
- Знаешь, у меня голова сейчас что-то плохо работает, - виновато произнес Орлов. - На-ка
тебе Крячко, может, он что-нибудь сообразит...
На другом конце провода произошла короткая заминка, а потом трубку взял Крячко.
- Так, конкретно, - деловито сказал он. - Ты в театре, но говоришь про офис. Тебя
слушают, но не видят. У тебя мобильник включен, что ли? Понятно! Выходит, ты еще не видел
этого гада... А где он засел? Не знаешь? Ладно, я мигом, постарайся не "прибыть" в театр
раньше меня. И не пугайся. Я буду предельно осторожен. А на твой мобильник мы быстренько
организуем прослушку. Я тоже хочу быть в курсе ваших планов. И не вешай нос!
- Я вешаю трубку, - сказал Гуров.
Вагряжский сноровисто сунул ему под нос записную книжку, и Гуров написал: "Приедет
Крячко - проводите его сюда. И никому не слова!" Вагряжский, сделав значительную мину на
лице, кивнул и бросился к выходу. Гуров, чтобы выдержать правдоподобие, отправился за ним,
вышел из театра, сел в автомобиль и завел мотор.
- Я еду, - сказал он в мобильник.
- Отлично, - похвалил его Трегубов. - Не задерживайся и везде носи с собой телефон. Мы
должны слышать друг друга. Как только я перестану тебя слышать, твоя жена перестанет
дышать.
- Не повторяй одно и то же по десять раз, - сухо сказал Гуров. - Я давно тебя понял.
Лучше скажи, где тебя искать в театре.
- Еще рано, - возразил Трегубов. - Вот прибудешь на место, тогда все узнаешь. Ты уже
движешься?
- Да, - сказал Гуров. - Почему ты спрашиваешь?
- Надо же о чем-то говорить, - ответил Трегубов. - Не спрашивать же тебя, как здоровье
жены...
- Мог бы рассказать, как дошел до жизни такой, - предложил Гуров. - Любопытно, как
становятся мерзавцами.
- Да ничего тут интересного нет, Гуров, - сказал Трегубов. - Это незаметно происходит.
Просто живешь-живешь, чувствуешь, что все идет не так, хочешь совершить какой-то прорыв,
увидеть новые горизонты... А вместо этого оказываешься по уши в дерьме. Это что-то вроде
возрастной болезни, Гуров. Ты в себе поройся - может, ты и сам не такой чистенький?
- Я сначала с тобой закончу, - ответил Гуров. - Не стану пока отвлекаться.
- Ну, со мной тебе придется быть поаккуратнее, - предупредил Трегубов. - Я сейчас
нервный. Лучше отложи свои эксперименты. Еще неизвестно, кто из нас доживет до
завтрашнего утра.
- Согласен, - сказал Гуров. - А вообще, что ты думаешь делать? Собираешься уехать из
Москвы? Из страны?
- Честно говоря, не представляю, - признался Трегубов. - Все как-то было недосуг
составить план отхода. Все надеялся, что пронесет. А теперь вот остался у разбитого корыта.
Ни деньги со счета снять, ни билет на самолет купить... Но ничего, я надеюсь, что ты
что-нибудь сообразишь!
- Я? - поразился Гуров.
- Ну а кто же? Ты заварил кашу, - сварливо сказал Трегубов. - Вот теперь ворочай
мозгами, как ее расхлебать. У тебя должно получиться - ты мужик башковитый.
- Я должен думать, как тебе скрыться от правосудия? - все еще не верил своим ушам
Гуров. - С какой стати? До сих пор я думал совсем об обратном!
- Ничего страшного. В сущности, это одно и то же. Сначала ты развешивал красные
флажки, а теперь выведешь меня за них, - засмеялся Трегубов. - Выбора-то у тебя нет. Ты
должен очень постараться, если хочешь иметь жену живую и здоровую.
- Это невозможно, Трегубов, - сказал Гуров. - Это абсурд. Куда ты скроешься? У меня
другое предложение - явись-ка ты с повинной!.. Лучшего выхода тебе не придумать.
