Жанр: Детектив
Лилит
...н ей еще очень нужен.
Только Вадик ошибается, если считает, что отделался от меня. Ту ночь я ему не прощу.
Согласна, что половина вины моей я за это и отвечу перед тем, кто имеет право с меня за
это спрашивать. Только где этот идиот, куда он пропал?
Но Вадик виноват не на вторую половину, а по моим подсчетам на четверть, потому
что он только исполнитель, а вот заказчик - Феликс. Или кто-то еще? Ну да, какая-то
женщина. Мишель? Вот это мне и нужно узнать у Феликса.
Но ехать к Феликсу домой глупо, у него жена и двое детей, если я не ошибаюсь. И еще,
если не ошибаюсь, с женой он уже давно не живет. Но позвонить можно попробовать.
С большим трудом я нашла таксофон.
- Слушаю вас, - послышался в трубке сонный женский голос.
- Мне нужен Феликс.
- Он сейчас скорее всего в Балашихе.
- А когда он приедет, он не сказал? Он мне очень нужен, по делу.
- Может быть, приедет завтра, может, через неделю, может, через месяц, - сонно и
скучно отвечал голос жены Феликса.
- Спасибо, - сказала я.
- Пожалуйста, - ответила жена Феликса. - Только, если можно, не звоните больше так
поздно.
- Извините. - И я положила трубку.
Я знала, где загородный дом Феликса. Вот только найду ли я его сейчас, ночью, ведь я
там была всего один только раз?
Я развернула машину и поехала в сторону Кольцевой дороги, туда, где ее пересекает
Горьковское шоссе.
Мне повезло, а если бы нет, я не нашла бы дом Феликса.
Но я его нашла, и притом почти сразу.
Большой, двухэтажный кирпичный дом окружал высокий забор, тоже из кирпича. Я
подъехала к воротам и остановила машину, заглушила двигатель, вышла из нее.
В воротах была сделана калитка, рядом с ней, я знала, есть кнопка звонка.
Феликс, конечно, уже спит, он не в том возрасте, когда ночью больше всего хочется
погулять, повеселиться, поразвлекаться.
Ничего, пусть вспомнит молодость, подумала я и нажала на кнопку.
Ждать пришлось недолго. Скоро я услышала шаги, кто-то быстро шел к воротам, потом
небольшой проход открылся и на меня уставился совиными круглыми глазами Феликсов
охранник, или дворецкий, или еще кто - не знаю, кем уж он там Феликсу приходился. Ему
было лет тридцать, глаза, как я уже сказала, у него были круглые и удивленные всегда
чему-то, в общем, совиные, но вот голова у него была совсем маленькая, и ее размер еще
больше уменьшали широкие плечи. Звали его, если не ошибаюсь, Коля. Феликс говорил
про него, что некоторое время он был даже профессиональным боксером, но как-то
неудачно.
Коля посмотрел на меня, похлопал глазами, потом только спросил:
- Вы к кому?
- К Феликсу. Ты меня не узнал, Коль?
Он снова похлопал глазами и заулыбался.
В том, что он меня узнал не сразу, ничего удивительного не было. В прошлый раз,
когда я приезжала сюда, я была одета немного по-другому: не в джинсах и кофточке, а в
платье, пусть сшитом и не на заказ, но которое я сама выбрала и купила себе в Париже; на
мне были туфли на высоком каблуке, так что ростом я была даже выше этого Коли;
волосы у меня тогда были уложены, и макияж был не такой простенький.
Коля вежливо заулыбался, но сказал:
- Вообще-то он, кажется, уже спит.
- Коль, тогда попробуй его разбудить, он мне очень нужен.
Коля подумал пару секунд и открыл дверь, пропуская меня, а потом сказал, сделав
голос чуть озабоченным:
- Машину я загоню.
- Не надо, - не согласилась я, - я ненадолго.
Коля закрыл дверцу в воротах и пошел проводить меня к дому.
Я осталась ждать в комнате на первом этаже, а Коля быстро пошел к лестнице на
второй этаж.
Вернулся он минуты через три-четыре.
- Он сейчас спустится, - сообщил мне Коля и вышел из комнаты.
