Жанр: Детектив
Мурзик
...нный открывшимися славными перспективами, все
вертелся и наконец, опять разразился:
- А если через них пропустить старую запись?
- Она будет отреставрирована, - сказал я, имею ввиду качество записи.
- И станет стерео, - Димик, как потом оказалось, имел ввиду совсем другой
расклад.
Он сорвался от стола и побежал подключать магнитофоны. Для наглядности он
поставил Битлов - "Концерт в Гамбурге", отвратительного качества пластинку, запись
которой осуществил некий любитель в условиях гамбургского кабака-клуба (да и битлы
играли там как дворовая команда!).
И я опять чуть не упал со стула.
Пропущенная через наши микросхемы запись была не просто отреставрирована в
смысле чистоты записи, но было такое впечатление, что битлы только пели, а
аккомпанировали им самые лучшие музыканты Нового света на самых современных и
дорогих инструментах, и вообще от старой записи остался только текст звучащей
популярной песни в исполнении Битлов "Бэ самэ мучо", а все остальное было как бы
заново сыграно совсем в другом темпе и другой манере (кажется, в джаз-роке), к только
голоса Леннона, Маккартни и Шерридана были прежними, но тоже подправленными, ни
разу не сфальшивившими (тогда они это еще допускали!) и в многоголосии.
- Димик! Запиши что-нибудь с радио, - тут уже я проявил инициативу. -
Советское и помахровей.
Димик нашел на УКВ "Маяк", и мы услышали, как Иосиф Кобзон в стиле рэги запел
не хуже Маккартни. Маринка, ничего не знавшая о микросхемах, все-таки почувствовала,
что здесь что-то не так, и спросила:
- Что вы там придумали?
- Это Димик! - сказал я. - Он изобрел новый фильтр с гомеопатической
обратной связью.
- Понятно, - интерес к данной теме был тут же Маринкой утрачен.
Я никак не мог предположить такой оборот дела и, оттащив Димика от
магнитофонов, принялся его заново инструктировать.
Смысл инструкций сводился к следующему: как можно быстрее избавиться от
приемника, отдав его в руки самого надежного друга (в данном случае Шурику),
предварительно наделав себе (Димику) партию микросхем, благо у него дома их было
штук сто. Микросхемы надежно спрятать и использовать только для личных целей, но не
на продажу. Играя на клавишах и реставрируя фонограммы, Димик и так заработает себе
на жизнь. А опасной коммерцией по распространению микросхем пусть займется ктонибудь
другой.
Димик, как ни странно, довольно спокойно воспринял это указание, полностью уйдя
в мечтания о музыкальной карьере. Я уже было собрался уходить, но он вдруг остановил
меня:
- Не пойдет.
- Что не пойдет? - удивился я.
- Я отдам Шурику приемник, как ты говоришь, почти задарма, он наделает
микросхем хренову кучу, раскидает их по свету, все лабухи понавставляют их в усилители
и начнут лабать не хуже меня, и я останусь, естественно, с носом.
- Ну еще с Маринкой.
- Она и так никуда не денется. А. вот денежки - тю-тю!
- Во-первых, ты себе сегодня же наделаешь кучу микросхем и отдашь приемник
Шурику.
- Если я его найду.
- Найдешь. Съездишь к Лоре и найдешь.
- Ну и что?
- А то, что Шурику ты тоже накажешь побыстрей избавиться от приемника и до
поры до времени попридержать микросхемы.
- Зачем?
- Приемник надо будет передавать...
- Продавать.
- Какая разница. С условием временной нереализации микросхем.
- И чем это мотивировать?
- Тем, что цена на незнакомый товар сейчас мизерная, а держать у себя приемник и
тем более первому начать сбывать микросхемы при вашей тотальной полицейской
системе - настоящее самоубийство. Обязательно загребут и припаяют на полную
катушку, политику!
- Да-а!
- Вот так и объяснять каждый раз, когда отдается приемник, и это будет как бы
игра - кто первый не выдержит и начнет продавать! А как только товар появится на
рынке, вы сразу же об этом узнаете и тогда продадите его по настоящей цене, рублей за
двести-триста за штуку.
- А если ими завалят рынок?
- Не завалят. Обязательно рано или поздно приемник загребут, и тогда все будет
нормально.
- Понятно.
- И уже Шурик должен отдать приемник совершенно незнакомому человеку, чтобы
вас не загребли. Понял?
- Понятно! Но как же насчет музыки?
- А насчет музыки все очень просто! Не все такие умники как ты, и когда будешь
проводить инструктаж об использовании микросхем, говори только о радио и телевизорах
и наплети что-нибудь про пробой полевых транзисторов от статического электричества, и
страшно накажи, что их можно ставить только в радиоприемные устройства - и все, а то
микросхемы будут гореть.
- Думаешь, пройдет?
- Конечно. Уж слишком хорошо они работают, чтобы кто-нибудь додумался
транжирить этот дефицит и ставить подряд в одно устройство две микросхемы. Ведь
только вторая микросхема, как я понял, начинает реставрировать и синтезировать музыку,
а первая только убирает шумы, повышает чувствительность, избирательность, ну и
переводит обыкновенную речь.
