Жанр: Детектив
Розыск 2. Станция назначения - харьков
...Пошукаем, - усмехнулся тот.
- Видно, придется в Москву перебираться, - сказал Приходько.
- Зачем?
- Ну как же, где ж еще так украиньской мови научишься!
Из стенограммы допроса гражданки Ясинской В.С.,
произведенного в городе Харькове
инспектором бригады "Мобиль"
Центророзыска РСФСР тов. Суховым П.В.
С У Х О В. При обыске, учиненном у вас на
квартире агентами Харьковской ЧК, были обнаружены
старинные золотые монеты, медали, серьги в виде
бриллиантовых каскадов с грушевидными сапфирами,
серебряная брошь, представляющая собой узорчатую
двенадцатиконечную звезду с пятью крупными
бриллиантами в оправе из черного цейлонита, а также
золотой кулон с голубым бриллиантом весом девять
каратов тройной английской огранки. Что это за
драгоценности и каким образом они у вас оказались?
Я С И Н С К А Я. Я уже давала пояснения
следователю ЧК. Старинные монеты и медали
принадлежали моему другу, который, нуждаясь в
деньгах, просил меня и гражданина Уварова продать их.
Не имея должного опыта в финансовых операциях такого
рода, я вынуждена была прибегнуть к услугам
гражданина Кробуса как человека, сведущего в
нумизматике и коммерции. Часть ценностей была ему
обещана в качестве вознаграждения за хлопоты.
Серьги, брошь и кулон с голубым бриллиантом
являются моей собственностью и принадлежали мне
задолго до революции. Серьги и кулон получены на
бенефисах в Варшаве и Петрограде, а брошь досталась в
наследство от дяди, умершего в 1913 году в Кракове.
С У Х О В. Как фамилия вашего
друга-коллекционера?
Я С И Н С К А Я. К сожалению, вы его не сможете
допросить: он погиб еще в ноябре прошлого года. Вы же
не допрашиваете мертвых? Или уже и этому научились?
Монеты и медали - память о нем.
С У Х О В. Память не о нем, а память об
ограблении поезда.
Я С И Н С К А Я. Что вы этим хотите сказать?
С У Х О В. Вы не ответили на мой вопрос о
фамилии вашего друга.
Я С И Н С К А Я. Винокуров.
С У Х О В. Юрий Николаевич Винокуров?
Я С И Н С К А Я. Да.
С У Х О В. Заместитель начальника харьковской
контрразведки?
Я С И Н С К А Я. Я никогда не интересовалась
чинами и должностями своих друзей. Я его лишь знала
как очаровательного человека и чудака-коллекционера.
Разве этого недостаточно?
С У Х О В. Заключением экспертизы установлено,
что обнаруженные у вас старинные золотые монеты и
медали принадлежат Харьковскому музею. Вы этим
заключением, разумеется, тоже не интересовались?
Я С И Н С К А Я. Нет, не интересовалась.
Надеюсь, вы не собираетесь обвинять меня в ограблении
музея?
С У Х О В. Нет, не собираюсь. Но против вас
имеются другие обвинения...
Я С И Н С К А Я. Такие же вздорные?
С У Х О В. Вы помните о своем пребывании в
Омске?
Я С И Н С К А Я. Смутно. Это было так давно.
С У Х О В. Попытаюсь вам напомнить. По
документам колчаковского Омского управления
государственной охраны - вот они - серьги-каскады,
которые якобы получены вами во время бенефиса в
Варшаве, в действительности являлись собственностью
госпожи Бобровой-Новгородской, пожертвовавшей их в
семнадцатом году монархической организации "Алмазный
фонд".
Я С И Н С К А Я. Это ложь. Светозаров просто
хотел скомпрометировать моего друга и покровителя
генерала Волкова.
С У Х О В. Вы знаете Елену Петровну Эгерт?
Я С И Н С К А Я. Немного.
С У Х О В. У нее одно время хранились ценности
монархической организации "Алмазный фонд", в том
числе и серьги-каскады. Я могу устроить вам очную
ставку с ней. Хотите?
Я С И Н С К А Я. У меня нет никакого желания
встречаться с ней. Думаю, в этом вообще нет
необходимости. Меня вполне устраивает ваше общество.
