Жанр: Детектив
Лилит
...орил, а может, и говорил, но только я
помню, что вы сами мне сказали, что так его зовут, еще в первую нашу встречу.
- Тогда понятно. А то я удивилась. Галя, вы слышали о таком городе - Бронницы?
- Кажется, слышала, под Москвой такой сеть.
- А больше вы о нем ничего не слышали?
- Нет. А что?
- В записной книжке Мишель было записано название. этого города. Я думала, может
быть, у вас там знакомые есть.
- У меня нет. У Мишель вполне могли быть.
- Значит, вы ничего не знаете об этом городе?
- Да нет. Кроме названия - ничего.
- Ну ладно. - Я повернулась к Шурику. - Саша, ты не принесешь мне мою сумочку? Мне
там нужно кое-что взять.
Шурик несколько секунд постоял нерешительно, но потом вышел из комнаты.
- Галя, я еще хотела у вас попросить. Мне нужны ключи от вашей квартиры.
- У меня нет. У меня было три комплекта, но все отдала Вене. Он попросил у меня,
чтобы у них у каждого были свои ключи.
- И у вас не осталось ни одного?
- Ну, если мне нужно будет, я всегда смогу взять у Шурика, например.
- А скажите, у вас что, и раньше так было, что всегда в дом мог кто угодно войти и
выйти?
- Раньше, это вы имеете в виду давно?
- Да, когда ваш муж еще был жив.
- Нет, муж этого очень не любил. Правда, его две комнаты всегда были закрыты, даже я
не могла туда войти, никто, кроме него, там не был раньше, ну и, конечно, тех людей,
которых он к себе приглашал по делу. А до замужества у меня, да и у Мишель тоже, в этом
мы с ней были похожи, всегда было много разных гостей: знакомые и незнакомые, те, кто
со знакомыми приходили. Мне и сейчас намного приятней, что вот вы здесь, Шурик, Веня
и Женя, могут прийти, может быть, даже со своими девушками или просто знакомыми.
Мне лучше, когда вокруг меня люди. Ведь, когда я стала заболевать, ко мне все меньше и
меньше стали приходить друзья, и чем сильнее была болезнь, тем меньше людей было
вокруг.
- А из-за чего это у вас началось? Если только вам не неприятно об этом говорить.
- Нет, все хорошо. У меня это началось давно. Я как-то ехала в метро, уже поднималась
на эскалаторе, когда он вдруг оборвался. Вы не помните этот случай? О нем вся Москва
долго говорила. Такого ужаса я в жизни не видела, как людей перемалывает словно в
мясорубке... Нет, извините, я не хочу об этом вспоминать.
- Извините, я не хотела.
Но, чуть помолчав, Галина продолжила:
- Я какое-то время болела, но потом стало проходить.
Но тут опять случилось такое, что болезнь не только вернулась, но и усилилась. Я
застряла в лифте, и лифт загорелся.
После этого мне стало становиться все хуже и хуже. А вот после смерти Николая я
совсем...
Вошел Шурик.
- Вот, - протянул он мне сумочку.
- Спасибо, - поблагодарила я, но сумочка мне уже не была нужна, и даже напрасно я
посылала Шурика за ней, ведь ключей у Галины все равно не оказалось.
- А Оля дома сейчас? - спросила я Галину.
- Наверное, не знаю. Шурик, Оля дома сейчас?
- Да, она у себя, еще не вставала.
- Я пойду зайду к ней. Ты, Шурик, посиди с Галей.
Шурик хотел что-то сказать, скорее всего возразить, но только раскрыл рот, как
удивленная ворона.
Я подвела его к креслу и усадила в него.
- Я ненадолго, - сказала я, - только загляну к ней и сразу вернусь.
Шурик обернулся мне вслед, я улыбнулась ему нежно, махнула чуть пальцами и вышла.
В комнате Оли было светло, сразу почувствовалось, что сейчас утро, ведь окна у нее не
были замазаны краской, но только они все равно были закрыты, и как и в других комнатах
воздух здесь освежался кондиционером.
