Жанр: Детектив
Колдовская любовь
...л особенный тяжелый запах - резко
пахло увядающими цветами, хвоей и химикалиями. Это был запах смерти.
В комнатах было полно народу, и на приход Гурова почти никто не обратил внимания.
Покойник лежал в гробу, обтянутом алым ситцем. Крышка была наглухо закрыта - видимо, при
столкновении Смагину здорово досталось. Хозяйка, маленькая заплаканная женщина,
неподвижно сидела возле гроба, бессильно опустив руки, и не моргая смотрела куда-то в
пространство. Два долговязых прыщавых подростка, растерянно приткнувшихся рядом, были,
вероятно, сыновьями Смагина.
Гурова встретила бойкая полная женщина в черном. В чертах ее лица угадывалось
некоторое сходство с хозяйкой дома. Однако в отличие от нее эта женщина вовсе не казалась
убитой горем. То ли врожденная энергия не позволяла ей ни на секунду расслабляться, то ли
гибель Смагина не слишком ее огорчала. На похоронах всегда имеются такие люди. Именно на
их плечи ложится груз всех забот, связанных с этим нелегким делом, - и они прекрасно со всем
справляются.
- Вы знали Илью Васильича? - выслушав соболезнования, негромко спросила женщина,
пытливо разглядывая Гурова проницательными, хитрющими глазами.
Гуров не стал испытывать судьбу и честно признался, что Смагина не знал вовсе.
- Значит, вы из милиции, - убежденно заявила женщина.
- Не стану отпираться, - сказал Гуров. - Оттуда. Однако, если я мешаю, могу немедленно
уйти.
Женщина, прищурив глаза, еще раз смерила его взглядом и неожиданно сказала:
- Да кому вы теперь можете помешать!.. Правда, вашего брата здесь уже перебывало
больше, чем хотелось бы, но, в конце концов, одним больше, одним меньше... Проходите на
кухню! - Кажется, Гуров как мужчина ей понравился.
- Не знаю, что уж за рок такой! - со вздохом сказала она, когда они с Гуровым
уединились в крошечной кухне. - Только ведь вот Генриха Борисовича убили, у которого Илья
Васильич работал, а теперь и он сам... Анна уж больно переживала, где Илья теперь такую
хорошую работу найдет, а вышло, что никакой работы ему уже искать и не надо. Как говорится,
человек предполагает, а господь бог располагает...
- Это верно, - поддакнул Гуров и как бы невзначай спросил: - А работа у Ильи
Васильевича, значит, хорошая была?
Женщина опять хитро прищурилась.
- А то вы не знаете! - сказала она. - Сами все уж небось до седьмого колена раскопали, а
все спрашиваете! Ох и въедливый вы народ, милиция!
- Да нет, я на самом деле ничего не знаю, - прикидываясь смущенным, произнес Гуров. -
Понимаете... Простите, вас как зовут?
- Можете звать меня Ниной, - милостиво разрешила женщина. - Я сестра Анны,
старшая... А вас как звать-величать?
Гуров назвал свое имя и звание и продолжил:
- Понимаете, Нина, в любой профессии есть свои сложности и есть свои неудачники. Вот,
если хотите, сейчас вы такого неудачника и видите. За что ни возьмусь - все из рук валится.
Начальство то и дело на ковер вызывает, шею намыливает. Давай результат! А где его взять,
результат? Невезучий я!
- Ну да! - недоверчиво протянула Нина. - Невезучий! Небось был бы невезучий, до
полковника не дослужился бы!
Гуров махнул рукой.
- Да это просто выслуга! Старый я, на пенсию пора. А перед пенсией всем полковника
дают...
- Так уж и всем? - опять не поверила Нина. - Я многих ментов... извините, милиционеров
знаю - дальше лейтенанта ни один не пошел. Прикидываетесь вы!.. Ну, это ваше дело! Так чего
вы хотите знать, невезучий полковник? Работа у Ильи какая была? Денежная была работа.
