Жанр: Детектив
Потайной ход
...адреналин, подскочивший в результате неожиданного спасения. Я должен был взять
упавшую винтовку. Она лежала под убитым. И уже двое пытались овладеть ею. Один
светлобородый. Но другим... другим была Джейн!
По моему приказу оба выпрямились и подняли руки вверх. Глаза Джейн широко
раскрылись, затем она улыбнулась - сперва чуть-чуть, потом радостно и широко. И я
понял, что за шест торчал из спины убитого: это был гарпун!
- Ты? - спросил я.
- Мастерски! - похвасталась Джейн.
Глава 22
Джейн взяла из моих рук винтовку и сказала:
- АВС-36 Симонова.
Ее руки обращались с оружием привычно. Несколько коротких щелчков - и
винтовка уже снова готова к выстрелу. Ей никто не сопротивлялся. Джейн обошла
машину и указала на испорченное колесо. Она не говорила по-русски, да это и не
требовалось: ее поняли и колесо быстро заменили. Она мне сказала:
- Мы позволим им уйти, иначе начнется грандиозный международный скандал.
Подумай, советская подводная лодка в австралийских водах, стрельба на берегу,
русский матрос убит гарпуном... Нужно ли нам все это, а?
Я посмотрел на нее:
- Ты сказала нам?
- Австралии, - поправилась Джейн.
- И не упоминаешь Британию?
- Это подразумевалось само собой.
- Итак, пусть они уходят? И никто ничего не узнает?
- Я так думаю. А ты?
- Я же ничего не знаю, - ответил я.
- Нет, ты знаешь. По твоим глазам вижу.
- Позднее, Джейн, обо всем расскажу.
- Тогда пусть скорее все убираются! - приказала Джейн.
Русские забрали убитого, и машина уехала.
- Пойдем пешком?
- Прекрасное утро для прогулки, - ответила Джейн. - Можем погулять,
поговорить немного, разобраться во всем.
- Да. Поговорить есть о чем.
Я протянул ей руку, она взялась за нее, и мы пошли к океану. Со скалы мы видели,
как русские погрузились на подводную лодку и она исчезла, на поверхности океана не
осталось никаких следов.
- Думаю, все к лучшему, - подытожила Джейн.
Она бросила винтовку в ущелье, засмеялась и сказала:
- Поцелуй меня.
Что я и сделал.
Через час или два мы встретились с Алекс и Джо Хэгом. Как только подводная
лодка ушла, они подогнали "Леди Аброльос" к берегу, и запах жарящегося бекона
распространился чуть ли не на километр. Они сошли на берег поздороваться с нами и
узнать, что нового. Я рассказал им все, умолчал только о бетонных работах Питеркина.
Не рассказал этого и Джейн. Теперь я был хранителем тайны, с той лишь разницей, что
она уже не была так страшна, ибо о ней не мог знать никто, кроме меня.
На обратном пути в Олбани мы встретили американцев, охотившихся за мной
неделей раньше. Мы остановились, вежливо поздоровались, рассказали о русских, о
себе и сообщили, что охота закончена. И в конце концов убедили их в этом. Должно
быть, помогла наша беззаботность. Мы были счастливы, мы и выглядели счастливыми.
Чтобы совсем усыпить их бдительность, я предложил показать им листья
Питеркина. Это означало - нам нечего скрывать, никакого секрета нет. И они
отказались от моего предложения, пожали плечами, развернули свой "форд" и уехали.
Все было удивительно просто.
Я был горд своим хитроумным планом. Приключение закончено, все разъезжались.
Джейн намеревалась остаться в Австралии на несколько дней, но очень скоро
передумала, опять превратилась в майора Страт и поспешила домой, служить ее
величеству на другом конце света. Именно поэтому я и не рассказал всего о тайне
Питеркина. Потому что это привязало бы ее ко мне. Стоило только свистнуть...
Но, честно говоря, нужно было сделать гораздо больше, чем просто свистнуть.
Предстояло заручиться поддержкой того, кому доверяю полностью, - Боба Коллиса.