Когда я вошла, Оля сидела на кровати в одних трусиках, в руке у нее был маленький
шприц, и она иголкой прицеливалась, как бы лучше уколоть себя. Она мельком взглянула
на меня, потом сказала:
- Ты не поможешь, а то у меня руки сильно дрожат, никак не получается.
- Я никогда этого не делала, - стала я отказываться.
- Ну когда-то нужно попробовать.
- У меня нет такого желания.
- Я не о том, чтобы самой уколоться. Попробовать сделать укол.
Я подошла, посмотрела на ее руки.
- У тебя совсем не видно вен.
- Ну все равно, у тебя лучше получится.
- У меня никак не получится. Я не буду тебе делать.
- Что, такая правильная?
- Это здесь ни при чем. Я бы сделала, если бы умела, потому что ты все равно сама себе
сделаешь.
Оля опустила руки и сидела шмыгая носом.
- У тебя что, насморк? - спросила я.
- Ага, насморк, - ответила она, - который называется "ломка".
- Оль, а может, тебе попробовать не делать этого? - Я сразу поняла, что сказала
глупость.
- Тебе нравится заниматься сексом?
- При чем здесь это? Если хочешь знать, у меня уже давно этого не было.
- Давно это сколько? Несколько дней, недель? Я, если хочешь знать, уже больше года
не занималась этим и ничего, не страдаю.
- Я не вижу ничего общего, - я действительно не понимала ее.
- Ну, если тебя насильно заставить не заниматься этим, как ты будешь себя
чувствовать?
- Ну, плохо, только все равно не вижу никакой связи.
- А ты представь, что это в миллион раз хуже.
- Но заниматься любовью и колоться - это разные вещи.
- Да, если ты занимаешься любовью, когда любишь, а если нет, то это калечит душу так
же, как наркотики тело.
Я не стала с ней спорить, тем более в чем-то она была права, но сейчас мне не хотелось
разбираться в этом вопросе.
- У тебя есть ключи от квартиры? - спросила я, хотя была уверена, что нет.
- Посмотри в джинсах, - показала она на кресло, где валялась ее одежда.
Я взяла ее джинсы, быстро проверила карманы. Там ничего не было.
- Нет? - спросила Оля.
- Нет.
- Значит, потеряла.
- Значит, их забрал Веня, - уточнила я.
- Может быть, - с безразличием согласилась Оля.
- Откуда ты это берешь? - кивнула я на шприц.
- Ребята приносят.
- Веня?
- Ну, кто-нибудь из них.
- Чтобы тебя не тянуло на улицу, самой доставать?
- Да, наверное. Скорее всего из-за этого. Кроме тебя, кто-нибудь здесь есть?
- Твоя мама и Шурик.
- Шурика позови.
- Ты кофточку надень какую-нибудь.
- А, - она махнула рукой.
- А не боишься, у тебя фигурка очень соблазнительная.
- Пока еще, - усмехнулась Оля.
- А ты уверена, что у тебя больше года ничего не было?
- Ты о сексе? Может, и было, когда была под кайфом, не помню, но это не в счет.
- Не в счет?
- И даже когда помню, тоже не в счет, потому что, когда начинает ломать, тыщу раз
отдашься, только бы дозу получить. Позови Шурика.
И все-таки, прежде чем пойти за Шуриком, я заставила ее надеть и кофточку, и
джинсы. Дело было не в какой-либо морали, я не сестра ее, чтобы заботиться о том, о чем
она сама заботиться не хочет, и вообще это не мое дело. Но мне не хотелось, чтобы
внимание Шурика переключалось с поэтического на животные инстинкты. Потому
только, когда Оля оделась, я пошла за ним.
Я удивилась, как он быстро и профессионально все сделал.
Оля сразу стала счастливая, тело ее расслабилось, и она откинулась на подушку.
Шурик положил шприц на подоконник и, посмотрев на меня, как застенчивый щенок,
сказал:
- Маш, пойдем куда-нибудь посидим?
Мне это так понравилось, что пришлось отвернуться и покусать себя за палец, чтобы
не расхохотаться.
- На завалинку? - спросила я. - Или к речке, к ивняку?
- Куда? - не понял Шурик.
- Ну туда, где ивы растут, это так красиво, и там всегда соловьи на закате поют. Кстати,
недавно слышала.