Феликс появился минут через пять после Колиного доклада.
- Машенька, - заговорил он, поправляя халат и приглаживая лысину, наверное, ему
приснилось, что он молодой и лохматый. - Что случилось? Как ты очутилась здесь?
- Приехала на машине, - сообщила я ему то, до чего он сам не смог додуматься.
- А сколько времени? Я даже не посмотрел на часы. Что у тебя?
- Несколько вопросов, Феликс.
- Что-то серьезное?
- Да.
- Я слушаю тебя.
- Первое, что я хочу узнать, сколько ты заплатил Вадику, чтобы он переспал со мной? -
начала я сразу, без Предварительной подготовки, не прокручивая увертюру, чтобы Потом
открыть занавес.
- Что за ерунда, Маша?
- В общем-то, конечно, это ерунда, но я не хочу, чтобы на мне оставался долг.
- Маша, ты можешь говорить серьезно?
- А кто тебе сказал, что я шучу? Или ты таким способом решил мне сделать подарок.
Но, Феликс, я еще не в том возрасте, чтобы мне делать именно такие подарки.
- Маша, ты приехала в половине третьего ночи, чтобы говорить какие-то глупости, если
не сказать, что гадости.
- А говоришь, даже не взглянул на часы. Хорошо, еще один вопрос: кто тебя просил,
чтобы ты сделал такой заказ для меня?
- Маша, еще раз повторяю, я не собираюсь разговаривать на такие идиотские темы.
- Еще один вопрос, Феликс. Где Сергей?
- Какой еще к черту Сергей?
- С которым я познакомила тебя полгода назад и по поводу которого ты мне говорил,
что это талант и даже гений. Меня, правда, не это волнует, меня волнует, где он.
- Откуда я могу знать, куда пропал твой гений?
- Феликс, еще раз вернусь ко второму вопросу. Я знаю, что какая-то женщина
заплатила Вадику через тебя. Кто это?
- Маша, была бы ты мужчиной...
- Я бы тебе сказала спасибо. Но вот женщин удовольствия иногда заставляют
раскаиваться, поэтому не жди от меня благодарности. Кто это была? Мишель?
- Какая еще Мишель?
- Только не надо говорить, что ты не знаешь никакую Мишель.
- В три часа ночи всех своих знакомых трудно вспомнить.
- Но ты не можешь не помнить человека, который просил тебя заплатить Вадику.
Такие просьбы не часто делаются.
- Еще раз могу повторить, Маша, что я тебя просто не понимаю.
А я поняла, что сделала глупость. Феликс - не Вадик, и, как Вадика, я его не смогу
напугать игрушечным пистолетом.
- Феликс, ты знаешь Олю?
- Какую еще Олю? Их много на свете, всяких Оль.
- Оля, она говорит, что Мишель ее мама, но ненастоящая. Только не повторяй снова,
что не знаешь Мишель.
- Женщин с таким именем тоже немало.
- Не в Москве. Здесь их не так уж много.
- Допустим, знаю. И что ты хочешь сказать?
- Ее убили, вчера вечером.
- Кого убили?!
- Мишель.
Феликс быстро, с руками, засунутыми в карманы халата, прошелся до окна и,
вернувшись на прежнее место, встал передо мной, как будто он был не у себя дома, а на
сцене театра, и показывал зрителям, как ошеломила его новость.
- Маша, это шутка такая? - почему-то строго спросил он меня.
- Феликс, это правда такая.
- Откуда ты это знаешь? Как это случилось?
- Откуда я знаю, не имеет значения. А как это случилось, я не видела.
- Причин и поводов, конечно, для такого конца ей хватало, - задумчиво, как это делают
артисты в театре, проговорил Феликс, по-моему, он вообще, после того как выделил
деньги на постановку спектакля, стал считать себя великим актером, скорее всего
трагиком.
- Ты хорошо ее знал, Феликс? - спросила я.
- Конечно, мы были друзьями.
- А пять минут назад ты сказал, что разных Мишель много.
- Маша, как ты можешь, в такую минуту.
- В какую минуту, Феликс? Я не знала эту женщину. А знаешь, сколько каждую такую
минуту умирает на земле людей, которых я не знаю?
