Жанр: Детектив
Ментовская крыша
...снить, кто
что знает о вечеринке пятого июля. Так будет вернее, я думаю. Кто-то что-то обязательно
вспомнит. Столько народу!
Передреев беспомощно посмотрел на Елисеева, но в глазах у того, кроме тревоги, ничего
не было.
- Ах да! - ненатурально засмеялся Передреев, хлопая себя по бледному лбу. - Ну в самом
деле, какой же я дурак! Совсем заработался! Действительно, мы собирались в узком кругу
пятого июля. Отметили годовщину фирмы. Дата не круглая. Поэтому все было более чем
скромно - выпили по бокалу шампанского и разошлись. Вы, наверное, это имели в виду?
- И вы оба присутствовали на этом празднике? - спросил Гуров.
- Да-да, мы с Евгением Александровичем были оба, - слишком поспешно сказал
Передреев, цепляясь за Елисеева точно за соломинку.
- Именно это я и хотел выяснить, - кивнул Гуров. - Значит, вы оба можете прояснить, что
происходило на этой вечеринке?
- А что происходило? - заторопился Передреев. - Я же сказал - выпили по бокалу...
- Шампанского, - продолжил Гуров. - Это я слышал. Подполковник Вишневецкий тоже
пил с вами шампанское?
Передреев вытер лоб рукавом пиджака.
- Не понимаю, - пробормотал он. - Подполковник? Здесь не было никакого
подполковника...
- А Маклер? - жестко спросил Гуров. - Маклер здесь был?
Передреев развел руками и, ничего не ответив, посмотрел на Елисеева. Тот нервно
поправил галстук и, пытаясь не сорваться на истерический тон, заявил:
- Здесь были только свои. Человек пять, не больше. Те, кто стоял у истоков фирмы.
- В каком-то смысле Маклер тоже стоял у истоков фирмы, - напомнил Гуров. - Так что я
повторяю свой вопрос. Вообще, чтобы не морочить друг другу голову, постараюсь дать вам
хороший совет - не суйте голову в чужую петлю. А вы пока только и занимаетесь этим
совершенно неблагодарным и бесперспективным делом. Дело в том, что Маклер с минуты на
минуту будет арестован, и вы окажетесь в очень незавидном положении. И еще - так, для
справки, - сведения о том, что вас "крышует" именно Маклер, нам дали два совершенно разных
человека, друг с другом даже незнакомые. Для выдумки это слишком удивительное совпадение.
Передреев помертвевшим взором уставился на Елисеева. Тот пожал плечами и
отвернулся. В кабинете повисла звенящая тишина. Стал слышен даже легкий шорох кварцевых
часов на стене.
- Ну да! Маклер! Эта мразь годами тянет из нас деньги, и мы же оказываемся виноваты! -
вдруг с неожиданным жаром сказал Передреев, рубя воздух ладонью. - Интересно, а почему
вы, господин Передреев, не обратились в милицию? Почему пошли на сговор с преступником?
Почему виляете, изворачиваетесь, суете голову в чужую петлю?.. А ларчик-то просто
открывается, господин полковник! До смешного просто! - Теперь он смотрел на Гурова почти с
ненавистью. - Потому что за отморозком Маклером стоят некие темные и могущественные
силы, против которых у нас нет аргументов. Вы случайно не догадываетесь, что это за силы?
- Почему же, догадываюсь, - спокойно ответил Гуров. - Только что толку от моих
догадок? Мне факты нужны, господин Передреев. Иначе вся эта галиматья так и будет
продолжаться, а вы будете увязать все глубже и глубже, пока не утонете совсем. Сейчас у вас
еще есть шанс...
- Мне уже говорили, что у меня есть шанс, - махнул рукой Передреев. - Когда Маклер
вдруг начал беспредельничать и заставил нас выплачивать в полтора раза больше, чем раньше,
мы взбунтовались, пошли в милицию. И что же?
- Что? - терпеливо спросил Гуров. - Насколько я знаю, Вишневецкий действительно
хотел вам помочь, но вы вдруг стали водить его за нос. Почему?