- Нет, в твою комнату можно.
- Это моя камера, - поправила я, - а не комната.
- Ну да. Ну, туда пойдем. Телевизор посмотрим. - Моя поправка Шурика нисколько не
смутила.
Мы прошли в "мою" комнату и уселись на диван. Я взяла пульт, включила телевизор.
Шурик молчал, по его лицу было видно, что он судорожно ищет тему, на какую можно
было бы поговорить. Я решила ему помочь.
- Саша, - проговорила я и провела рукой по его волосам.
- Что? - спросил он, с трудом выговорив одно это коротенькое слово.
Я вздохнула.
- Саша, - снова повторила я его имя и стала объяснять "что":
- Я так жалею, что мы с тобой вот так вот встретились.
- Как?
- Ну, ты же мой охранник, я твоя пленница, или заключенная, не знаю, как лучше
назвать.
- Блин, да я так ненавижу этих охранников. Я двушник отмотал, и ни за что. Знаешь,
как я ненавижу всех этих козлов, охранников...
- Вертухаев, - вспомнила я, как это назвал Веня, и снова вернулась к прежней теме:
- Если бы мы встретились с тобой по-другому, так хорошо у нас все могло быть...
- Как могло быть?
- Ты не понимаешь, о чем я говорю? Женщина тебе должна прямо сказать, что ты ей
небезразличен, что ты ей очень нравишься? Ты этого ждешь?
Шурик не стал больше ждать. Этого я и боялась, но не очень.
Он обхватил меня руками, его загипсованная ладонь больно сжала мое плечо. Я
запищала тихонько и стала вырываться. Это оказалось сложнее, чем я думала, Шурик не
казался таким сильным, каким он был. Так что пришлось повозиться несколько минут и
укусить его за здоровую руку.
Кусать, конечно, не стоило, потому что я знаю, что это очень раздражает мужчин, но
что делать, мне надо было побыстрее освободиться, чтобы продолжить дальше.
То, что я Шурика укусила, я это исправила своими слезами. Я тяжело дышала после его
нападения и плакала, так что вместе это получились почти рыдания, и Шурик растерялся,
перестал массажировать свою укушенную руку предплечьем другой, загипсованной.
Если еще такое повторится, подумала я, кусать не надо будет, а надо как бы
неумышленно ударить его по шишке на голове, так будет правильнее и такая боль не
должна раздражать мужчину.
- Как ты можешь? Как ты можешь так поступать? - говорила я сквозь рыдания. - Ты
пользуешься тем, что я совсем беззащитна, что я твоя пленница!
- Нет, я совсем не думал об этом. Правда, Маша. Ты для меня совсем не пленница, -
стал извиняться Шурик, и так искренне, что я даже удивилась, я не рассчитывала, что у
меня все получится настолько быстро. Но Шурик слишком застенчивый и привык в
основном к общению с проститутками, поэтому первая же женщина, которая была с ним
всего лишь ласкова, стала для него уже чем-то большим, чем просто женщина.
- Ты не думал, - заговорила я, переставая постепенно плакать. - Зато я думаю. Я
помню, кто я такая и как здесь оказалась. Если бы могло быть все по-другому, если было
бы все по-другому...
- Что по-другому?
- Ничего. Даже звери и то в неволе не размножаются. А я, выходит, для тебя значу
меньше, чем какая-нибудь слониха в зоопарке? Конечно, я меньше по размеру, но я тоже
человек.
- Маша, ну прости, пожалуйста, ну честное слово, я не хотел, это как-то случайно
получилось.
- Шурик, глупенький. - Я снова села рядом с ним и снова провела рукой по его
волосам, потом грустно вздохнула:
- Если бы мы были с тобой не здесь.
- А где?
- Не знаю, - ответила я, но сама подумала, что если так пойдет дальше, то может
получиться то, на что я и не рассчитывала - так легко Шурик поддавался на самое
откровенное, даже примитивное соблазнение. - Мне очень хочется быть с тобой, Саша,
очень. Но только не так, не здесь. А это, это ведь просто унижает. Неужели тебе
доставляет удовольствие унижать меня? Еще больше унижать, чем это уже есть?
