Жанр: Детектив
Счет по-венициански
...историей с Фаверо пусть занимаются ребята из Падуи -
это их дело. - Патта оторвал и переклеил на другую сторону стола еще одну страничку
блокнота и снова уставился на листик, теперь оказавшийся сверху.
- Что-нибудь еще, синьор? -~ спросил Брунетти.
- Нет, пожалуй, это все, - ответил Патта, не поднимая головы.
Брунетти положил свой блокнот обратно в карман, встал и вышел из кабинета. Его
беспокоила неожиданная вежливость Патты. Он задержался у стола синьорины Элеттры.
- Вы не знаете, с кем он сегодня разговаривал?
- Нет, не знаю. Но обедает он сегодня в "До Форни". - Это было название ресторана,
который когда-то славился кухней, а теперь исключительно высокими ценами.
- Заказом столика занимались вы?
- Нет, не я. Собственно говоря, как раз один из звонивших, видимо, и пригласил его,
потому что он велел мне отменить его заказ в "Корте Сконто". - Она упомянула не менее
дорогой ресторан.
Не успел Брунетти собраться с духом, чтобы попросить сотрудницу полиции поступиться
своими моральными принципами, как синьорина Элеттра предложила:
- Может, позвонить туда сегодня днем и спросить, не находили ли они записной книжки
вице-квесторе? Он ведь никогда не носит ее с собой, так что вряд ли она там окажется. Зато, я
уверена, они охотно расскажут мне, с кем он обедал, если я объясню, что хочу позвонить этому
человеку и выяснить, не прихватил ли он по ошибке записную книжку начальника.
- Буду вам очень признателен, - отозвался Брунетти. Он понятия не имел, пригодится
ли ему эта информации, но многолетний опыт подсказывал ему, что сведения о действиях и
сотрапезниках Патты всегда полезны, в особенности в те редкие периоды, когда вице-квесторе
вдруг делается вежливым.
Глава 20
Через час после того, как Брунетти вернулся к себе в кабинет, ему позвонил делла Корте,
видимо, из уличного телефона-автомата. По крайней мере его голос временами заглушал шум
транспорта.
- Мы нашли ресторан, в котором он ужинал в день смерти, - сказал делла Корте. Не
было никакой необходимости объяснять, что "он" относилось к Фаверо.
Опустив вопросы о том, где и как это удалось выяснить, Брунетти спросил о главном:
- Он был один?
- Нет! - воскликнул делла Корте. - С ним была женщина, лет на десять моложе его.
Очень хорошо одетая и, по словам официанта, очень привлекательная.
- Что еще? - спросил Брунетти, прекрасно сознавая, что такое описание вряд ли
поможет им ее отыскать.
- Секунду. Вот, нашел! На вид около тридцати пяти лет, волосы светлые, средней длины.
Ростом примерно с Фаверо.
Брунетти припомнил описание фигуры Фаверо из отчета о вскрытии - выходило, что
женщина была довольно высокий.
- Официант сказал, она была очень хорошо одета, очень дорого. Она говорила немного,
но по речи тоже было понятно, что она не из бедных, - вот такое описание.
- И где же они ужинали?
- В одном ресторане неподалеку от городского университета.
- Как вы об этом узнали?
Никто из тамошних сотрудников не читает "Газеттино", так что они не видели ни статьи о
его смерти, ни фотографии. А сегодня один из официантов пошел постричься и увидел тот
самый номер в куче старых газет. Он узнал Фаверо и позвонил нам. Я пообщался с ним по
телефону, но лично еще не встречался. Я подумал, может быть, вы захотите составить мне
компанию.
- Когда?
- Это ведь ресторан. Может, пообедаем? Брунетти взглянул на часы. Было без двадцати
одиннадцать.
- Через полчаса я могу быть на вокзале. Уеду первым же поездом. Вы сможете меня
встретить?
- Буду ждать вас на перроне, - ответил делла Корте и повесил трубку.