- Тебе придется придумать, - серьезным тоном возразил Трегубов. - А сказки про явку с
повинной - это для детей, Гуров. Меня на это не купишь. Уже столько всего наворочено, что
пожизненным пахнет. А как подумаешь, что мораторий на "вышку" отменят, так вообще
муторно делается. И ты хочешь, чтобы я сам положил голову на плаху? Как-то не греет, Гуров.
- Ладно, я тебя понял. И все же - в общих чертах - на что ты рассчитываешь? Я должен
знать, чего ты хочешь. Может, ты хочешь, чтобы я тебя на Луну отправил?
- Нет, зачем на Луну? - рассудительно заметил Трегубов. - Не надо крайностей.
Во-первых, мы должны получить деньги. Зарываться не будем. Двухсот кусков мне хватит.
Затем мы должны в самое ближайшее время покинуть Москву. Лучше в южном направлении. А
дальше уже глядя по обстановке.
- И где же мы возьмем двести тысяч?
- Думай! Думай! - уже с раздражением сказал Трегубов. - Иначе для чего ты мне нужен?
И думай быстрее. Все это мы должны сделать в ближайшие сутки, Гуров. Я тоже человек и не
могу долго обходиться без сна и пищи. Как только я почувствую, что начинаю терять над собой
контроль, твоей жене - конец. Затяжка времени работает против меня, но и против тебя тоже.
Один я проигрывать не собираюсь. Проиграем оба.
- В таком случае я должен еще раз переговорить с генералом, - заключил Гуров. - У меня
денег нет. Нужно задействовать финансовые структуры.
- Верно мыслишь, - одобрительно сказал Трегубов. - Но этим займемся, когда ты
прибудешь сюда. Тебе еще долго ехать?
- Подъезжаю к заправке, - хладнокровно сказал Гуров.
Он вышел из машины, хлопнул дверцей и медленно прошелся по тротуару. Над строгим
зданием театра величественно поднимались огромные облака, словно высеченные из белого
сверкающего камня. Навстречу Гурову шла пожилая женщина в черных очках и зауженных
канареечных брючках. Она вела на поводке крошечную собачку. Гуров посмотрел сквозь нее и
сказал:
- Полный бак, пожалуйста!
Дама шарахнулась от него в сторону и ускорила шаг. Гуров, не обращая на нее никакого
внимания, пошел в обратную сторону. Выдержал соответствующую паузу и сел в машину.
Хлопнул дверцей, запустил мотор, сказал в трубку:
- Я скоро буду. Ты меня встретишь?
- Не думаю, - сказал Трегубов. - Но у меня условие - подъезжая к театру, остановись
напротив сквера и посигналь. Я хочу посмотреть на тебя из окна.
- Я доставлю тебе это удовольствие, - пообещал Гуров.
Разговаривая, он с досадой озирался по сторонам, надеясь увидеть Крячко, но того все
еще не было.
Время шло, и тянуть дальше уже не было никакой возможности, Гуров медленно тронул
машину с места, аккуратно объехал театр кругом и, остановившись возле сквера, трижды
просигналил. Оглядывая высокие стены театра, он безуспешно гадал, за каким из окон
скрывается сейчас Трегубов. Ему показалось, что, вероятнее всего, это чердачное окно,
выходящее как раз в сторону сквера. Однако уверенности в этом не было - никакой видимой
реакции на его сигнал не последовало.
Он подождал еще несколько секунд и поехал дальше. Затормозив у парадного входа, он
вдруг увидел неподалеку зеленый джип с никелированной отделкой и объемистым багажным
отделением. Пять минут назад этого джипа здесь не было. В багажном отделении, втиснутый
боком, стоял какой-то импортный холодильник в упаковке из гофрированного картона.
Едва Гуров остановился, как из джипа выскочил нарочито небритый молодой человек в
голубых джинсах и легком пиджаке, надетом прямо на голое загорелое тело. На носу молодого
человека торчали узкие, как лезвие ножа, солнцезащитные очки. Подбежав к Гурову, он молча
сунул ему в руку записку и так же молча, ничего не объясняя, принялся возиться с гуровским
"Пежо". Недолго думая, он откинул крышку капота и с локтями погрузился в мотор. Гуров
ошеломленно покачал головой и поискал глазами Крячко. Крячко нигде не было. Тогда Гуров
сказал в трубку: "Трегубов, я уже здесь, поднимаюсь по лестнице!" - и на ходу прочел
поданную ему записку.