- Нет, Маша, правда, нет, - заговорил он.
И в это время я услышала, - как открылась входная дверь.
Ну как же это не вовремя, расстроилась я.
Шурик тоже услышал, что кто-то вошел, быстро встал с дивана, направился к двери.
Я вслед за Шуриком вышла в переднюю.
Это был Жека. Но какой у него был вид! Я догадалась, что это именно он, а не узнала
его. Все лицо у него было обожжено, оно было красным и в мелких черных точках, и его
покрывала редкая рыжая щетина, видимо, он не мог бриться. А еще к его лицу были
приложены солнцезащитные очки, именно приложены, потому что они не могли
держаться как им положено, я даже подумала, что, может быть, он их приклеил какимнибудь
"Моментом" или чем-то в этом роде, но оказалось, что нет, потому что он снял их
сразу из-за того, что в квартире было темно. А по своим очертаниям лицо его теперь
напоминало арбуз, именно потому, что никаких очертаний и не было: переносица и оба
глаза - один огромный синяк. Хорошо, что он передвигался на машине, а не
общественным транспортом, а то бы в Москве начался переполох, люди решили бы, что к
нам заглянули инопланетяне.
- А эта че здесь расхаживает по квартире? - вместо приветствия обратился Жека к
Шурику и кивнул на меня.
Жека приехал не вовремя, и поэтому я решила, что теперь мне придется проявить чуть
больше инициативы.
- Женя, - заговорила я вместо Шурика, - а знаешь, тебе бы сейчас больше пошли не
такие очки, а какие раньше носили благородные жулики - видел в кино? Вырезанные из
шелка или бархата, ну, как карнавальные.
- Ты че, еще подкалывать будешь, ты? - В голосе Жени была и обида, и угроза, но я его
понимала.
- Не хочешь слушать добрых советов, не надо. Но я тебе от чистого сердца, как
женщина женщине, советую.
- Ну ты... - Жека шагнул ко мне, я увидела, как Шурик сразу весь напрягся, ему не
нравилось, что Жека так грубо разговаривает со мной. Мне это тоже не нравилось.
Но видимо, Жека получил какие-то указания от своего начальника - Вени, поэтому он
только шагнул ко мне, но дальше этого не пошло. А потом он сунул руку в карман и вынул
оттуда мой телефон.
- На, держи, - протянул он его мне.
Я быстро взяла телефон, и сразу мне захотелось позвонить, но при них мне это делать
не хотелось. Дисплей был совершенно чистый. Я попробовала набрать номер -
бесполезно.
Жека радостно захохотал:
- Можешь не стараться, там батарейка разряжена. - По его лицу сейчас ничего нельзя
было определить, но в голосе чувствовалось удовлетворение, видимо, его порадовала
совсем маленькая, но все-таки месть мне за свою былую, а теперь утраченную красоту.
Я убрала телефон в карман.
- Короче, ладно, - снова заговорил Жека и обратился к Шурику:
- Ты свободен, а с этой я теперь побуду, - кивнул он в мою сторону. - А скоро должен и
Веня подкатить.
На лице Шурика появилась растерянность. Он хотел что-то сказать, но я заговорила
первая:
- Саша, не уходи, я не хочу с ним оставаться, я боюсь. Он что-нибудь сделает со мной.
Не уходи, Сашенька, ладно. - И я быстро подошла к нему и спряталась за его плечо.
Я поспешила заговорить первой, потому что подумала, что если Шурик скажет, что он
останется тоже, то, возможно, Жека и не обратит на это внимания, а скажет, что как
хочешь: хочешь - оставайся, хочешь - нет. Это было бы тоже неплохо, но только в том
случае, если бы мы могли долго оставаться втроем, я бы постаралась что-то придумать.
Но Жека сказал, что скоро должен подъехать Веня, а вот это мне было совсем ни к чему, и
поэтому мне нужно было спешить.
Как я и предполагала, Жеку возмутило, что я командую - в его понимании - здесь.
- Не хрена здесь распоряжаться, она еще распоряжаться будет, кто здесь будет, а кто не
будет! Все, на место в свою комнату, и чтобы носа оттуда не высовывала!