- Твой цинизм... Он сейчас не уместен, - Зато уместно мое желание узнать о моем
близком человеке.
- Маша, извини, я не могу сейчас с тобой разговаривать.
- Можно подумать, что она была твоей тайной любовницей.
- Мы были с ней знакомы, этого достаточно.
Я не стала повторять, что только что он не хотел признавать, что вообще знает
женщину с таким именем. Я уже поняла, что поступила глупо, сказав о смерти Мишель,
теперь у Феликса хороший повод уйти от разговора со мной. А разговаривать со мной он
очень не хочет, это видно сразу.
Вообще-то у меня и самой не было особого желания разговаривать с ним, у меня было
совсем другое желание: взять какой-нибудь тупой тяжелый предмет и колотить им
Феликса, пока он мне всего не расскажет. Но здесь Коля, который охраняет дом и его
самого. Вдвоем они сильнее меня.
Впрочем, и каждый в отдельности тоже.
- Феля! - услышала я вдруг женский голос и посмотрела туда, откуда он раздался. На
верху лестницы стояла женщина лет тридцати пяти с рыжеватыми волосами, на ней был
накинут розовый пеньюар. - Феля, ты куда пропал? Я проснулась, а тебя нет.
- Иди, Тусенька, я скоро. Я сейчас, - отозвался Феля.
- Ладно, Феликс, - сказала я, - я ухожу. Но только когда я найду Сережку, я ему все
расскажу, пусть он меня убьет, но я умру с чувством выполненного долга, потому что буду
знать, что потом он убьет и тебя. Потому что таких, как ты, нужно убивать без суда и
следствия.
- Какой бред.
Я не стала с ним прощаться и пошла к выходу.
Несколько минут я возилась с замком на воротах и уже подумала, что мне придется
перелезать через забор, когда вышел Коля и открыл мне дверь в воротах.
Начинало уже рассветать, когда я подъехала к Сережкиному дому. Я зашла в его
квартиру. Его не было, Я набрала номер своего домашнего телефона. Послушала длинные
гудки. Набрала номер его,; мобильного. Послушала женщину-автомат.
Ничего не изменилось, кроме того, что я теперь была совсем растерянная и
волновалась за него больше прежнего.
- Я, не раздеваясь, легла на диван, только сбросила обувь.
Сначала я лежала и думала, но мысли мои были нехорошие, я постаралась не думать ни
о чем, но это слишком сложно, может, кто-то и может, но у меня так не получается. Так я
и лежала: думала и пыталась не думать, до тех пор, пока сама не заметила, как уснула.
Было часов двенадцать, когда я подъехала к своему дому.
День был снова жаркий, температура - чуть ли не под тридцать, и на небе ни одного
облачка.
Я вошла в квартиру, сбросила с себя одежду, подошла к телефону и позвонила в
магазин.
Там было все нормально, только Леночка очень волновалась и спрашивала, когда я
найду Сережку и когда появлюсь сама, потому что нужно, чтобы я подписала какие-то
бумаги.
Первый вопрос мне очень понравился, но что я могла не ответить? Я только
посоветовала ей выпить чашку кофе и посмотреть потом на дно, может, она что-нибудь
там увидит и тогда сама мне скажет. А что касается моей подписи, то достаточно будет и
моей факсимильной печати, но, наверное, скоро я и сама там буду.
Я пошла в ванную и стала под душ.
Минут пятнадцать я стояла под прохладной водой. Телу стало легче, а вот на душе
ничего не изменилось, а еще говорят, что в здоровом теле - здоровый дух. На здоровье
своего тела мне жаловаться нечего, а вот на душе у меня все время что-то, болит уже
несколько дней подряд.
Я вышла из ванной и только успела одеться, как раздался звонок в дверь.
Голодная пантера не спешила бы так за кроликом, как я: спешила открыть дверь.
Только что толку, когда я ее открыла, там стоял совершенно не тот человек, которого я
представила в своем воображении за этой дверью.
- Климова Мария Григорьевна? - спросил он очень официальным тоном.
- Для кого как, - ответила я, - для некоторых Григорьевна, для некоторых Георгиевна.