Торопливым и не слишком разборчивым почерком Стас писал: "Лева, мы тут кое-что
организовали. Ничего не бойся. Ваня сделает что надо. Когда заглохнешь, постарайся пересесть
в его тачку. Я с тобой".
"Он со мной! - мысленно произнес Гуров. - Очень трогательно. Только почему я его не
вижу в таком случае? Не превратился же он в человека-невидимку? Хотя от Стаса всего можно
ожидать".
Глава 16
Гуров вошел в театр и почти сразу же наткнулся на группу актеров, которые с
растерянным видом прохаживались по вестибюлю. На Гурова они посмотрели с затаенным
страхом, и он понял, что комик Вагряжский все-таки проболтался. "Ну, погоди у меня! -
подумал Гуров. - Дай бог, все закончится, уж я с тобой поговорю!" Ни с кем не разговаривая,
Гуров быстро прошел мимо и остановился, только когда в трубке послышался голос Трегубова:
- Ты где, Гуров? Почему замолк?
- Я в фойе, - сказал Гуров. - Куда идти?
- Как куда? - притворно удивился Трегубов. - К телефону, конечно. Начинай
договариваться насчет денег, дорогой. Предупреди, что сумма должна быть в
двадцатидолларовых купюрах и не позднее чем через сорок минут. И пусть не воображают, что
им удастся пометить деньги. За это я буду карать очень строго - как за подделку казначейских
билетов. - Он засмеялся.
- Куда доставить? - спросил Гуров.
- Это потом, - сказал Трегубов. - Пусть соберут сначала. Кстати, отсчет времени уже
пошел. Тебе следует поторопиться.
- А ты настырный, Трегубов, - заметил Гуров.
- Так почему я всегда в лучших и ходил, - усмехнулся Трегубов. - У меня хватка
бульдожья. Я сдохну, но не выпущу, в этом будь уверен!
Гуров уже самостоятельно нашел комнату с телефоном и, связавшись с Орловым,
изложил ему требование Трегубова.
- Вот скотина! - с чувством сказал генерал. - Ну, ничего!.. Ты уже в курсе, наверное...
Твой Стас там приготовил комбинацию - по-моему, может получиться. Ну а нет - что-нибудь
обязательно придумаем. Ты, главное, держись! И передай этой мрази, что деньги будут.
Откровенно говоря, я ждал, что он больше запросит. Поскромничал, гад!
- Для него сейчас время - деньги, - сказал Гуров. - Кого еще взяли?
- Маклера с его пацанами почти всех, - ответил Орлов. - Этот даже не сопротивлялся - в
невменяемом состоянии нашли. Елисеев сейчас в отдельной камере сидит, как самый ценный
кадр. Мешкова только что в прокуратуру увезли. Возмущался он очень. На произвол намекал.
Но тебя это сейчас не должно волновать. Ты о Марии думай.
- А я ни о чем другом и не думаю, - сказал Гуров.
Он повесил тяжелую эбонитовую трубку и поднес к уху мобильник.
- Ты специально мобилу подальше убрал? - сердито поинтересовался Трегубов. - Ты эти
штучки брось, Гуров! С огнем играешь!
- Случайно вышло, - сказал Гуров. - Задумался.
- Ты вроде спрашивал, кого взяли, да? - ревниво произнес Трегубов. - Ну и что тебе
сказал генерал? Операция развивается успешно? Злорадствуешь, да?
- Да рано вроде злорадствовать, - миролюбиво сказал Гуров.
- Вот это правильно, - похвалил Трегубов. - Тебе рано еще победу праздновать. Что с
деньгами?
- Уже пакуют, - ответил Гуров. - Ленточками обвязывают.
- Это хорошо, - удовлетворенно заметил Трегубов и после небольшой паузы спросил: - А
что это ты насчет жены вопросов не задаешь? Вроде как и не волнуешься за ее драгоценное
здоровье...
- А я и в самом деле не волнуюсь, - спокойно ответил Гуров. - Ты жить хочешь,
Трегубов.
- Ну, в общем, верно, - подумав, согласился его собеседник. - Ладно, не будем об этом.
