Жанр: Детектив
Потайной ход
...ся
Павел.
- Эти люди, наверное, где-то недалеко.
- Наверное, - ответил он без тени тревоги в голосе.
- У них оружие.
- У меня тоже. - И он указал рукой туда, где в углу, рядом с древним дубовым
буфетом, стояла старая армейская винтовка. - Трехдюймовая, марки "Ли Энфилд". Я
тоже метко стреляю.
Он подошел к окну, чуть отодвинул бархатную штору и посмотрел в щелку.
- Горизонт чист, - сказал он бодрым голосом. - Так что вы привезли Павлу?
Я не привез ничего, кроме собственной персоны.
- А что мне нужно было привезти, мистер Бланк?
- Зовите меня Павел, а не мистер Бланк. Никогда. Он говорил, что вы должны
что-то захватить.
- Вам звонил отец Франклин?
Он покачал головой. Так кто же тогда таинственный "он"?
- Сергей? - предположил я.
- Кто такой Сергей? - отрывисто спросил Павел.
- Один русский.
По его лицу было видно, что он недолюбливал русских.
- Зачем вы разговариваете с русскими?
Я мягко заметил:
- Это он разговаривал со мной. Хотел узнать о Питеркине, о Петре.
- А что, Сергей знает Петра?
- Не думаю. Во всяком случае, до его гибели не знал.
- Где сейчас этот Сергей?
- В Англии.
Он присвистнул сквозь зубы.
- Сергей гнался за вами?
- Думаю, те двое были американцы, - ответил я.
Эльф нахмурился.
- Сначала русские, потом американцы.
Павел зашагал по комнате на своих коротеньких, кривоватых, как у футболиста,
ножках.
- Петр хранил тайну. Много лет. - Он повернулся и пристально посмотрел на
меня. - Теперь это уже не тайна.
- Что вы, это тайна. Все в порядке, - сказал я.
- И вы ее знаете! - В его тоне послышался упрек.
Я покачал головой:
- Нет. Только чуть-чуть. И его дочь знает не больше. Возможно, знаете вы.
Он коротко рассмеялся.
- Зачем мне тайна! Мой друг Бодински - вот кто знал. Не прошло и пяти минут
после того, как он узнал, а потом - пиф-паф.
Эльф прищелкнул пальцами, показывая, как быстро не стало отца Бодински.
- Петр знал, что он умер, - продолжал Павел. - Может быть, убийство, но вам и
это неизвестно.
- Он ведет меня туда, - сказал я.
- Кто?
- Питеркин, Петр.
- Дух-поводырь, ха! - громко воскликнул Павел.
- Он оставил бумаги. Кое-что еще. Все спрятано в разных местах.
Я стал подниматься на ноги, в голове застучало от боли, видимо, я сильно ударился
о его дверь, когда потерял сознание. И, вспомнив, как, падая, что-то заметил, я сказал:
- Лист.
Он прикинулся, будто не понимает.
- Пусть будет лист. Все, что угодно вашей милости.
- Павел, у меня есть другой, точно такой же.
- Что у вас есть?
- Лист, - повторил я. - Петр дал указания, и я нашел его там, где он его
спрятал.
- Он у вас с собой? Идите, принесите.
- Нет, Павел, он в Австралии, у его дочери Алекс.
- Сергей знает вас. Алекс он тоже знает?
- Да.
- Тогда он все узнал от нее.
- Она прячется, - возразил я. - Она это умеет. Научилась у отца, а уж он-то был
мастером по этой части.
Он склонил голову набок, размышляя. Я не стал ему мешать. Наконец он сказал:
- А почему вы не привезли лист?
- В этом не было необходимости. А лист действительно у меня.
- Но сам лист... я его не видел.
- Он похож на тот, которым украшена ваша дверь. Керамический. Покрытый
глазурью.
- Это одни слова, - не сдавался Павел. - Откуда я знаю, что это правда?
- Мы должны доверять друг другу.
- Доверять? Да вы с ума сошли!
Я не мог не улыбнуться, хотя у меня ужасно болела голова и ныла рана.
- Некоторые считают, что это возможно, - возразил я.