А вам что больше нравится?
- Вы одна дома?
- Одна, - говорю я. - Некоторое время, правда, здесь жила кошка, ее тоже Муркой
звали, но месяца два назад она вышла погулять и не вернулась. Так что теперь совсем
одна.
А вы, может быть, ее нашли, она была такая: пушистая, белая и с рыжими пятнами.
Я стала болтливой, потому что мне очень не понравился его официальный тон,
почему-то вдруг мелькнула мысль, что он возьмет и скажет мне сейчас что-то нехорошее,
что с Сережкой что-то случилось.
Но он ничего не сказал про Сережку, а только сказал:
- Собирайтесь. Пройдемте со мной.
- А я уже собрана, - сказала я, - и уже собиралась выходить.
- Тогда пойдемте. - И он кивнул в сторону лифта.
- Сейчас, - согласилась я, - только сумочку возьму.
Я быстро пошла в комнату, взяла со стола сумочку, там лежали водительские права,
ключи, ну и некоторые другие вещи. Я вынула из сумочки пистолет, положила его на
стол, а сумку повесила на плечо. Когда я обернулась назад, то мужчина стоял за моей
спиной, видимо, ему интересно было посмотреть, зачем это я пошла в комнату.
Он быстро шагнул к столу, взял пистолет, осмотрел его, и ему сразу стало неинтересно,
потому что он сразу понял, что пистолет не настоящий.
Я ничего не сказала и даже не возмутилась, что он прошел в квартиру без разрешения и
еще хватает мои личные вещи. Я не возмутилась, потому что в голове у меня мелькнула
очень страшная мысль: иногда знакомых людей возят посмотреть на тех, с кем что-то
случилось, они это называют "опознание".
Мы спустились на лифте вниз. Когда вышли из подъезда мужчина сразу, чуть
придерживая меня за локоть, повел к стоявшей рядом черной "Волге". В ней, когда мы
подошли я увидела еще двоих мужчин - один сидел за рулем, а второй рядом с ним.
Я, не говоря ни слова, послушно уселась на заднее сиденье, тот, который привел меня,
сел рядом со мной. "Волга" сразу тронулась с места.
Минуты две мы ехали молча.
- Куда мы едем? - наконец спросила я.
- Увидите, - ответил тот, который сидел рядом со мной.
- А почему я не могу от вас узнать?
- Всему свое время.
- Можно и сказать. - Тот, который сидел рядом с водителем, повернулся ко мне:
- Вы подозреваетесь в убийстве, девушка.
- Что?! - не поняла я.
- Как она возмущается, - сказал тот, который сидел рядом с водителем, и отвернулся.
Только он был не прав, потому что никакого возмущения, ни благородного, ни
обыкновенного у меня не было, было только удивление, да и оно сразу прошло, потому
что я сразу поняла, кого, по их мнению, я убила.
- Ну, что скажешь? - спросил тот, который сидел рядом.
Я молчала, потому что пока еще не знала, что мне можно по этому поводу сказать.
- Будем молчать? - снова повернулся тот, который сидел рядом с водителем.
Мне еще не пришло в голову ничего, что можно ответить, сказать, что я никого не
убивала, было бы по меньшей мере глупо.
- Язык проглотила, - вставил свое мудрое слово водитель.
Я его не рассмотрела, когда садилась в машину, мельком заметила только, что он в
темных очках. Не видела его и сейчас за высокой спинкой сиденья, но вот его голос сразу
показался мне знакомым.
Чуть наклонившись вперед, я протянула левую руку мимо подголовника. Тот, который
сидел рядом, схватил меня за плечо, но только поздно, я уже взялась пальцами за очки,
закрывавшие глаза водителя (наверное, очень некрасиво я поступила, но уж больно мне
хотелось на него посмотреть), я сдернула с него очки. Он слишком поздно сообразил, что
с ним происходит, и, отпустив одну руку от руля, хотел удержать эти очки, но только
шлепнул себя по лбу.
- Ну ты че, ты! - возмутился он и взглянул на меня в зеркало, висевшее у лобового
стекла.