С У Х О В. Тогда говорите правду.
Я С И Н С К А Я. Я стараюсь. Просто мне не
всегда это удается.
С У Х О В. Как у вас оказались серьги-каскады?
Я С И Н С К А Я. Мне их подарили.
С У Х О В. Кто и где?
Я С И Н С К А Я. Винокуров. Во время моего
посещения Екатеринбурга. Я там гостила у подруги.
С У Х О В. Почему же вы сказали генералу
Волкову, что приобрели эти серьги у ювелира Кутова на
деньги, одолженные у подруги?
Я С И Н С К А Я. Вы действительно настолько
наивны или просто притворяетесь?
С У Х О В. Попрошу ответить на мой вопрос.
Я С И Н С К А Я. Генерал Волков был слишком
ревнив. Такой дорогой подарок, как серьги-каскады,
мог навести его на всяческие мысли. А я его любила и
не хотела расстраивать.
С У Х О В. Вы хотите сказать, что между вами и
Винокуровым были тогда чисто дружеские отношения?
Я С И Н С К А Я. Нет, я этого не хочу сказать.
С У Х О В. А что же?
Я С И Н С К А Я. Я говорю лишь о том, что у
каждой красивой женщины, ежели она бедна, но любит
драгоценности, имеются свои маленькие тайны. Уверяю
вас, в них совсем не обязательно посвящать человека,
который собирается на тебе жениться. Можете мне
поверить на слово.
С У Х О В. Брошь "Северная звезда",
принадлежавшую некогда госпоже Шадринской, вам тоже
подарил Винокуров?
Я С И Н С К А Я. Да, он, но не в Екатеринбурге,
а в Харькове.
С У Х О В. И "Улыбку раджи"?
Я С И Н С К А Я. Что вы имеете в виду?
С У Х О В. Так называется в описи ценностей
"Алмазного фонда" найденный у вас кулон.
Я С И Н С К А Я. Нет, кулон мне подарил не
Винокуров.
С У Х О В. А кто же?
Я С И Н С К А Я. Павел Алексеевич Уваров.
С У Х О В. Он что... тоже одна из ваших
"маленьких тайн"?
Я С И Н С К А Я. Вы считаете, что у меня плохой
вкус?
С У Х О В. Не берусь судить.
Я С И Н С К А Я. Он меня в Харькове пригласил
как-то на "Ромео и Джульетту"... Перед ним одним я
бы, возможно, и устояла, но, сами понимаете, -
Шекспир! Это уже было свыше моих сил. Я благоговею
перед классиками.
С У Х О В. На допросе Уваров заявил, что
Винокуров его ненавидел и даже готовил на него в
Одессе покушение. Соответствует ли это
действительности?
Я С И Н С К А Я. Возможно, хотя их и принимали
за друзей.
С У Х О В. Винокуров ревновал вас к Уварову?
Я С И Н С К А Я. Он не был ревнив и не ходил на
Шекспира. Просто Уваров слишком многое знал о нем, а
люди не любят, когда о них слишком многое знают.
С У Х О В. Уваров знал, что Винокуров присвоил
ценности "Алмазного фонда"?
Я С И Н С К А Я. Да.
С У Х О В. От кого?
Я С И Н С К А Я. Не знаю.
С У Х О В. Он настаивал на том, чтобы Винокуров
вернул присвоенное руководству организации?
Я С И Н С К А Я. Разве Уваров произвел на вас
впечатление идиота? После расстрела царской семьи на
подобном мог настаивать только идиот. Павла
Алексеевича вполне устроило, если бы ценности "Фонда"
были честно поделены между достойными и порядочными
людьми, которые рисковали жизнью и состоянием во имя
монархии.
С У Х О В. К ним он, вероятно, относил и себя?
Я С И Н С К А Я. Только себя.
С У Х О В. Он говорил об этом Винокурову?
Я С И Н С К А Я. Разумеется. Он относился к
Винокурову с истинной симпатией и считал нетактичным
скрывать от него свои искренние убеждения, тем более
что эта идея казалась ему очень удачной, так же как и
мне...
С У Х О В. Я так понял, что Уваров шантажировал
Винокурова?
Я С И Н С К А Я. Шантаж? Что вы! Люди из
общества так низко никогда не опускаются.
