Жанр: Детектив
Лилит
...а, но я не хотела им ее давать.
- Черт, и я свою не могу найти! - злился Владислав.
Но сразу послышались металлические щелчки - это он добрался до замка. Он крутил
его с минуту, пока не догадался в чем дело.
- Дверь закрыта на нижний замок. Нас закрыли здесь!
- Как закрыли? Кому это нужно? - Голос Феликса был недоверчивым и недовольным.
- Спросите у своей подружки, с которой вы сюда приехали, кому это нужно, - отозвался
Владислав.
- Она не взяла с собой ключ. Она вышла и сказала, что позвонит в дверь, когда
вернется.
- И от второго замка она тоже не взяла ключ?
- Я не знаю, сколько там в двери замков, я не считал.
- Вы уверены, что эта ваша подруга выходила из квартиры?
- Я сам ее проводил до двери, - зачем-то соврал Фет лике, а может, ему теперь так
казалось.
- Тогда, значит, она вернулась и закрыла нас снаружи.
- А зачем она нас закрыла? - спросил Вадик.
- Нет, здесь что-то не так, - не ответил на его вопрос Владислав. - Нужно осмотреть
всю квартиру. Неужели так и нет у вас у обоих ни спичек, ни зажигалки?
- Неужели нет ни спичек, ни зажигалки у вас у одного? - ядовито передразнил Феликс.
В это время в прихожей загорелся слабенький свет.
- У меня все есть, - немного преувеличил Владислав, но зажигалка у него
действительно была.
- Нашел? - спросил Вадик, но ему никто не ответил.
Сквозь дверной проем я увидела, как слабенький отблеск света замерцал, Владислав с
зажигалкой в руках решил теперь обойти квартиру. И кажется, он направился в комнату, в
которую забежала я.
Нужно было куда-то спрятаться. Но я не смогла сразу сориентироваться, куда именно,
и поэтому сразу прошла в смежную комнату.
А что дальше? Выбежать на балкон? Только он наверняка заглянет и туда. Я не
подумала, куда мне прятаться - с Леночкой мы решили, что я так и останусь в шкафу,
потому что он был большой, как маленький чуланчик. Надо мне было там остаться, или
надо было продумать, куда прятаться.
Рядом со мной стояла кровать, и ничего лучшего мне в голову не пришло.
Я подумала, что спрятаться надо под кроватью, но сама, не знаю почему, откинула
покрывало вместе с одеялом и, быстро забравшись на кровать, замерла, как испуганная
ящерица. Нет, не просто замерла, есть такие, которые зарываются в песок, вот я стала
похожа на такую.
Кровать была мягкая, и я в ней словно утонула.
Но какая беззащитность чувствуется на этих мягких кроватях.., нет, понять это может
только женщина, ну, может быть, еще Вадик. Только у меня сейчас была другая
беззащитность, потому что я сейчас чувствовала еще и страх, а это уже совсем, совсем
другое.
Я лежала и ничего не видела и ничего не слышала. Нет, кое-что я услышала. Чей-то
голос как будто произнес:
- Ну что, на балконе никого нет? - кажется, это Вадик спрашивал.
А я подумала: правильно, что я не выбежала на балкон.
- А под кроватью? - задал второй вопрос тот же голос.
И правильно, что под кровать я не забралась. Но только все равно очередь дошла до
кровати, значит, сейчас они найдут меня.
- Черт, - услышала я голос, - в зажигалке бензин кончается.
Но прошло минуты две, а может, десять, никто не сбрасывал с меня одеяла, не искал
под ним.
Я осторожно убрала одеяло чуть в сторону и выглянула.
Голоса доносились уже из другой комнаты.
Я сбросила с себя одеяло полностью, опустила ноги на пол. Что-то слегка укололо
меня, когда я села на край кровати; я невольно схватилась рукой за это место и
наткнулась пальцами на какой-то маленький предмет, я сжала его в ладони, на ощупь он
был похож на заколку для волос. Даже не задумавшись, я сунула ее в карман, соскочила с
кровати, дернула за угол одеяло и покрывало, чтобы они легли, закрывая простынь, как
было и до меня, и выскочила на балкон. В это же время я прислушивалась к голосам в
смежной комнате.
