Жанр: Детектив
Лилит
... не очень, и она сказала, что она хочет
сначала посмотреть, что он за художник.
- А зачем ей на него смотреть?
- Ну, она думала, может, это какой обманщик.
- Ну и что решила, когда увидела?
- Он ей понравился.
- Мишель это тебе сама сказала?
- Нет, она говорила с Лилит. А я слышала.
- А о чем они еще говорили?
- Лилит стала злиться и говорить, что Мишель хочет, чтобы Сережа спал с ней.
- Ты же сказала, что он у Мишель только один раз был?
- Да. Но Лилит все равно сразу стала ревновать. Наверное, потому что Мишель вела
себя так. Она могла это делать специально, чтобы позлить Лилит.
- А Мишель что говорила?
- Ничего. Смеялась. Ей нравилось злить Лилит. А Мишель всегда смеялась, когда
хотела кого-то позлить.
- Значит, с Галиной Мишель его так и не познакомила?
- Нет. Но потом она передала через Владислава Сережину картину Галине.
- И что?
- Ничего. Галина сразу стала просить, чтобы ее познакомили с этим художником.
- Но почему же тогда Мишель не познакомила их?
- Галина куда-то пропала. Никто не знал, где она.
- Ее искали?
- Да, только не нашли. А потом оказалось, что ее прячет у себя Владислав.
- А Сережу ты хорошо знаешь?
- Не очень, но он мне очень нравится. Он не такой, как все остальные.
- Ты это уже говорила. А почему не такой, только из-за того, что не спал с Мишель?
- И из-за этого тоже.
- Может, у него просто денег на нее не было? - Я знаю, что можно подумать о
человеке, задавшем подобный вопрос, но только покажите мне такого, кто не спрашивал
чего-либо похожего, хотя бы не вслух, в каждом есть чуточка подлого ехидства.
- Нет. Мишель он по-другому понравился.
- Так сразу с первого взгляда и понравился?
- А что такого, мне он тоже сразу понравился. А потом, они же долго разговаривали. Я
хорошо знаю Мишель, я видела, что она с ним и так бы стала встречаться без денег, без
подарков. И Мишель не жадная, она сама могла бы ему делать подарки.
- Сделать его своим альфонсом.
- При чем здесь это? Она даже поругалась с Лилит из-за него.
- Почему?
- Я же тебе сказала, потому что он и Лилит нравился.
- Что они все-таки говорили друг другу?
- Ну, Лилит говорила, чтобы Мишель никогда не подходила к нему. А Мишель
смеялась и говорила, что это не ее дело. И еще говорила, что если та не успокоится, то она
позаботится, чтобы ее успокоил ее муж.
- Чей муж?
- Муж Лилит, наверное.
- У нее есть муж?
- Не знаю. Но если Мишель так сказала, значит, наверное, есть.
- А как ты оказалась у Сергея в мастерской?
- Когда?
- Ты там была не один раз?
- Два.
- А когда спала там совсем голая.
- Я спала там голая?
- Ты не помнишь?
- Нет. Не помню. Может, это когда Лилит дала мне дозу, я укололась и сразу
отключилась. Кажется, это вообще было что-то другое.
"Может быть, то же самое, что вколол мне и Владислав", - подумала я.
- Хорошо, что не на всегда отключилась. Она тебе в вену сделала укол?
- Она даже мне не делала, она мне только дала, а я сделала сама. Мне кажется, что она
и хотела, чтобы я не очнулась, только немного не хватило.
- А раньше ты часто была у Сергея в мастерской?
- Я же говорю - два раза. А про который ты говоришь, это я не помню.
- Зачем ты была в мастерской два раза?
- Просто мне хотелось.
- Что?
- Видеть его.
Надо же, понятия не имела, что у Сережки такая популярность среди наркоманок и
проституток.
- Он тебе нужен был как мужчина? - не удержалась я.
- Наверное, и это тоже.
- Тебе же не нужны мужчины.
- Это совсем другое. Ты что, не понимаешь? Это не просто секс, это совсем другое. А
потом, если бы я была с ним, тогда я, может быть, смогла бы бросить колоться, хотя бы
попробовала.
- А он это знал?