Я тоже посмотрела в это зеркало и увидела его глаза и сразу их узнала. Еще бы мне их
не узнать, но если быть точной, то я увидела только один совсем маленький, как у
носорога, глаз, а второго не было видно, потому что на этом месте был большой черный
синяк.
- Я только посмотрела, прошел у тебя синяк или нет. - И я бросила очки ему на колени.
Он схватил их и судорожно, одной рукой нацепил их на свой маленький нос.
- Куда вы меня везете? - спросила я.
- Увидишь, - ответил тот, который сидел рядом со мной.
Больше они ничего не сказали, настроение допрашивать меня у них, видимо, прошло.
В это время Жека-носорог затормозил на светофоре.
Машин вокруг было много: и перед нами, и по бокам, и сзади остановились машины.
Я не всегда знаю, но сейчас я знала, что мне нужно - мне не нужно ехать с ними, и у
меня был только один способ от них отделаться.
Один мой знакомый как-то обо мне сказал, что мой голос - это высокочастотное
акустическое оружие. Нет, когда я говорю нормально, он у меня самый обычный, но при
желании он может стать именно таким, как сказал этот мой знакомый.
Я завизжала. Завизжала так, как я умею, не скрывая ни капельки возможностей своих
связок.
Тот, который сидел рядом, даже пригнулся и зажмурил глаза как будто внутри машины
взорвалась бомба, а не про" сто закричала испуганная женщина. Хотя, может, я и не была
настолько испугана, но все равно.
А потом они с трех сторон набросились на меня, им очень хотелось, чтобы этот визг
прекратился. Но не так просто было это сделать: двоим мешали спинки сидений, а я сама
отбивалась от них, как дикая сиамская кошка (позже оказалось, что у меня сломался один
ноготь, когда я вцепилась в кого-то из них, - и я им этого не прощу так просто), и визжала.
Один попытался закрыть мне рот рукой - я укусила его так, что он тоже, наверное,
закричал, только это не точно, потому что трудно судить, кричит кто-то или нет, когда
рядом кричу я.
И вот получилось то, чего я и добивалась: сначала из одной машины рядом вышел
мужчина (такие иногда встречаются, которые заступаются за женщин, на это я и
рассчитывала), он дернул за ручку двери "Волги". Потом вылезли из своих машин еще
несколько человек. И все они начали благородно возмущаться и вытаскивать этих, в
машине которых я сидела.
Теперь и мне стало нетрудно выскочить из машины. И я, конечно, из нее выскочила,
решив не дожидаться, что кто-то подаст мне руку и поможет выйти.
Я пробежала мимо стоявших на светофоре других машин - хоть и загорелся уже
зеленый свет, но они стояли, и получилась даже небольшая пробка - проскочила тротуар и
забежала за угол ближайшего дома.
Уже шагом, но быстро, иногда чуть пробегая, я обошла дом вокруг и, прячась за
кустами, посмотрела, что происходит на дороге.
Машины уже начали разъезжаться, потому что больше ничего интересного не
происходило, тем более их разгонял милиционер в форме ДПС. Он же и не отпускал тех
троих из "Волги". Но только я знала, что их долго не станут задерживать: они скажут, что
кто-то из них поссорился со своей женой, и поедут дальше. Но для меня главное, что
дальше, они поедут уже без меня.
Я повернулась и пошла во дворы. Метров через двести, я знала, проходит параллельная
улица. Я вышла на нее, поймала частника и поехала обратно к себе домой, за своей
машиной. Хорошо сумочка у меня с длинным ремешком и висела на плече, она осталась
со мной. А потом, когда уже подъезжала к дому, я и увидела, что у меня сломался один
ноготь, и очень расстроилась и обозлилась, и я уже говорила, что прощу им этот ноготь не
раньше, чем он у меня; снова отрастет.
Я поехала в свой магазин, но только не для того, чтобы работать - нет, я чувствую,
какое-то время Леночке придется полностью заменить меня, но она в курсе всего, и она
справится, тем более сейчас не сезон, как я уже говорила, и: многие наши клиенты, да и
партнеры, отдыхают где-нибудь у теплых морей, а не ездят по магазинам.
