Жанр: Детектив
Потайной ход
...илась.
- Поскольку все остальные уже тащатся с надеждой за мной, можешь примкнуть к
ним. Возможно, как правая рука Руперта.
- И предать тебя?
- Нечего предавать. Во всяком случае, в данный момент.
Она сказала:
- Так будет. Ты близко к цели, а станешь еще ближе. То, что ты знаешь, очень
ценно.
- Не очень. Во всяком случае, теперь.
- И возможно, только ты, - сказала Джейн очень серьезно, - можешь воплотить
все его мечты. Только ты. Никто другой. Правда?
- Может быть.
- Ты знаешь, что произойдет потом?
- Знаю, что должен сделать я.
- Тогда не говори мне этого, Джон!
Я сказал:
- Ради Бога, Джейн, я рассчитывал на твою помощь!
Я продолжал горячо настаивать.
- Не помнишь, кто сказал: "Если мне придется выбирать: предать мою страну или
предать друга, я надеюсь, что у меня хватит мужества предать страну"?
- Это сказал Форстер.
- Я с ним согласен.
Она спросила:
- Когда ты сможешь вернуться домой, Джон?
- Как только захочу. - Я пристально смотрел на нее. - Здесь оставаться
незачем, не так ли?
Она опустила глаза. Я в первый раз видел ее такой. Потом она подняла руку,
дотронулась до моего плеча и пробормотала:
- Извини.
- Конечно.
Джейн подняла глаза. Залитые слезами, они смотрели прямо, и она заговорила со
спокойной решимостью:
- У меня есть долг. У меня есть звание, я дала клятву. В чем смысл всего этого,
если я не выдержу первой же проверки?
- Значит, вот как?
Я отвернулся, огорченный, как вдруг она сказала:
- Но мы же все равно на одной стороне!
Я взглянул на нее.
- Разве нет? Британия и Австралия?
- Что ты имеешь в виду? - спросил я. - То, что британское, - это британское, а
австралийское - это тоже британское?
- Вовсе не это, а то, что у нас один и тот же союз! Мы вместе плаваем на судах,
вместе летаем. Вот что.
- Но я не в твоем подчинении, пойми это!
От слез и следа не осталось, Джейн улыбалась, как обычно.
- Я стремлюсь заключить союз, вот что я стараюсь сделать.
Тебе нужна помощь: может быть, я смогу кое-чем тебе помочь. И в то же время
стану тебе ближе, чем кто-либо другой.
- Это как ты пожелаешь.
Я почувствовал облегчение.
- Это как пожелаем мы оба, - сказала Джейн. - Я считаю, мы должны
действовать вместе.
- Согласен. Вместе до конца. В таком случае решение принимаю я.
- Какое решение?
- Такое, чтобы все в открытую. И повторяю, решать буду я.
Она взглянула на меня и переменила тему, предоставив мне догадываться, согласна
она со мной или нет.
- Эти листья, - сказала она, и я забыл обо всем остальном. - Что в них, как ты
думаешь?
- Я не думаю, что в них что-то скрыто. Их роль - передавать сообщения.
- Ты думаешь, это все?
Мы проходили мимо холборнского полицейского поста. Я направился к
"Линкольнс-Инн-Филдс", гостинице, которая прежде была элегантной и
романтической, хотя в наши дни это вряд ли больше, чем ночлежка. Мы повернули
направо и пошли вдоль ограды Грейс-Инн.
- Да, - ответил я. - Да, это все.
- Они тяжелые?
- Тяжеловатые, - сказал я. - Это же керамика. Они должны быть тяжелыми.
- Можно сказать, нормальные? Не слишком тяжелые и не слишком легкие? Ты в
этом уверен?
- Да. А что?
Она остановилась и повернулась ко мне.