Он действительно уже стоял на платформе, когда поезд подошел к Падуе. Брунетти
протиснулся сквозь толпу студентов университета, которые толклись на перроне и начали
штурмовать вагоны, едва только машинист открыл двери.
Мужчины обменялись рукопожатием и направились в сторону подземного перехода,
чтобы пройти под путями и выйти в город, где их уже ждала полицейская машина, водитель
даже не выключал двигатель.
Пока они, то и дело останавливаясь, пробирались по запруженным автомобилями улицам
Падуи, Брунетти решил спросить:
- Кто-нибудь из ваших созванивался с моим боссом?
- С Паттой? - уточнил делла Корте, с интонацией, которая могла означать все, что
угодно. Или ничего.
- Да.
- Не слыхал. А что?
- Он вызвал меня и рекомендовал не лезть в ваше расследование смерти Фаверо. Его
самоубийства. Вот мне и интересно, не навел ли его на эту мысль кто-нибудь из ваших.
- Вполне возможно, - сказал делла Корте.
- У вас-то в связи с этим делом никаких новых неприятностей не произошло?
- Да нет. Все считают это самоубийством. Если я что-то делаю, то исключительно в свое
свободное время.
- А делаете вы что-то вроде этого? - спросил Брунетти, делая плавный жест рукой.
- Да. Я ведь могу обедать, где захочу.
- И приглашать приятеля из Венеции?
- Вот именно, - подтвердил делла Корте. Машина тем временем остановилась у самого
входа в ресторан.
Счет по-венециански
Водитель в синей форме, выскочив из машины, открыл им дверь и придерживал ее, пока
они выходили.
- Сходите пообедать, Ринальди, - сказал делла Корте. - Возвращайтесь к трем.
Молодой человек взял под козырек, сел в машину и уехал.
По обеим сторонам от входа в ресторан стояли огромные глиняные горшки с
араукариями; двери открылись при их приближении.
- Добрый день, господа, - поприветствовал их мужчина в темном костюме. У него было
вытянутое лицо и глаза как у бассета.
- Добрый день, - сказал капитан. - Моя фамилия делла Корте. Я заказывал столик на
двоих.
- Ваш стол готов. Следуйте за мной, пожалуйста.
Мужчина на секунду задержался, чтобы подхватить две длинные папки с меню, лежавшие
на специальном столике у самой двери, и провел их в небольшую комнату, вмещавшую всего
шесть или семь столиков, заняты были все, кроме одного. Проход в форме высокой арки вел в
следующее помещение, также заполненное посетителями, судя по виду, бизнесменами. Высоко
расположенные окна пропускали мало света, поэтому здесь горели лампы, встроенные в
дубовые балки под потолком. Они прошли мимо круглого стола с разнообразными холодными
закусками: салями, моллюсками, осьминогами, ветчиной. Мужчина подвел их к стоявшему в
уголке столику, придержал Брунетти стул и положил перед ними меню.
- Господа, могу я предложить вам "Просекко"? - спросил он. Оба кивнули.
- Он что, владелец? - спросил Брунетти.
- Да.
- А что это он так суетится?
- Засуетишься тут, когда полицейские приходят со своими расспросами, - ответил
делла Корте и погрузился в меню. Держа его на расстоянии вытянутой руки, он пробежал его
глазами и отложил, сообщив: - Мне говорили, здесь неплохо готовят утку.
Брунетти тоже пролистал меню и пришел к выводу, что утка была, пожалуй,
оптимальным вариантом. Он закрыл папку и положил ее рядом с тарелкой в тот момент, когда
подоспел хозяин с бутылкой вина. Он наполнил два узких бокала, что стояли справа от их
тарелок, и передал бутылку официанту, бесшумно приблизившемуся к нему со спины.
- Вы готовы сделать заказ, капитан?
- Я бы хотел фетучине с трюфелями, - сказал делла Корте.
Брунетти кивнул владельцу, показывая, что присоединяется к его выбору.
- А на горячее утку, пожалуйста, - продолжил делла Корте, и Брунетти снова кивнул.