- Ты чего здесь разраспоряжался, - начала я скандал в лучших традициях, кто кого
переговорит и кто кого перекричит. - А ты кто сам такой здесь? Саша, почему он так
разговаривает, он что, имеет право тебе приказывать? Саша, ты что, позволишь ему меня
оскорблять? Между прочим, - выглядывая из-за плеча Шурика, продолжала я, - мы с
Сашей собирались в кино пойти или просто в кафе. Скажи, Саша, правда?
- Мы? - растерялся Саша.
- Ну, если хочешь, я надену себе на руку один наручник, а другой тебе, и я тогда уже
никуда от тебя не денусь.
Ты же хочешь?
- Чего?! - У Жеки от возмущения даже появились щелки в тех местах, где должны быть
глаза. - В кино пойдете? Ты что, Шура, оборзел?
- Саша, почему он тебя все время оскорбляет? Какое он имеет право так говорить с
тобой? Ну что ты молчишь?
Но Шурик еще не был готов активно заступаться за меня, потому промолчал, а начал
говорить снова Жека.
- Давай отсюда, - он шагнул к Шурику, - и чтоб я тебя через пять секунд здесь не видел.
Понял?
Наконец-то возмутился и Шурик.
- Носорог, а чего ты, в натуре, командиром здесь себя назначил? - В голосе его
послышались раздражение и злость, было понятно, что так он себя подбадривает, делает
смелее, но и это мне уже нравилось. А Шурик продолжал:
- Чего, здесь все на цирлах перед тобой должны бегать? Я чего тебе - шестерка? А
может, тебе еще лычки ментовские нашить?
- Ты че, козел, кому ты говоришь это?
- Кто козел? Ты за козла ответишь, ты, ишак?
- Шурик, ты че, совсем нюх потерял? Да я тебе сейчас башку отверну, как щенку
лобастому.
- Это ты свой нюх потерял, - вставила я свое слово из-за плеча Шурика, - вместе с
носом.
- А ты, сука, вообще спрячь свой язык, пока я тебе его не отрезал.
- А чего ты на нее орешь, ты! - заступился Шурик за меня.
- Я тебе что, жена, - поддержала я Шурика, - чтобы мне такое говорить. Ладно мне еще
Саша что-то сказал бы.
А ты какое право имеешь меня оскорблять?
- Ну, ты мне уже надоела, - не выдержал наконец Жека.
Он шагнул ко мне. Но Шурик протянул руку и оттолкнул его.
Жека наверняка сильнее Шурика, к тому же у Шурика одна рука в гипсе (сейчас я об
этом жалела), так что затевать то, что я задумала, рискованно, но у меня не было выбора,
потому что позже, когда придет Веня, тогда уже и рисковать возможности не будет, и
неизвестно еще зачем он придет - откуда я могла знать, что они придумали с этой Лилит.
Шурик толкнул Жеку, и тот отступил на полшага, а потом снова шагнул вперед и
протянул руку, хотел схватить Шурика за рубашку. Хорошо, что не ударить, ведь он мог,
наверное, с одного удара убить его.
Но Шурик тоже воспитывался не в пансионе благородных девиц, и он тоже знал и умел
немало. Я почувствовала под своей рукой, которая лежала на его плече, как резко
дернулось это его плечо.
Гипсом Шурик попал Жеке все по тому, самому его больному месту, где у него должна
быть переносица.
Послышался такой рев, что если бы Жека был сейчас где-то в Африке, то все звери
разбежались бы и попрятались бы. Он нагнулся, схватившись за свою переносицу.
- Бежим, - дернула я за рукав Шурика, - он нас сейчас убьет.
Но Шурик медлил. Может быть, он хотел еще добавить Жеке, а может быть, испугался
и собирался загладить свою вину перед ним, но только мне пришлось потащить его за
собой за рукав к двери.
А Жека успел в это время немного прийти в себя. Он протянул руку и схватил Шурика
за рубашку. Шурик сразу обернулся, рубашка на нем затрещала, разорвалась. Но он не
обратил на это внимания, он тоже вцепился в Жеку. Одной рукой, здоровой, Шурик за
воротник тянул Жеку на себя, а другой, загипсованной, стал давить ему на подбородок.