- Я позвонил, - вернувшись откуда-то с зажигалкой в руке, сообщил Владислав, но тут
же потушил зажигалку, он берег бензин. - Скоро нас освободят.
- Кто? - спросил Феликс.
- Не важно.
- А что важно?
- А то, что я посмотрел и увидел, что вывернуты пробки. Щиток со счетчиком прямо
около двери. Кто-то вошел, выкрутил пробки тут же выбежал и закрыл дверь. Там даже
табурет стоит, на который становились. Кто это мог быть, Феликс?
- Откуда мне это знать? - Феликс не сказал про меня, но наверняка был уверен, что это
я, а мог и не быть уверен, потому что мало ли кто мог вывернуть пробки и убежать.
- Откуда знать? Вы что, не знаете с кем вы сюда пришли?
- Я знаю; с кем я пришел, но сделать это мог любой, потому что дверь, кажется, была
открыта. А ключ от нижнего замка мог оставаться в двери.
Я не думаю, что Феликс считал именно так, ведь я ушла и не вернулась, но уверенным
на сто процентов, что это сделала я, он тоже не мог быть, ведь он не видел, кто это
сделал.
- А что это вы пьете? - спросил Феликс.
- Минеральную воду, она в холодильнике стояла.
- Я не понимаю, - говорил Феликс, - почему вы здесь хозяйничаете, как у себя дома?
- А вам и не нужно ничего понимать, - отозвался Владислав.
- Что значит, мне не нужно ничего понимать? Кто мне может запретить понимать мне
что-то или не понимать?
- Ваши умственные возможности в данном случае.
- Владислав, не помню, как вас по отчеству, я очень не люблю, когда меня оскорбляют.
Многие потом очень сожалели о подобных словах.
- Время разбрасывать камни и время собирать, когда придет время сожалеть, тогда и
буду.
- Не оказалось бы слишком поздно.
- Перестаньте пугать меня, как малолетний хулиган.
Пока что у нас есть общий повод о сожалении, то, что мы оказались здесь.
- А чего вы, собственно, боитесь?
- Я не люблю, когда сами по себе включаются телевизоры, гаснет свет и закрываются
двери.
- Не любите? Такое с вами часто случалось?
- Не надо умничать, Феликс.
- А как это могло получиться? - подал свой голос Владик и по дрожи в его голосе было
понятно, спросил он это, потому что очень хотел, чтобы ему сейчас все объяснили и
успокоили. А я пожалела, что не могу поучаствовать в их разговоре, я бы сейчас
рассказала для Вадика какую-нибудь страшную историю про мертвецов и вампиров, и
уверена, он вышел бы отсюда таким, будто его голову целый час держали в растворе
гидропирита.
- Ты мне вот что скажи, что у тебя было с Марией? - спросил Феликс Вадика.
- С какой еще Марией? - - С Машей, с Климовой.
- Это с ней вы здесь были, и она нас закрыла? - спросил Владислав.
- Не важно, с кем я был, важно, что у тебя, Вадим, с ней было.
- Феликс, ну что вы о каких-то женщинах, кому они нужны, а тем более сейчас, -
плаксиво возмутился Вадик.
- Ну а почему бы не поговорить о них, женщины - цветы нашей жизни.
- Вы не перепутали женщин с детьми? - спросил Владислав.
- Нет, дети - это не цветы, дети - это крапива.
- А женщины - цветы, только от репейника, - с неприязнью проговорил Вадик.
- Да, я и забыл, тебя же привлекает как раз обратный пол!
- Какое ваше дело? Вас никто не трогает, и не лезьте к Другим. - Теперь в голосе
Вадика послышалась легкая истеричность.
- Между прочим, дельный совет, - с легкой угрозой проговорил Владислав. :
- Да, да. Прошу меня простить, это, конечно, не мое дело. Но все-таки мне интересно,
за что тебе заплатили те деньги, которые я тебе передал?
