Жанр: Детектив
Колдовская любовь
...ие и так далее. Назавтра весь мир будет знать ваши тайны...
- Я все понял, Лев Иванович, - смиренно произнес Палыч. - А не боитесь? На копии
нужно время, оборудование... Сами же про Любимова упомянули. Не буду скрывать - этот
человек мне известен. Он, кстати, договариваться не любит.
- Это его проблемы, - ответил Гуров. - Я уже объяснил: тот, кто попытается мне
помешать, рискует получить пулю и, соответственно, общественный резонанс. Не знаю,
обрадуются ли господин Версталин и его друг Бромберг, когда их имена окажутся втянутыми в
два публичных скандала сразу?
- Не обрадуются, - уверенно заявил Палыч. - За это могу ручаться. Что ж, а если я
выполню ваши первоначальные требования и помогу вызволить девчонку, вы обещаете не
пускать пока в ход документы? Пусть с этим действительно разбираются хозяева!
- Если поможете, я подожду, - лаконично сказал Гуров.
- Вот и отлично, - кивнул Палыч. - Можно сказать, консенсус мы нашли. Теперь
переходим к конкретным действиям. Мне сейчас придется связаться с Любимовым. По
некоторым причинам при вас я этого сделать не могу. Давайте созвонимся примерно через
полчасика. Я уже буду иметь какую-то информацию и доведу ее до вашего сведения. А дальше
решим, что делать.
- Только не играйте с огнем! - пригрозил Гуров. - Не пытайтесь меня обмануть -
пожалеете!
- Ну что вы! - с упреком сказал Палыч. - Я же, извините, Лев Иванович, не урка какой! Я
- бывший офицер. Я вам слово даю! Любимов, тот может заартачиться, но я уж как-нибудь
попробую его уломать. В общем, ждите звонка и не делайте резких движений, Лев Иванович!
Будем беречь друг друга... - Он ухмыльнулся во весь рот и добавил: - До поры до времени...
Глава 21
В риэлтерской конторе на Новом Арбате, где, по информации Гурова, должен был
подвизаться господин Кисловский, на упоминание о нем отреагировали довольно прохладно.
Молодой человек с внешностью рекламного счастливчика на минуту оторвался от компьютера
и, наморщив лоб, тоскливо поглядел на Гурова:
- Кисловский? Да, он здесь работал одно время. Теперь не работает. И, простите, я
абсолютно не в теме, где он может быть сейчас. Мне он, простите, до лампочки.
- Зато мне не до лампочки, - мрачно сказал Гуров, бесцеремонно выдергивая из розетки
шнур компьютера. - И не надо морочить мою седую голову - быстро соображай, где можно
найти Кисловского?
Прошло уже не меньше часа, как Гуров расстался с Палычем, а от того еще не было ни
слуху ни духу. До сих пор не позвонил Терехин. Отсутствие звонка от жены можно было счесть
за благо, но в создавшейся ситуации и это настораживало Гурова. Телефон его молчал как
убитый. Ощущение приближающейся бури, вселенской катастрофы делалось в его душе все
отчетливее. Нервы Гурова были напряжены до предела, а тут еще этот самовлюбленный
манерный пижон с компьютером! Гуров был очень зол.
- Вы же мне... - упавшим голосом пробормотал "пижон", глядя на потухший монитор. -
Можно ведь по-человечески...
Под тяжелым взором Гурова он вывернулся винтом на стуле и плачущим голосом
крикнул в раскрытую дверь соседней комнаты:
- Лариса, ты не помнишь, где сейчас офис Кисловского? Тут один человек спрашивает...
- Помню, конечно! - спокойно отозвалась невидимая Лариса. - Тут и помнить нечего. Он
у него совсем рядом - на Поварской улице. Там у него еще вывеска с символом квадратного
метра - сразу можно найти... Если кто знает, как выглядит квадратный метр, конечно...