Кроме того, должно было пройти время, чтобы все, кто не слишком-то поверил мне,
успокоились. Шло время. Я отослал золотые листья обратно Алекс.
В конце марта, когда все события отодвинулись в прошлое и казались почти
нереальными, я полетел в Британскую Колумбию, чтобы встретиться с Джейн. Это
чудесное место на полпути между Пертом и Лондоном. Там можно отлично покататься
на лыжах. Кроме всего прочего, оно расположено в трех часах от Лас-Вегаса, так что
ежели кто-либо решит пожениться... Я все продумал: романтичный обед при свечах и
так далее.
Но мне не представилось такой возможности. На второй день вечером, когда я шел
с лыжами на плече рядом с Джейн, чей-то тихий голос заставил меня остановиться. Я
повернул голову и увидел Сергея в разноцветном свитере и зеленой лыжной шапочке с
двумя пурпурными помпонами.
- Ты что-то сказал?
- Я говорю, это не совпадение.
В этот момент Джейн обернулась. Он ей коротко кивнул, и улыбка слетела с ее
лица.
- А, майор! - сказал он.
- Что вам нужно? - холодно спросила Джейн.
- Увидеться с вами. Приходите в шесть. У меня есть холодный сухой мартини.
Комната 237.
- Не думаю, что придем, - ответил я.
Сергей просительно посмотрел на меня:
- Ну что вам стоит?
Что до меня, то я и близко к нему не подошел бы, но Джейн думала иначе и из
очаровательной девушки, приехавшей покататься на лыжах, сразу превратилась в
майора, состоящего на службе ее величества. Она считала, что это может быть важным,
если не для Англии, то для Канады или Австралии, и у нее был наготове ответ:
- В любом случае придем. Я - офицер разведки.
В шесть часов, - а Джейн всегда точна, - мы постучали в комнату 237. Мне
казалось безумием находиться в гостях у русского шпиона в номере комфортабельного
отеля с коктейлем в руках.
- Орешков? - предложил он.
- Ради Бога, Сергей!
- Хорошо, - сказал он, пожимая плечами. - Устраивайтесь поудобнее. Я думаю,
вы читаете газеты?
- Только результаты матчей по крикету, - ответил я.
- Кое-что изменилось. По сути, чуть-чуть.
- Они поставили новые ворота, - сказал я.
- Но изменилось все не так сильно, как вам кажется, - настойчиво продолжал
Сергей.
- Что не изменилось так сильно, как мы думаем? - вмешалась Джейн.
- Все, - ответил Сергей. - Вы ведь хотите кое-что узнать, верно?
- Продолжайте.
Он сел, устроился поудобнее, налил мартини.
- Ну, для начала: КГБ не совсем то, что вы думаете...
Язвительный, убедительный, обходительный Сергей говорил бессвязно,
перескакивая с одной темы на другую.
Я грубо перебил его:
- Чего ты хочешь? Говори яснее.
Он с минуту внимательно смотрел на меня. О чем он думал, я не догадывался, пока
он не заговорил:
- Хочу покончить со всем этим.
Джейн была более резкой, чем я:
- Если все дело в этом, то у тебя должны быть лучшие связи, чем у нас...
Он не дослушал, кивнул.
- Итак? - спросила она.
- Переселение втечет за собой неудобств а. Нужно все бросить, переместиться в
другое окружение, завести новых друзей. Это все очень дорого, если хочешь жить
хорош о. Лично я, например, не желаю стать почтальоном где-нибудь в Йеллоунайфе.
- Деньги? - коротко спросила Джейн.
- Деньги.
- У вас есть что продать?
Сергей усмехнулся:
- Только мою страну.
- На рынке резкое падение спроса, - парировала Джейн. - Он продолжает
падать.
- Да, но всегда есть информация, которая ценнее всего остального и касается
непосредственно нашего дела. Это Кремль.
Он говорил, смотря на меня, и что-то в его взгляде насторожило. У меня
перехватило дыхание. Моя реакция заставила его усмехнуться.
- Так что же о Кремле? - невинно поинтересовалась Джейн.
Сергей скрестил ноги и посмотрел на носки своих ботинок.