- Нет, я ему этого не говорила. Он вообще не знал, что нравится мне.
- Значит, ты его любила, - сказала я.
- Да.
- А что у него было с Лилит?
- Ничего. Она из-за этого сильно злилась.
Ну еще бы, я бы тоже из-за этого сильно злилась. Но все-таки я спросила:
- А откуда ты это знаешь?
- Я приехала к нему, это был второй раз, когда я к нему приезжала. Он чем-то
занимался, рисовал. Он только сказал мне, чтобы я сидела тихо и не мешала ему. Я и
сидела, и не мешала. Кто-то ему позвонил. Он стал разговаривать по телефону, я слышала,
что он говорит, было понятно, что это женщина. Он говорил ей, что не надо к нему
приезжать, что он занят. Но кажется, она не обращала внимания на это, а все равно хотела
приехать. Тогда он мне сказал, что скоро придет, и ушел. Я думала, что он придет один, и
спряталась, там у него есть комнатка такая маленькая, просто хотела пошутить - он
придет, а меня нет. Но он пришел, и она была с ним - Лилит. Я не стала сразу выходить,
она мне не нравится, я думала, она скоро уйдет. А она стала к нему приставать. Потом
даже начала плакать. Он сначала не обращал внимания, потом стал успокаивать ее. А я
тогда взяла и вышла. Она плакать перестала и стала ругаться. Потом сказала, что он
пожалеет, и ушла.
- А на тебя она не ругалась, только на него?
- На меня нет. А я вообще всегда делаю вид, что не знаю ее, всегда веду себя так, как
будто вижу ее в первый раз.
- Почему?
- Потому что я не люблю ее.
- Ладно, это мы проехали. Скажи, Оля, - я знала, что задаю идиотский вопрос, но чтото
меня дергало за язык. - Оля, Мишель умерла. Это ты ее убила?
- Нет, ты что?!
- Но только ты была дома. Я заходила, ты не помнишь?
- Помню, только плохо. Тогда я тебя и видела. Да?
- И точно помнишь, что не ты?
- Это она.
- Кто?
- Лилит.
- Ты же едва держалась на ногах, ты все время говорила, что по квартире ходят
мертвецы.
- Тебе говорила?
- И мне тоже. Может, ты, конечно, и с ними общалась, не знаю.
- Это Лилит.
- И как она это сделала?
- Она была вместе с Владиславом. Они пришли и стали угрожать Мишель, они не
хотели, чтобы она что-то кому-то сказала. А Мишель только смеялась, чтобы еще больше
позлить Лилит. Лилит и стала совсем злая, и стала еще сильнее ругаться, а потом
побежала на кухню и вернулась с ножом.
А Мишель еще больше начала над ней смеяться. Тогда Лилит стала ножом бить
Мишель. А Владислав сел на стул, наклонился и закрыл лицо руками. Потом они
вспомнили обо мне. Лилит сначала пошла ко мне с ножом, а потом бросила его и
спросила меня, хочу ли я уколоться. У нее было с собой. Она сначала сама хотела сделать
мне укол, но не смогла, только кровью всю измазала, у нее все руки были в крови, тогда
Владислав сделал, только у него сильно дрожали руки, и он тоже не сразу смог сделать
укол. А потом они ушли.
- А куда ты делась, когда я тебя вытащила из квартиры?
- Может быть, спряталась под лавочку. Я там проснулась.
- Под лавочкой? - Как же я не догадалась заглянуть туда? - И сразу поехала к Галине?
- Да.
- Значит, ты не знаешь, где сейчас Сережка?
- Мишель знала. Они за это ее и убили. Мишель говорила, что Лилит ненормальная. И
еще говорила, что она Сережину девушку ненавидит и хочет ей как-то отомстить.
- Она тебе это говорила?
- Нет, Мишель говорила это ей, Лилит, когда они ругались.
- А за что Лилит хотела ей отомстить? - Мне это было очень интересно, потому что я
не знаю человека, который бы был настолько зол на меня, что убил бы из-за этого столько
других людей.
- Не знаю. Наверное, за то, что Сережа отказался от нее, а от той нет.
Действительно, подумала я, а то из-за чего еще?
Но Оля исправила эту мою убежденность.