Генрих Борисович деньги лопатой загребал и своих не обижал тоже. Илья у него лет пять
работал - они с Анной все на новую квартиру копили. Чуть-чуть недокопили - самую
малость... Это то, что я знаю. А чего не знаю, того и говорить не стану - Илья Васильич насчет
этого был строг. Лишнего ничего не рассказывал.
- Это похвально, - заметил Гуров. - Я сам не люблю болтунов. А как Илья Васильевич
погиб? Говорят, попал в аварию?
- Попал, - вздохнула Нина и, понизив голос, добавила: - Не знаю, какая уж там авария.
Илья водитель очень аккуратный был - с восьмидесятого года ни одной аварии. Поэтому
Генрих Борисыч его к себе и взял. А тут - сразу и насмерть! Про это, конечно, пусть милиция
выясняет, а только никакая это не авария! Кому-то понадобилась его смерть, так и знайте!
- Кому же? - спросил Гуров.
- А вот это вам не у меня спрашивать надо, - отрезала женщина. - Конечно, вы у нас
невезучий, но уж постарайтесь!.. Только Анне ничего говорить не надо - ей, бедной, и так
тяжело. Зачем ей эти дела?
- Согласен, - сказал Гуров. - Тем более что еще неизвестно, есть они, эти дела, или все
это одно воображение... Вы почему вот решили, что Илья Васильевич не случайно погиб? Где,
кстати, произошла авария?
Нина посмотрела на него с явным разочарованием.
- А вам, похоже, полковника и впрямь зря дали, - сказала она. - Ничего-то вы не знаете!
На Ленинградском шоссе все случилось. Илья за город поехал, на дачу Генриха Борисовича -
какие-то дела у него там остались. И только он развязку проскочил на Кольцевой дороге, как
тут его грузовик и встретил. Лоб в лоб! Илью изуродовало страшно - точно через мясорубку
пропустили человека. Поэтому и гроб, вы видели, закрытым держим...
- Понятно, - сказал Гуров. - Так ведь к этому времени Генрих Блок уже в покойниках
числился. Зачем же Илья Васильевич к нему на дачу поехал? Разве что его туда следователь
вызвал?
- Не следователь, - мотнула головой Нина. - Анна мне сказала, что Илье эта вертихвостка
позвонила...
- Что за вертихвостка? Вы не Наталью Жукову случайно имеете в виду? - спросил Гуров,
демонстрируя некоторую осведомленность.
- Ее и имею, - согласилась Нина. - Анна, дурочка, все мужа к ней ревновала - совсем
достала мужика. Только я сразу, как эту Жукову увидела, поняла - нашему Илье тут ловить
нечего! Это птица совсем другого полета!
- А вы были хорошо знакомы с Жуковой? - спросил Гуров.
- Откуда! Один раз только и видела - Илья куда-то ее при мне отвозил... Так мне для
этого и знакомиться не надо - женская интуиция!
- Женская интуиция - это серьезно! - сказал Гуров. - Значит, эта самая Жукова позвонила
вчера Илье Васильевичу и предложила приехать на дачу к Блоку, правильно я понял?
Нина энергично кивнула.
- Ни свет ни заря позвонила, - подтвердила она. - Он сразу засобирался. Даже завтракать
не стал. Анна, конечно, пускать его не хотела, но он и слушать ее не стал. Сказал "надо" - и
все. Анна-то совсем другое имела в виду, а получилось, будто предчувствовала что-то...
- А где находится эта самая дача? - поинтересовался Гуров.
- Там и находится - на Ленинградском шоссе, - объяснила Нина. - Километрах в десяти
от Москвы. Сама я там не бывала, не знаю, но Анна говорила, что там где-то новый поселок
строится, для богатеньких. Назвали красиво - Высокое. Только, например, мне лично такая
красота даром не нужна! Я лучше поживу подольше.
- Совершенно с вами согласен, - сказал Гуров. - У нас с вами практически одинаковые
взгляды на жизнь. Я тоже предпочитаю синицу в руках.
- Ну, насчет вас у меня тоже свое мнение, - неуступчиво заметила женщина. - Считаю,
что темните вы много! Но вам это даже идет, - улыбнулась она.