- К утке могу предложить вам "Мерло Пиаве". - Делла Корте снова кивнул, и хозяин,
едва заметно поклонившись, отошел от их стола.
Делла Корте взял бокал и отпил немного игристого. Брунетти последовал его примеру. В
ожидании первого блюда они вели ничего не значащий разговор: делла Корте предположил, что
недавние выборы, возможно, приведут к полному обновлению личного состава полиции в
Падуе, по крайней мере среди высших чинов.
Брунетти вспомнил, как он смалодушничал во время последних выборов мэра в Венеции,
и решил промолчать. Ему не нравились оба кандидата - ни дипломированный философ без
всякого опыта работы в органах власти, выдвинутый бывшей Коммунистической партией, ни
бизнесмен от ультраправых, - он вышел из кабины, так и не отдав никому из них своего
голоса. Паоле он решил в этом не признаваться, а она и не спросила, за кого он проголосовал,
от души радуясь победе философа. Возможно, конечно, что все эти новые выборы и приведут к
основательным изменениям к лучшему, но Брунетти в этом сильно сомневался. Он слишком
часто сталкивался с представителями власти и чиновниками высокого полета, чтобы верить в
нечто большее, чем легкий "косметический" ремонт.
Он заставил себя вернуться мыслями к происходившему за столом. Перед ними уже
стояли тарелки с фетучине, подернутыми блестящим слоем масла. И владелец ресторана
направлялся к их столу, держа в одной руке белую тарелочку с трюфелями, а в другой -
металлическую терочку. Он склонился над делла Корте и стал тереть трюфель в его тарелку,
затем выпрямился, подошел к Брунетти и проделал ту же процедуру над его блюдом. От
исходящих паром фетучине запахло лесом и плесенью, аромат мгновенно распространился по
комнате, так что его почувствовали не только он, но и все сидящие вокруг. Брунетти намотал
макароны на вилку и начал есть, целиком отдаваясь чувственному наслаждению от идеально
приготовленного, сдобренного маслом теста и пряного, терпкого вкуса трюфелей.
Делла Корте был явно не из тех, кто портит еду разговорами, так что они не обменялись и
парой слов до самого конца трапезы. Утка оказалась почти так же хороша, как трюфели, хотя,
по мнению Брунетти, ни одно, даже самое изысканное яство не могло сравниться по вкусу с
трюфелями, и теперь они сидели, потягивая кальвадос.
Как раз в этот момент к их столу подошел невысокий жизнерадостный толстячок. На нем
был такой же белый пиджак и широкий черный пояс, как и у обслуживающего их официанта.
- Синьор Джермани сказал, вы хотели поговорить со мной, капитан.
- Так это с вами я разговаривал по телефону сегодня утром? - С этими словами делла
Корте выдвинул из-за стола свободный стул и жестом пригласил официанта присесть.
Тот отодвинул стул чуть-чуть подальше, чтобы поуютней разместить свое внушительное
пузо, уселся и ответил:
- Да, синьор, со мной.
- Я бы хотел, чтобы вы повторили все, что рассказали мне по телефону, для моего
коллеги. - И капитан кивнул в сторону Брунетти.
Официант заговорил, продолжая смотреть на делла Корте:
- Как я вам уже говорил, синьор, я не сразу узнал того человека на фотографии в газете.
А потом, когда мне стригли волосы, я вдруг совершенно неожиданно вспомнил, кто это. Ну и
позвонил в полицию.
Делла Корте улыбнулся и кивнул, словно воздавая должное проявленной официантом
гражданской сознательности.
- Продолжайте, - сказал он.
- Боюсь, мне нечего добавить к тому, что я рассказал вам сегодня утром по телефону. Он
был с дамой. Я вам ее описал.
- Вы не могли бы повторить это описание?
- Она была высокая, с него ростом. Светлые глаза, кожа тоже светлая, и волосы. Не
блондинка, но почти. Он и раньше с ней здесь бывал.
- Когда именно они заходили? - спросил делла Корте.