- А еще из-за того, что она всех любила.
- Что значит всех? - и не поняла я, и очень удивилась такой всеобщей любви.
- Я один раз видела, - стала объяснять Оля, - как она плакала. И она тогда
разговаривала сама с собой.
- И что она сама себе говорила? - стало интересно мне.
- Ну, я же говорю, что она всех любит. Она говорила - за что ей это? Почему ей так
больно, почему она всех любит: и Сережу, и его девушку, и мужа? И так мучается из-за
этого. А еще ненавидит их всех из-за этого, потому что мучается из-за них.
Да здесь целая компания сумасшедших, поняла я. В этой квартире можно больницу
открывать, уже полностью укомплектованную пациентами.
И тут вдруг у меня появилась жуткая мысль: почему бы у сумасшедшей матери не быть
и дочери сумасшедшей, да если она еще в придачу и наркоманка? А не может такого быть,
что Оля-то считает себя Олей, а то превращается в Лилит?
- Значит, ты хорошо знаешь Лилит? - спросила я.
- Нет, - ответила Оля.
- Но может быть, ты все-таки знаешь, где ее можно найти?
- Нет. Я уже говорила тебе, что не знаю, - сказала она.
- Но хоть что-то ты о ней знаешь?
- Совсем ничего.
Все понятно.
- Твоя мама говорила, что Сережку могут прятать в каком-то доме, где-то недалеко от
Москвы.
- Это Галина говорила? - уточнила Оля, какая именно из ее матерей говорила мне это.
- Да. Ты не знаешь ничего об этом?
- Нет, а ты спроси у нее.
- Уже спрашивала, она не знает, где этот дом. А Мишель не могла знать?
- Может, знала.
- Оль, ты говоришь, у тебя есть ключи от квартиры Мишель. Мы не могли бы с тобой
туда съездить?
- Зачем? Мишель ведь уже нет.
- У нее это может быть где-то записано.
- Если хочешь, давай съездим.
...Мы поднялись на лифте на седьмой этаж, я подошла к двери квартиры, где раньше
жила Мишель. Оля захлопнула дверь лифта и подошла ко мне.
Мы некоторое время стояли, смотрели на бумажки с какими-то печатями, они были
приклеены к двери и к боковой стойке рамы двери, соединяли их. Это называется, что
дверь опломбирована, или опечатана, что правильнее, не знаю, и входить в квартиру
нельзя.
Я вставила ключ в замок, открыла его, толкнула двери?
Бумажки порвались. Теперь дверь не была опломбирована, и входить теперь было
можно.
Мне нужно было то же самое, что я искала и у Феликса, но сейчас проще, сейчас со
мной Оля, которая все здесь, в этой квартире, знает.
- Вот, - сказала Оля, входя в одну из комнат и выдвигая ящик столика с зеркалом, на
котором была разложена и расставлена косметика и парфюмерия.
Записных книжек было две, одна совсем маленькая, такая, что умещалась на ладони,
вторая побольше.
Я взяла их и стала перелистывать. А Оля продолжала рыться в столе.
- Еще одна была, - сказала она. - У нее была еще одна, электронная записная книжка,
только сейчас ее нет.
Меня это расстроило. Но ничего, подумала я, в этих тоже можно что-то найти.
Целый час я просматривала эти две книжки, а Оля искала еще одну - электронную.
Она, правда, не целый час искала ее. Скоро ей это надоело, и она сказала, что пойдет на
кухню, потому что ей захотелось кофе и она решила сварить его.
Но и сейчас мне повезло не больше, даже меньше, чем с записями Феликса. Обе
книжки были полны телефонов, очень много таких, где вместо имени стояли только
буквы, инициалы. Был в одной из книжек и номер Сережкиного телефона.
Но одна вещь мне показалась здесь очень интересной - в обеих книжках листки с
телефонами людей на букву "Л" были вырваны. Может, по этой же самой причине
пропала и электронная книжка?
И еще одна запись меня заинтересовала, потому что она была сделана на последней
странице и была какой-то случайной, даже не запись, а всего одно слово: "Бронницы".
Бронницы - это город в Московской области, кажется, по Рязанскому шоссе.
Я положила книжки обратно в стол.
