Жанр: Детектив
Колдовская любовь
...ать Гуров собирался в прежнем направлении - в первую очередь он хотел
разыскать владельца серебристого "Субару". Он бы, конечно, с большим удовольствием
пообщался с человеком по фамилии Версталин, но, будучи реалистом, решил пока
ограничиться Кисловским. К тому же он подозревал, что эта задача тоже будет далеко не такой
простой.
Но, прежде чем Гуров занялся поисками, произошло еще одно событие, которого он никак
не мог предвидеть. Ему вдруг позвонил Терехин из следственного отдела прокуратуры и
предложил встретиться.
Гуров был крайне удивлен, но от предложения, разумеется, не отказался. Терехин ужасно
спешил и настаивал на немедленной встрече. Гурова время тоже поджимало, и он предложил
Терехину подъехать прямо в главк. В глубине души Гуров не ожидал от визита Терехина
ничего хорошего - скорее, напротив, какого-то подвоха, но решил извлечь для себя хотя бы
минимальную выгоду - в машине Терехина он смог бы незаметно выехать с территории главка.
Терехин подъехал уже через десять минут и не стал возражать, когда Гуров сразу же
уселся в его машину.
- Мне тоже не хотелось бы разговаривать в четырех стенах, - признался он. - Что ни
говори, а стены имеют уши. Нам с вами это ни к чему, верно?
Гуров не сразу принял дружелюбный тон следователя. Он поначалу держался
настороженно и на вопрос Терехина довольно сдержанно ответил:
- В наше время уши могут быть где угодно. Автомобиль не исключение. Но, в принципе,
это меня не волнует. Если вы собираетесь меня поймать на чем-то, то только зря потеряете
время. Откровенничать я сегодня не расположен.
Терехин покачал головой, завел мотор и выехал из ворот.
- Ох, Лев Иванович, Лев Иванович! - сказал он. - Неужели вы думаете, что, если бы мне
понадобилось устроить против вас какую-то провокацию, я стал бы действовать так
непритязательно? Да и зачем мне это? Скажу вам по секрету, есть много людей - весьма
значительных, которые только этого и хотят.
- Одно другому не мешает, - заметил Гуров. - Эти самые люди вполне могли попросить
вас о небольшой услуге...
Разговаривая с Терехиным, он внимательно наблюдал за парочкой, которая все еще
обнималась в припаркованном автомобиле. Выезд Гурова они явно прокараулили. Этот факт
немного прибавил Гурову настроения. Он даже на Терехина посмотрел с большей симпатией,
чем прежде.
- Ошибаетесь, Лев Иванович! - сказал тот. - Никто меня ни о чем не просил. Просили
вашего Орлова, чтобы он навел у себя в главке порядок и не допускал партизанщины - это
камешек точно в ваш огород, Лев Иванович... А я вас нашел совсем по другой причине.
Помните нашу встречу на квартире у Жуковой?
- Такое не забывается, - усмехнулся Гуров.
- С тех пор я многое передумал, - пропустив мимо ушей насмешку, продолжил Терехин. -
Проанализировал факты, получил кое-какую информацию... Знаете, я пришел к выводу, что вы
абсолютно правы. Ваш друг Крячко не имеет к убийству Блока никакого отношения. Ну, то
есть почти никакого... Пистолетик-то все-таки его - здесь уже ничего не попишешь. Но теперь
я глубоко убежден, что полковника Крячко и его племянника намеренно подставили.
- Кто бы мог подумать! - покачал головой Гуров.
- Зря вы так саркастически, - с упреком сказал Терехин. - Я ведь серьезно... Если хотите
знать, этот вопрос я поднял перед руководством...
- И что же? - сдержанно поинтересовался Гуров.
- Ничего, кроме того, что с сегодняшнего дня я отстранен от этого дела, - ответил
Терехин.
Гуров был удивлен, но пока не стал проявлять никаких эмоций.
- А, так вы хотите поплакаться мне в жилетку! - воскликнул он. - Надеетесь, что ваше
благородство найдет отклик в моей душе?