Единственное, что Павел Алексеевич мог себе
позволить, так это намек.
С У Х О В. На что?
Я С И Н С К А Я. Ну как на что? На то, что
неимоверная жадность и глупое упрямство чреваты
всяческими неприятностями и что он был бы очень
огорчен, если бы Винокурова разжаловали, посадили за
решетку или, не дай бог, расстреляли.
С У Х О В. И как же Винокуров реагировал на
эти... намеки?
Я С И Н С К А Я СИНСКАЯ. Он должен был понять,
что Павел Алексеевич желает ему добра.
С У Х О В. Как Винокуров реагировал на шантаж?
Я С И Н С К А Я. Если исключить упомянутое вами
маленькое недоразумение в Одессе, то можно сказать,
что положительно.
С У Х О В. Положительно?
Я С И Н С К А Я. Представьте себе, именно так.
Учтите, что Павел Алексеевич красноречив и всегда
умел привлечь симпатии собеседников. Он обладал даром
убеждать и как-то говорил мне, что готовил себя в
проповедники. Уверена, что на этом поприще его ждали
неувядаемые лавры и всеобщее признание. Ему ничего не
стоило бы обратить всех язычников в христианство, а
христиан тут же сделать мусульманами или буддистами.
С У Х О В. Вы знаете "перстень Калиостро",
который хранился у господина Уварова в отхожем месте?
Я С И Н С К А Я. Сапфир с вырезанным на нем
изображением Геркулеса?
С У Х О В. Он самый.
Я С И Н С К А Я. Знаю.
С У Х О В. Как он попал к нему?
Я С И Н С К А Я. Точно так же, как и мой кулон с
голубым алмазом, геммы, медали, старинные золотые
монеты...
С У Х О В. От Винокурова?
Я С И Н С К А Я. Да.
С У Х О В. Результат шантажа?
Я С И Н С К А Я. Красноречия.
С У Х О В. А каким образом у Винокурова
оказались изъятые у вас, Кробуса и Уварова экспонаты
музея?
Я С И Н С К А Я. Не знаю. Могу лишь сказать, что
покойный Юрий Николаевич любил коллекционировать все,
что можно было легко и выгодно продать, особенно
золото, картины, драгоценные камни. Он был
прирожденным коллекционером и...
С У Х О В. ...проповедником?
Я С И Н С К А Я. Нет, мечтателем.
С У Х О В. Вон как?!
Я С И Н С К А Я. Да. Он мечтал открыть в Париже
русский бордель. Патриот до мозга костей! Он так
хотел утереть нос этим наглым французам! Но увы, все
его дерзновенные мечты оборвала неожиданная смерть.
Он даже не успел организовать офицерский бордель в
самом Харькове. Представляете, как ему было тяжко
умирать? Просто сердце кровью обливается!..
С У Х О В. Почему вы не эвакуировались вместе с
белыми из Харькова?
Я С И Н С К А Я. Я не имела такой возможности.
С У Х О В. Почему же? По имеющимся у нас
сведениям, вам предлагали место в штабном вагоне. Я
не ошибаюсь?
Я С И Н С К А Я. Нет, не ошибаетесь. Но я не
могла покинуть на произвол судьбы Павла Алексеевича.
В ноябре он заболел сыпным тифом. Санитарные поезда
вывозили только раненых. Единственный санитарный
поезд, предназначенный для инфекционных больных, был
по приказу командования расформирован.
С У Х О В. Но ведь Уварова соглашались взять в
теплушку?
Я С И Н С К А Я. Я не могла обречь его на такую
муку.
С У Х О В. И кроме того, все ваши ценности
хранились у него в тайнике и вы не знали, где этот
тайник находится?
Я С И Н С К А Я. Это имело второстепенное
значение.
С У Х О В. Но все же имело?
Я С И Н С К А Я. А вы не столь наивны, как
кажетесь...
Из стенограммы опроса
помощника заведующего отделом утилизации
ВСНХ тов. Леонова В.Н.,
произведенного начальником бригады "Мобиль"
Центророзыска РСФСР тов. Косачевским Л.Б.
К О С А Ч Е В С К И Й. В Харьковском подполье вы
находились с конца сентября 1919 года?