Кто-то вырвал листы с именами на букву "Л", и мне кажется, нетрудно догадаться, кто
это сделал. Вот только когда? Если дверь была с этими бумажками, то, значит, сюда
никто не входил после милиции. Это могли сделать только перед тем, как я сюда пришла
и нашла здесь Олю, которая была в таком состоянии, что ей не до того, чтобы вырывать
листки из записных книжек.
Тут мне пришла в голову одна идея. Я снова вынула книжки и открыла сначала на
букву "Ж", посмотрела. Никакого Жеки здесь не было, даже обозначенного только одной
этой самой буквой. Открыла на букву "В". Здесь были и Вадик, и Владислав, и был один
Вениамин. Я взяла телефон и набрала номер этого Вениамина.
- Да. Слушаю, - ответил мужской голос, и, кажется, совсем не тот, который мне был
нужен.
На всякий случай я решила уточнить.
- Мне Веня нужен, - сказала я.
- Я слушаю вас.
- Это говорит Маша.
- Маша? Какая? Фролова, это ты? Что у тебя с голосом?
- А что у меня с ним? - удивилась я.
- У тебя теперь сопрано вместо баритона. - И этот Веня расхохотался, радуясь своей
шутке.
Я положила трубку. Можно было бы объяснить этому Вениамину, кто он такой, если
так шутит с женщинами, но я не захотела тратить на него время.
Больше не было ни одного Вени, но были телефоны просто с инициалами, и если они
на странице, где все мужчины начинаются на "В", то среди них вполне мог оказаться и
Веня.
Я набрала четвертый такой безымянный номер, и, когда мне ответил мужской голос, я
почувствовала холодок в груди. Это был тот самый Веня, который мне и был нужен.
- Это Веня? - спросила я.
- С кем я разговариваю? - спросил он в ответ.
- Меня зовут Маша.
После совсем маленькой паузы, во время которой он, наверное, приходил в себя, он
спросил резко:
- Откуда у тебя мой телефон?
- Веня, ты говоришь таким тоном, как будто приказываешь мне ответить.
- Кто тебе дал мой телефон? - снова спросил он и снова так же невежливо.
- Таким тоном с женщинами разговаривают только очень невоспитанные мужчины,
особенно если учесть, что женщина сама позвонила ему, первая. Тебе бы сейчас удивиться
и радостно сказать, как ты счастлив, что я тебе позвонила, как тебе хочется встретиться со
мной, увидеть меня. А ты грубишь вместо этого. Если так будет продолжаться дальше, я
положу трубку.
Ему, конечно, очень хотелось узнать, откуда я взяла его телефон и зачем я ему звоню,
поэтому его тон немного изменился.
- Так чего ты хочешь? - спросил он.
- Веня, я тебе уже подсказала, а ты еще не догадался?
- Ты хочешь встретиться со мной?
- Лучше давай не так, лучше давай ты мне сам это предложишь. Я все-таки женщина.
- Значит, ты хочешь встретиться? - и в его голосе послышалась злая насмешка.
- Хорошо, я только всего лишь слабая женщина, и я не в силах противиться своим
желаниям. Да, Веня, ты победил, я не могу больше бороться с ним, со своим желанием, я
хочу встретиться с тобой. Теперь ты доволен? Ты доволен победой над слабой женщиной,
ее, можно сказать, а можно и не говорить, унижением?
Я, конечно, была болтлива, но я ведь немного нервничала.
- Хорошо, давай встретимся, - согласился он.
- Наконец-то. Только у меня есть условия.
- Какие у тебя условия?
- Веня, ты о себе говорил, как о человеке неподкупном, благородном, порядочном, в
общем, человеке слова и чести.
- Маша, я не привык прощать насмешки.
- А я и не насмехаюсь. Я просто хочу обезопасить, и не столько свою женскую честь,
тем более иногда я ей даже готова пожертвовать, конечно, при условии, что мужчина мне
нравится. Но сейчас речь не о чести женщины, а о ее жизни. Поэтому никаких насмешек
нет.
- И какие условия?