- Много чего интересного, - проговорил он, - но для нас особенно важны две
вещи.
- Для нас? - переспросила Джейн. - Что вы хотите сказать?
- Я не имею в виду сообщество разведчиков такое, каким бы оно ни было.
- А кого же ты имеешь в виду?
- Я имею в виду тебя, его и себя.
Я понимал, о чем идет речь, а Джейн не понимала. Я ей ничего еще не рассказал.
- Я раскопал кое-что еще, - сказал Сергей. - Теперь знаю о вас больше, чем
раньше. Он, - указал на меня пальцем, - молодой адвокат, ты, - указал на Джейн,
- достаточно богата, у тебя впереди блестящая карьера, помоги тебе Бог. А я усталый
шпион, у которого всего несколько тысяч долларов в женевском банке и мечта
отдохнуть от всего этого.
Сергей посмотрел на нас.
- Он на тебе хочет жениться, но не может позволить себе этого. А я не хочу
подавать в отставку. Все выстраивается в логическую цепочку, - сказал Сергей, - и
ведет в Кремль. К Кремлю, как к дворцу, где лежат деньги.
Джейн сказала:
- Но я не вижу...
Сергей посмотрел на меня:
- Хранишь маленький секрет? Клоуз , скрытный по природе. Так? Расскажи ей.
В этот момент смотреть в глаза Джейн было все равно что в дула двухствольного
ружья. Они остановились на мне, как на мишени, и слегка расширились.
- Расскажи ей, Джон.
Я сказал Джейн:
- Я хотел сберечь эту тайну. - Звучало неубедительно даже тогда, когда я
произносил эти слова.
- Ключ от кремлевской двери, - пояснил Сергей. - Кремль - одна из
величайших сокровищниц мира. И догадайтесь, у кого ключ?
Трудно поверить, но я покраснел, стал прямо-таки малиновым, Джейн неотрывно
смотрела на меня. Сергей бодро сообщил:
- Он вернулся туда и забрал его. Да, Джон?
Не было смысла отвечать. Все, что творилось в моей душе, Джейн могла прочитать
и так.
Сергей продолжал:
- Это секретный вход. Можно войти, сделать все, что нужно, и выйти. Никакой
опасности, кроме паутины, если мои расчеты верны. А они верны.
Джейн перестала смотреть на меня и взглянула на Сергея. Я люблю эту девушку,
но она умеет быть грозной. Когда она смотрит на вас вот так, взгляд пронизывает
насквозь и пригвождает к месту. Сергей тоже замер, но лишь на минуту.
- Я видел Алекс, дочь Кинского, - сообщил Сергей, приходя в себя. - И она
показала мне те листья, потому что была полностью уверена, я посланец аппарата
премьер-министра из Канберры. - Он усмехнулся. - Лед тает. Еще мартини?
- Спасибо. Я думаю, - сказала Джейн, - нам лучше быть трезвыми.
- Как хотите. Я выпью еще.
Он наполнил стакан и сел на место.
- Вернемся к сокровищам.
Я вмешался:
- Я читал о Сталине. Его не интересовали деньги. У него было множество
должностей, он каждую неделю получал заработную плату в конвертах и не открывал
ни одного из них.
- Пропаганда, - прокомментировал Сергей. - Петр Кинский, которого ты
называешь Питеркином, украл, убегая, золото, не так ли? Могу сказать по
собственному опыту: тот, кто одержим собиранием золота, соберет его много. Сталин
вполне мог собрать сокровища.
Джейн сказала мне:
- Это все фантазии. Пойдем, Джон. - И встала.
Я тоже послушно поднялся, а Сергей продолжал сидеть. Он достал из внутреннего
кармана пакет и протянул ей.
- Посмотри.
- Нет, спасибо.
- О, на вашем месте я бы взглянул. Эти фотографии не обычные
компрометирующие фотографии КГБ, но тем не менее они бросят тень на вашу
репутацию.
Я спросил:
- Что это?
- Трудно удержаться, чтобы не посмотреть, да? О, они достаточно невинные, но
взглянуть стоит. Это майор Страт, а это я. А это, как она себя называет, Элин
Гундерссон. Мы оба из Москвы. Она скрывает свое имя, и вы оба должны знать это.