Л Е О Н О В. Совершенно верно. Меня в Харьков
направило Зафронтовое бюро ЦК КП(б)У 20 сентября, а
25-го я был введен в состав Харьковского подпольного
ревкома и сразу же включился в работу.
К О С А Ч Е В С К И Й. Работы, понятно, хватало?
Л Е О Н О В. Конечно. Мы тогда вели пропаганду
на заводах, железной дороге, в белогвардейских
воинских частях, руководили организацией и
деятельностью подпольных "пятерок", "паспортного
бюро", поддерживали связь с командованием Красной
Армии, которому передавали сведения военного
характера, координировали действия партизанских
отрядов и диверсионных групп... Так что скучать не
приходилось.
К О С А Ч Е В С К И Й. А как и при каких
обстоятельствах вы познакомились с
Шидловским-Жаковичем?
Л Е О Н О В. Ревком уделял большое внимание
нашим товарищам, арестованным белогвардейцами. Мы
старались не только облегчить их участь. Иногда с
помощью подкупов нам удавалось устраивать побеги,
спасать товарищей от верной смерти. И вот в середине
октября, когда контрразведка арестовала одного из
членов ревкома, некий инженер Грамер, сочувствовавший
Советской власти, предложил свести меня с Жаковичем,
которого он знал по Петрограду. По его выражению,
Жакович был аристократом не только по крови, но и по
духу.
Грамер говорил мне, что Жакович некогда вращался
в революционно настроенных кругах студенческой
молодежи, "давал деньги на революцию", а после казни
Ивана Каляева щедро помогал его семье. И хотя за
последние годы взгляды Жаковича претерпели
значительные изменения, он, если располагает,
конечно, соответствующими возможностями, не откажет
нам в помощи.
Все это мало согласовывалось с тем положением,
которое занимал Жакович...
К О С А Ч Е В С К И Й. Приходько говорил, что
Жакович был офицером контрразведки.
Л Е О Н О В. Формально нет. Формально к
контрразведке он прямого отношения не имел. Жакович
числился в так называемом сыскном отделении,
размещавшемся тогда в гостинице "Харьков" на Рыбной
улице. Но все харьковчане, а в первую очередь
подпольщики, среди которых был и Приходько, прекрасно
знали, что это учреждение почти никакого отношения к
розыску уголовников не имеет, а занимается
политическим сыском. Это фактически был филиал
деникинской контрразведки, находившейся в Палас-отеле
на Кацарской. Даже агентура у них была общая.
"Аристократ духа", помогающий революционерам, и
заплечных дел мастер из гостиницы "Харьков"... Одно с
другим, конечно, не согласовывалось. Весьма странное
сочетание. Но с другой стороны, я очень уважал
старика Грамера, которому Харьковское подполье многим
обязано. Я ему доверял, а не рисковать, как вы сами
прекрасно знаете, в подполье нельзя. Риск -
постоянный спутник подпольщика. Поэтому я и дал
согласие на встречу, которая вскоре состоялась на
квартире Грамера.
К О С А Ч Е В С К И Й. Вас представили как члена
подпольного ревкома?
Л Е О Н О В. Нет, конечно. Грамер пригласил к
себе Жаковича на чашку чаю. Обо мне вообще речи не
было. Я был для Жаковича своего рода сюрпризом. А
представил меня Грамер как родственника
арестованного, который только что приехал из Керчи в
Харьков и ошеломлен этой печальной новостью.
К О С А Ч Е В С К И Й. Жакович поверил?
Л Е О Н О В. Не думаю. Он был слишком умен для
этого. У меня создалось впечатление, что он не
догадывается, а просто знает, с кем имеет дело.
Однако и ему и мне было удобнее принять предложенные
Грамером правила игры, которая нас ни к чему не
обязывала.
К О С А Ч Е В С К И Й. Как он отнесся к вашей
просьбе в отношении "брата"?
Л Е О Н О В. Сдержанно, но в общем
благожелательно.
К О С А Ч Е В С К И Й. Он тогда помог вам?
Л Е О Н О В. Да. Но он ограничился функциями
посредника, или рекомендателя, что ли.
К О С А Ч Е В С К И Й. То есть?