- Какой молодой, красивой, здоровой и веселой я встречусь с тобой, такой я и уеду
после этой нашей встречи. Даже последнее - веселой - не обязательно, тем более мне
совсем не весело сейчас. Вот такие условия. Обещаешь, что мне не причинишь никакого
вреда, даже самого маленького, и, уж конечно, не станешь пытаться меня силой утащить
куда-нибудь? Не волнуйся, я не стану просить тебя, чтобы ты меня пожалел, и предлагать
деньги за это тоже. Мне нужно с тобой поговорить, а потом можешь ловить меня снова.
Только сначала дашь мне убежать.
- И ты мне поверишь?
- Поверю. И еще - ты будешь один. Потому что слову твоих приятелей я не поверю.
- Не надо играть на самолюбии, я не мальчик.
- Ну так что?
Он задумался, но совсем ненадолго, на две-три секунды.
- Хорошо, тогда будет так: ты Чертаново знаешь?
- Была там как-то.
- Там есть Сумской проезд.
- Дальше.
- Он почти в самом начале Чертановской улицы. Ты поедешь по нему, метров через
двести увидишь слева школу, проедешь еще пятьдесят метров и остановишься. Чтобы не
ошиблась, еще один ориентир: тоже слева стоят несколько четырнадцатиэтажных башен,
остановишься, чуть не доезжая до них.
- Поняла. А ты будешь смотреть из окна, не едет ли за мной эскорт из десятка машин
со спецназом.
- Приятно иметь дело с умными женщинами, жаль, редко встречаются. В десять вечера
тебя устроит?
- Лучшее время для свидания.
- Только учти, Маша...
- Не надо, - не сдержалась я, перебила его раздраженно. - Это ты пойми и учти, мне
наплевать на Феликса, на всех твоих друзей и знакомых, мне нужно найти одного
человека, и только из-за одного этого я не стану делать тебе подлости. А что там будет с
вами дальше, мне безразлично: пусть каждый из вас получит по мешку золота, и вы всей
компанией отправитесь на Багамские острова к попугаям и мартышкам, и там хоть
живьем съешьте друг друга, меня все это не волнует.
- Слишком много говоришь.
- Да, много. Потому что я боюсь. Потому что не уверена, что ты сдержишь свое слово.
- Все. В десять. - В трубке послышались короткие гудки.
Я некоторое время сидела и думала: правильно ли я сделала, и не позвонить ли Вене, и
не отменить ли это свидание? Но конечно, не позвонила и не отменила.
Я пошла на кухню и увидела Олю. Она мирно спала, положив руки на стол, а голову на
руки. Кофе убежал, погасив огонь, и газ с нежным убаюкивающим шипением вытекал из
конфорки.
Я закрыла кран, разбудила Олю. Мы осторожно вышли из квартиры и спустились вниз.
У Оли, кажется, начиналось то, что наркоманы называют "ломкой", она стала ныть и
просить отвезти ее домой, как можно быстрее, там у нее было то, что ей поможет.
Она вышла у своего подъезда и неуверенно, но торопливо пошла к лифту.
"А если она Лилит? - снова подумала я. - Как с ней происходит это, когда она
превращается в нее?"
Большое оранжевое солнце висело низко над густой сплошной темно-зеленой массой
деревьев. Снизу, из оврага, доносилось негромкое журчание ручейка. Где-то там же, в
овраге, пел соловей, а на верхушке березы, росшей на краю этого оврага, сидела ворона и
время от времени с упреком кричала что-то, наверное, она была педагогом по вокалу и
подсказывала, как правильно брать дыхание и где должна быть опора на высоких нотах.
Это было справа от меня, а с левой стороны стояли большие железобетонные дома, в
окнах одного из них отражалось солнце, и его отблески неприятно резали глаза, откуда-то
из-за этих домов различался сплошной гул машин, а неподалеку пьяный мужчина
беззлобно спорил со злой пьяной женщиной, возможно, Баркова женский текст и
заинтересовал бы, но мне было не до поэзии.
Стекла машины были опущены, потому что я сидела все-таки в "Ниве", а не в своей
"БМВ", где есть кондиционер, и поэтому мне хорошо было слышно все, что можно
услышать справа, и все, что можно услышать слева.