Давай дальше работать. Машина на месте? Отлично. Значит, мы сейчас спускаемся. Я все время
буду рядом с твоей женой, так что, если ты приготовил сюрприз, считай, что ей не повезло.
- Здесь нет никаких сюрпризов, - возразил Гуров. - Но предупреждаю - обращайся с
Марией повежливее.
- Уж как умею! - фыркнул Трегубов. - Я, знаешь, пажеских корпусов не кончал. Из
рабочего квартала вышел. Всю жизнь пахал, как папа Карло, да водку трескал. Попробовал вот
на старости лет чего-то добиться, так и тут мне серпом по яйцам... Тут уж не до вежливости,
Гуров! Но обижать твою половину я не обижаю. Мы сейчас с ней как сиамские близнецы -
одно целое. Только вместо пуповины браслеты - куда же деваться, специфика! Короче, мы
выходим, Гуров. И помни, смерть у твоей жены за плечом стоит!
Гуров провел языком по внезапно пересохшим губам и беспомощно оглянулся по
сторонам. Он был рад, что никто сейчас его не видит. "Надо взять себя в руки, - мысленно
приказал он себе. - Если я буду нервничать, занервничает и Трегубов, а это уже опасно. Ничего
еще не кончено. Мы еще поборемся!"
Он подумал и вернулся в фойе. По идее, Трегубов должен был появиться там в любом
случае. В фойе собралась уже почти вся труппа. Директор и главный режиссер тоже были здесь.
Кто-то попытался заговорить с Гуровым, но он тоном, не допускающим возражений, приказал:
- Немедленно очистить помещение! Все возвращайтесь в кабинет директора!
Как ни странно, актеры подчинились без звука и быстро разошлись. Фойе опустело, и в
образовавшейся пустоте вдруг послышались негромкие частые шаги. Мария вышла из дверей
какого-то запасного выхода. Она была бледна и выглядела лет на пять постаревшей. Ее правая
рука была заведена за спину, будто она прятала от Гурова какой-то сюрприз. Чуть позади, едва
не прижимаясь к ней, шел Трегубов. В правой руке, нисколько не смущаясь, он держал
пистолет. Дуло смотрело Марии в голову.
Трегубов зорко оглядел все углы и издалека кивнул Гурову.
- Пока все нормально, - сказал он. - Теперь следующий этап. Ступай первым! Назад не
смотреть!
Гуров посмотрел прямо в глаза Марии и увидел в них боль и мольбу о спасении. Это
длилось всего одно мгновение, но ему показалось, что этот взгляд преследует его уже целую
вечность и что в жизни вообще ничего не было, кроме этой боли. Сердце в груди у него
перевернулось, а разум захлестнула обжигающая волна ненависти, но Гуров заставил себя
сдержаться и покорно пошел к выходу, ничем не выдав своего волнения.
Они спустились по широким ступеням на тротуар. Ни зеленого джипа, ни каких-либо
других машин поблизости не было - лишь "Пежо" Гурова одиноко стоял у бордюра. Огромные
белые облака закрыли уже почти все небо. Было жарко и душно, как перед грозой.
Гуров отпер дверцы. Трегубов и Мария прошли мимо него и залезли на заднее сиденье.
Ствол пистолета упирался Марии в бок. Трегубов держался при этом совершенно естественно,
словно сопровождал не заложницу, а опасную преступницу.
- Пошевеливайся, Гуров! - нетерпеливо прикрикнул Трегубов. - Мы не на прогулке.
Гуров сел за руль и повернул ключ в замке зажигания. Мотор, к его удивлению, работал
ровно и мощно, как всегда. "Интересно, что там нахимичил этот Ваня? - подумал он. - Мы
должны заглохнуть, но не похоже, чтобы к этому шло. Скорее, наоборот. Впрочем, не стоит
мудрствовать. Сегодня не мой день".
- Куда едем? - спросил он.
- Сначала прокатимся по Садовому кольцу, - распорядился Трегубов. - Я хочу убедиться,
что за нами нет "хвоста", Гуров. Если это не так, то тут же все и закончится.
- Откуда я знаю, что может тебе примерещиться? - пожал плечами Гуров. - Ты уж будь
повнимательнее, Трегубов, а то у страха глаза велики...