Л Е О Н О В. Через него мы вышли на заместителя
начальника контрразведки в Палас-отеле полковника
Винокурова, который за взятку в пятьдесят тысяч
рублей керенками создал условия для благополучного
побега нашего товарища. Как выяснилось, полковник за
деньги мог пойти на что угодно. К сожалению, больше
мы не смогли воспользоваться услугами Винокурова.
К О С А Ч Е В С К И Й. Почему?
Л Е О Н О В. Через неделю после того побега он
был убит.
К О С А Ч Е В С К И Й. Разве Винокуров был убит
не по приговору подпольного ревкома большевиков?
Л Е О Н О В. Нет. Зачем нам было его убивать?
Этот взяточник мог принести немало пользы.
Белогвардейские газеты действительно писали, будто
покушение на него было совершено большевиками, но это
было чистой ложью. Никакого отношения к его смерти мы
не имели.
К О С А Ч Е В С К И Й. А кто же его в
действительности убил?
Л Е О Н О В. Не знаю и даже не имею на этот счет
никаких предположений.
К О С А Ч Е В С К И Й. Какое впечатление на вас
произвел Жакович?
Л Е О Н О В. Человека без идеалов, циничного, ни
в кого и ни во что не верящего, опустошенного... Но
не жестокого и не лишенного своеобразного обаяния.
Очень странная фигура. Не знаю, каким образом он мог
оказаться в контрразведке, где пытки считались
обычными методами допросов. Правда, в среде
подпольщиков ходили в отношении его разного рода
слухи...
К О С А Ч Е В С К И Й. А именно?
Л Е О Н О В. Говорили, что он входит в какую-то
подпольную организацию - то ли левых эсеров, то ли
анархистов - и выполняет в Харькове специальное
задание. Насколько это достоверно, судить не берусь.
К О С А Ч Е В С К И Й. А в Харькове
девятнадцатого года такие организации существовали?
Л Е О Н О В. Была небольшая группа
"боротьбистов" - так на Украине именовались левые
эсеры. Одно время представитель их входил даже в
состав нашего ревкома. Возможно, в городе действовала
и анархистская организация. Но мы о анархистами
контактов не искали и даже не пытались установить
какие-либо связи с их партизанскими отрядами, которые
оперировали в Харьковской и соседних губерниях. Знаю
лишь, что в тюрьме на Холодной горе содержался одно
время известный анархистский боевик Борис Галицкий,
который был направлен в Харьков батькой Махно.
Встретил я как-то и другого анархиста, Алексея
Мрачного, которого лично знал по Екатеринославу. Что
делал Мрачный в Харькове, не знаю.
К О С А Ч Е В С К И Й. Какова судьба Галицкого?
Л Е О Н О В. Расстрелян.
К О С А Ч Е В С К И Й. А когда именно: до
убийства Винокурова или после?
Л Е О Н О В. Кажется после, но утверждать не
берусь. Не уверен. Это вам лучше уточнить у
товарищей, которые содержались в то время в
Харьковской каторжной тюрьме. Возможно, они смогут
вам сообщить и какие-либо другие сведения о Галицком.
К О С А Ч Е В С К И Й. А удастся ли отыскать
таких товарищей? Мне говорили, что перед отступлением
деникинцы значительную часть политических заключенных
расстреляли, а остальные были выведены на Змиевское
шоссе и отправлены по этапу Харьков - Змиев - Изюм -
Бахмут - Ростов, причем до Ростова живыми добралось
всего несколько десятков человек.
Л Е О Н О В. Правильно. Но фамилии оставшихся в
живых хорошо известны.
К О С А Ч Е В С К И Й. Кому известны?
Л Е О Н О В. Сразу же после освобождения
Харькова Красной Армией была образована губернская
комиссия по расследованию зверств, учиненных
Добровольческой армией, а в марте этого года Народный
комиссариат юстиции Украины создал такого же рода
центральную комиссию республики. Обе эти комиссии
имели списки оставшихся в живых политических
заключенных и данные о их местонахождении.
Поинтересуйтесь этими списками.
К О С А Ч Е В С К И Й. Обязательно.
Л Е О Н О В. Кроме того, вам, возможно,
пригодится и один мой старый знакомый - бывший
надзиратель каторжной тюрьмы Сергей Бобров. Он должен
был знать о Галицком.