Если бы она и вправду была исландкой, ее фамилия звучала бы как Гундерсдоттир.
Гундерссон мужского рода. А если мне не изменяет память, Элин женщина.
Я смотрел то на Сергея, то на Джейн. Он был спокоен, она бледна. Немного
помолчав, с величайшим удивлением произнесла:
- Вы меня шантажируете?
- Это правда.
- Шантаж не сработает. Я смогу объяснить.
- Не исключено, в конце концов ваша организация вам поверит. Позвольте
старому шпиону открыть истинную правду. В будущем они станут доверять вам
меньше. Даже если вы сообщите обо всем, что знаете и делаете. Даже тогда, поверив
каждому вашему слову, они все равно проявят интерес к фотографиям. Это часто
случается. "Посмотрите, скажут они, майор здесь с русскими. Да, конечно, мы знаем...
но вы видели выражение ее лица? А посмотрите на ее глаза. Нет гарантий, что она..."
Для моих неискушенных в шпионских делах ушей это звучало как Правда с
большой буквы.
- Есть еще убийство гарпуном, кража гарпуна из музея. Ну и так далее. Что
касается его, - жест в мою сторону, - то я не думаю, что он всегда строго следует
закону. Он, конечно, не такой преступник, как вы, майор. Я не могу уличить его в чемто
конкретном, не могу напрямую его шантажировать. Но среди его слабостей самая
большая - вы. Он для вас сделает все, Джон Клоуз. Непременно сделает. - Сергей
перевел взгляд с меня на Джейн. - Непременно сделает, - повторил он.
На протяжении следующих дней мы увиливали от встречи с ним как могли, но
Сергей поймал нас в сети и вытащил на берег, словно жирных форелей.
Он фотографировал нас всегда и везде - прежде, чем пожелать спокойной ночи
или приятного аппетита, на прогулке и в ресторане. Через два дня на мое имя пришел
маленький пакет со штампом Британского Совета. Я осторожно осмотрел его.
- Кого ты там знаешь? - спросила Джейн.
- Никого, - мрачно ответил я.
- Держу пари, это Сергей, будь он проклят.
Так оно и было. В пакете было два паспорта в красных пластиковых обложках. По
ним мы были ирландцами, Джейн родилась в Килларни, а я - где-то в Кенмаре. Как
мы определили по атласу, в нескольких километрах от настоящей родины Джейн. Мы
с тяжелым чувством смотрели на паспорта. Ужасно, когда вдруг обнаруживаешь, что
ты - это не ты, а кто-то другой. Нас определенно хотели отправить в Россию.
Статья "Тайм" на этой неделе сообщила, что Гулаг все еще существует, десятки и
даже сотни тысяч людей по-прежнему страдают в лагерях где-то на севере. Россия,
похоже, разваливается, постепенно становится более либеральной, но они продолжают
запускать на орбиту спутники и подавляют всякое инакомыслие в пределах своих
границ. Несмотря на перемены, там много насилия. Кроме того, у власти немало
представителей старого режима. Все это делало наше путешествие действительно
рискованным.
Я часто говорил Джейн, что Сергей, возможно, просто блефует, что он никогда не
станет ей действительно вредить.
- Какой ему смысл это делать? И кроме того, он не сможет ничего доказать. Они
увезли тело убитого, забрали с собой Элин Гундерссон. Свидетелей нет. Даже если
узнают, что гарпун на дне ущелья, ну кто полезет туда искать его. Но убедить Джейн
было невозможно.
- Сергей очень ловкий. Он все знает, все способен выяснить и найти
доказательства. Будут и свидетели. Ведь свидетели были, ты же один из них!
- Но я же никогда...
- Возможно.
- Конечно нет!
- О, Джон! Он может убить нас обоих.
И это говорила сильная, уверенная в себе Джейн! Она и раньше бывала в опасности
и попадала в переделки, но никогда в жизни не была в такой ситуации. Она могла
гулять, разговаривать, кататься на лыжах, делать все, что угодно. Но по приказу Сергея
готова была прыгнуть в кипящий котел.