- Уверяю вас, в этом отношении вы ошибаетесь! - сказал Гуров. - Как хотите, а ваша
интуиция вас тут подвела. Я с вами совершенно откровенен. Но позвольте еще один вопрос - в
аварию, насколько я понимаю, попали двое. А что со вторым шофером?
- А что с ним? - в голосе Нины послышался вызов. - Сбежал, говорят. До сих пор ищут.
Только кому это больно надо - искать? Я же говорю, неспроста все это...
- Ну, тут вы не правы, - солидно сказал Гуров. - Раз ищут, значит, найдут. Не в Бразилию
же он подался!
В глубине души Гуров не исключал и такого варианта, но ему не хотелось расстраивать
эту симпатичную женщину. Да и не хотелось лишний раз ронять марку своего ведомства.
Милицию и так теперь ругали все кому не лень.
Больше ничего путного словоохотливая Нина Гурову не сказала - возможно,
осторожничала, а скорее всего, и сама ничего не знала. Гуров подозревал, что Илья Смагин был
из тех мужчин, которые даже на смертном одре не раскрывают всех тайн. Вряд ли он был до
конца откровенен даже с женой и детьми. На что же мог рассчитывать такой невезучий
полковник милиции, как Гуров?
Когда он вышел со двора на улицу, было уже четырнадцать минут второго. Время
неумолимо утекало, а Гуров, как ему казалось, все топтался на одном месте, ни на сантиметр не
приблизившись к истине. Работать в одиночку было совсем не так просто, как это показывают в
кино про частных сыщиков.
Вот и сейчас его разрывали противоречивые чувства - Гуров никак не мог решить, за что
ему следует взяться в первую очередь. Дача в поселке Высокое или фонд Василькова? И то и
другое было одинаково важно, но в конце концов Гуров справедливо рассудил, что дача никуда
не убежит, а вот гражданин Васильков может это сделать в любой момент. К тому же дача
наверняка уже сделалась объектом пристального внимания прокуратуры, и ловить там почти
нечего.
Окончательно решив ехать в первую очередь к Василькову, Гуров вспомнил про Крячко.
Занятый своими делами, он несколько раз порывался позвонить Стасу, но так и не удосужился
это сделать. Отчасти его беспокоило опасение, что телефонные разговоры могут
прослушиваться. Такая возможность была маловероятна, но все же совсем сбрасывать ее со
счетов было бы неразумно.
Пока он раздумывал, Крячко позвонил сам. Голос его звучал как-то странно, но после
первых же слов эта странность получила исчерпывающее объяснение.
- Лева, меня только что как следует отделали! - сказал Стас. - И еще, кажется, тебе
попортили машину. Я старался изо всех сил, но силы были неравны. Бугаи попались будь
здоров!..
- Ладно, все ясно, - перебил его Гуров. - Говори, где ты - я сейчас подъеду!
Глава 8
Крячко на самом деле здорово досталось. Гуров нашел его возле небольшой автозаправки
в юго-западном районе столицы, где Стас караулил испорченную машину Гурова. Чтобы не
вызывать ажиотажа у окружающих, он забился на заднее сиденье "Пежо" и с помощью
носового платка пытался привести себя хотя бы в относительный порядок. Впрочем, эти
попытки заранее были обречены на провал, о чем ему сразу же и сказал Гуров.
- Тут требуется километр бинта и пол-литра спирта, - авторитетно заключил он. -
Поскольку ни того, ни другого в нашем распоряжении не имеется, предлагаю вызвать
"Скорую". Заодно можно будет официально засвидетельствовать факт нанесения телесных
повреждений работнику милиции.
- Знаешь что, Лева, - морщась и с трудом шевеля разбитыми губами, произнес Крячко. -
Давай не будем "Скорую"... Ты же знаешь, что я не переношу больницы. А факт нанесения мне
повреждений я сам засвидетельствую. При первой же возможности! - мстительно закончил он.
Гуров с сомнением посмотрел на его разрисованную, оплывшую физиономию и пожал
плечами.