- Когда вы мне что-то передавали?
- На премьере моего спектакля.
- Феликс, вы что, поставили спектакль? - спросил Владислав.
- Не важно, что я сделал, а важно, что без меня этого спектакля не было бы. Так за что
я тебе передал те деньги?
- А вы спросите у того, кто их вам дал для меня.
- Я бы с удовольствием это сделал, только этого человека больше нет в живых.
- Вы имеете в виду Мишель? - спросил Владислав.
- Да, именно ее.
- А какая вам разница, за что она мне заплатила? А вообще мне скрывать нечего. Она
мне позвонила и сказала, что передаст через вас деньги за то, чтобы я переспал с этой,
Маша Климова которую зовут. Она сказала, что хочет ей сделать подарок на день
рождения. А мне какое дело?
- Нечего было вмешивать меня и просить познакомить тебя с ней.
- А чего такого, попросил познакомить и все?
- А что она теперь обо мне думает?
- А что она может думать? Что вообще женщина может думать? Она может быть
только благодарна за то, что получила, - это высказался Владислав.
У меня появилось сильное желание выйти и дать ему по голове еще пару раз, как я это
сделала у него дома.
- А кстати, - продолжал Владислав, - вы уверены, что вам деньги для Вадика дала
Мишель, а не сама эта Маша Климова?
- Как это я могу ошибиться в том, кто мне дал деньги?
Нет, деньги мне Мишель передала.
- Ну, значит, Мишель. Мне какая разница.
На минуту они замолчали.
- Вадик, ты не можешь оказать услугу? - спросил Феликс. - Не закроешь балкон, а то
что-то сквозит?
- А вы что, сами не можете пойти и закрыть дверь? - недовольно проговорил Вадик.
- У Вадика только один вид услуг, - засмеялся, но без какой-либо издевки, а даже
одобрительно, Владислав, - и никаких других он не только не признает, но даже не знает.
Я прав, Вадик?
- Конечно, - сразу согласился Вадик и тут же застенчиво сказал:
- Я в туалет схожу.
- Ну и иди. Или тебе посветить надо? - пошутил Владислав.
- От входной двери налево и, не доходя кухни, справа, - объяснил Феликс.
Я услышала, как что-то загремело, кажется, упал стул, надо полагать, это Вадик стал
пробираться указанной ему дорогой по своим делам.
Феликсу мешала открытая дверь балкона, он сейчас тоже может подняться с
насиженного места и приползти сюда, чтобы закрыть ее. А если он перед этим выйдет на
балкон подышать свежим воздухом?
Я оглянулась. Только что толку оглядываться, когда ты сидишь на балконе восьмого
этажа? Балкон был, правда, очень большой, своим основанием опирался на карниз, и с
обеих сторон метрах в полутора спускались с крыши водосточные трубы. Не то что я, не
каждый каскадер решится спуститься по этим трубам.
Значит, мне нужно снова пробраться в комнату, второй раз они едва ли станут
заглядывать под кровать.
- Кому вы звонили? - спросил в это время Феликс Владислава.
- Я вам уже сказал, что это не имеет значения.
- Для меня это может иметь значение.
- Не вашей жене, - усмехнулся Владислав.
- При чем здесь моя жена? Ей можете хоть обзвониться, скажете, что меня закрыли на
целый год, она будет только рада.
- Это я так, примите как шутку.
- А если без шуток? Кто нас должен выпустить отсюда?
- Я же сказал, что вас это не должно волновать.
- Я все равно ведь увижу.
- Может, и увидите. А вы пришли сюда все-таки с этой, с Машей?
- А это вас не касается.
- Касается. Мне очень бы хотелось снова с ней встретиться, - он сделал ударение на
слове "очень".
- Красивые женщины разве вас волнуют?
- Вас не должно волновать, что меня волнует, - обозлился Владислав.
Я решила, что мне пора возвращаться в комнату. И только я переступила через порог
балкона, как услышала стук в дверь.
Я, как испуганный мышонок в свою нору, прыгнула обратно на балкон.