События развивались очень быстро. Билеты, инструкции были доставлены еще в
одном пакете. Джейн открыла его, так как он был адресован на ее имя, и начала
просматривать содержимое.
- "Балкан эйр", - бормотала она, - на Варну. Это в Болгарии, да? А оттуда два
места на трехдневную экскурсию. О, Джон!
Я никогда раньше не видел Джейн плачущей. Во время путешествия она, бледная и
отрешенная, сидела десять часов до Манчестера, еще четыре до Варны и шесть до
Москвы. Это было как путешествие с зомби. Аэропорт Шереметьево, куда мы
прилетели, не самое успокаивающее место на земле. От Перта до Ванкувера вас
сопровождают солнце и хорошее настроение, окружают бодрые, довольные собой
люди. В Лондоне или Риме попадаешь в атмосферу достатка. В Москве даже сам
воздух наполнен опасностью. Проходя контроль, вы видите только глаза и нос
офицера иммиграционной службы, в то время как он оглядывает вас с головы до ног,
долго и пристально рассматривает, и вы не знаете, что делать со своими глазами и
руками. Не произносится ни слова. Молча ставится въездная виза, и паспорт
возвращают. Ни улыбки, ни слова приветствия. Я вспомнил слова Сергея, что в России
все изменилось лишь чуть-чуть, а не так, как нам кажется издалека.
Мы приехали в гостиницу "Россия" на такси в полном молчании. Угроза
ощущалась везде - в лифте, коридорах.
- Я должна отсюда выбраться, - сказала Джейн безнадежным голосом. - Я
должна!
Мы оставили наши чемоданы и вышли.
Красная площадь притягивает, как магнит. По улице все двигались в одну сторону,
словно река из людей и автомобилей. Мне не хотелось идти на Красную площадь, но
выбора не было. На следующий день должен был состояться праздник пионерской
организации, и площадь была украшена.
Она оказалась меньше, чем я предполагал. Мы привыкли видеть ее в кино с
колоннами марширующих военных и танков, и это создавало впечатление, что
площадь огромна. На самом деле Красная площадь - это величественный
архитектурный ансамбль. Этим вечером мы с Джейн гуляли в толпе. В других городах
это, возможно, приободрило бы нас. Но здесь все было мрачным: лица людей
невыразительные, бормотание - вместо разговора. Мы тоже говорили мало, мы
вообще уже давно почти не разговаривали. Джейн повисла на моей руке, еле
передвигая ноги. Глаза тревожные. Я помню только одно проявление человечности к
нам, когда американская леди из нашей группы вдруг дотронулась до плеча Джейн и
спросила:
- У вас есть карта? Карта необходима. У нас есть несколько экземпляров. Вот,
возьмите! - И она отошла к своим приятелям.
Мы с Джейн шли по площади. Повернули налево и приблизились к Мавзолею
Ленина. Я не собирался этого делать, но мы уже очутились там, нас приволокла толпа.
Я увидел памятники под елями, и в голове пронеслись указания Питеркина...
...Мы оба. Боб Коллис и я, обвязавшись веревками, проверив работу друг друга,
стояли наверху Природного моста. Прозрачное раннее утро обещало чудесный день. Я
пристегнул ремень, к которому были прикреплены молоток и стамеска, надел ботинки
с шипами на подошве. Когда все это было проделано и оснований для промедления не
осталось, я опять спустился вниз, в расселину. Очень не хотелось этого делать, но надо
было завершить дело Питеркина. В конце концов я все исполнил. Через двадцать
минут был уже опять на вершине и с облегчением, переводя дыхание, отстегивал от
пояса маленький пластиковый пакет, который Питеркин замуровал в скале.
Дрожащими руками я вскрыл его...
Мы с Джейн думали, что этим вечером где-нибудь наткнемся на Сергея. Его
инструкции были точны, и мы им следовали. Он забронировал для нас номера. Точно
определил дату и время нашего пребывания на Красной площади.