- Судя по тому, что ты мне рассказал, - а ты ведь прочитал его записи, - твой
приятель Питеркин ничего особенного не замышлял, - сказала Джейн. - После того
как сведения оказались у них, Питеркин тотчас ушел из гостиницы, спешно нашел
молодого скульптора, который, очевидно, после угроз что-то для него сделал. После
этого он контрабандой успешно провез свои листья плакучей березы мимо
чрезвычайно сентиментального таможенника в Шереметьево. Хотя я слышала, что на
службу, связанную с границей, берут отнюдь не сентиментальных. Тем не менее
Питеркин проскользнул. Возможно, ему помогли две кроткие шотландские леди. -
Она замолчала. - Нет, мой мальчик. Если эти листья не содержали чего-то или не
маскировали что-то, тогда я Маргаретт ван дёр Алстер, прославленная голландка. Где
он?
- Что именно?
- Лист, пока я не удушила тебя собственноручно.
- В "Пенте".
- Вези меня в "Пенту", - сказала Джейн. - Прямо сейчас.
Я открыл было рот, чтобы сказать: "С удовольствием", как Джейн добавила,
покраснев:
- Я могла бы сказать это повежливей.
- Безусловно, могла. Ты могла бы сказать - давай вместе поедем в "Пенту".
- Ты хочешь, чтобы я разобралась с листом, который у тебя?
- Конечно.
Джейн подумала секунду, краска сошла с ее лица.
- Наверное, нас уже видели вместе. Если мы сейчас расстанемся, они, возможно,
подумают, что это был просто обед. Послушай, оставь завтра лист у администратора в
гостинице, а я позвоню туда и заберу его. Результат сообщу завтра вечером.
- А ты не сообщишь ее величеству прежде, чем мне?
- Нет. Спокойной ночи. - Она поцеловала меня в щеку и растаяла в ярком свете
Хай-Холборн.
Я возвращался в "Пенту" на метро. На платформах и в поездах подвыпившие
хулиганы ко всем приставали, некоторые эскалаторы не работали. Хитроу -
неприятное место, и англичане частенько бывают неприятными людьми. Один из
пренеприятнейших ожидал меня в фойе гостиницы. Тот, которого я знал как Руперта.
Он, кажется, знал меня как Клоуза.
Он сидел на низком диванчике. Поднялся, посмотрел на меня сверху вниз и сказал:
- Клоуз, у вас есть двенадцать часов, чтобы покинуть страну.
- Думаю, вы хотите предъявить это вот постановление, - заметил я, указав на
листок бумаги в его руке.
- Точно. - И он протянул его мне.
Я прочитал: "Канцелярия министерства внутренних дел. Вы предупреждены...",
затем сунул листок в карман.
- В вашем распоряжении двенадцать часов, - повторил он. - Это означает...
- Полдень. Скажите, кто проследит, уехал ли я?
- Я, - ответил он. - Билет на "Квантас" в двенадцать пятнадцать.
- Желаю спокойной ночи, - сказал я. Поднялся в лифте в свою комнату,
приготовил маленькую посылочку с листом, адресовав ее Джейн, и позвонил
дежурному, чтобы он поднялся в номер.
Затем я лег на кровать. Я мог бы попросту разбить лист на кусочки, например, на
твердом полу в ванной, и несомненно секрет был бы раскрыт. Но только для меня
одного, а этого было мало. Я хотел, чтобы Джейн тоже была вовлечена в тайну
Питеркина. Когда вы живете в Перте, а ваша девушка большую часть времени на
другом конце планеты и вы не уверены, ваша ли она, надо использовать любую
возможность почаще ее видеть. Кроме того, если в листе что-то спрятано, в чем я
сильно сомневаюсь, тогда Джейн здесь, в Лондоне, с помощью военных или
сотрудников разведки сможет заняться этим лучше, чем я. Перт для таких деяний не
подходит. Солнце или дары моря - это да, разведывательные операции - вряд ли.
Телефонный звонок разбудил меня в семь. На другом конце провода был Руперт.
- Пора вставать! И поторопитесь. Вылет в двенадцать пятнадцать, а регистрация
за два часа, - значит, в аэропорту надо быть в десять пятнадцать, да еще нужно туда
добраться. Так что если хотите позавтракать...
Я выслушал его в угрюмом молчании, бросил телефонную трубку на рычаг и
отправился в душ. Мне подали отличный завтрак, который Джейн и большинство
австралийцев произносят как "стайк-нигз" . Я с удовольствием поел, злорадно надеясь,
что поджидающий меня Руперт голодает. Сборы заняли несколько минут. Потом я с
полчаса размышлял, что спрятано в листе, который Джейн должна была забрать из
гостиницы.