- Кто там? - услышала я голос Феликса из передней, он спросил так, словно он был у
себя дома и кто-то постучал в его дверь.
- Ну вот, сейчас нас выпустят, - проговорил Владислав.
Я осторожно заглянула в комнату. Нужно теперь забираться под кровать или нет? Но
тут я увидела чей-то силуэт в темном проеме двери смежной комнаты и снова не
решилась.
А потом открылась входная дверь, и свет с лестничной площадки проник в квартиру.
И вдруг там у них стало происходить что-то непонятное: сначала голоса - одни
возмущенные, другие сосредоточенные и злые одновременно, потом возмущенные голоса
стали испуганными, вскрикнул Вадик очень по-женски, и все это вместе с шумом
падающих предметов.
А потом случилось такое, что я на время потеряла способность двигаться. Хорошо, что
это было недолго и сразу вместо этого я стала способна на то, на что в нормальной
обстановке никто бы ни за что меня не заставил сделать.
Из комнаты доносился приглушенный, но нехороший шум. То, что он нехороший,
чувствовалось по испуганным и по злым вскрикам, по какой-то возне, по отдельным
фразам, непонятным и бессмысленным, когда не видишь, что происходит: "Что вы
делаете?! Молчи (и дальше нецензурный эпитет)... Прекратите!.. Заткни ему (снова такое
выражение)... Сейчас же убери руки, ты не видишь, кого схватил?!" Удары, стоны. Снова
появился свет - приоткрылась входная дверь, кто-то выскочил, и сразу захлопнулась.
Тут я увидела, как какая-то темная масса движется по комнате, приближается к
балкону, ко мне. Я отскочила от его двери, села, сжавшись в комочек, прижалась к стене в
углу балкона.
"Темной массой" оказались двое тяжело дышавших людей.
Они, прижимаясь друг к другу, вылезли на балкон, с трудом протиснувшись в дверь.
Они вынесли какой-то мешок.
- Давай, - сказал один из них, и они положили мешок на перила и сразу столкнули его.
Через несколько секунд я услышала, как внизу этот мешок глухо шлепнулся о землю. -
Давай, следующего, - сказал тот же голос, и на балконе появились еще двое и тоже с
мешком.
Первые отошли в сторону, хорошо, что не в мою. И эта вторая пара сделала тоже самое.
И вот, когда второй мешок, мягко хлопнув, тоже упал, я вдруг поняла, что это были за
мешки - это были люди!
- Все, уходим, - сказал один.
На балконе, кроме меня, было еще четыре человека. Они уже собрались выходить, один
даже вышел, был в комнате, как вдруг кто-то из троих оставшихся спросил:
- А это что такое? - И он указал в мою сторону, на меня.
Я не "что-то такое", я - это я - одушевленный предмет, точнее, существо, еще точнее,
человек, а правильнее всего - женщина. И мне не только как женщине, но и даже как
человеку, да пусть бы и просто как существу, мне все равно хочется жить, а я представила,
что сейчас будет, я поняла, что может случиться со свидетелем такой вот сцены.
Я не стала ждать, когда они догадаются, "что это такое" там в углу балкона. Точнее, не
я, а кто-то другой, кто руководит мной в таких вот ситуациях, потому что сама бы я на
такое никогда не решилась - я вскочила на ноги, схватившись руками за перила,
перелезла, правильнее даже - перескочила через них, потому что это так быстро у меня
получилось, что я сама не заметила, как оказалась на противоположной стороне балкона,
на карнизе, и если принять во внимание, что каждый этаж в этом доме гораздо выше, чем
в современных панельных домах, то по тем меркам это примерно этаж десятый, а то и
двенадцатый. Хорошо, что внизу подо мной не светилось ни одного фонаря и земли не
было видно, а была только черная густая пустота, как черный натянутый брезент, а то бы
даже и от страха не решилась на такое.
- Жека, держи его, ты чего? - крикнул кто-то из них.
Кажется, они в темноте приняли меня за мужчину.
Я не стала ждать, чтобы меня держал какой-то Жека (знакомое имя), а прижимаясь
всем телом к стене, осторожно пошла по карнизу, подальше от этих.