...Вот и мне бы сейчас отдыхать где-нибудь, у какого-нибудь теплого моря, купаться,
бегать по песку, и загорать, и получать удовольствие от того, как на тебя смотрят
мужчины, и немножко ревновать, когда Сережка смотрит на какую-нибудь девушку или
какая-нибудь девушка на него. Но немного ревновать - это нормально и даже хорошо и
правильно.
Я приехала в магазин, затащила Леночку в наш кабинет и закрыла дверь.
- Мне нужно кое-что узнать у тебя, ты ведь все знаешь, - Не преувеличивай, всего не
знает никто, - сказала Леночка, не скромничая.
- Не философствуй. Кто такая Мишель?
- Мишель?! Ну ты меня удивила. Да ее любой ребенок знает.
- Я не ребенок, поэтому мне простительно.
- В общем-то она проститутка.
- Тогда понятно, почему ее дети; - знают.
- Но такая, что проституткой ее считать тоже нельзя, потому что, когда женщине так
много платят, она уже перестает быть проституткой.
- Учту на будущее.
- Да она была у нас.
- Почему-то я этого не помню.
- А тебя, кажется, тогда не было. Да, тебя вообще не было в Москве. Она любит старые
французские фирмы, она и купила белье - гарнитур от Диор, цвет - ярко-пурпурный, и
кое-что из парфюмерии.
- Что ты еще о ней знаешь: ее мужья, дети, любовники?
- Ну, Маш, ты много хочешь, я не сижу со свечкой у нее под кроватью.
- Правильно делаешь, так и до пожара недалеко.
- Подожди. Кажется, у нее есть муж с кем-то напополам.
- Не поняла.
- Я тоже. И потом, это не точно.
- Что не точно?
- Ну, насчет мужа.
- Да, не точно, она говорила о нем в прошедшем времени.
- Может, и так. Так ты, значит, ее все-таки знаешь?
- Вчера познакомилась.
- А что с ее мужем?
- С мужем не знаю что, а вот она умерла.
- Да?! Жаль. Она осенью собиралась у нас платье вечернее заказать. А отчего она
умерла? Ей не больше сорока было.
А выглядела.., хотела б я в сорок быть такой же.
- Я думаю, что ее убили.
- Ты не шутишь?
- Какие шутки, Ленка, когда это могут списать на меня!
- Чего?! Повесить на тебя ее убийство?
- Правильно.
- Машка, что у тебя происходит? То Сережка пропал, теперь еще эта Мишель. Ты хоть
что-нибудь о Сережке узнала?
- Да нет, Ленок, в том-то и дело, что нет. И по-моему, то, что он пропал, как-то связано
с Мишель.
- Только не говори, что он был ее любовником.
- А почему это он не мог быть ее любовником? - обиделась я.
- Потому что она не в его вкусе, - выкрутилась Леночка. - А потом, тогда б ты об этом
знала.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что своих денег у него на нее бы не хватило и пришлось бы брать у тебя.
- Как может быть связан с ней Вадик?
- Какой Вадик?
- Ну тот альфонс-плейбой, о котором ты сама мне рассказала.
- Вот уж этого, расстреляйте меня, не знаю. У них же одна профессия, только полюса
разные. И она повыше стоит на лестнице.., этой, как ее?..
- Иерархической.
- Точно, именно на ней. Я не думаю, что она ему передает свой опыт. А знаешь, что я
подумала: может, он немного голубой?
- А если так, то что?
- А то, что какой-нибудь из ее приятелей по постели любит и то и другое сразу.
- И что?
- Что - ну что? Ну и приглашали третьим его.
- Хватит, Ленк, у тебя фантазия разыгралась.
- Не вижу ничего плохого иметь в этом вопросе богатую фантазию.
- Я тоже, но сейчас мне не до этого.
- Вспомнила!
- Что?
- Дюймовочка ее хорошо знает.
- Какая Дюймовочка?
- Ритка Мищеркина. Дюймовочкой ее прозвали, когда она стриптизершей работала,
они, кажется, дружили. Да ты тоже ее знаешь. Я сейчас ей позвоню.