- Да ни на что я не надеюсь! - в сердцах ответил Терехин. - Я, между прочим, так и знал,
что наткнусь в вашем лице на стену непонимания. Но я не собираюсь вам ничего доказывать. Я
просто сообщу вам некоторые факты. Не захотите поверить - ваше дело. Но, я думаю, эти
факты вам нужны сейчас как воздух. По крайней мере, найдите терпение выслушать.
- Я человек терпеливый, - ответил Гуров. - Но меня всегда настораживает, когда рьяный
служака вдруг заделывается отчаянным бунтарем. Очень это смахивает на спектакль. У меня
жена актриса - она иногда просвещает меня относительно секретов сцены.
- Мне известно, кто у вас жена, - коротко сказал Терехин. - И я не бунтарь, а работник
прокуратуры. Но мне... не знаю - стыдно, что ли?.. Так вы будете слушать?
- Весь внимание, - откликнулся Гуров. - Не обижайтесь. Я же не обиделся, когда вы меня
отбрили. В свое время, - он по-прежнему не очень-то верил в добрые намерения Терехина, но
никак не мог сообразить, что тот затеял.
- Правильно, вы не обиделись, - убежденно заявил Терехин. - Потому что в тот раз я и не
преследовал такой цели. Я действовал неправильно, но искренне. А сейчас вы просто
стараетесь вывести меня из равновесия, а мне и без того несладко.
- Ну, всем нам сейчас несладко, - философски заметил Гуров. - Знаете, вы бы лучше
переходили к делу, а то у меня еще много работы, да и бензин поберечь бы надо...
- Вы за мой бензин не беспокойтесь! - сказал Терехин. - Да и дела у нас с вами теперь,
можно сказать, общие.
- Дела общие, только делаем мы с вами не одно и то же, - возразил Гуров. - Вы извините,
Терехин, но в вашу искренность я не очень-то верю. Наверное, это от недостатка воспитания -
не обращайте внимания.
- Вы все смеетесь, - с обидой в голосе сказал Терехин. - А мне не до смеха. Ради вас и
вашего друга я собираюсь совершить должностной проступок. Возможно, даже преступление.
Вы могли хотя бы сделать вид, что это вас волнует...
- Пока это меня совершенно не волнует, - спокойно ответил Гуров. - Я не знаю, в чем
суть дела. Поэтому и предлагаю закончить лирическое вступление и перейти к прозе жизни.
- Это не проза, - патетически сказал Терехин. - Это трагедия. - Кажется, он
действительно был потрясен собственной смелостью.
Гуров решил, что ничего не потеряет, если проявит немного снисходительности. Он
рассудительно заметил:
- Наверное, вы правы, Терехин. Но не забывайте, что мы с Крячко тоже в ней участвуем, и
нам не нужно объяснять, как это неприятно.
- Да-да, я помню об этом, - неожиданно легко согласился Терехин. - Просто мне сейчас
необходимо понимание. Признаться, я на него рассчитывал. Но, может быть, вы и правы... А
суть дела в том, что я усомнился в первоначальной версии следствия. Сопоставив все факты, я
был вынужден признать, что в этом деле об убийстве очень много подозрительных моментов.
- В самом деле? Кто бы мог подумать! - сказал Гуров.
- Да, это так, - хмуро проговорил Терехин. - Я заострил внимание на моменте, который
вы ухватили сразу. Наши выводы опирались на показания единственной свидетельницы,
Натальи Жуковой, - ну, вы представляете, конечно, что я имею в виду. В момент убийства в
квартире Блока находилась она да племянник вашего друга. По словам Жуковой, после того,
как мужчины уединились в комнате, где Блок проводил, гм... манипуляции, оттуда вскоре
раздался выстрел и выскочил бледный клиент с дымящимся пистолетом в руке. Он отшвырнул
пистолет в сторону и устроил истерику.
- Под истерикой, видимо, подразумевается, что он вызвал милицию? - спросил Гуров.