На нем маленькими буквами были написаны три слова: на одной стороне "толкай",
а на другой - "тяни". Я уже пробовал тянуть за один конец, но безрезультатно. Третье
слово было "Олбани". Оно мне знакомо, я знаю, где Олбани. И послезавтра я все
выясню.
Я так думал. Но события развернулись по-другому.
Глава 13
О герцоге Эдинбургском рассказывают такую историю. Старина Филипп прилетел
из какого-то дальнего далека, спускался по трапу самолета не в самом радужном
настроении. Он пожимал руки встречающим, когда какой-то подхалим спросил: "Как
долетели, сэр?" Филипп помолчал с минуту, затем спросил этого малого: "Вы когданибудь
совершали полет в шестнадцать тысяч километров?" Парень ответил, что да.
"Ну, так в этот раз было то же самое", - сказал Филипп. Правда или нет, но похоже на
него, и, в общем, это правильно.
Мой полет домой тоже ничем не отличался от предыдущих. Самолет был
наполовину пуст, и до Гонконга в моем распоряжении оставался целый ряд кресел.
Мир и покой, австралийское шампанское и хороший фильм. Пока я на земле ожидал
рейса на Австралию, вспомнил свою встречу с Сергеем, удивляясь, почему давно его
не видел. Сергей из тех, кто входит в вашу жизнь, не спрашивая разрешения.
Возможно, думал я, он шел за мной по пятам в Англии, видел, как я входил в дом
Павла, ехал следом, когда я сидел на заднем сиденье мотоцикла Павла. А может быть,
Сергей перестал интересоваться тем, что мне казалось интересным приключением.
Я был настороже и во время полета, и на земле, в аэропорту Кай-Так, стараясь не
пропустить ничего подозрительного. Вокруг сновали, наверно, шпионы разведок
разных стран, толкались тут и там, пили кофе или между полетами покупали чтонибудь
в магазинчиках. Сергея нигде не увидел.
От прощального поцелуя моей Джейн на сердце было тяжело, и я никак не мог
отвлечься от вычислений, как далеко в данный момент находится она от меня. Я готов
был вернуться в Лондон и подметать там улицы, только бы она была рядом. Это не
эгоизм: улицы должны быть подметены. И потом, мне так нужна Джейн! И вдруг... Ну,
я вам скажу! Такой экземпляр мог сойти с обложки "Вог", ее белокурые волосы
годились для рекламы шампуня, и она могла сниматься с парой волкодавов у
величественного дома.
Она остановилась рядом со мной.
- Я не хотела бы раздавить вашу шляпу, - с улыбкой сказала она, собираясь
положить свое пальто на багажную полку.
Я ответил:
- О, пожалуйста! Она заслуживает быть раздавленной хотя бы потому, что и без
того абсолютна бесформенна. Вам помочь?
Нет, спасибо, она сама справится. Я поднялся, пропуская ее к креслу у окна. Она
была упакована в замшу и шелк. На некоторое время все мое внимание было
сосредоточено исключительно на ней.
Когда мы взлетели, она уронила перчатку и оказала мне честь, позволив поднять
ее. Очень мило поблагодарила, а через некоторое время принялась болтать. Она
направляется в Мандьюру навестить заболевшую родственницу. Раньше ее
родственница жила в Перте, но несколько лет назад переехала на юг. Саму ее зовут
Элин Гундерссон, она наполовину шотландка, наполовину исландка, однажды
побывала в Перте, но никогда не была в Мандьюре. Бывал ли там я?
- О да, - ответил я, сразу же вспоминая тамошних москитов, доводивших
сильных мужиков до рыданий, и залив, где всегда можно было встретиться с парочкой
акул. Но клянусь, москиты атаковали быстрее и более жестоко. - Мандьюра -
чудесное место, там столько рыбы и морских обитателей, - сказал я.