Я вспомнила эту Риту, мы были в одной компании и я обратила внимание на ее
роскошные светло-пепельные волосы, необычные для блондинки: тяжелые, как ртуть. Она
их постоянно то собирала в хвост, то распускала, за вечер проделав это несколько раз. И
самое главное - она сразу стала приставать к Сережке.
Я так и спросила у Леночки:
- Это которая к Сережке все приставала? Просила написать ее портрет. А когда
танцевала, всю шею ему помадой перемазала, хоть и трезвая была?
- Она ко всем новым мужикам пристает, она и к Вите моему подбиралась, но я ей
сделала строгое предупреждение. И вместо тебя за Сережку тоже, а то ты сама только
смотришь, ревнуешь и слова не можешь сказать. Она тогда даже расплакалась почему-то.
Но стриптизерши, они все истерички.
Леночка была не права, потому что я могу сказать, и даже не одно слово, но не
поднимать же шум из-за простого поцелуя. Хотя, конечно, когда целуют в шею, тут не все
так просто.
Леночка сняла с телефона трубку и стала набирать номер.
Она болтала по телефону минут пятнадцать, мне это даже стало надоедать, но как раз в
это время она закончила свои переговоры.
- Так... - Леночка положила трубку и обратилась ко мне:
- В общем, Дюймовочка ничего мне толком не смогла сказать. Последнее время она,
говорит, не очень с Мишель дружила, она не сказала, но я так поняла, что ее муж -
Дюймовочки - не прочь потратить на ее подружку немного денег.
- Ленка, мне не нужны бабьи сплетни, мне нужно узнать что-то о Мишель.
- Ну, насчет мужа я узнала. У Мишель его никогда не было. Но был любовник, ради
которого она даже на время свою профессию бросила, но потом он умер. Этот ее
любовник был мужем ее старшей сестры. Хорошо, что у меня нет младшей сестры, потому
что младшие всегда лезут к мужьям старших. А та, старшая, вроде бы была художница.
- Художница? - перебила я Лену.
- Да. Тебя наводит на какие-то мысли?
- Скорей на чувства. Дальше что?
- Но то, что она художница, это не точно, может быть, ее муж был художником. А
может, и нет, может, просто у Ритки пунктик на всех художников. Она всегда очень
любила фотографироваться обнаженной, но мечтала, чтобы такой ее портрет написали
красками.
- Хорошо, а что дальше?
- А дальше ничего. Нет, еще есть кое-что. Дюймовочка мне дала телефон врача.
- Какого еще врача?
- Не знаю. Не спросила.
- И зачем он мне?
- Дюймовочка сказала, что он очень хороший знакомый Мишель. Зовут Владислав.
Живет он под Москвой, город Видное, знаешь такой, кажется, недалеко. Телефон
домашний, я полагаю, что Дюймовочка сама пользовалась его услугами, а то откуда бы
домашний телефон. Она решила, что я позвонила ей и весь разговор завела, чтобы
получить этот телефон. - Леночка протянула мне листок бумаги.
- А о дочери Мишель ничего не узнала?
- А у нее есть дочь?
- Кажется. А может, и нет.
- Не знаю, Дюймовочка ничего не сказала. Мура, - Леночка взяла меня за руку и тихо
сжала ее, - ты не расстраивайся так. Сережка, он от тебя никуда не денется. Ну, позлится,
позлится немного и простит, ведь такое со всяким может случиться и с ним тоже, ведь ты
бы его простила. А может, он и вообще ничего не знает.
- Да это еще хуже, Ленка. Если он просто так пропал, без всякой причины, тогда,
значит, что-то случилось с ним.
- Ничего не случилось, хватит тебе. Иди лучше поешь, ты уже, наверное, забыла, когда
последний раз ела, потом ложись поспи, а когда проснешься, может, он будет уже рядом с
тобой и начнет просить прощения.
- За что?
- Не знаю. Я всегда могу найти причину, из-за которой у меня можно попросить
прощения. Давай уматывай домой, здесь и без тебя обойдутся. На, выпей таблетку, поспи,
и все пройдет. - Она протянула мне какую-то таблетку, я послушно проглотила ее, запила
водой, хотя почти никогда никакие таблетки не
...Закладка в соц.сетях