- Жукова утверждала, что вызвать милицию было ее идеей, - сказал Терехин. - К
сожалению, в районном отделении никто толком не мог сказать, кто же сообщил об убийстве -
мужчина или женщина. Безобразие, конечно, но с этим ничего не поделаешь. Ну, и далее
следствие опиралось в основном на показания Жуковой. Она казалась такой искренней и
рассудительной... Подозреваемый в первые часы был, можно сказать, неадекватен, проявлял
агрессивность, не смог объяснить некоторых своих действий... В общем, он сразу восстановил
против себя всю следственную группу. А когда мы получили данные о пистолете, наши
подозрения превратились в уверенность. Никто почему-то и не подумал о том, откуда
помощнице народного целителя известно, что у приезжего клиента имеется в Москве
дядя-полковник, который иногда хранит дома табельное оружие.
- Еще бы! - заметил Гуров. - Вы же получили к тому времени четкую команду - в
кратчайшие сроки разоблачить и наказать преступника.
- Разумеется, - кивнул Терехин. - И я даже скажу вам, откуда исходило это
распоряжение. Генеральная прокуратура - это вам не линейный отдел железнодорожной
милиции!
- Я об этом давно догадался, - сказал Гуров. - Но тут у вас вышел облом - преступник не
захотел себя оговаривать.
- Да, он оказался крепче, чем ожидалось, - согласился Терехин. - Но главное было даже
не в этом. Меня сильно смутило то обстоятельство, что Наталья Жукова буквально сразу же
исчезла. Полностью исчезли все бумаги Блока, все его компьютерные данные, все абсолютно! Я
окончательно понял, что дело нечисто и тут замешаны чьи-то интересы. Обоих Крячко просто
подставили, а убийство было подготовлено и осуществлено совсем другими людьми. К
сожалению, многого мне узнать не удалось, но я очертил круг близких знакомых Блока. Их
оказалось совсем немного - строго говоря, внимания заслуживали только Жукова, водитель
Смагин и некий Васильков - не очень крупный политик и, по-моему, большой прохвост.
Остальные связи Блока - а они, судя по всему, должны быть очень обширны - нам определить
не удалось все по той же причине отсутствия документов. Правда, кое-каких клиентов
разыскать удалось, но их показания мало что нам дали... Я сосредоточил усилия на поиске
Жуковой и Василькова, который, кстати, тоже бесследно исчез. О гибели Смагина вы наверняка
знаете... Я провел обыски на квартире Жуковой, Василькова и в загородном доме Блока...
- В поселке Высокое? - уточнил Гуров.
- Именно, - кивнул Терехин, с уважением посмотрев на Гурова. - Но я ничего не
обнаружил, кроме странного обстоятельства - во всех этих местах кто-то успел побывать
раньше нас. Об этом я также доложил руководству. Но к этому мнению тоже никто не
прислушался. У меня возникло такое ощущение, что кто-то занимается этим делом параллельно
с нами. Сначала я было решил, что это вы, Гуров, но потом быстро понял, что в этом случае
мои слова вряд ли оставили бы без внимания...
- А вы бы подсказали руководству, - с невинным видом заметил Гуров. - Подкинули бы
ему идею. Мол, не Гуров ли нарушает закон? И не завести ли на него уголовное дело...
- Не будите лихо, пока оно тихо, - назидательно сказал Терехин. - Мы с вами и так ходим
по краю. В любую минуту нам теперь могут дать по шапке.
- Вам-то за что? - не поддержал его Гуров. - Вы же свое уже получили - отстранены,
впали в немилость. Куда уж больше?
- Можно и больше, - загадочно произнес Терехин. - Учитывая мои ближайшие планы.
- Что это у вас за планы такие? - поинтересовался Гуров.
Терехин многозначительно посмотрел на него и объявил:
- Я намерен свести вас с человеком, который вам позарез нужен. С Васильковым.
Гуров невольно поднял брови и подозрительно посмотрел на своего спутника - не шутит
ли?
- То есть как с Васильковым? - медленно спросил он. - Где вы его откопали?