Она тоже любила дары моря, и мы проболтали еще часика два. Она поведала мне,
как мариновать селедку в мадере, а я ей - как запекать крабов, которых она сможет
наловить в заливе. Мимоходом упомянул о москитах и посоветовал достать какойнибудь
репеллент .
Элин пожала плечами.
- Насекомые меня не волнуют.
А я подумал: "Ну, что ж, леди, удачи вам..."
Всю оставшуюся часть полета она проспала, проснулась за час до Перта, как раз
вовремя, чтобы успеть умыться и привести себя в порядок.
Очередь к иммиграционному и таможенному контролю выстроилась длинная,
сидеть было не на чем, всюду приходилось стоять... Я оказался очень далеко от Элин,
потому что все мужчины говорили ей: "О, пожалуйста, только после вас!" Я махал
рукой, пока она не исчезла из поля зрения. В ответ - лишь легкий взмах руки.
Я вышел в зону, куда допускались встречающие. Здесь, как всегда, было душно и
многолюдно. Я глубоко вздохнул и, взяв свои вещи, нырнул в толпу. Извиняясь на
каждом шагу, пробирался к выходу и невдалеке увидел Сергея. Он пробормотал:
- Приятно снова встретиться.
Мы вместе пробились к выходу.
- Хорошо попутешествовал, приятель? - поинтересовался Сергей, когда мы
остановились на солнцепеке, переводя дыхание. - Много выяснил, а?
- Ничего, - ответил я. - Я в том же тупике, что и прежде.
Он вздохнул.
- Итак, вся эта безумная беготня по Йоркширу оказалась напрасной. Это очень
печально. Тебя подбросить?
- Спасибо, я возьму такси.
- Таксисты, - Сергей сделал неопределенный жест рукой, - слишком жадны.
Они стараются урвать где только можно. Как бы там ни было, у меня здесь машина, а
нам нужно поговорить. - Он крепко взял меня за локоть и пробормотал: - Сюда, сэр.
И я пошел с ним. Отчасти потому, что после полета слишком устал, чтобы спорить,
отчасти потому, что он все равно заставил бы меня пойти, если бы я даже и сумел
собрать силы, чтобы отказаться. Мы шли между рядами машин, пока он не указал на
голубой с металлическим блеском "командор". Сергей подошел к дверце водителя, а я
в это время собирался обойти машину, чтобы сесть на пассажирское место. Когда он
остановился, кто-то сзади меня произнес:
- Это ваша машина, мистер Клоуз?
- Нет. - Я повернул голову. - Это... - И остановился на полуслове, потому что
малый сзади меня выставил охотничий нож с черным тефлоновым покрытием. Тефлон
нужен, чтобы лезвие не блестело, а главное, не цеплялось за ребра, когда нож
вытаскивают.
- Не сюда, назад, - скомандовал он.
Я со страхом взглянул на Сергея, который тоже выглядел испуганным, как и я,
потому что стоял лицом к лицу с Элин Гундерссон. И поскольку она улыбалась, а он
нет, было достаточно ясно, что перевес на ее стороне.
Я подчинился и забрался на заднее сиденье. С другой стороны втиснулся
здоровенный детина. Он достал наручники и пристегнул меня к дверной ручке, а затем
вышел.
Машина тронулась, я больше не видел ни Сергея, ни Элин. Она, должно быть,
представляет сторону противника, кем бы этот противник ни был. Помню, я задавал
себе вопрос: откуда она может быть? Меня, наверно, преследует "Парамаунт Пикчерз"
в надежде выведать тайну Питеркина или, может быть, Большой театр.
Но в этом не было ничего забавного, и я оставил ненужные мысли. Если вам
интересно узнать, как себя чувствуешь, когда тебя похищают, то могу просветить:
ужасно. Кроме того, минуту или две вы думаете, кто они, эти негодяи, и куда везут вас,
и что будут делать, когда доберутся до места.
На переднем сиденье были двое, и я задал эти вопросы обоим вместе и каждому в
отдельности. Они не ответили. Но вид окрестностей навел меня на кое-какие мысли.
Мы повернули направо к Квинана Фриуэй, переехали через реку Каннинг и попали в
Брентвуд. Такой маршрут означал, что мы направляемся в университет Мердок либо в
Джандакот, третий по значимости аэропорт в Перте.