К О С А Ч Е В С К И Й. А как отыскать этого
Боброва?
Л Е О Н О В. Это нетрудно. Я на прошлой неделе
получил от него из Харькова письмо. Пишет, что
работает на заводе сельскохозяйственных машин
Гельферих-Саде, а живет у тещи на Петинской улице.
К О С А Ч Е В С К И Й. Он оказывал помощь
подполью?
Л Е О Н О В. Да. Через него мы поддерживали
связь с тюрьмой. Сергей Афанасьевич Бобров. В
подполье ему почему-то дали кличку Заика, хотя он и
не заикался...
К О С А Ч Е В С К И Й. В качестве надзирателя
каторжной тюрьмы он обслуживал одиночные камеры?
Л Е О Н О В. В ноябре и декабре девятнадцатого -
к кощу пребывания деникинцев в Харькове.
К О С А Ч Е В С К И Й. А полковнику Винокурову
заключенные или подпольщики давали какую-либо кличку?
Л Е О Н О В. Его называли Шомполом. В
контрразведке существовал специальный термин -
"шомполовать".
К О С А Ч Е В С К И Й. Других кличек у него не
было?
Л Е О Н О В. Были и другие.
К О С А Ч Е В С К И Й. Не припомните, какие
именно?
Л Е О Н О В. Синеглазка, Лапа... И еще одна.
Красавец. Ну да, Красавец. Так его, кстати говоря,
обычно называл Бобров. Винокуров действительно был
красив. Говорили, что он пользовался у харьковских
дам исключительным успехом. Эдакий Чайльд Гарольд с
шомполом в руке...
К О С А Ч Е В С К И Й. А Жаковича звали
Аристократом?
Л Е О Н О В. Да.
Глава восьмая
И снова Корейша...
I
"Оставаясь один, батько Махно рискует, находясь между двух огней, быть
разбитым той или иной стороной, и его идеалы не будут так скоро
осуществлены" - значилось в адресованном батьке белогвардейским
командованием письме, которое Эмма Драуле переслала через Жаковича своему
московскому покровителю и товарищу по партии - Муратову.
Следовало отдать Врангелю должное: сделанное им батьке предупреждение
было мудрым и своевременным. Если бы "длинноволосый мальчуган" сразу же
оценил этот добрый совет, его части, оперировавшие в районе Полтавщины, не
были бы подвергнуты под Миргородом сокрушительному разгрому Красной Армией.
Не удалось бы захватить белым и родину Махно - Гуляйполе. Но лучше поздно,
чем никогда. И в сентябре 1920 года, вняв голосу разума и барона Врангеля,
Махно решил заключить союз с одной из враждующих сторон. Правда, этой
стороной оказались красные, а не белые...
Из ставки Махно, временно обосновавшегося в районе Старобельска, в
Харьков, где находилось рабоче-крестьянское правительство Украины, полетела
длинная и прочувственная телеграмма. Из нее явствовало, что, выступая против
государства как такового, Махно всегда испытывал сыновнюю любовь к Советской
власти и, если махновцы порой рубили и стреляли коммунистов, то происходило
это в результате различных мелких ошибок, которые неизбежны в таком большом
деле, как мировая революция. Стоит ли вспоминать взаимные обиды, когда речь
идет о ликвидации белой сволочи? Что касается батьки, то он готов делом
доказать свою беззаветную преданность святому делу освобождения рабочих и
крестьян Украины от гнета эксплуататоров.
И действительно, перегруппировав свои сильно потрепанные в последних
боях части, Махно бросил их в контрнаступление против врангелевцев.
Шокированные тем превратным и неожиданным толкованием, которое батько дал
высказанному в письме Врангеля совету, белые генералы безропотно сдали ему
только что взятые города, села и деревни.
Скосив пулеметным огнем сотен тачанок негнущиеся цепи прославленных
дроздовцев, конные полки батьки шашками прорубали себе кровавую дорогу.
Махновцы заняли Синельниково, Александровск, Гуляйполе...
Батько лишний раз доказал, что он - сила, с которой нельзя не
считаться.
Вскоре в Харьков прибыла официальная делегация Реввоенсовета
"Революционной повстанческой армии Украины", как высокопарно
...Закладка в соц.сетях