- А вы думаете - только у вас есть информаторы? - пробормотал Терехин. - Я хорошо
изучил связи Василькова, побеседовал с некоторыми людьми, и наконец мне под большим
секретом назвали место его пребывания. Он здесь, в Москве. И мы, кстати, уже приехали туда,
где он находится...
Он остановил машину и выключил мотор. Гуров посмотрел вокруг. Они находились на
тихой уютной улочке, которая чем-то напомнила Гурову уголок старого западноевропейского
города. Справа тянулась выложенная из грубого камня стена, увитая плющом. За стеной были
видны зеленые верхушки деревьев и крыша здания, крытая черепицей.
- Закрытая частная клиника для душевнобольных, - объявил Терехин. - Доктор Рахманов
здесь главный. Ну что, пошли к нему на прием?
Глава 19
- Все мы немного душевнобольные, - сказал Гуров, когда пришел в себя. - Но зачем же
сразу к доктору? Попадешь в больницу - потом не выберешься.
Подозрения в отношении Терехина зашевелились в нем с новой силой. Он даже
предположил, не решили ли убрать его со сцены вот таким экзотическим способом - сочинив
симпатичную сказку и заманив в психушку. "Немного фантастический вариант, - подумал
Гуров, - но, в конце концов, почему бы и нет? Дешево и сердито. Потом, конечно, выпустят, но,
как говорится, после драки кулаками не машут... Будь внимательнее, Гуров!"
Терехин, кажется, догадался, о чем думает Гуров. Он скорбно покачал головой, но
никаких вопросов задавать Гурову не стал. Глядя куда-то в сторону, он негромко сказал:
- Знаете, что я думаю? Мне кажется, я знаю, за что застрелили Блока. У него было много
клиентов среди людей известных, даже среди политиков. Они слишком многое ему доверяли.
Грубо говоря, то, чем занимался наш Блок, было некоей смесью психоанализа, шаманства и
гадания на кофейной гуще. Как ни странно, на людей это действовало. Блоку верили почти все
без исключения. К нему шли за советом, ждали от него прогнозов, без его благословения не
начинали серьезных дел... Он овладевал душами. Естественно, рано или поздно у него могло
возникнуть искушение использовать имеющуюся в его распоряжении информацию, чтобы
подзаработать. Понимаете, куда я клоню?
- Я это понял раньше вас, - сухо ответил Гуров. - И что же дальше?
- Дальше был шантаж, - сказал Терехин. - Тот, кого шантажировали, опомнился и принял
ответные меры. Проделано все было профессионально. Отследили по спискам клиентов
несколько подходящих кандидатур - среди них оказался и Крячко - и стали ждать удобного
момента. Самым первым подвернулся ваш друг. Без помощи Жуковой здесь вряд ли обошлось.
Она предпочла продать своего благодетеля - то ли за деньги, то ли из страха... Но боюсь, что в
живых нам ее вряд ли удастся застать. Те, кто мог быть в курсе событий, - Смагин, Васильков,
Жукова - опасны. По крайней мере, одного уже убрали. Следов никаких, между прочим.
Грузовик, который врезался в "Мерседес" Блока, был похищен со стоянки около придорожной
гостиницы недалеко от Москвы всего за полчаса до аварии... Видите, я с вами вполне
откровенен. Сейчас у нас есть шанс узнать, кто за всем этим стоит. Если с Васильковым все в
порядке, конечно...
Гуров смерил его долгим напряженным взглядом и наконец проговорил без выражения:
- Ладно! Что выросло, то выросло. Будем считать, что я вам поверил. Но учтите, если вы
что-то затеяли - какую-то комбинацию, вы станете моим личным врагом, Терехин. Со всеми
вытекающими последствиями.
- Вы меня окончательно запугали, - с невеселой улыбкой сказал Терехин. - Вы меня
пугаете, я - вас. Как пионеры в лагере после отбоя... Помните - кто страшнее историю
расскажет?
Они вышли из машины и направились к высокой железной калитке в каменном заборе.