- В принципе, я не против, - сказал он. - Но тогда все равно возникает вопрос, что делать
дальше. Мне нужно срочно ехать в одно место - возможно, даже в два места, а машина
сломана, и ты похож на бомжа, утаившего от соратников бутылку плодово-ягодного...
Допустим, с машиной мы разберемся. Слава богу, теперь можно вызвать ремонтников по
телефону, но что делать с тобой?
- Да ничего не делать, - равнодушно сказал Крячко. - Вызывай автосервис, а следом
такси. Пускай забросят меня домой. В напарники я тебе сейчас не гожусь - буду до утра
отлеживаться. У меня дома мазь есть - просто волшебная! Раны затягивает на раз!
- Не у Блока, случайно, купил? - ехидно спросил Гуров.
- При чем тут Блок? - обиделся Стас. - Натуральная мазь, на травах... Между прочим, зря
смеешься! Это не меня мордовали - это тебе предупреждение делали, чтобы не совался, куда не
следует.
- А что, собственно, случилось? - спросил Гуров, набирая на мобильнике известный ему
номер автосервиса.
Крячко дождался, пока Гуров вызовет помощь, а потом ответил:
- Сначала я хорошо заморочил им голову! Три бугая, а ума и на одного не наберется. Мой
выход они проследили, среагировали, только когда "Пежо" поехал. А нам с тобой только этого
и нужно было... Я, конечно, сразу по газам, будто отрываюсь - они за мной! Но еще молоко на
губах не обсохло - со мной состязаться! Потаскал я их по Москве за милую душу!.. И ни разу
не дал возможности приблизиться. Они до последнего момента думали, что за тобой гоняются.
Но, как на грех, у тебя бензин кончился. Пришлось заправляться...
- И наступил момент истины! - заключил Гуров.
- Именно! - вздохнул Крячко. - А тут еще место такое... Нелюдное, скажем. Ну, они как
поняли свою ошибку, так сразу в атаку пошли. Выросли как из-под земли. Сначала со мной
разделались, а потом за машину взялись. Персонал на заправке опытный попался - все сразу
попрятались кто куда. Я, можно сказать, в гордом одиночестве остался. Хорошо хоть не убили.
Вообще-то могли - дерутся профессионально!
- Не стали бы они тебя убивать, - категорически заявил Гуров. - Зачем им это? Ты же
главная их надежда, хозяин орудия убийства. Им твоя смерть как нож вострый. Нет, ты
правильно сказал - это они предупреждение делали. Значит, мы с тобой в правильном
направлении копаем!
- Это ты копаешь, - сказал Крячко. - А я, в основном, по мордасам получаю...
- Не волнуйся! - успокоил его Гуров. - Будет и на нашей улице праздник. Хотя и не
скоро. Противник попался могучий. Ты знаешь, что шофер Блока приказал долго жить, а его
секретарша, похоже, улизнула?
- Откуда же я что знаю, - обиженно сказал Крячко, - если я с утра как Шумахер...
- Ладно, не расстраивайся! - улыбнулся Гуров. - Ты большое дело сделал. Может, если
бы не ты, я бы тоже сейчас сидел вот так, с платочком... И не знал бы ничего. Благодаря тебе у
меня руки развязаны были. Правда, узнал я не слишком много, но все лучше, чем ничего...
- Неужели эти подонки под "крышей" прокуратуры действуют? - с негодованием
проговорил Крячко. - Дожили!
- Не думаю, - сказал Гуров. - Их связывает только одно - и те и другие стараются угодить
кому-то третьему, кто как умеет.
Развить далее эту тему они не успели - подъехало вызванное Гуровым такси, а следом и
машина из автосервиса. Препоручив механикам самостоятельно разбираться со своим
обездвиженным "Пежо", а заодно договорившись о сроках ремонта, Гуров сначала отвез домой
Стаса, а потом поехал на Таганку, где в бывшем здании какого-то НИИ арендовал помещение
для своего офиса председатель фонда "Форум XXI" Васильков.