- Почему-почему, - неожиданно буркнул Елисеев. - Вы знаете про то, как меня
обстреляли на шоссе, но вы не знаете, что потом, примерно через неделю, когда в милиции уже
лежало наше заявление, нас навестили некие люди с красными книжечками и посоветовали
замять дело. Это дело, сказали они, совершенно бесперспективно и никогда не дойдет до суда.
Мол, они об этом позаботятся. У них, мол, есть все возможности для этого. Они, в общем-то, и
не старались прятать от нас ни своих имен, ни своего положения. Должен предупредить, что
положение действительно солидное. Возможно, вы искренний человек, но я не уверен...
- А вот это неважно, - перебил его Гуров. - Главное, что я уверен. Поскольку и в самом
деле считаю себя искренним человеком. Кто же так вас напугал? Надеюсь, эти люди были не в
ранге министров?
- Нет, но... Разумеется, это не были министры, - с усилием проговорил Передреев,
пытаясь придать своим словам оттенок горькой иронии. - А вы будто бы меньше министра в
расчет не принимаете?
- Позвольте, я отвечу на этот вопрос, - вдруг вмешался Елисеев. - Но прежде я расскажу
вам, как обстояло дело, а вы потом уже сами будете решать - нужен вам ответ или нет. Должен
сказать, что всю вину я беру на себя - однозначно...
Гуров понял, что Елисеев намерен выгородить шефа. Какие мотивы им руководили, было
неясно, но, скорее всего, Елисеев рассудил, что обоим выкрутиться уже не удастся в любом
случае. Возможно, им двигало стремление сохранить фирму. В конце концов, тюрьма - это еще
не конец жизни, и возвращаться потом куда-то надо. Но сейчас для Гурова это не имело
существенного значения.
- С виной разберется суд, - заметил он. - Но я готов вас выслушать.
- Все очень просто, - начал Елисеев. - Наверное, подполковник Вишневецкий был
хорошим человеком, но мы оказались меж двух огней, и нужно было что-то выбирать. Времени
на раздумья не было, и, наверное, мы сделали роковой выбор. Теперь ничего не поделаешь. Рад
бы в рай, как говорится...
- А нельзя ли без лирических отступлений? - поинтересовался Гуров. - Я понимаю, даже
убийцам хочется хорошо выглядеть на фотографиях, но у нас тут не салон красоты. Давайте
ближе к фактам.
- Очень тяжело, - мотнул головой Елисеев. - Но вы правы. Чего теперь строить из себя
невинность? В дерьме по уши... Ну, в общем, когда нам дали понять, что за спиной Маклера на
самом деле стоят люди в погонах, мы решили не возникать и изменили показания. Грубо
говоря, мы дали понять Вишневецкому, что больше не нуждаемся в его услугах и никаких
претензий ни к кому не имеем. Однако подполковник не угомонился. Он продолжал, я бы
сказал, бомбардировать нас своими вопросами. Надо отдать ему должное - он верно ухватил
суть. Не сразу, но разобрался в ситуации, хотя в МУРе никто его за это не поощрял. Короче
говоря, он каким-то образом узнал о нашей "крыше" и о причастности к этому делу своих
коллег. По-моему, он не доверял людям, с которыми работал бок о бок. Практически он
действовал в одиночку. Но кое-чего добился. В последние дни он просто стал настаивать, чтобы
мы рассказали о наших отношениях с Маклером и милиционерами, которые стояли за спиной
Маклера. То есть не просто рассказали, а самым официальным образом дали показания. Он
выследил кого-то из своих, встречавшихся с Маклером, убедился, что Маклер имеет к нашей
фирме самое прямое отношение, и сделал выводы. Он грозил, что отправит нас всех на скамью
подсудимых, если мы будем препятствовать расследованию.
- Он как в воду смотрел, - заметил Гуров. - Ну и что же сделали вы?
- Мы прислушались к словам других людей, - сказал Елисеев. - Но у нас не было даже в
мыслях, чтобы убить Вишневецкого. Мы просто попросили как-то прекратить этот фарс.