- Один раз где-то месяц назад, и еще один раз летом, но в каком месяце, не помню.
Помню только, что стояла жара и на женщине было желтое платье.
- Как они держались?
- То есть их манеры?
- Нет, как они держались друг с другом?
- А, в смысле были ли у них отношения?
- Вот именно. - Делла Корте кивнул.
- Не думаю, - проговорил официант и погрузился в раздумье. Через пару минут он
ответил: - Во всяком случае, они точно не были женаты. - И, не дожидаясь вопроса капитана,
пояснил: - Сам не знаю, почему мне так кажется, просто я за годы работы здесь видел
миллионы пар и заметил, что супруги ведут себя по-особому. Я хочу сказать, не важно,
счастливы они в браке или нет; даже когда они ненавидят друг друга, в их общении не
чувствуется никакой напряженности.
Тут он досадливо махнул рукой, признавая, что это слишком сложно объяснить, да и
пытаться не стоит. Брунетти прекрасно понимал, что имеет в виду официант, но, подобно ему,
никогда не сумел бы облечь это в слова.
- А при взгляде на этих людей у вас такого ощущения не возникало? - спросил
Брунетти, вступая в диалог. Официант покачал головой.
- Вы не знаете, о чем они говорили?
- Не знаю. Но явно о чем-то приятном. Во время еды он показал ей какие-то бумаги. Она
их некоторое время просматривала, и вот для этого-то она и надела очки.
- Как вы думаете, что это были за бумаги? - задал вопрос делла Корте.
- Не представляю. Когда я принес им пасту, она как раз отдала всю стопку ему.
- И что он с ними сделал?
- Должно быть, положил в карман. Я не обратил внимания. - Брунетти взглянул на
делла Корте. Тот покачал головой, - это означало, что при Фаверо никаких бумаг обнаружено
не было.
- Вы не могли бы что-нибудь добавить к описанию той женщины? - спросил делла
Корте.
- Ну, как я вам говорил, на вид ей тридцать с чем-то. Высокая, волосы светлые, но
оттенок не натуральный. Наверняка красится, но глаза светлые, так что, возможно, она просто
оживляет собственный цвет.
- А что еще? - спросил Брунетти. Он улыбнулся и отпил немного кальвадоса, давая
понять, что вопрос этот особого значения не имеет.
- Видите ли, сейчас, когда мне известно, что он ушел из жизни, да еще не по своей воле,
мне уже трудно понять, заметил ли я это сразу, или додумал потом, узнав, что с ним случилось.
Брунетти и делла Корте молча слушали.
- Что-то между ними пошло не так. - Он протянул руку, смел со стола крошки и зажал
их в кулаке. Деть этот мусор было некуда, и бедняга сунул его в карман пиджака.
Оба полицейских по-прежнему молчали, так что он продолжил свой рассказ. Говорил он
медленно, словно додумывая на ходу эту новую мысль:
- Они добрались уже до середины ужина, женщина просматривала бумаги, и вдруг она
подняла глаза и так посмотрела...
- Как посмотрела? - спросил делла Корте, прерывая затянувшуюся паузу.
- Ну, не знаю. Не со злостью, нет. Скорее так, как смотрят на зверей в зоопарке или на
что-то диковинное, чего раньше не приходилось видеть. Как будто он представитель
неизвестного вида или инопланетянин какой-нибудь. Уж не знаю, понятно ли я объясняю. -
Тут он умолк в нерешительности.
- А в ее взгляде была угроза?
- Нет, совсем нет, - потряс он головой для пущей убедительности.-В том-то и
странность: в этом взгляде не было злобы. В нем вообще ничего не было.
Он сунул руки в карманы и смущенно улыбнулся:
- Простите. У меня плохо получается объяснять.
- Он что-нибудь такое заметил? - спросил Брунетти.
- Нет, он как раз подливал себе и ей вина. Но я это видел.
- А когда они приходили к вам два других раза ? Тогда все было мирно?
- О да! Абсолютно мирно. Я и не говорю, что в последний раз они ссорились или вроде
того. Они всегда общались очень по-приятельски и в то же время немного официально.