По некоторым признакам Гуров уже успел составить для себя представление об этой
организации. Скорее всего, дела ее шли далеко не блестяще - это было видно уже из того, какие
суммы платил фонд за аренду помещений и операционные расходы - они были одними из
самых низких в Москве. Видимо, Васильков в своей деятельности больше полагался на
заступничество нечистой силы, чем на силу денег. Впрочем, и деятельность эта была не до
конца Гурову понятна - о влиянии фонда Василькова на политической или какой-либо другой
арене практически нигде не упоминалось.
В действительности все оказалось гораздо хуже, чем Гуров мог себе представить. Когда
он наконец добрался до дверей офиса Василькова, неожиданно выяснилось, что от загадочной
организации ничего не осталось, кроме блестящей голубой таблички, на которой строгими
золотыми буквами значилось: "Всероссийский фонд экологии и этнографии - Форум XXI".
Неразговорчивые работяги выносили из помещений мебель и потрепанную оргтехнику. На
полу валялись окурки и смятые документы с лиловыми печатями. Что происходит, никто
внятно объяснить не мог.
Наконец после долгих уговоров молодой человек, руководивший рабочими, любезно
согласился ответить на вопросы. Вообще-то, ему лично было на все наплевать, и его задача -
всего лишь освободить помещение, но вроде бы он слышал, что интересующий Гурова фонд
капитально прогорел, наделал долгов по аренде и вообще чего-то там начудил, и теперь ему
кранты - окончательно и бесповоротно, а Гуров ищет вчерашний день.
Гуров и сам уже склонялся к этой мысли. Правда, он придерживался мнения, что фонд
здесь ни при чем, а начудил в основном сам Васильков, но вряд ли его версия заинтересовала
бы рабочих - они и не слышали такой фамилии.
Гуров попытался разузнать о судьбе Василькова в администрации офисного центра, но
там ничего конкретного сообщить не смогли или не захотели. Единственная информация,
которую удалось выудить, коренным образом расходилась с мнением бригадира работяг -
оказалось, что никаких долгов за "Форумом" не числится. Фонд самораспустился,
предварительно покрыв все свои задолженности.
Это вселило в Гурова некоторые надежды. Он подумал, что у него еще есть шанс увидеть
господина Василькова живым. Вряд ли человек, которому грозит смертельная опасность, стал
бы столь щепетильно разбираться со своими долгами. Однако такая предусмотрительность
давала понять, что на скорое свидание Гурову рассчитывать не стоит. Скорее всего, Васильков
был уже где-то далеко. Его домашний телефон упорно молчал, а номера сотового Гуров не
знал.
Для очистки совести он все-таки съездил на Покровку - по единственному домашнему
адресу Василькова, который был ему известен, но, как и предполагалось, там его ожидала
наглухо запертая дверь. Расспросы соседей ни к чему не привели - о судьбе Василькова никто
из них осведомлен не был.
Гуров вышел на улицу и, заглянув в ближайший киоск, ткнул наугад пальцем в витрину с
сигаретами. Продавец подал ему "Мальборо". Гуров остановился на краю тротуара и выкурил
две сигареты подряд, почти не заметив вкуса. Как правило, Гуров не курил, и тот, кто хорошо
его знал, без раздумий мог бы сейчас сказать, что Гуров столкнулся с очень серьезной
проблемой.
В самом деле, круг замкнулся. Гуров старательно проделал весь путь и в результате
оказался там, откуда вышел. Причем приобретений на этом пути было гораздо меньше, чем
потерь. Впору было не то что закурить, а вообще опустить руки. Может быть, впервые Гуров
ощутил, как ему сейчас не хватает всей мощи отлаженной милицейской машины. Он не
слишком-то задумывался об этом, когда любой рычаг был у него, что называется, под рукой и
он в любую минуту мог воспользоваться информацией, людскими ресурсами и прочим.
Действовать на свой страх и риск было совсем не так удобно и увлекательно, как могло
показаться со стороны. Откровенно говоря, Гуров чувствовал себя сейчас абсолютно
беспомощным, как человек, у которого связаны руки.