Первый раз в жизни я пожалела, что я женщина, потому что я шла лицом к стене и то,
чего у мужчин нет, а есть только у женщин (у меня второй размер), сейчас мне очень
мешало. И уверена, что, если бы мне нужны были лифчики хоть на один номер побольше,
я бы на карнизе не удержалась.
- Ну ты чего стоишь? Догони этого козла! - с возмущением произнес тот, который
посоветовал Жеке держать меня.
- Ага, я че тебе, альпинист?
Мне кажется я узнала этот голос, это тот самый Жека, с которым я встречалась уже два
раза. Жалко, лица его не вижу, а то интересно, прошел у него синяк или нет. Хотя, если
честно, мне это не было интересно, особенно в тот момент. Гораздо приятнее для меня
было бы в жизни никогда его не видеть.
- Ну-ка, отвали-ка в сторону, - услышала я еще чей-то голос, и он мне тоже показался
знакомым.
И я увидела, как кто-то, отстранив стоявшего ближе всех ко мне, начал вслед за мной
перебираться через перила балкона. Я в это время была уже у водосточной трубы.
Схватившись за нее руками, как за соломинку, тем более она и была ненамного лучше,
чем соломинка для утопающего, потому что так шаталась, что, кажется, чувствовала себя
на этой стене еще ненадежнее, чем я, я осторожно перебралась на другую ее сторону,
заодно и развернулась спиной к стене.
Пока я переползала мимо трубы, тот, который решил меня догнать, подобрался ко мне
почти вплотную, он стоял уже совсем рядом, с другой стороны этой водосточной трубы.
Сейчас я уже могла разглядеть его лицо, а он мое.
- А, сука, это ты, - он даже заулыбался. Это был тот худенький, маленький, которого я
видела в Сережкиной мастерской вместе с Жекой. - Ну, сейчас поговорим, - пообещал он.
Я не собиралась с ним говорить - я никогда не отвечаю оскорблением на оскорбление
и считаю это унижением для женщины. А он меня сразу оскорбил, даже не сказав
"здравствуйте". О чем можно говорить с таким человеком?
Разговаривать я с ним не собиралась, но предупредить должна была, дело даже не в
нем, а просто я решила ему сказать, что труба едва держится, тогда, может, он не решится
перелезать на другую сторону, ближе ко мне. А что будет, если он меня достанет, я могла
представить, да там и представлять нечего, я уже видела, что они сделали с двоими из
троих, кто был вместе со мной в квартире.
- Ползи обратно, ты, овца, - снова стал оскорблять он меня, - или я тебя сейчас сброшу
отсюда.
Нет, принципы не всегда полезны, тем более я человек не принципиальный и со мной
всегда можно договориться, правда, не обо всем, но все-таки, а если уж касается моей
жизни, то я могу поговорить и с этим Пашей.
- Паша, - заговорила я, - лучше ты ползи сюда, потому что я боюсь, что эта водосточная
труба, она может оторваться от стены.
- Ты идешь сюда или нет?
Мне кажется, он боялся и без моего предупреждения, а то бы не стал вести переговоры
со мной, только не считает же он меня за идиотку! Я так ему и сказала.
- Паша, за кого ты меня принимаешь? Это против женских правил - первой идти к
мужчине, это мужчина должен г ходить за женщиной и уговаривать, в крайнем случае
хотя бы просто предложить ей денег, если не получается уговорить.
- Ты что, сука, издеваться будешь?
- Паша, я ведь тоже могу оскорблять, но это не решение вопроса. Иди ко мне, и мы
здесь поговорим, на моей территории. Только смотри, я тебя предупредила, труба может
не выдержать твоего веса, ты ведь килограмма на два-три больше меня весишь, хоть и
ниже ростом на целую голову и такой же худенький, но мужчины почему-то всегда весят
больше.
А сзади Паши толпа болельщиков нервничала и переживала за него не меньше, чем
итальянцы на футболе.