Гуров пропустил риэлтерское остроумие мимо ушей - в последние часы у него стало
совсем плохо с чувством юмора - и отправился по указанному адресу. Символ жилплощади он
нашел без труда, но в маленьком офисе, практически состоящем из единственной комнаты, он
никого не обнаружил, кроме сонной секретарши, которая со скучной физиономией играла на
компьютере в "тетрис". На вопрос, где Кисловский, она лениво ответила, что Кисловского в
ближайшие дни не будет.
- Заболел человек, - со снисходительным презрением объяснила секретарша. - Лето на
улице, а у него грипп пополам с геморроем... Так что, если он вам нужен...
- Значит, он сейчас дома? - спросил Гуров. - Но его телефон молчит - в чем дело?
Девушка пожала плечами.
- Наверное, отключил, - сказала она. - У него это бывает. Отключится дня на два - так ты
тут хоть на уши вставай! Такой человек - что поделаешь!
- А вы можете уточнить его домашний адрес? - сказал Гуров. - Я не уверен, что у меня
последние данные.
- Насчет адреса не получится, - весело ответила секретарша. - Он мне категорически
запретил...
Гуров полез в карман и ладонью припечатал к столу раскрытое удостоверение. Затем он,
глядя в глаза девушке, внушительно произнес:
- Старший оперуполномоченный по особо важным делам полковник Гуров! Не люблю
пугать женщин, но сейчас как раз тот редкий момент, когда приходится отступать от правил.
Чтобы вы знали, я расследую дело об убийстве и мне нужно задать вашему шефу - или кто он
вам - несколько серьезных вопросов. Если не хотите неприятностей, продиктуйте мне адрес,
пожалуйста!
Девушка широко раскрытыми неподвижными глазами смотрела на лежащий перед ней
документ. В зрачках у нее плескался священный ужас, точно строчки в этом документе были
написаны кровью. Однако, несмотря на это, она показала себя далеко не робкой овечкой.
- Знаете, - сказала она, изо всех сил стараясь придать голосу твердость, - адреса я вам все
равно дать не могу. Но я могу дать вам номер еще одного телефона. Григорий Валентинович
обычно никому его не дает, и вы сможете прямо сейчас поговорить с ним. Пусть сам решает,
как поступить, а я не могу, простите...
Гуров был озадачен. Такого оборота дела он не ожидал. Можно было не сомневаться, что
эта девчонка при первой же возможности свяжется со своим хозяином и предупредит, что его
ищет милиция. Тот, несомненно, насторожится...
"Он обязательно насторожится, если влез во все это, - подумал Гуров. - И что он сделает
тогда? Я бы на его месте посоветовался с заинтересованными лицами... А что, если..."
Он сделал секретарше знак подождать и позвонил Крячко. Объяснив, где находится, он
попросил его немедленно подъехать. И уже потом воспользовался телефонным номером
Кисловского, который ему продиктовала секретарша.
Звонок оказался для Кисловского крайне неприятным сюрпризом. Его смутило уже то, что
голос, звучавший в трубке, был абсолютно незнакомым, а когда Кисловский понял, что
разговаривает с оперативником, ему стало совсем не по себе. Но он еще надеялся, что
столкнулся с каким-то недоразумением.
- Полковник Гуров? - переспросил он, явно пытаясь оттянуть время и собраться с
мыслями. - А чему, простите, обязан? Кажется, у меня нет никаких конфликтов с
правоохранительными органами... И потом, я, видите ли, сейчас болен - может быть, отложим
разговор на другое время?
- Весьма сожалею, но другого времени у меня нет, - туманно объяснил Гуров. - Да и
разговор у меня к вам короткий. Вы только ответьте мне на один вопрос - вы знакомы с
Натальей Жуковой?
Он отчетливо услышал, как на другом конце провода Кисловский издал горлом какой-то
странный звук, словно внезапно и бесповоротно захлебнулся, а потом наступила тишина.
Правда, продолжалась она недолго - Кисловский попытался взять себя в руки.
- Как вы сказали? Наталья Жукова? Первый раз слышу, - фальшивым голосом
проговорил он. - Наверное, вы что-то спутали. Бывает.
- У вас какая машина? - отрывисто спросил Гуров. - Серебристый "Субару", верно? Что
вы молчите? С кем вы встречались в Грошовом переулке? Это была Жукова, не так ли?