Он не то чтобы не доверял тем людям, которые вели следствие, - вполне возможно, что
рано или поздно они установят истину, но находиться в стороне, когда друг попал в беду, Гуров
не мог просто физически. И с тем, что его отказывались "принимать в игру", Гуров смириться
никак не хотел. В этом не было ни логики, ни здравого смысла - правила устанавливала
какая-то непонятная злая сила, действующая за кулисами. Внешне все выглядело более чем
солидно, но генеральная прокуратура в этом деле, считал Гуров, - это все равно что стрельба по
воробьям из пушки. Тот, кто все это организовал, похоже, именно на то и рассчитывал. Но у
этого неизвестного имелось могущество, недоступное Гурову, - вероятно, даже брошенный
вскользь намек воспринимался на том уровне как приказ.
У Гурова же не было никакой реальной силы. Даже помощников не было - всерьез
рассчитывать на загнанного в угол, избитого Крячко не стоило. Ему могли, конечно, помочь
многочисленные товарищи, но только неофициальным образом и от случая к случаю. У
работников МВД самодеятельность никогда не вызывала энтузиазма. Значит, нужно крутиться
самому.
Гуров повернулся и возвратился в подъезд дома. Рядом с Васильковым жила симпатичная
молодая женщина, которая показалась Гурову довольно сообразительной особой. Подумав, он
решил, что есть смысл попросить ее об одолжении. Правда, в первый момент его смутил некий
избыток богемности в ее облике и чересчур сонный взгляд в середине дня, но тем не менее из
всех соседей эта девушка представлялась наиболее надежной - остальные были слишком
осторожны и недоверчивы.
Увидев Гурова на пороге во второй раз, богемная девушка не удивилась, но на ее
симпатичном личике образовалась усталая гримаска, которую она даже не попыталась скрыть.
- Извините, что надоедаю, - сказал Гуров. - Но мне в голову пришла одна интересная
мысль...
- Хорошая мысля приходит опосля, - заключила девушка, без стеснения рассматривая
Гурова. - Или вот еще - русский мужик задним умом крепок...
- Вы неплохо подкованы, - заметил Гуров. - Наверное, филологическое образование?
- Что-то вроде, - небрежно сказала девушка. - Так что у вас за мысль? Если что-нибудь
насчет вечера, то предупреждаю - все вечера у меня заняты! - Взгляд у нее уже прояснился, и
она совсем не казалась заспанной.
- Не сомневаюсь, - ответил Гуров. - Но это не то, что вы подумали... А у вас на языке,
наверное, уже вертелось "седина в бороду - бес в ребро"?
- Было маленько, - согласилась девушка. - Но раз я ошиблась, пожалуй, стоит пригласить
вас в квартиру? Только покажите свои документы. Я, конечно, верю, что вы милиционер, но не
настолько, чтобы без документа пускать вас в свой дом.
Гуров протянул ей удостоверение, похвалив за предусмотрительность. Девушка, нахмурив
брови, долго читала лаконичные строки документа, а потом решительно мотнула головой.
- Заваливайте, старший оперуполномоченный Гуров! - разрешила она. - Меня Надеждой
зовут. Поэтому сразу предупреждаю - никаких особых надежд не питайте! А то у мужиков это
обычный прием - ах, вы моя надежда!.. С вами я увидел свет в конце туннеля!.. И прочая
белиберда...
- Действительно, белиберда, - согласился Гуров. - Но я вас тоже хочу предупредить - я
никакого света в конце туннеля не вижу, пробиваюсь на ощупь. Поэтому приходится, хочешь
не хочешь, питать некоторые надежды.
Они прошли в прихожую, а оттуда - на кухню. Обычный маршрут.
- В комнату не приглашаю, - сказала Надежда. - У меня там не прибрано. Мужское
сердце может не выдержать такого беспорядка. А куда это вы пробиваетесь на ощупь, товарищ
Гуров? Или это я уже вторгаюсь в какую-нибудь гостайну?