Но кажется, я напрасно разговаривала с Пашей, потому что, по-моему, я его обидела, а
я ведь не хотела, я болтала просто от страха, но он разозлился и полез ко мне.
- Паша, я сейчас ударю тебя ногой, - заговорила я испуганная. - Я ведь один раз тебя
уже била ногой, ты помнишь, как ты летел с лестницы? Паша, отсюда лететь не так
больно, но падать больнее, - болтала я от страха, а сама не то чтобы его ногой ударить, а
наоборот, стала отходить осторожно, потому что все равно я не смогла бы его ударить,
ведь одно дело столкнуть человека с лестницы, и совсем другое - с восьмого этажа.
Да и при всем желании я не смогла бы этого сделать, потому что и на двух ногах с
трудом удерживалась здесь, а сделать что-то вроде даже легкого батмана, так об этом и
думать нечего. Наверное, Паша это понимал и не очень боялся меня.
Но что же будет? Мы что, так и станем ходить по карнизу вокруг дома? Или он решил,
что я обойду дом и с другой стороны он меня подгонит к балкону, на котором стоят и
ждут его приятели? Сомневаюсь, что это у него получится, хотя бы потому, что у меня не
хватит на это сил, да и у него тоже. Я знала, что сделаю: доберусь до первого попавшегося
открытого окна и залезу через него в чужую квартиру - сейчас, в такую духоту, даже
ночью почти у всех окна открыты.
Только я подумала об этом, как моя рука наткнулась на открытую раму окна. В этом
доме, как во многих старых домах, внутренние рамы открывались внутрь, а наружные -
наружу (непонятно, как они моют окна: так же вылезают на карниз?).
Я толкнула раму, закрывая ее, потому что, наклонившись пройти по карнизу, этого не
смог бы никто, продвинулась еще на несколько шажков, взялась за подоконник и,
опершись о него руками, запрыгнула в чью-то комнату, едва не опрокинув стеклянную
вазу с цветами, стоявшую на подоконнике. И тут же я закрыла обе наружные рамы, чтобы
Паша не смог забраться вслед за мной, потому что он, я видела, удачно пролез мимо
водосточной трубы и был уже рядом. Я закрывала внутренние рамы, когда за стеклом
показалось его лицо. Не думаю, что он решится бить стекла в чужой квартире, да и трудно
это сделать, ведь тогда нужно одной рукой за что-то держаться, а держаться там не за что,
а так, ударив по стеклу, он, скорее, улетит вниз, чем разобьет его.
Паша стал ругаться и угрожать мне, повторять его слов не буду, потому что нельзя, да и
неинтересно, все их и так - знают.
Но терпеть такого я больше не могла. Я взяла вазу, в которой стояли цветы, вынула их,
положила на подоконник, потом встала на него, просунула руку с вазой через форточку и
перевернула ее. Со звонким, приятным для такого душного вечера плеском, вода вылилась
на Пашину голову, сразу сделав прилизанными его жиденькие волосики. С открытым
ртом, умолкнув на полуслове, он замер, как собака от удовольствия, когда ей почешут за
ухом.
А я вдруг тоже замерла. Замерла, потому что только в это мгновение вспомнила: я
видела сегодня эту вазу - я ее отодвигала в сторону, когда открывала окна, как только мы с
Феликсом вошли в квартиру, я пошла открывать окна, потому что в квартире было душно.
Я еще удивилась, зачем в вазу с искусственными цветами налили воды?
Я спустилась с подоконника, взяла цветы. Да, это были те самые три искусственных
цветка - я снова забралась туда же, откуда и убежала, только через другое окно, в другую
комнату. Я сразу не сообразила этого, потому что, понятно, не очень хорошо
соображаешь, когда стоишь на карнизе восьмого этажа.
Пашино лицо исчезло, он пополз обратно, насладившись душем, а что мне делать
теперь?
А мне, пока эти там, на балконе, не догадались, что я рядом с ними - стоит им только
пройти три двери: две в смежных комнатах и еще одну в ту комнату, где сейчас я, - мне
нужно уходить. Это может получиться, ведь они сейчас стоят и переживают за Пашу, а
может, делают ставки, доползет он обратно или нет.