Трубка безмолвствовала - господин Кисловский явно был не подготовлен к такой атаке.
Но он из последних сил пытался спасти положение.
- Вы ошибаетесь, господин полковник, - пролепетал он. - Чепуха какая-то... У меня
"Субару", но я никогда не был в Грошовом переулке... И Жуковой я не знаю. Не знаю,
понимаете?!
- Врете вы много, - сказал Гуров. - А я не люблю, когда врут. В Грошовом вас видел
человек, который хорошо вас знает. Если вы этого не признаете, значит, и остальные ваши
слова - ложь. Не знаю, что вас связывает с этой женщиной, Кисловский, но меня не покидает
ощущение, что вы не до конца понимаете, что происходит. Она замешана в убийстве, и ее давно
ищут. Ищет столько разных людей, что в такой суматохе вам вполне могут снести голову. Зря
вы этого не понимаете.
- Я ничего не знаю! - уже срывался на крик Кисловский. - Оставьте меня в покое! У вас
нет никакого права мне угрожать...
- Я-то вас только предупреждаю, - спокойно сказал Гуров. - А вот кое-кто из знакомых
Жуковой не станет рассуждать с вами о правах. Вас просто уберут как лишнего свидетеля.
Кисловский опять замолчал - видимо, слова Гурова произвели на него впечатление.
- У меня предложение, - сказал Гуров. - Давайте вместе съездим в Грошовый переулок и
навестим женщину, которую вы так пылко защищаете. Ручаюсь, что после этого вы поймете
свою ошибку.
Кисловский долго молчал, но в конце концов ответил отказом.
- Вы меня с кем-то путаете, - механическим голосом повторил он. - Я ничего не знаю. Я
болен. Если угодно со мной побеседовать, обращайтесь по официальным каналам. Больше мне
нечего вам сказать.
- Надеюсь, потом вы не будете кусать локти, Григорий Валентинович? - заключил
Гуров. - Очень неприятное занятие!
Кисловский бросил трубку. Гуров покачал головой и вышел из офиса. Онемевшая
секретарша испуганно смотрела ему вслед.
Крячко долго ждать не пришлось. Уже через минуту его раздолбанный "Мерседес"
вывернулся из-за угла и с шиком затормозил перед самым носом Гурова. Станислав,
осунувшийся, с синяками под глазами, был сейчас тем не менее весел - должно быть,
чувствовал запах пороха. Гуров обошел машину и сел на переднее сиденье.
- Кати в Грошовый переулок! - распорядился он. - Как можно быстрее - нам нужно
опередить одного человека, который сейчас лихорадочно ищет ключи от серебристого
"Субару".
- Он тоже туда едет? - деловито спросил Крячко, выжимая сцепление.
- Девяносто из ста, что едет! - убежденно сказал Гуров. - Вряд ли они станут полагаться в
таких случаях на телефон. Если только...
Он не стал высказывать вслух свои сомнения, хотя прекрасно понимал, что все еще может
элементарно сорваться. Если, например, Кисловский вообще не решится выйти сейчас из дома.
Или если Жукова сменила место обитания. Или он, Гуров, допустил какой-то промах. Но
интуиция подсказывала, что он не ошибся. Кисловский в панике и тоже сейчас держит путь в
Грошовый переулок.
По дороге Гуров успел вкратце объяснить Крячко ситуацию. Он не вкладывал в свой
отчет никаких эмоций. Крячко должен был сам оценить шансы.
- Мы, Стас, с тобой сейчас в таком положении, когда, как говорится, на аэродром уже не
вернешься, - заключил Гуров. - Тут уж или садиться на чужую территорию, или падать. Если
дрогнем, упадем точно.
- Не упадем, Лева! - убежденно сказал Крячко. - Сколько можно падать?
- С Палычем ухо востро держать надо, даже если даст он о себе знать. До конца я ему
сразу не поверил. Однако надежда все еще остается... А больше всего меня смущает, что
Терехин не звонит, - признался Гуров. - Он мне вроде искренним показался в этот раз. А
все-таки на душе неспокойно. И Васильков этот... Вот уж ненадежный тип! Может быть,
передумал, выкинул какой-то фортель?