Мы прогуливались, ожидая, что он возникнет внезапно, как обычно, что-нибудь
пробормочет мне на ухо. Но он все не появлялся, и мы продолжали шагать мимо
памятников за Мавзолеем Ленина, мимо могил у Кремлевской стены. Тут были
известные имена: Киров, Калинин, глава секретной полиции Дзержинский, прокурор
Вышинский. От этих имен кровь стыла в жилах, хотя все они давно умерли. И наконец,
сам Сталин. Величайший палач в истории человечества. Он тоже покоился здесь. Этот
титул мог оспаривать только Мао Цзэдун. Мы на секунду задержались, мельком
взглянули на усатое лицо с мраморными глазами и двинулись дальше. Возможно,
Ленин и дискредитирован, но к нему идут люди, и очередь в Мавзолей протянулась по
Красной площади на шестьдесят - семьдесят метров.
Высоко над нами на каждой из главных кремлевских башен по-прежнему сияли
красные звезды, ярко выделяясь на темном вечернем небе.
- Цвет крови, - пробормотала Джейн с содроганием.
Мы продолжали идти по направлению к Государственному историческому музею.
Потом спустились по удивительно крутой маленькой горке к Угловой Арсенальной
башне, по которой все еще поднималась очередь желающих увидеть Ленина. Завернув
за угол, мы, к нашему удивлению, увидели сад. Он был обозначен на карте под
названием Александровский. Мы пошли по саду, над аллеей между двумя башнями
перекинут мост, левая громадная башня - Троицкая. Ее обозначил Питеркин.
Это и есть наша цель. Но, кажется, все произойдет не сегодня вечером. Все равно,
проходя мимо, я смог разглядеть черное пятно на стене. Я сказал об этом Джейн, ее это
не заинтересовало. Я ускорил шаг, надеясь таким образом расшевелить ее. Она без
труда поспевала за мной, но на протяжении всего путл вокруг кремлевской крепости
оставалась все такой же спокойной и далекой. Я спрашивал себя: в какой темной
камере я могу оказаться следующей ночью? Узнать, что думала Джейн, не было
возможности.
Мы вернулись по берегу Москвы-реки до всем известных куполов собора Василия
Блаженного, затем через Красную площадь - в гостиницу "Россия". Сергея не было. И
никаких известий от него тоже.
На следующее утро Джейн была все так же странно молчалива и не желала
поддерживать разговора со мной. Заказала завтрак, съела его. Внешне все было будто
бы нормально, но и только.
Из боязни привлечь к себе внимание я не осмелился спросить у дежурного в
гостинице, нет ли для нас послания. Сергей сам свяжется с нами. Он как сказал, так и
сделает, хотя, поскольку время уходило, я уже начинал питать надежду, что с Сергеем
что-то произошло. В этом случае мы завтра вечером улетим из Москвы невинными
ирландскими туристами, находящимися в отпуске.
Между тем мы, как туристы, посетили парк культуры и отдыха и Музей
космонавтики, после чего был долгий ленч. Долгий потому, что обслуживание здесь
невероятно неторопливое. Джейн пребывала все в том же состоянии транса. Сергея все
не было.
Во второй половине дня я достал бумажник, чтобы заплатить за две порции
мороженого, и обнаружил засунутую в бумажник сигарету. Поскольку я не курю,
никогда не курил и не ношу сигарет с собой, чтобы угощать других, это было очень
странно и неожиданно. Более того, это была русская сигарета, называемая папиросой, с
полой картонной частью, в ней оказался кусочек западной папиросной бумаги, а на
нем виднелись слова: "Орджоникидзе, 8.00". Сергей, несомненно, был виртуозным
карманником.
Я спросил у Джейн:
- Кто или что такое Орджоникидзе?
- Друг Сталина. Сталин его уничтожил.
Мы убивали время. Рано поели, потом вышли на улицу. Джейн делала все очень
медленно, будто впереди целый век. Что было с ее сердцем, не знаю, но мое прыгало,
руки дрожали. Я был весь в поту. В это трудно поверить, но это было чистой правдой:
мы намеревались проникнуть в Кремль! Трудно придумать что-либо подобное! Или
что-нибудь более рискованное!