Правая сторона мне нравилась больше, хотя бы потому, что ворону приятнее слушать,
чем спор мужчины и женщины, вообще не люблю, когда мужчина спорит с женщиной,
хоть ты и прав, но возьми и уступи, тем более это во всех отношениях выгоднее.
А вообще здесь было тихо, даже машин почти не было, за все время мимо меня
проехало всего две.
Уже пятнадцать минут одиннадцатого, даже чуть больше, а Веня не показывался. И это
было неприятно, потому что он не женщина, чтобы опаздывать на свидание, тем более у
нас не свидание, а деловая встреча. И вообще за это время можно было пять раз убедиться,
что я приехала одна.
Правая сторона мне нравилась больше, но я смотрела налево, к домам, откуда должен
был появиться Веня;
Я посмотрела направо, все-таки глазам иногда нужно отдыхать, тем более мне не так
часто приходится видеть лес и закат солнца. Посмотрела налево и увидела Веню, он
появился совсем не оттуда, откуда я его ждала, а со стороны оврага и был уже рядом,
около машины.
Он быстро подошел, открыл мою, водительскую, дверцу.
- Пересаживайся, я сяду за руль, - скомандовал он.
Мне выбирать не приходилось, к тому же я не пьяная женщина, чтобы спорить из-за
мелочей.
Я перебралась на пассажирское сиденье, а Веня уже завел двигатель и резко тронул
машину с места. Он свернул с асфальта в сторону леса, и мы поехали вниз, в овраг. Здесь,
правда, была накатана дорога, но она была такая крутая, что я все-таки боялась, как бы мы
не покатились кувырком, вместо того чтобы катиться на колесах.
Веня переехал маленький ручей, поднялся по другой, более отлогой стороне оврага
наверх и поехал сначала вдоль края леса, точнее, лесопарка, потому что в городе лесу
быть не полагается. Потом дорога свернула вглубь и мы поехали между деревьев.
Минут через пять он свернул с дороги, и теперь мы ехали между деревьев просто по
траве. Метров через сто от лесной дороги Веня остановил машину.
- Приехали? - спросила я, хотя мне очень хотелось, не спрашивая ни о чем, выпрыгнуть
из машины и убежать.
- Приехали, - ответил Веня и заглушил двигатель.
- Тогда ответь на один вопрос, на него ты сможешь ответить: почему я чуть не полчаса
должна была тебя ждать, почему я могу тебе верить, а ты мне не веришь, хоть не верить
больше поводов у меня? Ты что думаешь, меня меньше волнует, что со мной случится, чем
тебя? Но я же не прячусь по кустам и не слежу оттуда за тобой, если ты мне дал слово.
Веня вздохнул.
- Я ждал красную "БМВ", а не эту вот, - он слегка ударил ладонью по панели перед
лобовым стеклом, - поэтому сразу не понял, что это ты. Почему ты, кстати, не на своей
машине?
- Потому что от вас прячусь, а та слишком заметная.
- С этим ясно.
- Кому как. Это ты был со своим Жекой-носорогом, когда мою подругу чуть не до
смерти перепугали?
- Когда? Какую подругу?
- Она была на моей "БМВ". Я с ней поменялась, а это ее машина.
- Нет. Шурик. Так это твоя была машина, а они подумали, что ошиблись.
- Моя.
- Что же ты так свою подругу подставляешь?
- Я хотела только за Феликсом последить, чтобы он не догадался, что я слежу за ним, я
не думала, что вы станете на мою подругу нападать.
- За Феликсом? Ладно, это потом. Телефон ты мой откуда узнала?
- У Мишель в записной книжке был.
Веня тихо выругался.
- Я же говорил ей, чтобы не записывала, а запомнила.
- Не волнуйся, там нет ни твоего имени, ни чего-то еще, кроме номера телефона, и
таких, без имени, там не меньше сотни. Я нашла тебя, потому что знала, кого мне нужно
найти, и то пришлось чуть не десятку людей позвонить, пока ты попался.
- Ну ладно, все это хорошо, но ты мне вот что скажи, ты понимаешь, как много знаешь
ты лишнего, люди перестают жить, зная во много раз меньше, а ты назначаешь мне
свидание и еще обижаешься, что я тебе не верю. Знаешь из-за чего я согласился на это?