- Не мучайся, Лева! - посоветовал Крячко. - Теперь к гадалкам ходить поздно. Сам
говоришь, положение... Будем действовать согласно обстоятельствам. Одно меня только
смущает - сам я опростоволосился, а теперь и тебя, глядишь, за собой потяну... Не дело это.
- Не бери все к сердцу, будь проще и чаще сплевывай! - ответил Гуров. - Это не ты меня.
Это я тебя за собой потяну. А потом мы оба кое-кого потянем... Однако не будем загадывать -
тем более, мы, кажется, уже приехали... Давай сворачивай и примерно метров через сорок
остановись. По рассказам очевидцев, серебристый "Субару" всегда здесь на улице стоял -
будем надеяться, что и на этот раз никаких неожиданностей не будет.
Крячко въехал в переулок и остановил машину. Гуров осмотрелся.
- Как всегда, тихо, - констатировал он. - И машин не видно. Наверное, Кисловский еще
едет. Будем ждать.
И в этот момент зазвонил мобильник. Оперативники многозначительно переглянулись.
- Совпадение? - пробормотал Гуров. - Или выследили, гады?
Он поднес телефон к уху и вдруг даже подпрыгнул на сиденье.
- Надюша? - выкрикнул он. - Это ты? Что с тобой? Где ты?
Это, несомненно, была она. Только теперь обычная самоуверенность и независимость
изменили ей - Надежда почти не могла говорить. Она всхлипывала, путала слова и в отчаянии
ругалась как извозчик. Прошло не меньше минуты, прежде чем она смогла что-то внятно
объяснить. Наконец Гуров сумел понять, что с Надеждой все в порядке, но до этого все было
очень плохо - ее держали в каком-то подвале, не давали пить и все время угрожали.
- Эти сволочи хотели знать, с кем ты разговаривал на вечеринке! - со слезами в голосе
сообщила она. - Только хрен я им что сказала!
- Ты молодец, девочка! - растроганно произнес Гуров. - Но где ты сейчас?
- Они высадили меня у Казанского вокзала и уехали, - ответила Надежда. - Теперь я
торчу здесь как дура. Домой ехать боюсь, а денег у меня только на метро...
- Ладно, плюнь на все и немедленно приезжай... - Гуров мгновение колебался, но
все-таки продолжил: - Приезжай в Грошовый переулок. Я буду тебя ждать.
- Какого черта? Мог бы за мной сам приехать! - вскинулась Надежда, но тут же осеклась
и сказала покорно: - Ладно, еду...
Звонок Надежды так взволновал Гурова, что он даже на какое-то время почти забыл о
серебристом "Субару", и его внезапное появление едва не застало оперативников врасплох.
Роскошный автомобиль влетел в переулок со скоростью пожарной машины и, едва не
зацепив правым крылом "Мерседес", финишировал аккурат напротив арки, ведущей в соседний
двор.
Таким образом, "Субару" становился непреодолимым препятствием для любого
транспорта, вознамерившегося выехать со двора, но это обстоятельство, кажется, нисколько не
волновало его владельца. Кисловский, похоже, совсем потерял голову.
Он выскочил из автомобиля - худой, измученный, бледный - и со всех ног бросился под
арку. Светло-серый костюм болтался на его плечах как на вешалке.
Гуров толкнул Крячко в бок.
- Быстро за ним! - скомандовал он. - Нужно знать, куда он пойдет. Тебе это как раз с
руки - ты сейчас на бомжа похож, он на тебя и внимания не обратит. А я здесь останусь. Нужно
Надежду встретить, да и вообще...
Крячко выскочил из машины и вразвалочку направился в соседний двор. Трудно сказать,
был ли он в этот момент похож на бомжа, но на милиционера он точно не походил, а это было
сейчас как нельзя более кстати.
Гуров остался в одиночестве. Он внимательно следил за каждым прохожим,
появлявшимся в поле зрения, боясь пропустить Надежду - ведь старый "Мерседес" Стаса был
ей еще незнаком.