Ничего приятного, когда каждый день тебе, с одной стороны, грозят пистолетом, а с другой -
скамьей подсудимых. От этого чокнуться можно. Я разговаривал с Маклером и сказал, что так
дальше продолжаться не может - он получает от нас деньги, обдирает нас как липку, так пусть
находит выход из положения. Он и нашел... Мы должны были имитировать у себя в офисе
небольшой банкет, на который пригласили Вишневецкого. Якобы для того, чтобы он лично мог
пообщаться с нашей "крышей". Он, естественно, не знал, что инициатива от "крыши" и
исходит. Он полагал, что мы поддались убеждению и делаем ему шаг навстречу. И еще он не
знал, что на банкете, кроме меня, никого из сотрудников фирмы больше не будет. Практически
он попал в ловушку. Но, клянусь, я не знал, что задумал Маклер. Я надеялся, что все
ограничится серьезным разговором, возможно, угрозами... На самом деле сначала так оно и
было.
- Вы присутствовали при этом разговоре? - спросил Гуров. - Кто в нем участвовал?
- Да, к сожалению, я присутствовал, - решительно сказал Елисеев. - Никогда себе этого
не прощу! Разговор вел Маклер и еще два его прихвостня - не знаю, кто они такие, с нами
всегда контактировал только сам Маклер. Он сразу наехал на Вишневецкого и потребовал от
него "заглохнуть". В издевательской форме предлагал деньги, угрожал, намекал на связи в
милиции. Дело зашло слишком далеко, и в какой-то момент Вишневецкий не выдержал.
Возможно, он уже понял, что его живым не выпустят. Он выхватил пистолет. И один из
бандитов ударил его по голове бутылкой. Удар был страшной силы. Подполковник упал и
больше не шевелился.
- Что было потом? - мрачно спросил Гуров.
- Они осмотрели тело, Маклер сказал: "Готов!" - и стал кому-то звонить. Потом мы
сидели в комнате до темноты. Уйти я никуда не мог, естественно. Меня трясло, а эти мерзавцы
хлестали водку и посмеивались надо мной. Потом приехал какой-то человек - для него
специально открыли черный ход. Как я понял, это был милиционер, хотя формы на нем не
было. Он осмотрел труп, забрал оружие, документы... Потом они все вместе завернули тело в
специальный черный мешок и унесли. Захватили с собой пустую пивную бутылку. Зачем - не
знаю. Во дворе их ждала машина. На улице начинался дождь...
- Про дождь я знаю, - сказал Гуров. - А вы что делали?
- Я? Да ничего, - пожал плечами Елисеев. - Что я мог делать? Маклер приказал мне
убрать все следы банкета и помалкивать. Так я и сделал. Бутылка, которой ударили
Вишневецкого, была разбита вдребезги. Кругом осколки, кровь... Потом милиция нашла
убийцу - какого-то козла отпущения... Вы все еще хотите знать, кто стоит за спиной Маклера?
- Ну, кто возился здесь с его телом, я, положим, догадываюсь, - сказал Гуров. - А вот о
тех, кто беседовал с вами по душам, хотелось бы знать побольше.
- Ну как хотите, - тускло сказал Елисеев. - Полковник Мешков - это имя вам что-нибудь
говорит?
Гуров не слишком удивился, но испытал странное ощущение, словно где-то в мозгу
звякнул тревожный колокольчик.
- Мешков, - повторил он, обводя глазами всех собравшихся в комнате. - Значит,
Мешков... Значит, он сейчас, скорее всего, в курсе, что происходит...
Гуров внезапно вскочил и хлопнул Крячко по плечу:
- Стас, закончи здесь, а я срочно в театр! Если Мешков знает, то...
Он, не договорив, быстрым шагом вышел из кабинета. Елисеев и его шеф посмотрели
вслед Гурову с тревожным недоумением, безуспешно пытаясь понять, при чем тут театр.
Глава 15
Гуров прыгнул за руль и на опасной скорости погнал машину к театру. Как раз сейчас у
Марии должно быть общее собрание, посвященное предстоящим гастролям, рассуждал он, и в
случае чего она окажется совершенно беззащитной. Что такое это "в случае чего", Гуров пока и
сам не знал, но полагал, что случиться может что угодно. Раз в этом деле замешан полковник
Мешков, у него может быть доступ к любой свежей информации. Наверняка он одним из
первых узнал о назначении Гурова на дело Вишневецкого. Не исключено, что Марии угрожал
или он сам, или по его указке. Гуров просто обязан немедленно убедиться, что с ней все в
порядке.