Ни Джейн, ни я не читали по-русски, а имена на мемориальных досках были
написаны кириллицей. Сергей наверняка подумал об этом: имя Орджоникидзе
оказалось самым длинным в ряду. Около него Сергей назначил встречу. Мы
остановились. Сергея не видно. А между тем было без двух минут восемь. Ровно в
восемь он прошествовал мимо, не глядя на нас, насвистывая на ходу мелодию "Вперед,
прекрасная Австралия!".
Указания Питеркина, весьма смутные, висели на моей шее на золотой цепочке. Во
время моего второго путешествия к Природному мосту я извлек из цемента слиток
золота весом 56 граммов. Его чистоту подтверждало клеймо на одной из сторон. Когда
я повертел эту вещицу, обнаружил на гладкой плоской поверхности грубо
нацарапанный рисунок.
Мы послушно последовали за Сергеем в Александровский сад. Около памятника
неизвестному солдату он приостановился, уважительно снял шляпу, дождался нас и
пошел рядом.
- Следующая башня - Средняя Арсенальная, - сказал он, - Троицкая - самая
большая, с красной звездой.
"Опять цвет крови", - подумал я, молясь, чтобы эта кровь не оказалась моей.
Народу вокруг было мало, аллея почти пустая.
- По крайней мере, спокойно, - сказал я с дрожью в голосе.
- Не обманывайся, - возразил Сергей. - Это Москва. Двигайтесь медленно в
сторону деревьев. Мы просто гуляем.
Мы наткнулись на деревянную скамейку и сидели, пока Сергей курил сигарету.
Затем поднялись и двинулись дальше.
- Здесь охрана, - предупредил Сергей. - На всех башнях и около всех входов.
Вы - влюбленные, вот и ведите себя как влюбленные.
Обнявшись, мы прошли под аркой Троицкого моста. Я потянул Джейн в тень и
поцеловал. Через ее плечо увидел, как Сергей кивнул головой и двинулся вправо. Мы
осторожно последовали за ним. Это был момент наибольшей опасности. Прямо перед
нами возвышалась огромная Кремлевская стена, освещенная и охраняемая на всей
протяженности. Но рядом с нами был затененный участок, возможно, оставленный
таким по личному распоряжению Сталина. Мы вступили в тень, как влюбленная пара.
Сергей играл роль своеобразной дуэньи, сопровождающей возлюбленных для
приличия.
Я искал указанный Питеркином прямоугольник и был уверен, что он здесь, -
темное пятно в тени, напоминающее лист. Я пробежал глазами по рядам древних
кирпичей, спрашивая себя, из чего лист может быть сделан: из стали или какогонибудь
другого металла, из керамики или просто нарисован. И ничего не увидел. Снова
и снова внимательно рассматривал каждый ряд каменной кладки. И вдруг... Это была
игра света: угол падения луча изменился - и совершенно ясно я увидел легкий контур
листа на одном из кирпичей.
У меня перехватило дыхание. До этого момента теплилась надежда, что все это
лишь фантазия Питеркина, рожденная его странной жизнью. Даже золотые листья
могли быть ее частью - он мог сам отлить их раньше.
Но теперь... Я посмотрел на Сергея. Его лицо застыло, а глаза сверкали. От
привычной ленивой усмешки и следа не осталось. Джейн побледнела, казалось, она
сейчас потеряет сознание.
- Вправо, - сказал я и нажал на кирпич.
Он не сдвинулся. Я толкал его вправо, влево, вниз.
- Ничего! - сказал я.
- Попробуй нажать и толкнуть чуть вверх, - подсказал Сергей. - Сталин был
маленького роста.
Я надавил пальцами на кирпич и почувствовал движение. Совсем немного, всего
несколько миллиметров, не больше. Внезапно стало совсем темно. Я услышал, как за
моей спиной Сергей воскликнул:
- Что это?
- Выключился свет.
Я посмотрел на стену. Так и есть.
- Быстро! - сказал я. - Здесь дверь.
Мы проскользнули внутрь за секунду, словно кролики в нору. В дверь, повидимому,
...Закладка в соц.сетях