- Я очень внимателен, Гуров, - мрачно заметил Трегубов. - Я предельно внимателен.
Они выехали на Садовое кольцо и проехались по нему. Трегубов, сопя и шныряя глазами
направо-налево, выискивал "хвост" в потоке машин. Но, кажется, результаты испытания его
все-таки удовлетворили. Трегубов немного повеселел и уже другим тоном сказал:
- Ладно, кажется, ты не слажался, Лев Иваныч! Если все и дальше пойдет по плану, то,
чем черт не шутит, у нас у всех может появиться шанс! Что скажешь?
- Что я хочу тебе сказать, при дамах не говорят, - сквозь зубы ответил Гуров. - Говори,
куда ехать.
- Ты, как всегда, джентльмен, - засмеялся Трегубов. - Даже при жене. Это большая
редкость. Хотя, конечно, какая жена... Мне-то с этим делом не везло! Но бог с ним! Поезжай-ка
ты сейчас в Орехово-Борисово, а по ходу дела опять звони генералу. Хочу знать, что там с
моими деньгами.
- Не проще ли было сразу начать с захвата заложников? - спросил Гуров. - Стоило ли так
долго щипать предпринимателей, корешиться с бандитами, проливать кровь? А тут один раз
рискнул - и такой куш!
- Скажешь тоже! - с упреком заметил Трегубов. - Я ведь по-честному хотел. Кому я на
самом деле мешал? Подумаешь, предприниматели! Они деньги лопатой гребут - не то что мы с
тобой. Чего ты за них так переживаешь - не понимаю. Или вот Вишневецкий... Чего он на
рожон пер? Родственники они ему, что ли? Но убивать я его не хотел, Гуров, честно. Это
Маклер подгадил. А мне уже выбирать не приходилось. Я уже, как говорится, перед фактом
стоял. Ну и немного напортачил впопыхах. По правде говоря, понадеялся, что как-нибудь
обойдется. Знал, что ты за жену дрожишь. А ты, между прочим, рисково поступил! Вдруг с
твоей половиной и правда беда приключилась бы?
- Да уж, тебя джентльменом назвать трудно! - сказал Гуров.
- Не, я не джентльмен, - сразу согласился Трегубов. - И никогда им не был. Я уже
объяснил. Но ты не отвлекайся, звони потихоньку!
Придерживая одной рукой руль, Гуров достал мобильник и набрал номер. Орлов ответил
сразу же:
- Слушаю! Как там у тебя, все в порядке? Хотя какой тут, к черту, порядок! Так уж,
вырвалось по привычке. Но ты не раскисай.
- Я в порядке, - ответил Гуров. - Меня интересует, что там с деньгами?
- Деньги в принципе готовы, - сказал генерал. - Нужно еще минут двадцать. Это
укладывается в сроки. Где он хочет их получить?
- Где ты хочешь получить деньги? - спросил Гуров, поймав в зеркале настороженный
взгляд Трегубова.
- Пусть их положат в прочную сумку, на "молнии", с ремнем, - быстро сказал Трегубов. -
И доставят на вертолете на Каширское шоссе, к развилке на Кольцевой. Мы встанем на левой
обочине метрах в четырехстах от развилки. Пускай возьмут с собой кого-нибудь, кто знает
твою машину. Они должны будут нас дождаться, сбросить сумку и тут же улететь. Никаких
попыток преследовать нас! Предупреди строго-настрого! И пусть не вздумают положить
"куклу"!
- Ладно-ладно, не горячись, - остановил его Гуров и тут же повторил все в трубку для
генерала, от себя прибавив: - Вы там, в самом деле, не поднимите пальбу ненароком. Пусть
пока все будет так, как он хочет.
- А я что - против? - сказал Орлов. - Пусть радуется. Деньги настоящие. Вертолет улетит.
Что ему еще надо?
- Генерал спрашивает, что тебе еще надо? - передал Гуров.
- Пусть это пока сделает, - раздраженно заметил Трегубов. - А там посмотрим.
- Он говорит, что уже достиг предела своих мечтаний, - сообщил Гуров в трубку. -
Поэтому мы, наверное, едем в сторону Кольцевой. Надеюсь, недоразумений никаких не будет.