Осторожно, стараясь в темноте не наткнуться на что-либо и повалить это что-либо на
пол, я добралась до двери комнаты, выглянула и прислушалась. Да, кажется, все трое на
балконе.
Я, как дурочка, бросилась бегом в сторону входной двери. Ну нет, чтобы так же
осторожно до нее добраться, а я со страху побежала к ней - в темноте. И конечно, я на
что-то налетела, кажется, это была табуретка, на которую я становилась, когда
выкручивала пробки. Она загрохотала, а я, ударившись ногой о нее, вскрикнула, с балкона
через несколько секунд затишья (я в это время терла ушибленную ногу) раздался крик:
- Она здесь, в соседней комнате!
Я бросилась искать входную дверь. Наткнулась на нее, стала открывать замок. Он
никак не открывался. Я полезла в карман за ключом от нижнего замка, ведь если его
открыли, значит, потом, когда вошли, могли и закрыть. Вытаскивая его, я невольно от
страха и нетерпения несильно толкала дверь плечом. И вдруг, когда я уже вынула из
кармана ключ, она взяла и открылась сама. Они ее и не закрывали на замок.
Но было поздно. Сшибая все на своем пути, за мной как бык за Красной Шапочкой,
несся Жека-носорог. То, что это именно он, я увидела, потому что прихожая осветилась
через открывшуюся дверь с лестничной площадки, на которую я уже выскочила.
И тут вдруг из комнат, оттуда, со стороны балкона раздался такой страшный крик, что
у меня мурашки побежали по телу, а Жека резко затормозил и, растерянный, замер на
месте. Он остановился прямо на самом пороге, упершись одной рукой в стену у двери.
Но что бы там ни случилось, у меня не было времени страдать и плакать. Я с силой
толкнула дверь, захлопывая ее. Она ударила Жеку по плечу, тот отскочил в сторону. А я
быстро вставила ключ в замок - бывает, что от волнения что-то не получается, а тут ключ
словно магнитом в замок втянули. Я повернула ключ один только раз, зачем-то вынула
его и, положив в карман, побежала по лестнице вниз.
Что случилось там, на улице, мне было понятно - это так желавший сбросить меня с
карниза Паша, сам не удержался на нем и полетел вниз - наверное, все-таки водосточная
труба не выдержала даже его маленького веса.
Уже проехав почти полдороги до своего дома, я подумала о Феликсе и решила, что он
смог убежать от этих.
Когда я приехала домой, то прежде всего, захлопнув дверь, так закрыла замок, чтобы
его нельзя было открыть снаружи, но спокойной я, понятно, все равно не была.
Я легла, и мне хотелось поскорее уснуть, но только так, как хочешь, никогда не
получается, и я не спала до половины пятого и только потом уснула.
Когда я проснулась, на часах было начало первого. Мне опять снились кошмары, о
которых вспоминать не хочется.
Наверное, и от этих кошмаров, и от нервного напряжения я чувствовала себя такой
разбитой. Перед тем как пойти в ванную, я позвонила Сережке. Хотя и сказала, что
больше говорить об этом не буду, но никак не получается.
Сразу после ванной я стала звонить Леночке.
- Алле, - услышала я ее голосок.
- Привет, Ленок, - сказала я и сразу почувствовала разницу в нашем возрасте, которой
раньше никогда не чувствовала, хоть Леночка была на четыре года моложе меня, но все
дело было в настроении. - Витя твой вернулся? - спросила я.
- Нет. А почему ты спросила?
- Так просто.
- Что у тебя, скажи, что ты узнала?
- Правильнее будет спросить, чему я научилась?
- Чему ты научилась?
- Лазать по карнизам.
- По карнизам? - удивилась Леночка.
- Не обращай внимания, это не имеет отношения к делу или почти не имеет.
- Так ты узнала что-нибудь?
- По сути, нет. Ничего нового. А если принять во внимание, что и до этого ничего не
знала, то, значит, вооб
...Закладка в соц.сетях