И все-таки ее появление стало для Гурова неожиданностью. В полном соответствии со
своим противоречивым и непредсказуемым характером Надежда вошла в переулок совсем не
там, где ее ожидал увидеть Гуров. Она проникла туда какими-то проходными дворами и
возникла перед самым носом Гурова внезапно, точно из-под земли. При этом, стоя в двух
метрах от "Мерседеса", она принялась сосредоточенно и напряженно оглядывать улицу в
поисках знакомого лица. Сейчас, не причесанная и без косметики, Надежда выглядела усталой
и хмурой и в то же время странным образом казалась лет на пять моложе своих лет. От
нетерпения она сердито притоптывала ногой и кусала губы. Гуров невольно улыбнулся и
негромко окликнул Надежду через опущенное стекло.
Она вздрогнула и пораженно уставилась на ухмыляющегося всего в двух шагах от нее
Гурова. На лице Надежды отразилось чувство огромной обиды. И еще на нем было написано,
как она ненавидит субъектов, которые восседают на мягких сиденьях, напропалую
развлекаются и насмехаются над бедными девушками, которые чудом остались в живых.
Все это Гуров без труда прочел на хорошеньком личике Надежды и понял, что
единственным его спасением в данной ситуации может быть только строгость. Он стер с лица
улыбку и приказал:
- Быстро садись в машину!
Обида Надежды достигла смертельного градуса. Она ожгла Гурова огненным взглядом, но
подчинилась. Сев на заднее сиденье, она тут же отвернулась в сторону и надула губы.
- За тобой никто не следил? Не заметила? - спросил Гуров.
Надежда не ответила - кажется, она была намерена полностью игнорировать Гурова.
Однако надолго ее не хватило. Мстительно помолчав еще с минуту, она вдруг взорвалась.
- Ну и гад же ты! - с чувством сказала она. - Меня чуть не убили, надо мной издевались,
меня унижали, а его только одно интересует - не следили ли за мной!.. Он за свою шкуру
трясется! Да мне плевать, следили за мной или нет, понятно?
- А вот это напрасно, - спокойно заметил Гуров. - Это очень важно сейчас. Но я к тебе
никаких претензий не имею - я понимаю, как тебе досталось...
- Он не имеет ко мне претензий! - саркастически воскликнула Надежда, всплескивая
руками. - Ну, спасибо, утешил! А вот у меня к тебе претензии, дорогой полковник! Это из-за
тебя я попала в историю. И сцапали меня около твоего дома, между прочим!
- Между прочим, пить надо меньше, - добродушно заметил Гуров. - Тогда на тебя
меньше внимания обращать будут, и не так стыдно по утрам будет...
Несмотря на свой гнев, Надежда слегка покраснела.
- Кому это стыдно по утрам? - враждебно спросила она.
- Тебе, например, - ответил Гуров. - Не было бы стыдно, ты бы бегом из моего дома не
убежала. А не убежала бы - тебя бы так просто не сцапали. Пришлось бы в мою квартиру
проникать, а это уже совсем другой коленкор... Дошло теперь? Да и вообще, зачем тебе,
молодой и красивой, разменивать свою жизнь на сомнительные удовольствия? Мне кажется,
тут ты делаешь крупную ошибку.
- А мне плевать, что тебе кажется! - огрызнулась Надежда. - Это моя жизнь. Ты лучше
бы о своем моральном облике подумал! Можно подумать, что это не ты ночами по чужим
балконам шаришься!
- Это совсем другое, - добродушно заметил Гуров. - Это печальная необходимость. И ты
это отлично знаешь. Поэтому кончай на меня накидываться, а лучше расскажи подробно, как
все было. Мне нужно понять, что происходит.
- А мне нужно поесть! Мне нужно принять душ и выспаться! - сказала Надежда и,
подумав, с вызовом добавила: - И как следует выпить, чтобы выкинуть из головы весь этот
кошмар! И я вовсе не собираюсь делиться с тобой своими впечатлениями, понятно?