Мы в Джандакоте. Машина въехала на стоянку и остановилась рядом с ангаром.
Через некоторое время подъехала еще одна машина, из нее вышла Элин. Сергей
остался на заднем сиденье. Я повернул голову и увидел, что готовится к вылету
вертолет.
Через десять минут мы были на его борту. Элин Гундерссон села впереди вместе с
летчиками. Напротив меня поместился человек с пистолетом за поясом, а напротив
Сергея уселся другой, с пистолетом в руке. Оба держались напряженно и
настороженно, хотя это вряд ли было нужно, поскольку и меня и Сергея опять
приковали наручниками.
Из-за сильного шума мой голос был едва слышен, когда я обращался к Сергею в
надежде получить хоть какие-то разъяснения. Он, возможно, услышал меня, посмотрел
в мою сторону, но вряд ли понял, о чем я спрашиваю.
Тем временем мы повернули на запад - центр города остался позади - и летели к
северным окраинам, пока не достигли океана. Дальше, насколько я мог судить, мы
летели вдоль береговой линии. Понять удалось немногое, но через час или два,
взглянув в окно справа, я увидел маленький, похожий на Энеаббу городок с озерами
Йарра-Йарра за ним. Я решил, что мы направляемся в сторону Джералдтона, и
удивился: какие такие секреты могли храниться в Джералдтоне? Конечно, Питеркин
здесь жил, но недолго, точно так же как в других городах.
Вскоре вертолет приземлился на равнине, простиравшейся во всех направлениях
до горизонта. Через окно я узрел нечто, похожее на кабель. Когда выключили
двигатель и лопасти перестали вращаться, я увидел желто-зеленый грузовик, во всяком
случае, его верхнюю часть. Нет сомнений - дозаправка.
Я громко позвал на помощь.
- Я на твоем месте поберег бы голос, - сказал Сергей.
- О Боже, должны же мы попытаться!
- Снаружи работают двигатель и насос, а вертолет звуконепроницаем, - пояснил
Сергей.
- Как ты полагаешь, где мы очутимся?
- Уверен, эту местность ты знаешь лучше меня, - ответил он. - Мы сейчас
летели на север. Возможно, в Джералдтон, а может быть, немного севернее. Никогда
не знаешь, что эти люди предпримут.
- Кто они? Кто эта девушка?
- А, да. Очаровательное маленькое создание, не правда ли? Подозреваю, намного
старше, чем выглядит. Должно быть, капитан или майор, по крайней мере.
- Откуда она?
Он начал было объяснять. Но тут распахнулась дверь, они вернулись. Через
несколько минут мы снова в воздухе. Вертолет наклонился, я секунду или две мог
смотреть через плечо пилота. Мы пролетели над океаном, направляясь на запад, то ли
к Южной Африке, то ли обратно на Аброльос.
И я оказался прав. Да и трудно было ошибиться: либо Аброльос, либо морская
могила для меня и Сергея. Когда нас освободили от наручников и вывели наружу, мы
оказались на плоской скалистой площадке, созданной матерью-природой для
идеальной посадки вертолета. Вокруг, сколько хватало глаз, ничего не было видно,
кроме океана. И неподалеку еще ужасная черная подводная лодка! При виде этого
монстра всего в нескольких метрах от нас у меня от изумления отвисла челюсть и я
пришел в такое смятение, что уже не мог владеть своими чувствами: мне снова стало
страшно.
Лодка была неподвижной, плоской и очень реальной. Крошечный каменистый
островок служил ей пристанью. Спустили узенький трап, и через несколько минут я
уже шел по нему под дулом двух пистолетов. За мной подталкивали Сергея.
- Вверх по трапу, - резко прозвучал сзади голос Элин.
Я выполнил ее приказание. Нас уже ждал моряк, указывавший на люк.
Я посмотрел вниз: сверкающие огни и люди, все лица повернуты в мою сторону.
- Спускайтесь вниз, - опять приказал голос Элин, столь же мелодичный, как
могут быть мелодичны звуки ломающихся сосулек.