Голова у Жеки запрокинулась назад, и он захрипел.
- Ключи.., в кармане.., в правом.., в брюках, ключи возьми, - кричал мне, с трудом
выговаривая слова и задыхаясь от напряжения, Шурик.
Мне было не до вежливости и стеснения. Я сунула руку ему в карман и тут же
вытащила ее уже вместе с ключами.
Бросилась к двери, вставила ключ в замок.
В это время Жека отшвырнул Шурика в сторону и рванулся ко мне. Но Шурик успел
ударить его ногой по ногам и потом, перевернувшись в воздухе, как кошка, схватил
обеими руками, и загипсованной и здоровой, Жеку за ботинок, прижал его к своей груди.
Жека тянулся руками ко мне, ему не хватало каких-то тридцати сантиметров, чтобы
схватить меня, и то я почти вплотную прижималась к двери, а Шурик не давал ему
подползти ко мне.
Я кое-как открыла замок, потом дверь. А рука Жеки была уже рядом. Я бы не смогла
выбежать, он схватил бы меня.
Тогда я пяткой со всей силы ударила ему по руке, по пальцам. Теперь у него в придачу
ко всему будет еще, как и у Шурика, рука в гипсе. Но мне его совсем не было жалко, даже
когда он снова зарычал, как лев, которого ранили второй раз подряд.
Я выскочила из квартиры.
И в это же время, прямо передо мной, открылась дверь лифта. Я не сразу сообразила и
хотела заскочить в него.
У меня это не получилось, потому что я всем телом налетела на Веню.
Я отскочила назад и побежала к лестнице, но ошиблась и побежала в другую сторону, в
ту, где лестница поднимается вверх. Но все равно, не возвращаться же теперь. Но, как
обычно это у меня бывает, я споткнулась на ступеньках и шлепнулась на них. Оттого что я
ударилась, мне не так было больно, как оттого, что на каких-то десять секунд я выбежала
позже, даже не десять, ведь выберись я из квартиры хоть на три секунды раньше, я бы
сейчас бежала по лестнице вниз.
А Веня вышел из лифта и стоял и смотрел на все происходящее.
Он кивнул, как будто соглашался со всем этим, и сказал:
- Я знал, что что-то подобное будет.
А у меня вдруг потекли слезы. И теперь не притворялась, я заплакала по-настоящему. Я
сидела на ступеньках, прижимаясь к стене спиной и затылком, и плакала. А потом сама с
собой заговорила, я не хотела ничего говорить, но говорило что-то внутри меня, а я только
озвучивала - как точнее описать это состояние, я не знаю.
- Как же я вас ненавижу, - слышала я свой голос, - как вы все мне противны, людишки
жалкие! Ради денег готовы продать и свою честь, и совесть, и достоинство. Почему же вы
такие мелкие, такие дешевые, что вас любой может купить, вы хуже проституток,
проститутка хоть только тело свое продает, а вы... Да какой бы мужчина раньше мог бы
так поступить, кто раньше крал детей и требовал за них деньги, кто раньше брал деньги и
издевался над женщинами?!
Только самые последние подонки стреляют из-за угла за деньги. Ты говоришь - Иуда, -
посмотрела я на Веню. - У Иуды, может быть, были причины не любить Христа, поэтому
он и выбросил деньги, которые ему дали за предательство. Может быть, он ему завидовал,
пусть отвратительный, но все-таки это повод, а может, он любил женщину, которая
любила Иисуса, и сделал все из ревности. А ты? Ты же продаешь свою душу только за
деньги и больше ни за что, за бумагу, которую можно обменять в ресторане на кусок
курицы. Что же вы за люди, если вашу душу можно обменять на кусок жареной курицы? И
хоть бы голодные были, а то просто от жадности - кусок лишний сожрать...
Не надо мне было все это говорить, не надо, потому что эти люди все равно ничего не
поймут. Но мне нужно было выговориться, и пусть теперь делают со мной что хотят,
потому что хуже чем есть, мне уже не будет. Потому что нервы мои уже не выдерживают
и я скоро начну всего бояться, как боится всего Галина.
Веня подошел ко мне, взял за локоть и затащил в лифт.