- Много же им от этого перепадает счастья! Я поляк и среди поляков доверия не
ищу. Его давно украли воры.
- Когда вы спросили, что я с собой привез, вы имели в виду лист?
Он пожал плечами.
- Значит, дальше мы не продвинемся, - сказал я.
Он снова пожал плечами. И стал рассказывать:
- С Петром я встречался один раз в жизни, в его первый приезд в Англию. Отец
Бодински, мой друг, был его наставником. - Павел перекрестился и продолжал: -
Когда он ушел, отец сказал мне: "Это самый опасный человек из всех ныне живущих".
Павел медленно повторил эти слова:
- Это самый опасный человек из всех живущих. Вы понимаете?
- Могу только догадываться. А вы?
На мгновение Павел зажмурил глаза.
- Не знаю. Не хочу знать. Надеюсь, никогда не узнаю!
- Я постараюсь, - ответил я, - чтобы вы никогда не узнали.
- Да еще этот Сергей, - добавил он с раздражением в голосе, - все эти русские,
все эти американцы!
- Но Питеркин, или Петр, если вам так больше нравится, пытается указать на чтото
именно мне. Может быть, это и есть его большая тайна, та сама", из-за которой его
считали самым опасным человеком в мире. Не знаю, я просто физически чувствую, как
он подталкивает меня в спину!
Он искоса взглянул на меня, и лицо эльфа помрачнело.
- Павел, ну зачем мне врать! - воскликнул я.
- А зачем, Джон Клоуз, юрист из Перта, врут люди? А юристы самые большие
вруны на свете. Врут, постоянно врут.
- Как этот лист попал к вам, Павел?
Он прищурился.
- Это к вопросу о вранье... Вы ведь тоже врете, - сказал я.
- Почему я вру?
- Я не знаю почему, - распалился я. - Но знаю, что вы врете, наверняка.
Примерно три года назад Питеркин смотался к своим друзьям и семье. В Черногорию,
как он говорил. В то время все думали, что он из Югославии. Я тоже. Но он не из
Югославии, не из Черногории, разве не так? Он такой же русский, как Ленин. И когда
он якобы улетел в Европу, он пожаловал сюда, скорее всего в этот дом - к вам.
Павел снова прищурился, из-под полуприкрытых век ярко поблескивали глаза.
- Он притащил вам этот лист, не правда ли? И попросил держать его у себя, пока
к вам не явится человек, у которого будет такой же. Поэтому лист покоится рядом с
вашей дверью. Ведь тут ничего особенного нет. Он ни для кого, включая Сергея,
ничего не значит. Но он кое-что значит для меня, потому что именно я нашел точно
такой же на дне моря, на метровой глубине под водой, в районе островов Аброльос, за
двадцать тысяч километров отсюда. Он когда-нибудь упоминал Аброльос?
Его крохотная головка дернулась, но ответа не последовало. Я подождал немного и
сказал:
- Речь идет о доверии, Павел. Если мы оба решимся говорить друг другу правду...
- Подождите, - остановил меня Павел и встал. - Подождите здесь!
Он скрылся, плотно закрыв за собой двери. Я слышал, как где-то открывались и
закрывались другие двери, и наконец Павел вернулся и объявил:
- Завтра снова поговорим.
- Хорошо.
- Так лучше, - сказал он. - Вы отдохнете, я подумаю. Отправляйтесь спать.
Откровенно говоря, я был не против. Перелет, затянувшаяся гонка и пуля в спине
доконали меня, и мой запас прочности иссяк.
- Где вы остановились? - спросил Павел.
- В отеле "Виктория".
Он стоял возле буфета, держа небольшую стопку книг.
- Я подброшу, - решил он. - Потом мне надо в библиотеку.
- Я доберусь сам. Могу по телефону вызвать такси.
Он настаивал. Не расставаясь со своими книгами, вывел меня через заднюю дверь
дома. Перед нами был маленький садик, в конце которого виднелся деревянный гараж.
Где-то невдалеке раздавался стук теннисных мячей. Павел прислушался.
- Все время теннис. Счастливое место.
- Вы любите теннис?
Он покачал головой.