- Понятно, - покладисто сказал Гуров. - Но, к сожалению, у меня в машине нет ни еды, ни
душа, ни водки. Наверное, тебе лучше пойти домой - я думаю, теперь это безопасно.
Надежда неожиданно сникла и беспомощно заморгала глазами.
- Для чего же я мчалась к тебе сюда? - жалобно спросила она. - Ну и дура! Я-то
надеялась, что ты меня утешишь, посочувствуешь, объяснишь, что делать дальше...
- Я объясню, - сказал Гуров. - Только не сейчас. Сейчас просто нет времени.
Он увидел, как из-под арки быстрым шагом вышел Крячко. По деловитому выражению
его разбитого лица Гуров понял, что произошло что-то серьезное. Крячко почти бегом
припустил к автомобилю, и тогда Гуров вышел ему навстречу.
- Он вошел в квартиру номер шестнадцать в таком... В желтом доме. Это, как зайдешь во
двор - сразу налево, - коряво объяснил он. - Я его почти до порога проводил. Слава богу, этот
человек совсем не конспиратор. Дверь ему баба открыла. Я ее всего секунду видел, но могу
засвидетельствовать - красивая! Будем ждать или брать?
- В цивилизованном обществе женщин принято ждать, - усмехнулся Гуров. - Но мы с
тобой как настоящие мачо поступим - будем брать. Кто знает, какой номер эти колдуны теперь
отколют?
- Я тоже так думаю. Только ведь не откроют нам, - сказал Крячко.
- Им ведь особенно рассиживаться тоже некогда, - покачал головой Гуров. - Вынуждены
будут открыть. В общем, ты тут меня прикрой. За девчонкой присмотри и за "Субару" - чтобы
не выехал как-нибудь. Связь будем по мобильному держать...
Он ободряюще кивнул Крячко и направился во двор. На самом деле он вовсе не был
уверен, что в шестнадцатой квартире ему откроют. Если Жукова там - тем более. Но
находиться в бездействии и неведении Гуров уже не мог. Он не знал, чем заняты сейчас его
соперники, но ничего хорошего от них не ждал. Он должен был опередить их - любой ценой.
Гурову повезло. Ему не пришлось заниматься этим бесперспективным делом - звонить в
чужую квартиру, где никто его не ждет и даже наоборот - желает ему поскорее провалиться в
преисподнюю. Жукова решила бежать.
Гуров уверился в этом, увидев, как пересекает двор странноватая парочка - красивая
решительная женщина в черном и долговязый взволнованный субъект в мятом сером костюме.
Гуров сразу понял, что напал на след. Это, несомненно, была Жукова. В красоте этой
женщины было что-то цыганское, что-то действительно колдовское - она притягивала взгляд,
как удав кролика. Гуров, увидев ее, невольно остановился, будто споткнувшись. И эта заминка
спасла ему жизнь.
Выстрела он не слышал, но ясно услышал, как пуля свистнула перед самым его носом, а
потом щелкнула о кирпич в стене здания. Он не стал раздумывать и, сразу рухнув на землю,
откатился под прикрытие небольшого палисадника под окнами первого этажа.
Его странный маневр не остался незамеченным. Парочка тут же остановилась как
вкопанная. Эти люди никогда прежде не видели Гурова, но нервы их были напряжены до
предела, и они сразу же насторожились. Кисловский побледнел как полотно и, вытягивая
длинную шею, начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Женщина зло
дернула его за рукав и потянула за собой. Разлегшийся на земле Гуров был ей отлично виден, и
она не сводила с него глаз. Но она упрямо шла вперед - лишь решительным жестом расстегнула
сумочку, которую держала в руках.
И тут Гуров увидел, как в разных точках двора появились люди. Их было человек пять -
все с пистолетами, оснащенными глушителями. Они действовали осторожно, но быстро,
сжимая живое кольцо вокруг Гурова и парочки беглецов. И среди этих пяти был полковник
Любимов.