Итак, постепенно все встает на свои места, размышлял он. Три года назад, когда фирма
"Индиго" осталась без "крыши", в чью-то сметливую голову пришла мысль, что свято место
пусто не бывает и почему бы не заполнить его по своему разумению. Пока неизвестно, кого
именно осенила эта мысль, но приблизительный круг участников уже очерчен - Мешков,
Трегубов. Скорее всего, и Шнейдер тоже примкнул. Наверняка есть и еще люди. Они не стали
лезть на рожон. Грязную работу они поручили профессиональным бандитам. Сами же вначале
только снисходительно принимали подношения. Это потом, когда стали возникать неизбежные
проблемы, им поневоле пришлось вмешиваться. Но к тому времени чувство безнаказанности
основательно уже притупило их бдительность. Они стали действовать нахальнее. Вполне
возможно, фирма "Индиго" являлась не единственной дойной коровой. Просто с "Индиго" они
все немного переборщили. Пожадничал Маклер, встали в позу доблестные оперативники, и
завертелась вся эта кровавая карусель.
Труп Вишневецкого отвозил на пустырь, конечно, Трегубов. Отсюда и пистолет
Вишневецкого, который он якобы оставил в своем сейфе, но который положил туда, конечно
же, Трегубов. Отсюда и удостоверение, чудесным образом очутившееся в квартире Завадова.
Интересно, на какой машине приезжал в офис "Индиго" Трегубов? Эту тачку следовало бы
подвергнуть самой тщательной экспертизе.
Трегубов очень старался. Действовал, конечно, грубовато, примитивно, но зато
настойчиво. Надеялся, что в наше время сойдет и так. Но все-таки Трегубов со товарищи
переборщил. Веди эта братия свою линию потоньше - возможно, их план и сработал бы. Но они
стали много суетиться, сыпать угрозами, брать на испуг и таким образом обнаружили себя. Да,
пожалуй, иначе и быть не могло, ведь каждая сторона этого конгломерата не доверяла
остальным, боялась их и ненавидела. Искусственно созданная конструкция казалась устойчивой
до тех пор, пока в нее не вторгся посторонний. Сначала это был Вишневецкий, потом Гуров. С
первым еще церемонились. С Гуровым решили не тянуть, видимо, были уверены, что ему под
силу сотворить любое чудо. Теперь им самим потребуется чудо. Банду Маклера должны взять
уже сегодня. А там пойдут взаимные претензии и разборки. Чтобы выгородить себя, эти ребята
будут закладывать друг друга с неподдельным энтузиазмом. Ну а уж ментов-союзников будут
топить все. Вряд ли Трегубову и Мешкову стоит надеяться на признательность и верность
Маклера. Им вообще теперь сложно рассчитывать на чью-либо признательность. Теперь все
будут у них спрашивать, как такое могло случиться, и не получат ответа. Но, судя по
поведению Трегубова, сам он не очень-то и задается подобными вопросами. Пожалуй, он еще и
считает себя обиженной стороной - прекрасный работник, только в этом месяце два удачно
раскрытых дела, - а тут приходит чистоплюй Гуров и все портит. За такое и гранату не грех
подбросить.
Гуров спешил и даже в одном месте проскочил на красный свет, чего обычно предпочитал
не делать ни при каких обстоятельствах. Он и сам не мог сказать, что гнало его вперед.
Наверное, это была интуиция, которой Гуров привык доверять. Ему показалось, что именно
сейчас Мария не может чувствовать себя в полной безопасности, и он обязательно должен быть
рядом с ней.
По пути он дважды набирал номер ее мобильного телефона, но ответа не было. Вполне
естественно, что она выключила телефон перед собранием, но Гурова это молчание
взволновало еще больше. Уже подъезжая к театру, он позвонил еще раз, но опять
безрезультатно.