- Для Павла - только футбол. Но Павлу нравится, когда люди счастливы. А
часто он видит совсем другое.
Я лениво соображал, где тут могла уместиться машина, потому что места для нее
было явно маловато. Павел открыл дверь маленького гаража из кедровых досок, и мой
взгляд упал на громоздкий старый мотоцикл, на котором мог кататься кто угодно,
только не эльф. Павел гордо воззрился на меня.
- "Ариэль-сквер-четыре". Первый мотоцикл у Павла. Единственный мотоцикл у
Павла.
Это был настоящий монстр, с четырехцилиндровым двигателем. Павел подобно
экскурсоводу в картинной галерее рассказал обо всех достоинствах своей машины.
Мотоциклу уже стукнуло лет тридцать, но он сверкал, как новенький, будто его
собрали лишь на прошлой неделе. Павел уложил библиотечные книги в одну их
больших черных корзин, находящихся на багажнике, и добавил:
- Ездит быстро.
- Не сомневаюсь. Павел, а что такое "CH.AD.11"?
Он не ответил, его мысли были заняты мотоциклом.
- Быстро довезет. А это читали? - Он протянул мне одну из книг.
Я взглянул на заголовок.
- Нет.
- Археология. - Ему ничего не стоило произнести это слово, как, впрочем, и
любое другое, но связать их вместе было выше его сил. - Интересная очень. Может
быть, завтра поговорим обо всем.
Он положил эту книгу вместе с остальными, потом передал мне шлем и легко
взобрался на сиденье. У этой допотопной громадины и в помине не было такой
ерунды, как стартер. Мотоцикл можно было стронуть с места только при помощи
какого-то допотопного устройства. Павел нажал на педаль - ни с места. Он
подмигнул мне и сказал:
- Сейчас.
Нажал еще раз. Машина взревела, возвещая о том, что жива и готова тронуться в
путь.
Мы с ревом выехали на дорогу, повернули вправо и понеслись по такому крутому
спуску, каких я и не припомню. Еще свежи были воспоминания о забеге, когда я,
петляя, летел вниз с горы по щебню. Конечно, надо было проявить настойчивость и
заказать такси, но теперь было поздно. Одно могу сказать: Павел умел водить машину.
Не отрицаю, пока мы ехали, мне было не по себе: ноги Павла едва касались земли,
а его мотоцикл всей своей громадой нависал над небольшими автомобильчиками,
которые ускользали в сторону прямо у меня из-под колен.
- За нами никого нет, - прокричал он мне через плечо, когда, проехав около
километра, мы мягко остановились у светофора. - Кто может угнаться за нами?
Он радостно рассмеялся и нажал на педаль, как только загорелся желтый, а потом
зеленый свет. За несколько минут мы одолели не один километр, плавно обгоняя
множество машин. Я сошел у своего отеля в довольно приподнятом настроении, хотя
меня и пошатывало.
- До завтра! - прокричал Павел на прощанье. - В десять часов у меня.
- Хорошо, - ответил я.
- И никакой выпивки сегодня. Вам нехорошо. - Он поднял руку в
мотоциклетной перчатке и с ревом унесся.
Я поднялся по лестнице, прошел через турникет, а в ушах все еще звучали слова,
брошенные им напоследок. В фойе мой взгляд упал на вывеску "Американский бар".
Взяв ключ от своей комнаты, я подумал, что выпивка сейчас как нельзя кстати. Я
вошел, заказал сухого мартини, выпил его в три глотка и уж потом вызвал лифт.
Отель "Виктория" был одним из тех старых отелей, в которых ванны встроены
позже, за счет жилой комнаты. Новая стена закрывала часть номера, так что вы, стоя у
входной двери, изголовья кровати увидеть не могли. Я вошел в комнату, включил свет,
а они уже сидели именно там, где их нельзя было сразу увидеть, - у изголовья. Она
держала в руках пистолет. Мужчина произнес:
- Скажи-ка мне, Мак, ты человек или горный козел?