Она сказала:
- Все просто, мистер Клоуз.
Мы сидели лицом друг к другу, почти соприкасаясь коленями. Один из охранников
стоял вне пределов слышимости, примерно на расстоянии метра, спиной к лестнице,
по которой мы только что спустились.
- Просто, - повторила она.
Ее ясные серые глаза не отрывались от моих. Они были настойчивы, эти глаза, и
как будто излучали энергию.
- Хорошо бы. Но, к сожалению, это не так, - ответил я. - Все, что я делаю, я
делаю в интересах клиента. Некоторые, по-видимому, считают, что я занимаюсь чем-то
иным.
- Так оно и есть, - сказала она. - В ваших руках дела предателя и перебежчика
Петра Кинского.
- Рабочего человека, которого зовут Питеркин, - возразил я. - И поэтому меня
похищают под дулом пистолета, везут триста километров на вертолете, а теперь
держат на борту подводной лодки.
- И ей предписано через пять недель вернуться домой, во Владивосток. - Элин
сделала паузу, затем добавила: - Если понадобится, с вами на борту.
- И в каком случае это будет необходимо? - поинтересовался я.
Ноздри ее раздулись, она глубоко и печально вздохнула.
- Мистер Клоуз, у вас находятся секретные документы, которые формально
принадлежат Кинскому, но фактически - государству.
Я покачал головой:
- Его семье.
Теперь головой покачала она:
- Семьи нет, так что...
- У вас есть доказательства?
- Друг мой, был проведен тщательный поиск. Семьи нет.
- Будем считать, что есть, - сказал я, - и если даже предположить, что его
собственность должна быть возвращена государству...
- А она должна...
- Даже тогда это будет не ваше государство. Она должна быть возвращена короне.
- Британской короне? Ерунда! Кинский был русским.
- Насколько я знаю, украинцем. Доказательств, конечно, нет.
- Украина - часть СССР. Он был советским гражданином.
- После этого он стал гражданином Новой Зеландии. Он присягал на верность
короне.
Она с яростью взглянула на меня:
- Ни один советский гражданин не может перестать нести ответственность перед
советским законом.
- И это вы говорите сейчас, в то время, когда в советской стране начался процесс
распада государства. Мы читаем сводки о войне в Армении!
- Да, все так! Но Кинский будет нести ответственность за совершенное им, пока
не будет принято специальное решение, освобождающее его по закону от этого, -
сказала она. - В данном случае существует заочный приговор к смертной казни.
- Это еще нужно осуществить!
- Это уже осуществлено.
Я пристально смотрел на нее, а она на меня. Питеркин мертв. Я склонен думать,
что он погиб в результате несчастного случая, упав с тех ступенек в Олбани. Но
возможно, и нет.
- Если вы так приблизились к Питеркину, зачем понадобилось его убивать? Если
вправду существует какая-то секретная информация, Питеркин был одним из тех, кто
обладал ею. В конце концов, шарманщиком был он, а я всего лишь обезьянка.
- Вы будете замерзшей обезьянкой, если вас отправят в Сибирь. Есть одна
пословица...
- Как он умер? - перебил я.
- Полагаю, его падение было не случайным. Меня там не было. Обычно женщин в
мужские тюрьмы не пускают.
- Он увидел вашего парня и сразу прыгнул.
- Что-то в этом роде.
Она лучезарно улыбнулась.
- Хватит о прошлом. Быть может, вернемся к настоящему? Человек оставил после
себя сведения огромной важности. Несомненно, он доверил их вам. - Улыбка сбежала
с ее лица, а глаза стали еще холоднее. - Вы передадите эти сведения мне.
Это были хитрые подчиняющие глаза. Я вспомнил, как ее взгляд пригвоздил меня
к месту. Уж не гипнотизер ли Элин Гундерссон?
- Он оставил мне средства, чтобы оплатить похороны, вот и все.
- Вы лжете. - В голосе не слышно приказа, он очень мягок, чуть громче шепота.
- Нет, - возразил я. - И я не знаю, что вас всех интересует. Я простой адвокат.