- Я сам уже десять раз перекрестился, - сердито сказал Орлов.
Гуров пытался говорить спокойно, даже с иронией, но давалось ему это страшным
напряжением, от которого горела голова. Он намеренно избегал смотреть в зеркало, чтобы еще
раз не встретиться взглядом с Марией - боялся, что может не выдержать и сорваться. Чтобы
как-то отвлечься, Гуров вступил в разговор с Трегубовым, хотя сейчас его нисколько не
интересовало прошлое этого чудовища. А иначе Гуров и не мог рассматривать это
необузданное, темное, звенящее оковами существо, которое так нагло вторглось в его жизнь и
похитило его жену. Это было похоже на какую-то страшную сказку, которую Гурову в детстве
читали на ночь. В той сказке никто не спрашивал у чудовищ, почему они стали такими, с ними
боролись и в конце концов побеждали их. Но Гуров не мог бороться, и ему оставалось
спрашивать.
Они остановились на перекрестке и стали ждать, когда загорится зеленый. Гуров, не
оборачиваясь, спросил:
- Гражданина Завадова ты зачем же подставил? Человек несимпатичный, но ведь он не
убивал?
- Какие пустяки тебя волнуют, Гуров! - удивился Трегубов. - Ну что ж, опер всегда
остается опером... Это, наверное, уже в крови. А Завадов хотя и не убивал, но убить мог
запросто. Это я говорю тебе со всей ответственностью. Вот вы будете теперь искать его жену, и
мне почему-то кажется, что не найдете. Я ничего не утверждаю, но уговор у нас с ним был
такой - жена должна на время исчезнуть. Он его выполнил, но, по-моему, не стал ломать голову
над вариантами. Говорят, они с женой каждый день собачились. Он терпеть ее не мог.
- У вас был уговор? - покачал головой Гуров. - Уговор, что он возьмет на себя убийство
милиционера?
- Завадов задолжал Маклеру большие деньги, - назидательно заметил Трегубов. - Ну,
может быть, и не такие большие, по меркам Центробанка, но Маклер за такие долги просто
перерезает глотку. Собственно, он и собирался проделать это с Завадовым. Хорошо, я об этом
узнал и уговорил его наказать Завадова иначе. Маклер - дурак, но тут он со мной согласился.
Вот так появилось признание Завадова в убийстве. Конечно, свидетелей мифической связи
Вишневецкого с госпожой Завадовой не было, но зато в нашем распоряжении был убийца,
улики и добровольное признание. Мы вполне могли довести дело до суда. Завадов бы сел с
большим удовольствием, тем более за состояние аффекта ему наверняка скостили бы срок. Вот
и вся комбинация, Гуров.
- Не боялись, что в последний момент он скажет правду?
- Нет, потому что он боялся гораздо больше, - усмехнулся Трегубов. - А мы больше всего
боялись тебя, Гуров. Можешь гордиться. Хотя я сразу был против покушения. Не потому, что
так сильно тебя люблю, а потому, что оно было лишним. Я предвидел, что все сорвется. Но эти
идиоты не стали меня слушать. Маклер вообще любит простые решения, а Мешков его
поддержал. Ему хотелось поскорее избавиться от проблемы.
- От меня то есть?
- Ну! Он считал, что после твоей смерти все уже так запутается, что сам черт ничего не
разберет. Балуев с удовольствием упек бы Завадова за решетку, а по поводу твоей смерти
завели бы персональное дело, которое не так просто было бы раскрутить. Но все это оказалось
не более чем бесплодным мудрствованием.
- Да, вашей тупости можно только удивляться, - сказал Гуров.
- Ну, Гуров, не боги горшки обжигают, - отозвался Трегубов. - Старались как могли.
- Да, что выросло, то и выросло, - добавил Гуров. - Впереди поворот. Так я сворачиваю
на Каширское.
Трегубов напряженно оглянулся через плечо, потом посмотрел вперед и сказал:
- Валяй! Вроде все чисто, хотя меня не покидает ощущение, что ты задумал какой-то
фокус. Ты не задумал фокус, Гуров?
- Ну что ты! - искренне сказал Гуров. - Фокусник у нас ты.