Глава 10
Я предложил им убраться и не возвращаться больше сюда. Мужчина хохотнул, а
женщина молчала. Он был ниже среднего роста, с широкой грудью, с морщинистым
лбом, в очках. Ни дать ни взять Киссинджер, только без проблеска интеллекта в глазах
и без привычного скрипучего голоса.
- Хорошо, тогда уйду я, - сказал я и повернулся к двери.
- На таком расстоянии мы не промахнемся, - заметила женщина. - А вот эта
трубка называется глушитель.
Это меня как-то не слишком испугало. Наверное, после езды на мотоцикле Павла
мне уже ничего не было страшно. И я сказал:
- Какую цену предлагают американцы? Похоже, вы будете первыми
покупателями на аукционе. Разве не так?
- Не умничай, сынок, - отрезала она.
Они сидели и глазели на меня. А я стоял и глазел на них. Потом предложил:
- Вы не считаете, что вам лучше бы все мне рассказать?
- О чем рассказать?
- О том, о чем вы молчите.
- Перестань строить из себя умника.
- Бога ради! Что тут происходит? - воскликнул я. - Мы что, репетируем роли
для гангстерского фильма? Вы входите, точнее, врываетесь в мою комнату, угрожаете
мне, разговариваете, словно герои Кэгни и Джорджа Рафта. Сегодня вы не просто
стреляли в меня. Вы не промахнулись. При первом удобном случае я вызову полицию.
- О Боже! - воскликнула женщина. - Как же ты нас напугал!
- Хорошо. Если не боитесь полиции, позвоню Сергею.
Они переглянулись, встали и велели мне сесть. Вся эта сцена показалась мне почти
комедийной. Я молча сел. Мужчина сказал:
- Парень, ты не понимаешь?
И тут я принялся хохотать. Без сомнения, это была настоящая истерика.
Он ударил меня - тыльной стороной руки, как в кино. И сделал это не дрогнув. Я
почувствовал резкую боль и сразу успокоился, взглянул на него осмысленно.
Он удовлетворенно кивнул и сказал:
- Да, мы американцы. Сейчас я задам вопрос, который ясно осветит все позиции,
наши и ваши. Ты когда-нибудь слышал об американских агентах, выдворенных из
Великобритании или из той же Австралии за превышение своих полномочий?
Я покачал головой. И провел языком по губам. На них была кровь, правда немного.
- Мы поступаем так, как нам нужно. Эта страна, Британия всегда была
государством-заказчиком. Америка хочет того же, что и вы. Нам это нужно, вы это
делаете, мы забираем. Правильно? Америка всегда будет первой. Ясно?
Я кивнул.
- Сейчас ты расскажешь нам все, что знаешь.
- О чем? Я ничего не знаю.
- Наверняка знаешь.
- Ничего такого, что могло бы заинтересовать вас.
В разговор вмешалась женщина:
- Ты знаешь Сергея? Ты сам так сказал!
- Я сидел в самолете рядом с одним человеком. Он говорил, что его зовут Сергей.
Ни фамилии, ни отчества он не назвал. Даже никаких инициалов, которые приняты в
Америке. Если Сергея знаете вы, скажите, кто он и чем занимается?
Она ответила:
- Скорее всего, агент КГБ.
- Теперь ясно: вам известно столько же, сколько и мне, - подытожил я. -
Значит, все летит к чертям.
Мы еще поспорили. Потом она подняла телефонную трубку, назвала номер и
немного погодя тихо произнесла несколько слов.
- Теперь подождем, - сказала она.
И я подумал, что из них двоих главная, наверное, она.
Мы стали ждать. Я спросил, можно ли по телефону заказать кофе, и был удивлен,
когда мою просьбу удовлетворили. Через некоторое время послышался стук в дверь, я
подумал, что, наверное, принесли кофе. Но ошибся. В номер вошел мужчина,
чванливый английский господин с высокомерным выражением лица, в черном
костюме, клубном галстуке и с золотыми часами на цепочке. Ему было около сорока,
но он старался выглядеть старше для большей солидности.
Женщина сказала:
- Руперт, вы знаете кого-нибудь по имени Сергей?
- Из тех, кто сейчас работает? Нет, - ответил он. - А это кто?
- Лазутчик, - раздраженно ответила американка. - Австралийский лазутчик.