Питеркин слышал обо мне, и я дважды защищал его, но безуспешно. Послушайте,
Элин, я даже не уберег его от тюрьмы. Он сел на долгих три года. Вы считаете, это
основа для близких взаимоотношений, для большого доверия? Я так не считаю. Я не
стал бы доверять Питеркину. Но я был его адвокатом и занимался его делами. Вот и
все.
Ее глаза еще горели, но я уже не испытывал страха перед опасностью оказаться
под их влиянием.
Некоторое время она сидела, пристально глядя на меня, потом сказала:
- Вы должны рассказать мне все добровольно. Это самый простой путь для меня
и, конечно, для вас. - Она помолчала. - Если этого не сделаете, подумайте, что
может произойти.
- Меня уже пытали.
- Еще нет. Потом будет инъекция. Укол, который заставит вас говорить,
рассказать абсолютно все.
- Зачем же тогда теряете время?
- Лекарство может иметь неприятные побочные эффекты. И кроме того, против
вас персонально мы ничего не имеем. Вы, в общем, не предатель. Вы тот, за кого себя
выдаете, адвокат, у которого есть обязанности по отношению к клиентам. К несчастью,
ваши обязанности привели вас к обладанию информацией, которая для нас важна.
- К несчастью?
- Для вас - да. Вам эта информация абсолютно без надобности, вы не сможете ее
использовать.
Я решил рискнуть:
- Я могу продать ее. Немало тех, кто желает обладать ею. Возможно, устрою
аукцион.
Ноздри ее раздулись.
- Что вы собираетесь продавать, мистер Клоуз?
- То, о чем я знаю.
- Тем не менее, вы утверждали, будто ничего не знаете. - Элин ухмыльнулась. -
Я устрою небольшой перерыв, чтобы дать вам подумать. Вы пьете чай с лимоном?
Я угрюмо прихлебывал чай с лимоном, стараясь решить, что же мне делать. Я хоть
прежде и чувствовал себя загнанным в угол, но не в такой, как этот, когда нет ни
малейшей возможности спастись. Кроме всего прочего, я находился в подводной
лодке, меня охраняла как минимум сотня человек из команды, и выход только один
вверх по трапу - или на дно. Что я мог им сказать, ведь я сам почти ничего не знал.
Мои сведения, что Питеркин украинец, три года назад побывал в Москве и привез
оттуда керамические листья с непонятными словами на них, были им ни к чему. Для
Элин это бессмыслица. Даже для меня с моим знанием Питеркина и Западной
Австралии слова "тяни", "толкай" и "Олбани" не слишком много значили.
Я отхлебнул еще чая, озабоченный проблемой: если меня не станет, "великую
тайну" я унесу с собой в могилу. И это означает, что и Сергей, и этот ужасный Руперт,
и Элин, в данный момент не готовые списать "великую тайну" со счетов, пока не
готовы разделаться со мной. Но рано или поздно, в один прекрасный день кто-либо из
них может сказать: "Черт с ним, какой в нем прок?" - и ускорит мою смерть, чтобы
никто другой не сумел узнать тайну.
Надо было принять решение и кому-то все рассказать. Единственным человеком,
доступным мне в данный момент для беседы, была Элин Гундерссон. Тогда сначала
нужно узнать все, что возможно, о ней.
- Я надеюсь, - сказала Элин, усевшись через несколько минут опять напротив
меня, - что вы решили сотрудничать с нами.
- Я думал об этом, - ответил я. - Однако существуют некоторые "но".
- Какие?
- Представьте, например, что у меня есть алмаз. Вы приходите и говорите: отдай
мне алмаз, потому что я твой друг и не хочу причинить тебе вреда, в противном случае
мне придется применить силу. Первые два утверждения в таком случае бессмысленны.
Вы мне не друг, пока не представите доказательств дружбы, а ваши утверждения, что
не хотите причинить мне вреда, необоснованны. Реальность одна - угроза применить
силу. Почему не хотите ничего объяснить мне?
- Что именно?
- Расскажите о себе.
Она коротко кивнула. Так красивые женщины кивают швейцару в отеле, когда
хотят вызвать такси.
- Я советский офицер. Вот и все, что вам
...Закладка в соц.сетях