- В предыдущие два раза они тоже смотрели бумаги?
- Нет. Казалось, что они встречаются как друзья - нет, скорей как деловые партнеры,
которые решили вместе перекусить. Да, пожалуй, именно так! Как двое мужчин,
встречающихся за едой, но по делу. Может, потому эта пара всегда казалась мне странной: она
такая привлекательная женщина, он тоже весьма импозантный мужчина, а вот влечения,
которое обычно возникает между мужчиной и женщиной, совсем не чувствовалось. Да, вот
теперь я понял, что же в них было такого странного! - Он улыбнулся, довольный тем, что
наконец смог это для себя уяснить.
- Вы не помните, какое вино они пили в тот вечер? - спросил Брунетти и поймал на
себе изумленный взгляд делла Корте. Официант тоже был озадачен.
После минутного размышления он сказал:
- Сначала "Бароло" - добротное красное вино, в самый раз под бифштекс. А затем
"Вин Санто", к десерту.
- Он отлучался куда-нибудь? - спросил Брунетти, размышляя о том, какие это и в
самом деле добротные вина и как легко подсыпать чего-нибудь соседу в бокал.
- Не помню точно. Может быть.
- Как он расплачивался? Кредиткой?
- Нет, наличными. И я хорошо помню, в прошлые разы он тоже расплачивался
наличными.
- А вы не знаете, он не бывал у вас еще когда-нибудь? Помимо тех трех раз, когда вы его
видели?
- Я спрашивал у других официантов, но их никто не помнит. Вообще-то они вряд ли
здесь появлялись. По вторникам и средам ресторан закрыт, а во все остальные дни я работаю.
Ни одного дня не пропустил за тринадцать лет. Так что, если они приходили, я все равно был
здесь, а я не помню, чтобы видел их когда-нибудь еще, кроме как на прошлой неделе и те два
раза, а уж такую женщину я бы точно не забыл.
Делла Корте взглянул на Брунетти, но тот покачал головой. У него больше не было
вопросов, пока по крайней мере. Делла Корте вынул из кармана небольшую визитку.
- Если вспомните что-нибудь еще, можете позвонить в квестуру, - сказал капитан и
протянул официанту карточку. А потом добавил, как бы невзначай: - Обязательно спросите
именно меня.
Официант положил визитку в карман, поднялся и двинулся прочь. Уже отойдя от стола,
он внезапно остановился и направился обратно.
- А вам очки ее не нужны? - выпалил он без всяких предисловий.
- Что, простите?
- Очки той дамы. Она их тут оставила, на стуле. Наверное, сняла, когда бумаги прочла, и
отложила, а потом забыла. Мы их потом нашли. Так вам они нужны?
Делла Корте тут же сориентировался:
- Да-да, конечно.
Официант исчез, а через пару минут появился с очками в руках. Очки были в тоненькой
металлической оправе.
- Смотрите, - проговорил официант с каким-то детским восторгом. Он показал
полицейским очки, потом взял дужки за самые кончики и согнул их. Казалось, что оправа на
самом деле сделана из резины и это какой-то хитрый фокус. Пока он держал дужки, очки
напоминали по форме крендель, а как только отпустил, они распрямились и приняли
первоначальный вид. - Здорово, правда? - спросил он.
Официант протянул очки делла Корте, развернулся и направился через весь зал к кухне.
- Как это они не ломаются? - спросил делла Корте. Одной рукой он держал очки, а
другой сгибал дужки, как только что делал официант.
- Титановая оправа, - ответил Брунетти, хотя вопрос был явно риторический.
- Какая?
- Титановая. Моя жена купила себе в прошлом месяце новые очки для чтения и
рассказывала мне о такой оправе. Вы позволите? - Он протянул руку к очкам. Делла Корте
отдал их ему, и Гвидо, поднеся очки поближе к глазам, стал искать клеймо производителя. Оно
оказалось на правой дужке, в верхней части, у самого винтика.