Поясните ему правила игры.
Руперт окинул меня взглядом с высоты своего роста.
- Какие у вас проблемы?
- Их несколько... - начал я. - Во-первых, сегодня днем этот одержимый ранил
меня в спину. Во-вторых, в данный момент я оказался в плену, да еще на мушке. Втретьих,
от меня требуют, чтобы я выдал какую-то информацию, непонятно зачем,
непонятно о чем. И в-четвертых, мне кажется, у меня будут проблемы и с вами.
- Надеюсь, вам сообщили о преимущественном праве Америки в этом деле?
- Вы сколько угодно можете целовать грязную американскую задницу. На
здоровье, - не выдержал я. - Слава Богу, я - австралиец.
- О Господи. Вы задира, как все австралийцы.
- Еще какой!
- Ладно. Как вам объяснить? Мы сейчас разговариваем о довольно щекотливом
деле. Не совсем определенном, но имеющем большое значение для другой стороны.
- Откуда вы знаете?
Он изо всех сил постарался придать своему лицу выражение таинственности и
произнес:
- Из соответствующих источников.
- А другая сторона, как всегда, Россия?
Руперт посмотрел на меня. То, что он увидел, ему не понравилось.
- Вы обязаны мне отвечать, - сказал он, - а я вам - нет. Мы опять начали
спорить. По мнению Руперта, Боб Хок и наше благословенное правительство
объединятся с британцами и заставят меня подчиниться. Я же, как австралийский
юрист, заявил, что у Боба больше здравого смысла, чем они думают, и мы можем
позвонить сейчас в Канберру, если они пожелают. Потом я и вовсе разошелся. Как так
получается, возмущался я, что правительство умудряется подбирать таких подлецовслужащих,
которые могут только заламывать тебе руки за спину и которых мама в
детстве не научила говорить "пожалуйста". Я не имею в виду какую-то определенную
страну, горячился я. Англичане, американцы, австралийцы - все одним миром
мазаны.
- В общем, подумайте, - заключил я. - Кстати, Сергей - очень воспитанный
человек.
- Ах ты, чертов коммунист! - набросились на меня американцы.
- В любом случае, что вам тут надо, мистер... э?.. - спросил Руперт.
- В Англию я приехал по делам своего клиента.
Он покопался у себя в кармане и извлек оттуда пластиковую карточку. На ней было
написано "Министерство обороны", "уполномоченный" и тому подобное. Я
предложил:
- Попробуйте иначе. Если вы попросите вежливо... я подумаю, отвечать вам или
нет. Если думаете, что я знаю больше вас, то расскажите сначала, что знаете вы.
Конечно, в том случае, если мне и в самом деле известно больше и если то, что я вам
расскажу, не отразится на интересах моего клиента...
Они сообщили, что к ним поступила информация, нелегальная, из России. Имен
они не называли, но утечка информации шла, в том числе, по-видимому, из ведомства
Юрия Анастасовича Гусенко. Тот разыскивал какого-то крупного секретного агента,
которому удалось сбежать. А если взялся за поиски сам Гусенко, значит, дело и впрямь
довольно серьезное. Потому что Гусенко возглавлял Первое главное управление КГБ, и
за ним закрепилась репутация человека, который попусту тратить время не станет.
Я, кажется, начал понимать, что происходит. Очередь была за мной. Я описал
внешность Сергея, обратил их внимание на то, что у него своеобразный акцент, он
закончил Королевский колледж в Оксфорде. Эти сведения не удовлетворили Руперта,
и он лишь презрительно пробормотал: "Королевский". Я добавил, что один их моих
клиентов, джентльмен из новых австралийцев, похоже, был родом из России, но он
уже умер.
- Расскажи нам все об этом парне, - потребовала американка.
- Конечно... Он был поденным рабочим в течение сорока лет, - сообщил я, чем,
наверное, разочаровал ее.
- Не очень-то я тебе верю.
- Как вам угодно. В конце концов я здесь нахожусь по просьбе своего клиента,
японской дамы.
- Японки? - удивился Руперт. - А эти-то откуда там у вас?