Она была наглухо заперта. Но здесь же имелась кнопка электрического звонка и переговорное
устройство. Терехин нажал на кнопку и подмигнул Гурову:
- Закрытый объект!
Из переговорного устройства вдруг послышался приятный женский голос, который
вежливо поинтересовался, кто и с какой целью пытается проникнуть на "объект". Терехин
откашлялся и будничным голосом сообщил:
- Пациент Терехин. Мне назначено.
- Подождите минуточку, - ласково попросил женский голос. - Я сейчас проверю.
Наступила тишина. Терехин обернулся к Гурову и шепотом пояснил:
- Заранее подстраховался. Меня предупредили, что запросто сюда не попадешь.
Пришлось подключить кое-каких знакомых.
- Да вы и сами знакомый еще тот, - хладнокровно заметил Гуров. - Генеральная
прокуратура!
Терехин развел руками.
- Все познается в сравнении. Доктор Рахманов - это легендарная личность. Ваш
покорный слуга - совсем не тот уровень, на котором он привык действовать. Попробуйте сами,
если не верите.
- Мне-то что, - сказал Гуров. - Вот только меня смущает - если дело обстоит таким
образом, на что же вы тогда рассчитываете? Если даже Васильков находится сейчас здесь, кто
вас к нему допустит?
Терехин собирался ответить, но в этот самый момент калитка с мелодичным звоном
отворилась, и за ней показался светловолосый молодой человек, корректный и внимательный,
как доктор. На самом деле он, конечно, работал здесь всего лишь охранником - на это
указывала отутюженная черная униформа, ладно сидевшая на его мускулистой фигуре.
Оглядев Гурова с Терехиным, молодой человек посчитал их заслуживающими доверия и
предложил заходить. Гуров последовал за ним с тяжелым сердцем. Его все еще не покидало
ощущение, будто он сам влез в не слишком искусно подготовленную ловушку. Можно было
сколько угодно хорохориться, объявлять Терехина врагом, можно было даже размахивать
пистолетом и потрясать удостоверением - если эта ловушка не плод его воображения, то
ничего ему уже не поможет. Партию можно будет считать окончательно проигранной.
Может быть, у него еще оставался шанс - еще, пожалуй, можно было вернуться, спастись
бегством, но Гуров продолжал покорно идти за Терехиным в неизвестность. Почему он так
поступал, Гуров и сам не мог объяснить. Наверное, что-то в тоне и поведении Терехина
подсказывало Гурову, что следователь не врет и сегодняшняя встреча отнюдь не разыгранный
наспех спектакль. Тем не менее цена ошибки была слишком высока, и Гурову все еще было не
по себе.
Охранник привел их в холл главного здания и передал в руки симпатичной особе
женского пола с лучезарной обезоруживающей улыбкой во все тридцать два зуба. На женщине,
которая в этом заведении выполняла, видимо, роль регистратора, красовался ослепительно
белый халатик, прекрасно обрисовывающий стройную фигуру. По мнению Гурова, женщине
было лет под сорок, но она так старательно следила за собой, что казалась как минимум на
десять лет моложе.
Оглядев обоих посетителей, женщина произнесла:
- Добро пожаловать в клинику доктора Рахманова! Позвольте узнать, кто из вас господин
Терехин?
Терехин поклонился и поспешил объясниться.
- Это мой брат, - сказал он, указывая на Гурова. - Если мне придется здесь задержаться,
брат должен знать все подробности.
Женщина сочувственно покивала и доверительно сказала:
- Прошу извинить, но вам придется некоторое время обождать. Доктор Рахманов сейчас
занят, но он скоро освободится. Если бы вас это устроило, я могла бы направить вас к другому
специалисту, но, поскольку вы записаны на прием к главному, я подумала...
- Вы правильно подумали, - не очень любезно перебил ее Терехин. - Мы подождем.
- Может быть, тогда принести вам что-нибудь? Кофе, прохладительное?
- Спасибо, ничего не надо, - поспешно сказал Терехин. - Если это возможно, оставьте нас
наедине с братом. Нам нужно кое-что обсудить.