Гуров внимательно посмотрел на нее. Нет, как ни крути, а девушка и сейчас показалась
ему очень симпатичной. Худощавое умное лицо, насмешливый взгляд. Странная одежда -
какие-то невообразимые широченные брюки и бесформенная кофта, в которой девушка совсем
потерялась. А ведь у нее, наверное, прекрасная фигурка... И, наверное, с ней непросто найти
общий язык, но на подлость она, кажется, не способна. Гуров знал, что и глаза и лицо могут
обмануть, но тогда они совсем иначе выглядят. Девушка, стоявшая перед ним, не притворялась
- она просто была сама собой.
- Никакой гостайны, - серьезно сказал Гуров. - Только моя личная тайна. Правда, от
этого она не перестает быть тайной. Видите ли, от нее зависит судьба одного хорошего
человека.
- Это очень романтично, - заметила девушка. - А я здесь при чем?
- Хочу вас попросить о небольшой услуге, - сказал Гуров. - Мы с вами уже говорили о
вашем соседе Василькове...
- Говорили, - вздохнула Надя. - Правда, тогда я еще не совсем проснулась и смутно
помню, что такое плела... Но я правда ничего не знаю о своих соседях! Если откровенно, они
меня ни капельки не интересуют - такие скучные люди! А вашего Василькова я и видела-то
раза три, не больше. Он же какой-то крутой деятель у нас - вроде Жириновского, верно?
- Ну, тут вы, пожалуй, хватили лишку, - заметил Гуров. - Но вообще что-то похожее
присутствует. Только я сейчас не о прошлом хочу поговорить, а о будущем...
- Это как же? - удивилась Надежда.
- Вот вам номер моего телефона, - сказал Гуров. - Убедительнейшая просьба к вам -
вдруг вы что-то заметите, какое-нибудь шевеление у соседа - сразу звоните мне, в любое время
суток! Для меня это очень важно. Конечно, шанс, что Васильков здесь в ближайшее время
появится, ничтожен, но мое положение настолько сложное, что я не хочу пренебрегать любой
возможностью...
Надежда скептически разглядывала бумажку с телефонным номером, а потом сказала
потрясенно:
- Это я теперь вроде как сексот у вас, правда? Вот дела! Глазом не успела моргнуть, как
завербовали! Ну и талантище у вас, товарищ Гуров!
Гуров оглянулся в поисках стула, основательно уселся напротив озадаченной девчонки и
внушительно сказал:
- Вот что, Надюша, послушай-ка меня внимательно! Я знаю, что молодежь предвзято
относится к людям в погонах. Но я не собираюсь сейчас произносить речь в защиту нашей
доблестной милиции. Еще раз хочу напомнить - я прошу о личной услуге. Ни о каком
сотрудничестве разговора не шло. Чтобы тебе было понятнее, приведу пример из жизни
искусства. Потому что в реальной жизни это не часто бывает. Боевики смотришь? Честный
полицейский, действующий на свой страх и риск, коррумпированная верхушка, безжалостные
злодеи, - одним словом, под прицелом. К сожалению, на этот раз это не боевик. И, признаюсь,
ощущение на редкость противное. Чувствуешь себя не героем, а мухой в стеклянной банке... А
ты говоришь, сексот! Да к твоему сведению, информаторов набирают из все тех же
уголовников, а не из молодых женщин с филологическим образованием!
На лице Нади появилось неуверенное выражение.
- Да я ничего, - сказала она. - Просто к слову пришлось... А что, неужели этот
Васильков... как его... безжалостный злодей?
- Вряд ли, - сказал Гуров. - Скорее уж, коррумпированная верхушка... Но, вообще
говоря, дело тут не в Василькове. Точнее, не в одном Василькове. Возможно, он вообще ни при
чем. Но без него я вынужден тыкаться по углам как слепой котенок. Он должен знать ответы на
вопросы, которые меня интересуют, понимаешь?
- А почему вы не поищете его на работе? - спросила Надя. - Он же где-нибудь работает,
правда?
- Хороший вопрос! - сказал Гуров. - Только уже искал. Пусто.
- Значит, он смылся? - восхищенно проговорила девушка. - Здорово! В боевиках тоже,
кстати, полиция все время опаздывает... Ну ладно, если уж так все плохо, я вам помогу.
Только... - она замялась. - Плохая на меня надежда
...Закладка в соц.сетях