- Они в основном иммигранты, но эта дама родилась в Западной Австралии.
- Где?
- Попробуйте сами узнать.
На этом наш разговор закончился. Когда они трое покинули комнату, воздух
которой пропитался их скрытыми и явными угрозами, зловещими предостережениями
и моей полной душевной сумятицей, я облегченно вздохнул. Я тоже был сбит с толку,
но не до такой степени, как они. Лежа на кровати, я поразмыслил и решил, что умный
мистер Гусенко задумал пустить полчища агентов на поиски нужной ему информации.
И уже в этом деле были замешаны не только я, но и две секретные службы, точнее, три,
если считать Гусенко.
Мне было легче разобраться в ситуации, потому что я, в отличие от моих "друзей"
- из ЦРУ и SIS, действительно кое-что знал. Многое, видимо, известно и Гусенко, и
Алекс, но мне - больше всех. Я недоумевал, как это Павел так ловко провел меня
через заднюю дверь своего дома, не дав хорошенько рассмотреть лист. Ладно, подумал
я, взгляну на него утром. Я поужинал и вздремнул, правда, и от того и другого я не
получил большого удовольствия.
Трудно описать, что чувствуешь, когда за тобой следят. Об этом много пишут и
читают - как опытные шпики незаметно снуют по оживленным улицам, а еще более
опытные подозреваемые оставляют их с носом.
Ничему из этой области на юридическом факультете университета Западной
Австралии не учат, а мне нужно было изловчиться и не привести "хвоста" к дому
Павла. Я очень скоро понял, это совсем не просто. Вчера я ускользнул от американцев
только потому, что моложе, чем они, а бежать нужно было в гору. Хороший способ
избавиться от преследователей, но, увы, им нельзя воспользоваться больше одного
раза. Я согнул одеревеневшие ноги и почувствовал, как заныли мышцы. Тогда я уселся
в горячую ванну и принялся массировать икры. Когда вылез, ногам стало значительно
легче. После завтрака вызвал такси и попросил водителя отвезти меня к Хитонским
лесам.
- Хотите развлечься? - спросил он с усмешкой.
- Не понял?
- Развлечься, - повторил он. - Поглядеть за влюбленными парочками. Вам
нужны большие ботинки и длинная палка с пером на конце. Вы найдете много
весельчаков в Хитонских лесах.
- Так ведь еще утро, не рановато?
- Не-а, весельчаки - они оптимисты.
- Вы всегда спрашиваете пассажиров об этом?
- Только по четвергам.
Мне приходилось вести и более бессмысленные беседы, но довольно редко. Я
поинтересовался, можно ли поехать кружным путем, таксист сказал, что это не
проблема, и повез меня по дорогам, которых я еще не видел. Мы понеслись сначала
вниз, в самую гущу старых деревьев, потом взлетели вверх и остановились у каменных
ворот, через которые я вчера проскочил. Я заранее приготовил деньги и протянул их,
как только машина остановилась. Когда я вышел, шофер крикнул вдогонку:
- Вы узнаете их по ботинкам. Этих весельчаков.
Его смех замер за холмом, а я во второй раз побежал рысцой по тропинке.
Стояла тишина. Легкий ветерок слегка покачивал верхушки деревьев, и слышался
только стук моих подошв да журчание ручья внизу. Чувствовал я себя на удивление
хорошо. Раненая спина побаливала, но не так сильно, как я ожидал. Павел обработал
рану весьма искусно, наверное, у него большой опыт по этой части. Вдыхая свежий
утренний воздух, я даже ощутил прилив сил.
Вскарабкавшись по ступенькам, я довольно быстро взмок, но, оглянувшись назад,
преследователей, к счастью, не увидел, и это придало мне бодрости. Правда, я все
боялся, что они угадают мои планы и благополучно встретят меня наверху, в конце
лестницы. Но когда я, запыхавшись, влез на гору и пошел по боковой улочке вниз к
поселку, мне не встретился никто, кроме двух женщин с продуктовыми корзинками,
спокойно идущих и болтающих, видимо, о всяких пустяках.