- Разумеется, - улыбнулась женщина. - Но, может быть, тогда вы хотя бы присядете?
- И правда, давай-ка сядем, брат, - иронически покосившись на Терехина, сказал Гуров. -
В ногах, как известно, правды нет...
Они уселись на низкий удобный диван, обтянутый мягкой светлой кожей. Пустой холл
был наполнен рассеянным золотистым светом, сочившимся через слегка тонированные стекла
высоких окон. Здесь было тихо и спокойно.
- Порой приходится пожалеть, что ты не душевнобольной, - заметил Гуров, одобрительно
оглядывая уютное помещение. - С удовольствием полежал бы здесь недельку-другую.
Чувствуете, какая здесь мирная атмосфера и как легко становится на душе? А ведь, казалось,
такое в принципе невозможно...
Терехин с удивлением посмотрел на него.
- Быстро вы успокоились! - скептически прокомментировал он. - А ведь еще минуту
назад вы подозревали меня во всех грехах и ждали удара в спину - признайтесь! А сейчас на
вас сошла благодать. Крепкая у вас нервная система - завидую!
Сам Терехин заметно нервничал - он то и дело бросал по сторонам настороженные
взгляды и постоянно выстукивал носком ботинка какой-то тревожный ритм.
- Мне там не дали договорить, - продолжил он после короткой паузы. - Вы сомневались,
что нам удастся попасть к Василькову... Но не все так безнадежно. Если Васильков здесь, я
рассчитываю его увидеть. Дело в том, что у меня есть кое-какая информация на доктора
Рахманова. Кроме всего прочего, он связан с аптечным бизнесом, и в этом плане у него не все
благополучно. Доктор Рахманов слишком ценный кадр, чтобы давать ход этому делу, но
напомнить не помешает.
- Вы же утверждали, что этому доктору все нипочем, - заметил Гуров. - А теперь
собираетесь воздействовать на него психологически...
- Он же не знает, кто за мной стоит, - возразил Терехин. - Он расценит это как настоящий
сигнал тревоги и, думаю, не станет поднимать шум. Впрочем, сейчас мы узнаем, прав я или
нет, - вон уже идет та заботливая женщина, которой мы сэкономили две порции кофе...
Действительно, к ним приближалась регистраторша с ослепительной улыбкой на лице.
- Господин Терехин, прошу вас! - объявила она. - Вениамин Геннадьевич ждет вас. К
сожалению, вашему брату пока придется подождать здесь. Вениамин Геннадьевич хочет
сначала побеседовать с вами с глазу на глаз.
- Нет проблем! - ответил Терехин и, незаметно подмигнув Гурову, пошел за молодящейся
дамой в глубину коридора.
"Кажется, пока ничего катастрофического не произошло, - констатировал Гуров,
оставшись в одиночестве. - Будем надеяться, что повода для разочарований не появится и
дальше. В принципе, если бы от меня хотели избавиться, то уже предприняли бы что-нибудь.
Например, пригласили бы пройти куда-то... Впрочем, расслабляться не стоит - может быть,
они просто хорошенько хотят усыпить мою бдительность".
Прошло минут десять. Умиротворяющая тишина больницы ничем не нарушалась. Не
было слышно ни голосов, ни звуков обычной для лечебных учреждений деятельности.
Вероятно, подсобные помещения и палаты располагались в другой части здания, или здесь
просто была хорошая звукоизоляция.
Казалось, такая тишина будет продолжаться вечно. Но, едва Гуров об этом подумал, как
где-то послышался непонятный шум, загремели шаги, и резкий мужской голос довольно громко
произнес:
- Маша, проводи этого господина в палату без номера!.. Да-да, ты знаешь, что я имею в
виду... Что? Какая разница - значит, проводи этих господ!.. И, как только они закончат, будь
добра, помоги им найти выход. Все, я уехал!
Сердитый голос затих где-то в кулуарах здания, и снова наступила тишина. Гуров так
никого и не увидел. Наверное, доктор Рахманов покинул больницу через какой-то другой
выход.