Он нажал кнопку первого этажа, и мы остались в кабине вдвоем. Мы спускались вниз и
молчали.
- Ты спрашивала про одно место, про Бронницы, - заговорил он, когда двери
открылись. - Я узнал кое-что.
Я еще не понимала ничего и не смотрела на него, а он положил мне руку на плечо, и
мы вышли с ним, как двое влюбленных. Только я не была влюблена - в него, во всяком
случае.
Мы подошли к машине, и я вдруг увидела, что это моя зеленая "Нива", правильнее,
моей знакомой, но все равно.
Он зачем-то пригнал ее сюда.
- Держи, - он протянул мне ключи.
Я все еще не понимала, но ключи взяла.
- Километрах в десяти от этого городка в сторону Воскресенска есть место, там была
раньше усадьба чья-то или что-то в этом роде. Садись в машину, чтобы нам не торчать на
виду у всех, я тебе все сейчас расскажу, что сам узнал.
Мы сели в машину, но ничего особенного я не услышала - всего лишь подробный
рассказ, как добраться до того места.
- Только ты одна все равно ничего не сделаешь, - сказал он в конце.
- Но и в твоей помощи я не нуждаюсь.
- Он что, так тебе дорог, этот художник?
- Да, как память на всю оставшуюся жизнь, поэтому и хотелось бы сохранить его для
себя.
- И незаменим. - Это он не спросил, это он сказал просто.
- А об этом вообще не может быть и речи.
- Ну ладно. Если вдруг увидишь, передавай привет.
- Не обижайся, но не передам.
- Ну что ж, не передавай, если не хочешь, оставь себе на память.
- Хорошо, себе оставлю, хотя бы в благодарность, что отпустил, - пообещала я.
Я завела двигатель и тронула машину с места.
Я подъехала к магазину и быстро прошла в наш кабинет.
За столом у компьютера сидела одна только Танюшка - наш бухгалтер, она играла с
ним в карты, впрочем, большую часть рабочего дня она проводила именно так. Если бы
она была мужчиной, то ее удивленный взгляд сейчас можно было бы сравнить с
удивлением Адама, когда он проснулся, а рядом с ним лежит миленькая девушка, которую
зовут Ева.
- Привет, Татьянка, а где Леночка? - спросила я, а сама подошла к большому зеркалу у
стены и посмотрела на себя.
Да, выглядела я так, что пожелать лучшего можно было целых два раза, вот только не
было времени на пожелания.
- Леночка? - переспросила Таня. - А, Леночка, - дошло до нее наконец. - Она поехала
домой, ее Витя приехал, она сказала, что поедет ненадолго, скоро вернется.
- Витька приехал? - обрадовалась я.
- Да, час назад, может, чуть больше, он уже из дома позвонил, и Лена сразу убежала,
сказала, что скоро вернется.
- Тогда я тоже побежала. Если Леночка сейчас придет, скажешь, что я у нее, пусть
позвонит.
Таня кивнула, она сидела все еще какая-то растерянная, только мне было не до того,
чтобы расспрашивать ее о ее трудностях, у меня своих на десять человек хватит.
Я выбежала из магазина и поехала к Леночке с Витькой домой.
Я позвонила в дверь. Открывать мне ее никто не спешил. Ну, понятно, они столько не
виделись, а тут кто-то в дверь звонит. И я, тоже умница, даже не подумала, что сначала
нужно позвонить по телефону. Но это все из-за того, что со мной последнее время
происходит.
Пойду на улицу, подожду минут пятнадцать - двадцать, решила я. Но в это время
услышала, как замок стали открывать.
Дверь открылась, и я увидела на пороге Витю.
Я его увидела и растерялась - на него было больно смотреть, таким он выглядел
измотанным, и лицо у него было... оно у него было какого-то пепельно-зеленого цвета.
- Я не вовремя, да, Вить? Извини, я просто так обрадовалась, что ты приехал, что, как
дурочка, не догадалась даже позвонить вам, приехала не предупредив.
- Ничего, - проговорил он как-то с трудом и, повернувшись, пошел от двери.
Я зашла в квартиру, закрыла дверь.
- Может, я чуть попозже, - сказала я,
...Закладка в соц.сетях