Я остановился в конце улицы и взглянул из-за угла на центральное шоссе, по
которому ходили автобусы. Дорогу я уже знал, а потому обошел дом, чтобы попасть к
черному входу. Нужно было пройти мимо гаража. Его кедровая дверь оказалась
распахнута настежь. Я заглянул внутрь, надеясь увидеть блестящий мотоцикл и его
любящего хозяина-эльфа. Их там не было. От волнения у меня пересохло в горле: куда
они могли подеваться?
С тяжелым сердцем я пошел по тропинке к задней двери. Она тоже была открыта.
Я крикнул: "Привет!", но никто не отозвался. И я вошел в дом.
Я принялся обходить одну за другой все комнаты этого скромного жилища, хотя в
глубине души с самого начала был уверен, что никого не найду, потому что в пустом
доме и в доме, где кто-либо есть, звуки отдаются по-разному, и это сразу заметно.
Павел не относился к числу беспечных людей, которые оставляют двери распахнутыми
настежь. Значит, что-то случилось. Я боялся в одной из этих тихих комнат обнаружить
его труп. Павла не было - ни живого, ни мертвого. Постепенно переходя из одного
помещения в другое, я понял только одно: каждая комната была обыскана. В двух
закатаны ковры и вскрыт паркет. В спальне на первом этаже дно чугунного камина
покрыто сажей, словно проверяли и дымоход. Нельзя сказать, что все перевернули
вверх дном, поскольку в тщательно прибранном домике эльфа было очень мало
мебели. Скорее кое-что переставили.
Только, пожалуй, в комнате, в которой мы вчера с Павлом сидели, где находились
его рабочий стол и книги, действительно царил хаос: бумаги разбросаны по полу, из
стола и буфета вытащены и перевернуты ящики, а их содержимое вывалено на пол.
При мысли о том, что могло случиться с Павлом, я почувствовал приступ дурноты,
потому что в этом был виноват я. Ведь тот, кто все это натворил, не сам нашел дорогу
к дому Павла. Ему помогли. И не кто-нибудь, а я. Из-за собственной неосторожности я
кого-то привел за собой сюда, на Парсон-Драйв, к этому дому, к маленькому Павлу.
Я с горечью осознавал, что чуда не произойдет: входная дверь уже не откроется и в
ней не появится Павел со словами: "С утром, привет, привет!" Кому-то вчера удалось
меня выследить. Американцы и Руперт из SIS ничего не знали: после разговора с ними
мне это стало яснее ясного. А Сергей вроде бы был далеко отсюда и понятия не имел,
что я тут. Хотя, конечно, он мог пользоваться услугами своих многих помощников,
которые день и ночь следили за Павлом и вошли в дом, как только мы с ним уехали, и
устроили кавардак. Я продолжал уныло глазеть на разбросанные пожитки Павла, и
вдруг мой взгляд упал на книги. Множество их валялось на полу. Я потому обратил
внимание на них, что они были на польском языке и обернуты в толстые блестящие
обложки.
Я наклонился и поднял одну. Когда мы с Павлом собрались уезжать, он взял с
собой три книги и рекомендовал мне какую-то из них. Она, кажется, была об
археологии, о богах. А три книги, которые валялись на полу, оказались детективами. Я
внимательно осмотрел их. Павел сходил в библиотеку и вернулся домой с этими
новыми книгами, а потом снова укатил на мотоцикле.
Эта была новая загадка, и ее мне предстояло разгадать!
Я чуть отодвинул штору и выглянул наружу. Улочка Парсон-Драйв безлюдная, и я
никого не заметил. Тогда я приоткрыл входную дверь ровно настолько, чтобы увидеть
короткую дорожку и ступеньки. На том месте, где находился гипсовый лист
Питеркина, теперь лежал огромный серый булыжник, который отлично вошел в
опустевшее гнездо.
Это говорило о том, что Павел сюда вернулся и снова уехал на своем "Ариэльсквер-четыре".
Он его великолепно водит, так что, наверное, и до звезд за полтора часа
доберется. Книги он оставил дома, а лист забрал. А это могло означать, что Павел в
безопасности. Я был озадачен. Павел знался с отцом Бодински, исчезнув
...Закладка в соц.сетях