- Вот, видите, - показал он делла Корте.
- Что там? Я не вижу: очки не прихватил.
- Они японские, - сказал Брунетти. - По крайней мере я думаю, что японские. Такие
только японцы делают.
- Японцы? - спросил делла Корте. - Они делают очки?
- Они делают оправы, - пояснил Брунетти. - А оправы эти, скажу я вам, стоят почти
миллион лир. Так по крайней мере сказала мне жена. Если эта оправа и вправду титановая, а я
думаю, что так и есть, - проговорил он и снова согнул очки дугой, а потом резко отпустил,
наблюдая, как они принимают исходную форму, - так вот, раз она титановая, значит,
примерно столько и стоит.
И тут Брунетти просиял и глянул на очки так, будто они на его глазах превратились в тот
самый миллион лир и ему предложили оставить всю сумму себе.
- Чему вы улыбаетесь? - спросил делла Корте.
- Оправа стоит миллион лир да еще импортируется из Японии, стало быть, ее несложно
отследить, - пояснил он.
Глаза делла Корте сверкнули, и он тоже улыбнулся, как человек, выигравший миллион
лир.
Брунетти предложил отдать находку официанта на исследование окулисту, чтобы тот
определил, по какому рецепту делались линзы, - это могло облегчить поиски владельца очков.
Отследить дорогую импортную оправу задача не слишком сложная, но поскольку делла Корте
получил приказ считать смерть Фаверо самоубийством, он был вынужден искать окулиста,
продавшего очки, в свободное от работы время, а кроме того, их могли приобрести не в Падуе,
а в каком-то другом городе.
Сам Брунетти делал все, что мог. Он поручил одному из своих подчиненных обзвонить
всех окулистов, работающих в Местре, Венеции и окрестностях, и спросить, нет ли у них в
продаже таких оправ, и если есть, то не приходилось ли им вставлять в них такие-то линзы.
Затем он вернулся к троице Тревизан - Лотто - Мартуччи. Его особенно занимали
оставшиеся в живых - ведь они выигрывали от смерти Тревизана. Вдова, возможно, получит
по наследству фирму, а Мартуччи - саму вдову. - Брунетти проигрывал в голове различные
варианты сговора между синьорой Тревизан и Мартуччи, однако убийство Лотто не
вписывалось ни в один из них. То, что мужья или жены могут желать друг другу смерти, а
порой и ускоряют ее приход, было для комиссара не в новинку, но ему трудно было поверить,
что сестра в состоянии убить брата. Можно найти другого мужа, можно даже родить других
детей, но невозможно обрести другого брата, имея престарелых родителей. Сознавая эту
истину, некогда пожертвовала жизнью Антигона. Брунетти пришел к выводу, что ему следует
еще раз поговорить и с синьорой Тревизан, и с адвокатом Мартуччи и, быть может, стоит
встретиться одновременно с ними обоими и посмотреть, что из этого выйдет.
Однако прежде, чем предпринять что-либо в этом направлении, Гвидо решил разобрать
накопившиеся на столе бумаги. Среди них был обещанный список клиентов Тревизана: семь
страниц плотно набранного текста; фамилии и адреса в строго алфавитном порядке -
идеальный безликий документ. Брунетти пробежался глазами по именам, несколько раз
присвистнув от удивления. Судя по всему, к услугам тревизановской фирмы прибегали как
самые богатые люди города, так и наиболее влиятельные и знатные. Он вернулся к началу
списка и стал вчитываться в каждую строчку. Невенецианец, глядя на него, решил бы, что
комиссар просто задумался; только тот, кто вырос на бесконечных слухах о кровосмешении и
интригах, сопровождающих всю историю этого города, догадался бы, что на самом деле
Брунетти припоминает все сплетни, неприглядные истории и небылицы, связанные с
очередным именем в списке. Вот, к примеру, Баджо, директор порта, - обожает власть и
беспардонно ею пользуется. Или Сено, владелец крупнейшей на Мурано стеклодувной
мастерской, в которой работают три сотни человек, по странному стечению обстоятельств, всех
его конкурентов постигают неудачи, вроде забастовок работников или пожаров. Или вот еще,
Брандони, граф Брандони, - никто так и не знает, откуда взялось его баснословное состояние,
как, впрочем, и графский титул.