Он свернул с Варшавки на Каширское шоссе. За все это время Мария не произнесла ни
одного слова, не издала даже слабого стона или восклицания, и в этом молчании было что-то
особенно жуткое. В нем чувствовалось присутствие смерти. Смерть была совсем рядом, за
спиной, дышала в затылок. Казалось, достаточно протянуть назад руку, и коснешься ее
жесткого ледяного покрывала. Даже от одной мысли об этом у Гурова холодели пальцы.
Несколько раз в голове у него мелькала безумная мысль - не стоит ли рискнуть? Бросить
машину в крутой вираж, рвануть из-под полы пистолет и попытаться влепить пулю в голову
этого мерзавца... Но Гуров снова и снова прогонял эту мысль. Трегубов - не мальчишка. Он не
растеряется и выполнит свою угрозу раньше, чем Гуров успеет достать оружие. Надеяться на
обратное - просто тешить свою гордыню. Нет, сейчас он может только ждать. Но опять же,
бесконечно это ожидание продолжаться не может. Время, отпущенное им с Марией, неумолимо
утекает, а помощи, на которую намекал Крячко, что-то не видно. И с каждой минутой ситуация
становится все более неразрешимой...
Теперь первым заговорил Трегубов. Похоже, ему сейчас тоже было не очень-то весело.
Его эскапада слишком напоминала прогулку по краю пропасти, и он тоже чувствовал ледяное
дыхание смерти за спиной.
- А знаешь, что больше всего напугало Мешкова? - с усмешкой обратился он к Гурову. -
Когда я передал ему, что ты усек несоответствие насчет личного оружия Вишневецкого. Откуда
же я знал, что Савицкий такой приметливый? Ясное дело, не оставлял он мне ни оружия, ни
ключей от сейфа. Конечно, ни доказать это, ни опровергнуть сейчас невозможно, но Мешкова
этот факт смутил как-то особенно. Вот тогда он задергался. Я уже был не рад, что сказал...
- Мешков-то как встрял в вашу компанию? - спросил Гуров.
- А ты еще не добрался до этого? - удивился Трегубов. - Я думал, ты уже всю
подноготную раскрутил. Хотя, конечно, ты еще не всех допрашивал... Но вообще-то дело в
том, что в те времена, когда я охотился за бандой Геры, Мешков руководил группой, которая
разрабатывала Маклера. Тот еще не подозревал, что сидит на крючке, и после смерти Геры
вздумал положить глаз на фирму "Индиго". Нам с Мешковым поневоле пришлось вступить в
контакт. Вот здесь все и закрутилось. Не буду рассказывать, как пришла нам в голову эта идея.
Скорее всего, она просто витала в воздухе. Мы нашли единомышленников, прижали Маклера и
заставили на нас работать. Сначала все шло прекрасно, как отлаженный механизм, а потом
система начала давать сбои. К сожалению, это неизбежно... как смерть, - усмехнулся он. -
Просто нужно было заручиться поддержкой где-то повыше, но для этого надо было сначала
расширить бизнес. Замкнутый круг.
- Я предлагал тебе разомкнуть его, - напомнил Гуров.
- Ты предлагал мне исповедаться, - возразил Трегубов. - Я тебе ответил, что об этом
думаю. Я и сейчас не изменил своего мнения.
Они проскочили очередной перекресток, и вдруг напротив большого продуктового
магазина мотор "Пежо" начал чихать и заглох. Машина дернулась и встала как вкопанная.
Спина Гурова покрылась липкой испариной. Он выругался сквозь зубы и принялся возиться с
зажиганием.
- Что за херня, Гуров? - с угрозой спросил Трегубов.
- Откуда я знаю! - зло сказал Гуров, поворачивая ключ в замке зажигания и выжимая
педаль. - Машина есть машина. Сейчас заведется.
Мотор принялся чихать и хрипеть, а потом опять заглох.
- Гуров, я тебя предупреждаю! - прорычал за его спиной Трегубов.
- Сейчас! Сейчас все будет нормально! - точно в полусне произнес Гуров.
Он опять попытался запустить мотор, и в этот момент, обогнув их, к тротуару подъехал
зеленый джип с холодильником в багажном отделении. Он остановился метрах в десяти, и
водитель - все тот же парень в голубых джинсах и пиджаке на го
...Закладка в соц.сетях