"Вот так попали, на ровном месте, да мордой об асфальт! - с досадой подумал Гуров. -
Конечно же, Надюха их за собой притащила. И ведь знал, что так получится! Ну что ж, этот
раунд явно не твой, Гуров. В запасе у тебя остался только Терехин, но пока об этом лучше не
думать. Пока нужно сделать так, чтобы хотя бы тебя самого случайно не подстрелили при
задержании свидетельницы. Ее-то минуты, похоже, сочтены..."
Гуров был уверен, что группа Любимова намерена захватить, а возможно, даже
уничтожить Жукову. При таком раскладе чужие глаза никому не нужны, поэтому Гуров не на
шутку опасался сейчас за свою жизнь. Правда, его удивляла наглость "связистов", решившихся
на такую операцию среди бела дня, но, видимо, таковы были инструкции.
Каково же было его удивление, когда вдруг Жукова просияла, оттолкнула в сторону
своего спутника и сломя голову бросилась навстречу Любимову. Кисловский между тем,
держась за грудь, с несчастным видом уселся прямо на асфальт под ногами. Наверное, у него
прихватило сердце.
Забыв о безопасности, Гуров с изумлением наблюдал, как Жукова подлетела к Любимову
и повисла у него на шее. Она что-то кричала ему в ухо и пачкала воротник рубашки помадой.
Полковник пытался отстранить ее, но крайне бережно, точно женщина у него на шее была
хрупкой, как бабочка, и он боялся обломить ей крылья. Гуров ничего не понимал.
И тут его обстреляли еще раз. Две пули взрыли асфальт совсем рядом. Сверху на голову
посыпалась кирпичная крошка. Гуров вжался в землю, но потом отчаянным движением
перевернулся на спину и выхватил из наплечной кобуры пистолет.
"Что делают, подонки! - с раздражением подумал он. - Стрелять днем в жилом дворе...
Дети ведь ходят, пенсионеры, Кисловский, в конце концов. Непременно угробят кого-нибудь!"
Бросив взгляд налево, Гуров почувствовал холодок в груди - его мрачное пророчество
уже сбылось. Кисловский лежал на боку, уткнувшись лицом в асфальт, и на его груди
расползалось темно-красное пятно.
Сам Гуров стрелять не собирался ни при каких обстоятельствах. Единственное, на что он
рассчитывал, доставая оружие, - это припугнуть противника. Но сразу понял, что с тем же
успехом мог грозить им зубной щеткой, - эти молодцы ничего не боялись.
Гуров видел, как они перебегают от укрытия к укрытию, оказываясь все ближе и ближе.
Времени у него оставалось совсем немного. Но он еще успел поменять пистолет на мобильник,
набрать номер Крячко и прохрипеть в трубку:
- Немедленно хватай девчонку и катись отсюда! Все! Вопросы потом!
Мобильник полетел в пыль, а Гуров, преодолев естественное человеческое желание
избежать опасности, рывком поднялся во весь рост и шагнул навстречу убийцам. Какого-то
определенного расчета у него в этот миг не было. Но Гуров был уверен - щадить его не станут,
а поэтому намеревался сделать то единственное, что оставалось в его распоряжении, - сделать
свою гибель как можно заметнее. Тогда появлялась надежда, что местные жители успеют
вызвать милицию прежде, чем нападающие сумеют безнаказанно уйти. Возможно, в этом
случае замять скандал не удастся.
Это было слабое утешение, и, возможно, расчет этот был абсолютно неверен, но ничего
другого в распоряжении Гурова не имелось. Он не хотел проигрывать, но раз уж такой жребий
выпал, то урвать хотя бы несколько очков напоследок Гуров считал делом чести.
И все-таки это не было тщательно продуманным, осознанным решением - скорее сработал
инстинкт старого сыщика, который готов лучше умереть, чем увидеть, как уходит цель,
которую он долго и терпеливо преследовал.
В груди его опять возник неприятный расслабляющий холодок, но голова была
совершенно ясной, и видел Гуров все совершенно отчетливо - весь большой двор, блеск стекол
в окнах, зелень деревьев, обмякшее тело на асфальте и зловещие фигуры с бесшумными
пистолетами наготове. Они были совсем рядом - Гуров прекрасно различал л
...Закладка в соц.сетях