Некоторые люди из списка обладали превосходной, прямо-таки безупречной репутацией,
но как раз эта неоднородность и настораживала Брунетти больше всего: уважаемые граждане
соседствовали с самыми что ни на есть подозрительными типами, а те, кто слыли честнейшими
из людей, - с прохвостами. Он перевернул несколько страниц и нашел букву "Ф". Фамилии
тестя, графа Орацио Фальера, в списке не было. Гвидо отложил документ в сторону. Он думал о
том, что теперь придется допрашивать всех этих людей, и корил себя за нерешительность -
давно надо было позвонить тестю и спросить, не знает ли он что-нибудь о Тревизане. И его
клиентах.
Под списком лежало неумело напечатанное и излишне подробное донесение от офицера
Гравини. В нем сообщалось, что проститутка-бразильянка и ее сутенер находились вчера
вечером в баре "У Пинетты" и что он, Гравини, "инициировал" их арест... - Инициировал? -
повторил Брунетти вслух.
М-да, вот что получается, когда выпускников университета допускают к службе в
полиции. Гвидо позвонил и выяснил, что этим утром оба задержанных были доставлены из
тюрьмы в квестуру. По рекомендации офицера Гравини их держали в отдельных комнатах, на
случай, если комиссар захочет их допросить.
Следующим в стопке бумаг был факс из полицейского управлении Падуи. Из него
выяснилось, что калибр пуль, извлеченных из тела Лотто, совпадает с калибром пуль, которыми
убили Тревизана, но были ли они выпущены из одного и того же пистолета, еще не
установлено. Брунетти был убежден: экспертиза всего лишь подтвердит то, что и так
подсказывала ему интуиция.
Теперь наступила очередь факса на бланке СИП. Это был список телефонов,
предоставленный Джорджо по просьбе синьорины Элеттры. Он тут же переключился на мысли
о Рондини, о том, как много услуг он им оказал. Гвидо вспомнил, что обещал молодому
человеку написать письмо и до сих пор так и не удосужился это сделать. То, что Джорджо
хочет жениться на девушке, которой может прийти в голову потребовать такой идиотский
документ, приводило Брунетти в недоумение, но он давно уже признал, что ничего не смыслит
в браке.
А еще он так толком и не понимал, что, собственно, надеется выведать у Мары и ее
сутенера. Но поговорить с ними все-таки надо. Он спустился на первый этане, где
располагались три отдельных похожих на камеры помещения. Здесь обычно допрашивали
подозреваемых и беседовали со свидетелями. У двери одной из комнат стоял Гравини,
симпатичный молодой человек, поступивший на службу год тому назад. До этого он два года
обивал пороги различных организаций в поисках работодателя, который согласился бы принять
в штат двадцатисемилетнего выпускника университета с дипломом философа и без всякого
опыта работы. Брунетти часто задавался вопросом, почему же Гравини принял именно такое
решение, чьи философские концепции побудили его надеть форму и фуражку, нацепить на пояс
кобуру с пистолетом и влиться в ряды служителей закона. Неожиданно Гвидо пришла в голову
совсем уж дикая мысль: а не считает ли этот парнишка, что вице-квесторе Патта и есть
воплощение платоновского правителя-философа?
- Доброе утро, синьор, - выпалил Гравини и лихо взял под козырек. Брунетти еще
улыбался собственным мыслям, но офицера, похоже, ничуть не удивляло такое поведение
старшего по званию. Оно и понятно: философы, говорят, и к странностям окружающих
относятся философски.
- Кто у нас здесь? - спросил Брунетти, кивком показывая на дверь за спиной у Гравини.
- Женщина, синьор, - ответил офицер и протянул Гвидо темно-синюю папку. - Здесь
досье на му
...Закладка в соц.сетях