Зато вскоре появился чрезвычайно довольный собой Терехин и слегка озадаченная дама в
белом халате. Одарив своих беспокойных гостей прежней ослепительной улыбкой, она
сообщила, что готова сопровождать их в палату без номера.
- Все прошло гладко, - негромко сказал Терехин, придвигаясь к Гурову поближе. - Но
нам нужно торопиться. Рахманов, по-моему, так напуган, что сразу помчался искать защиты у
своих покровителей... Ох, грехи наши!..
Под руководством своей белоснежной проводницы они долго шли по каким-то
коридорам, поднимались по каким-то лестницам, пока наконец не остановились напротив
двери, на которой действительно не было ни номера, ни надписи и которая была заперта
изнутри.
- А мне казалось, что в таких клиниках все ключи находятся в распоряжении персонала, -
заметил Гуров. - Ну, вроде как у проводников в поезде.
- Ну что вы! - с едва заметным упреком отозвалась женщина. - Мы у себя таких вещей не
практикуем. Только в крайних случаях. Когда есть угроза суицида, например...
Тон ее делался все более растерянным - она явно не знала, как вести себя со странными
посетителями и хотела поскорее от них избавиться. Она осторожно постучала согнутым
пальцем в запертую дверь:
- Михаил Корнеевич! К вам можно?
"Все-таки это слишком, - подумал про себя Гуров. - Медицина должна быть строже. Куда
это годится - спрашивать, можно ли войти в палату к больному! Нет, на месте доктора
Рахманова я бы больным такой воли не давал. Хотя не исключено, что Васильков пребывает
здесь совсем в ином статусе..."
Пока он размышлял, в двери защелкал проворачиваемый ключ, и на пороге палаты возник
ее обитатель.
Гуров никогда раньше не видел Василькова, даже на фотографиях, и должен был
признать, что обманулся в своих ожиданиях. Он рассчитывал встретить человека солидного и
внушительного, не лишенного столичного лоска и, как сказано у поэта, быстрого разумом.
Однако сейчас перед ним стоял обыкновенный, заметно обрюзгший мужчина, еще даже
не умывавшийся и небритый, и вдобавок неопрятно одетый - ничего, кроме несвежего нижнего
белья, на нем не было. Из-под короткой нательной рубахи вызывающе выпирал бледный
волосатый живот. Тусклые безразличные глаза вяло выглядывали из-под бровей. Можно было
предположить, что Василькову лень даже поднимать веки и смотреть на окружающий мир. Он
был похож на человека, напичканного наркотиками.
Однако, увидев рядом со знакомым человеком двух крепких посторонних мужчин,
Васильков вдруг преобразился. Гуров готов был поклясться, что он даже отшатнулся в испуге.
В глазах его мгновенно загорелся вполне осмысленный огонь и появилась самая настоящая
тревога. Дыхание у Василькова стало чаще, а глаза невольно забегали, ощупывая взглядом
незнакомые лица.
- Почему вы меня беспокоите? - пробормотал он, пытаясь держаться независимо. - Кто
эти люди? Мы же с Вениамином Геннадьевичем договорились... Маша, что происходит?
Очаровательная Маша сама не понимала, что происходит, но по профессиональной
привычке прежде всего попыталась успокоить пациента.
- К вам гости, Михаил Корнеевич, - с напряженной улыбкой сказала она. - Правда, я вас
не предупредила, как было оговорено... Но Вениамин Геннадьевич сам распорядился...
Терехин осторожно взял женщину за локоток и шепнул:
- Вы можете теперь идти. Здесь уж мы сами разберемся.
Тем временем, так и не дождавшись приглашения, Гуров решительно шагнул через порог,
невольно оттеснив в сторону хозяина палаты. Терехин последовал за ним и закрыл за собой
дверь. Васильков неожиданно заверещал высоким бабьим голосом и метнулся куда-то в угол,
натыкаясь на стулья.
В последний момент Гуров успел не столько увидеть, сколько угадать отблеск вороненого
металла на том предмете, который Васильков с
...Закладка в соц.сетях