- Знаю. Из страха. Потому что боишься, что я рассказала все в милиции, и хотел
убедиться, что это не так. Теперь убедился?
- Да. И для тебя это еще хуже.
- Нисколько. Я кому-то нужна живой, тому, кто тебе платит. Значит, ты не станешь
сейчас ничего со мной делать.
- Что бы я делал, если бы ты не была такой наивной? - усмехнулся Веня. - Наверное,
уже яму сейчас здесь для тебя рыл.
- Я не всегда наивная. Иногда я бываю, очень реалистична и расчетлива.
- Ив чем твой расчет?
- В том, что мне безразлично, что случилось с Феликсом, кроме только того, что я не
узнала от него, что хотела узнать. Что мне безразлично, что случилось с Вадиком и
Владиком и в придачу к ним с твоим Пашей. Что касается Мишель, то она мне была
никто, хоть и понравилась, но еще я знаю, что ты ни при чем в том, что с ней случилось.
- А ты знаешь, кто виноват?
- Предполагаю.
- Кто?
- Один - это Владислав, второго человека зовут Лилит.
- Откуда ты это знаешь?
- Это уже мое дело.
- Машенька, давай с тобой еще об одном договоримся, кроме того, о чем
договаривались по телефону.
- О чем?
- Ты честно отвечаешь на все мои вопросы, а я на все твои.
- А потом ты отсюда уезжаешь, а я здесь остаюсь навсегда.
- Для этого не обязательно задавать лишних вопросов.
- А может быть, ты хочешь узнать что-то перед этим.
Ты ведь сказал, что, если бы я не была такой наивной, ты бы уже копал яму для меня.
- Это была шутка.
- Договорились. Спрашивай сначала ты. Нет, сначала один вопрос задам. Почему тогда
у кафе ты ушел и ничего не сделал, ведь ты меня узнал?
- Это не имеет никакого отношения к нашему разговору.
- Поэтому я и спросила до того, как буду спрашивать о том, что имеет отношение.
- Если я скажу правду, ты не поверишь.
- Попробую.
- Я сам не знаю.
- Чего ты не знаешь?
- Не знаю, почему я тогда ушел и оставил тебя.
- Как этого можно не знать? Ты же что-то подумал или что-то почувствовал.
- Да, почувствовал. Почувствовал, что не смогу в тебя выстрелить.
- Испугался, что на улице много людей? Но в кафе было тоже много.
- Я же тебе говорю, что не могу этого объяснять. Если хочется какого-то объяснения,
то считай, что твой ангел-хранитель успел быстренько переговорить с моим, сунул ему
взятку, а мой согласился и увел меня.
- Мой не даст взятку за меня даже налоговым инспекторам, так что мне самой
приходится это делать. Ладно, это проехали, спрашивай теперь ты.
- Откуда ты знаешь, что Мишель убили Владислав и Лилит?
- Мне так сказали.
- Это не ответ. Кто сказал?
- Оля.
- Дочь Мишель?
- Или Галины, трудно понять.
- Она откуда знает?
- Она видела. Так она говорит.
- А она не говорит, за что?
- Как я поняла, за то, что Мишель хотела мне все рассказать.
- Что она хотела тебе рассказать?
- Если бы я знала это, мне бы нечего было рассказывать.
- Тогда по-другому: о чем она хотела тебе рассказать?
- Я думаю о том, кто такая Лилит, что ей от меня нужно и где Сережка.
- Значит, за то, что она хотела тебе рассказать?
- Так получается.
- Когда ты видела Олю?
- Сегодня последний раз.
- Мне кажется, Машенька, ты очень хорошо фантазируешь.
- Тебе не кажется, Венечка, так оно и есть, воображение у меня всегда неплохо
работало.
- Тогда пусть оно у тебя быстренько сработает и ты скажешь, где ты ее могла видеть.
- Я не должна тебе об этом говорить, она от вас прячется, она боится вас.
- От меня ей не нужно прятаться.
- Тогда тебе нужно еще будет пообещать мне кое-что.
- Что я ей не сделаю ничего плохого? Обещаю.
- А зачем она тебе нужна?
- Именно за тем и нуж
...Закладка в соц.сетях