Он представления не имел, где могут проходить собрания в театре, но предположил, что
разумнее всего будет сразу направиться в зрительный зал. В гулком пустом фойе его шаги
звучали сейчас как-то особенно одиноко и неуверенно, и это почему-то чрезвычайно
раздражало его. Ему казалось, что он напрасно теряет время, упуская что-то важное.
Пустой зрительный зал не прибавил ему настроения. Гуров в сердцах толкнул дверь и
вышел обратно в фойе. Портреты прославленных актеров, развешенные по стенам, с
любопытством поглядывали на него сверху вниз, словно удивляясь, что за странный человек
ворвался в храм искусства и что ему могло здесь понадобиться.
Гуров покрутил головой и вдруг услышал неясное бормотание - голоса доносились со
стороны театрального буфета. Гуров направился туда. Завернув за угол, он действительно
увидел двух мужчин, разочарованно прохаживающихся мимо запертых дверей буфета. В одном
из них Гуров без труда узнал комика Вагряжского, для которого буфет был чем-то вроде
персональной Мекки. Второй тоже был актером, но Гуров никак не мог вспомнить фамилию
этого совершенно непримечательного и с виду даже унылого человека.
Вагряжский тоже увидел Гурова и сразу же оживился.
- Приветствую вас, благородный рыцарь плаща и кинжала! - провозгласил он в своей
обычной шутовской манере и шагнул навстречу Гурову. - Добро пожаловать в нашу юдоль.
Представляете, Лев Иванович, мы с Валентином совершенно определенно рассчитывали на то,
что буфет в день общего собрания будет открыт. И что же мы зрим теперь, не веря глазам
своим? Бесплодный простор нагих степей, как сказал поэт!
- Вы, как всегда, преувеличиваете, Николай Евгеньевич, - без улыбки сказал Гуров. -
Во-первых, насчет плаща и кинжала - это, знаете, слишком... Во-вторых, театр, я слышал,
начинается с вешалки, а насчет буфета ничего такого не говорилось. Но меня вообще-то больше
интересует ваше общее собрание. Оно уже закончилось или еще не начиналось? Мне нужно
срочно увидеть жену.
- О! - пораженно воскликнул Вагряжский, оборачиваясь ко второму актеру. - Валентин,
ты слышал? Это судьба! Нет, в самом деле, это поразительно! Лев Иванович, вы не поверите, но
мы с Валентином тоже ищем вашу жену. И как раз по поводу собрания. Но в процессе поисков,
надо признаться, мы несколько отвлеклись, и если бы не ваше появление...
- Спокойно, - сказал Гуров. - Давайте без завитушек, Николай Евгеньевич! Что значит -
вы тоже ищете мою жену?
- Ну-у, тут произошла некоторая неразбериха, - принялся объяснять Вагряжский. - Вы
знаете, как все собираются на собрания. Тем более актеры... Одним словом, когда уже
начинало казаться, что все в сборе, вдруг обнаружилось, что куда-то пропала Мария Строева.
То есть только что была здесь и вдруг исчезла. Директор занервничал - я требую
стопроцентного наличия труппы! Вот мы с Валентином вызвались отправиться на поиски.
Говорят, Машу в последний момент кто-то вызвал...
- Кто вызвал? - Гуров невольно схватил актера за плечи и слегка встряхнул.
- Лев Иванович! Полегче, ей-богу! - укоризненно произнес Вагряжский. - Вы из меня
эдак душу вытрясете. А мне еще рано умирать - я еще короля Лира не сыграл... А Машеньку,
говорят, вызвал какой-то мужчина. И даже как будто говорили, что это вы и были, Лев
Иванович, собственной персоной... Но это сказала Алена, а поэтому я с самого начала
подозревал, что здесь что-то не так. Девочка стала жертвой своей неосведомленности. Она у
нас недавно и еще не разобралась, кто есть кто...
- Постойте, Николай Евгеньевич, - перебил его Гуров. - Вы меня совсем запутали.
Мужчина, Алена... Мне нужно совершенно точно знать, где сейчас моя жена. Это очень
серьезно, понимаете?
Комик развел руками.
- Но что я могу поделать, Лев Иванович? Мы с товарищем сами ее бесплодно ищем вот
уже... - он задрал рукав пиджака и посмотрел на часы с потрескавшимся стеклом. - Вот уже
битых пятнадцать минут... А она не могла куда-то уехать?
- Уехать? - нахмурился Гуров. - Кто-нибудь видел, как она уезжала?
Вагряжский замахал руками.
- Я просто предположил! - воскликнул он. - Но, может быть, стоит начать именно с
вешалки? Вместе с великим сыщиком мы мигом...
И в этот момент зазвонил мобильный телефон Гурова. Он строго сдвинул брови и достал
телефон из кармана. Вагряжский сделал трагическое лицо и приложил палец к губам. Гуров
поднес трубку к уху и тут же услышал голос жены.
- Гуров, у меня неприятности, - сказала она. - Но я жива и здорова. А вот подробности
объяснит тебе другой человек. Мои права сейчас ограничены, - Мария была огорчена, но
говорила ровно, без надрыва.
- Что такое? - воскликнул Гуров, в волнении перекладывая трубку к другому уху. - Где
ты сейчас находишься?
Он услышал какой-то негромкий шум, а потом в барабанную перепонку ему ударил
чей-то гулкий кашель, а вслед за тем знакомый голос с хрипотцой произнес:
- Извини, Лев Иваныч, прохватило где-то... Вот ведь глупость, а? Мне сейчас только
простуды не хватало! Ну, ты, надеюсь, меня узнал? Представляться нет необходимости?
- Я тебя узнал, Трегубов, - сдержанно сказал Гуров. - Что происходит?
- Трагедия происходит, - в трубке послышался грубый смешок. - Современная трагедия.
И обстановка как раз подходящая... Эх, Гуров, а я ведь тысячу лет в театре не был! И надо же,
при каких обстоятельствах попал!..
- Ты не юродствуй, - требовательно сказал Гуров. - Не тот момент. Я спрашиваю, что с
моей женой?
- А что? Она же сказала - жива и здорова, - ответил Трегубов. - Так оно и есть... Пока. А
дальнейшее зависит от твоего поведения, Лев Иваныч! Захочешь меня додавить, придется
разрушить твое семейное счастье, уж не обессудь! В моем положении, сам понимаешь, не до
сантиментов. Я только сразу хочу предупредить, чтобы ты не начинал сейчас кружева плести -
ОМОН там, снайпера на крышах... Только увижу хоть одного подозрительного возле театра,
пристрелю и твою жену и сам застрелюсь. И останется тебе одно чувство глубокого
удовлетворения...
- Значит, вы в театре? - спросил Гуров.
- Ну а где же? - ответил Трегубов. - Меня же коллеги обложили как волка. Еле ноги с
Петровки унес. Они на полчаса след потеряли, и я сразу сюда. Вся надежда теперь на тебя. Ты
мне эту свинью подложил - вот теперь исправляй свои ошибки.
- Ну, насчет подложить - ты тоже не промах, - хмуро заметил Гуров.
- Нашел что сравнивать, - презрительно отозвался Трегубов. - Я защищался. Каждый
человек имеет право защищаться.
- Это еще вопрос - человек ли ты, - сказал Гуров. - Но не будем отвлекаться на
философию. Ты хочешь предложить мне какую-то сделку?
- Скорее, хочу помочь использовать единственный шанс, который у тебя остался, -
возразил Трегубов. - Надеюсь, ты понимаешь, что второго шанса уже не будет?
- Да, я понял, что ты способен на все, подонок, - ответил Гуров.
Трегубов опять хохотнул. Но смех его звучал неестественно и совсем не весело.
- Ты же сам предложил не отвлекаться на философию, - сказал он. - Давай без эмоций,
как профессионалы. Мы с тобой сейчас вроде шахтеров, которые ведут тоннель с двух сторон.
Чуть в сторону - и вся работа коту под хвост. Так что постарайся сосредоточиться.
- Уже сосредоточился, - сказал Гуров.
- Отлично! Тогда слушай меня внимательно. Ты сейчас где, кстати?
Гуров не раздумывал перед ответом.
- В офисе "Индиго", - сказал он. - Вот только что закончил разговор с руководством.
Вспоминали подробности одного банкета. Скверные подробности.
- Да уж чего хорошего, - вздохнул Трегубов. - Ну и как, все вспомнили?
- Достаточно. Господин Елисеев, кстати, хорошо помнит человека, который приехал
последним - уже ночью. Начинался дождь...
- Да, погода тоже была скверная, - подтвердил Трегубов. - Вообще денек выдался как по
заказу. Бывают такие дни, которые хочется забыть и не вспоминать до самой смерти. Но мы
опять отвлеклись. Значит, ты в "Индиго"? Тогда, пока не ушел, найди телефон и позвони
своему генералу. У тебя авторитет, конечно, имеется, но здесь человек повесомее нужен.
Короче, звони генералу и предупреди, что Трегубов взял в заложники полковника Гурова и его
жену и ты категорически просишь не предпринимать по этому поводу никаких мер.
- Это я понял, - сказал Гуров. - Я не понял, для чего я должен искать телефон.
- Ну это совсем просто! Неужели не догадался? Я желаю слышать, что ты будешь
говорить генералу. Кстати, свой мобильник ты вообще не отключай, понял? Я хочу следить за
каждым твоим шагом, и так мне будет удобнее. А чтобы ты не вздумал отойти куда-нибудь на
минуточку, я буду постоянно поддерживать с тобой беседу. Договорились? Если попробуешь
финтить, останешься вдовцом.
- Хорошо, я сейчас позвоню генералу, - сказал Гуров. - А что дальше?
- А дальше ты едешь к нам сюда, - пояснил Трегубов. - Между прочим, заправься по
дороге. Не хотелось бы, чтобы в самую решающую минуту заглох мотор.
- Не заглохнет, - пообещал Гуров.
Разговаривая с Трегубовым, он полез в карман и достал оттуда записную книжку и
авторучку. Оба актера примолкли и с напряженным вниманием следили за его действиями. Они
ничего не понимали, но чувствовали, что на их глазах происходит что-то крайне важное.
Вагряжский первым догадался помочь Гурову. Он с готовностью выхватил у него записную
книжку и, раскрыв на чистой странице, поднес поближе, чтобы Гурову было удобнее писать. Не
отрываясь от телефона, Гуров черкнул на листке: "Полное молчание! Комната с телефоном".
Вагряжский раздумывал не дольше секунды, а потом, хлопнув себя по лбу и сделав
страшные глаза, поманил Гурова куда-то в сторону. Гуров шагнул вслед за ним и на всякий
случай еще и знаками показал, что нужно помалкивать. Вагряжский закатил глаза к небу,
показывая этим, что все понимает, и, ухватив Гурова за рукав, потащил в боковой коридор,
потом куда-то вниз по лестнице и наконец ввел в небольшую пыльную комнату, чуть ли не под
потолок заваленную каким-то хламом. Там, на канцелярском столе, стоял черный телефон,
уцелевший, судя по всему, еще со сталинских времен. Гуров снял трубку и набрал номер.
- Это я, Гуров, - торопливо сказал он, как бы в обе трубки сразу. - Нахожусь в офисе
"Индиго", товарищ генерал. Выезжаю в театр к Марии. Ее взял в заложники Трегубов.
Положение очень серьезное, и у меня единственная просьба - никто не должен предпринимать
никаких действий. Буду выкручиваться сам.
- Ты бредишь, что ли? - тихо спросил Орлов. - С тобой все в порядке?
- Нет, Петр, со мной не все в порядке, - ответил Гуров. - Все так и есть, как я сказал.
Малейшее подозрение со стороны Трегубова, и Мария погибнет. Надеюсь, ты уже в курсе, что
наш коллега на все способен?
- Да, я уже информирован. Кое-что слышал, - осторожно сказал генерал. - Только что
вернулся Крячко... Так что я в курсе, что ты сейчас вовсе не в офисе. Ты не хочешь говорить?
Тебя подслушивают? Ты в театре?
- Да, - сказал Гуров. - Но это не главное. Главное - вы не должны ничего предпринимать.
- Ага, я понял, - растерянно сказал генерал. - Чего же этот подонок хочет?
- По-моему, он хочет смыться. В его положении такое желание вполне естественно, -
ска
...Закладка в соц.сетях