Димик почесал свой загривок, и не найдя достойных аргументов, согласился со
мной. На прощание я еще раз предупредил его, чтобы он непременно сегодня наделал
микросхем и избавился от приемника. А чтобы он не расстраивался, я пообещал ему еще
одну пачку денег. Я бы ему сразу же их дал, но у меня их с собой не было, и, как показали
дальнейшие события - хорошо что их у меня с собой не было!
Как только мы вошли к себе в номер - нас начали "вязать".
Только на Лубянке, в кабинете следователя я узнал, где мы прокололись.
Мой настоящий паспорт в кармане варенок. Его нашла горничная и сразу же
заложила, сволочь. Хотя если честно, то просто честный человек, ведь судя по тому, как с
нами разговаривали, нас принимали за американских супершпионов.
Следователь долго любезно обхаживал меня, время от времени вставляя в разговор
английские словечки, угощал меня "Кэмелом" и я, даже обнаглев, потребовал от него
жвачки, о чем он обязательно обещал поспособствовать, и все шло даже очень хорошо
(хотя, на Лубянке такого не бывает с такими как я), но тут открылась дверь, и в кабинет
ввели Димика.
Димик был явно напуган, что было в порядке вещей. Но надо отдать ему должное -
когда его усадили напротив меня, он, решив испытать все-таки судьбу, состроил зверскую
рожу и прошипел в мою сторону:
- Кто это?
Следователь внимательно изучал нашу реакцию, и я решил тоже покуражиться.
- А! Это тот дурачок, которому посчастливилось быть похожим на меня и у
которого наши люди скопировали паспорт, - лениво прошамкал я, совершенно не
надеясь на положительный эффект.
Уж слишком притянута за уши была придуманная мной за эти секунды версия, и я
приготовился к граду вопросов о штампах в моем паспорте, и зачем вообще он мне был
нужен, и небось они уже знали о нашем визите к Димику и так далее.
Но как ни странно, ни сейчас, ни позже версия с Димиком больше ни разу не
обсуждалась.
Это можно было объяснить происками моего второго интеллекта, а скорее всего
кэгэбэшники до того были рады, что поймали нас и принимали, видно, за большие шишки,
и им так хотелось побыстрее доложить о победе над нами, тем более мы сразу
раскололись, что думать о каких-то там мелких нестыковках ну совершенно было
некогда.
Да и зачем? И вот на протяжении двух месяцев я упорно морочил им голову. Я
придумал страшную историю о секретном плане подготовки агентов для засылки в СССР.
Наплел, что меня с пеленок готовили в шпионы в специальной школе, где говорили
только по-русски (вот почему я не знаю английского), и когда мне не верили и вкалывали
психотропные "сыворотки правды", я на все поставленные вопросы отвечал как надо, а те
вопросы, на которые мне не следовало отвечать, они мне не задавали. ("Вы не
путешественник во времени?" и в этом духе!).
Как потом оказалось, мне здорово подыграла Мурзилка, которая с испугу решила
молчать до последнего, пока не станут бить, и так кабанела, что никто даже не
засомневался в ее несоветском происхождении. (Советские девушки так не
капризничают!).
Да тут и я поставил твердое условие, что буду с ними сотрудничать, если Мурзилка
все время будет со мной!
Тут вы, конечно, вспомните о кулоне?
А кулон-то отобрали у нас еще в номере, но самое страшное было в том, что я все
ждал, когда они его нам предъявят и, не дождавшись, сам спросил о нем, на что
следователь, сделав круглые глаза, показал мне протокол обыска, в котором никакой
кулон не значился.
Вот и все! Кулона нет, и хотя Мурзя со мной в заточении, мы навечно пленники
КГБ. У меня наступила апатия и, как следствие ее, мной овладел какой-то мазохистский
цинизм. Я врал следователю, и он это все хавал.
На один из постоянных вопросов о цели нашей засылки я с самого начала заявил,
что заслан Американским Империализмом в лице Центрального Разведывательного
Управления с целью дестабилизации существующего режима, сбора стратегической
информации и проведения диверсионной деятельности. На вопрос, как я намеревался
дестабилизировать режим, я начинал рассказывать политические анекдоты. Слушая меня,
у КГБ бальзам разливался по сердцу (которое всегда было холодное). С моих слов,
стратегическую информацию я собирал, толкаясь в гуще народа и изучая настроения масс.
О диверсионной деятельности я сказал, что должен был ждать условного сигнала, чтобы
грохнуть какого-нибудь вождя. Ну, и всякую другую бредятину!
Я даже решил немного помочь родному военно-промышленному комплексу
(Российскому, конечно) и сообщил, что узнал из случайного разговора рабочих у
проходной 45-го завода, куда я должен был перейти на работу в декабре 1979 года:
"Немудрено, что мы отстаем от американцев в авиации, если до сих пор на заводе
стоят трофейные станки!". Может, после этой информации станки заменят, и наши
самолеты будут лучше и не дешевле американских.
Про Мурзилку что можно сказать? Она была молодцом: когда надо было -
кабанела, лишнего не говорила и, как истинно русская женщина (хотя русской ее можно
назвать только эмпирически, - основные составляющие ее крови были хохляцкие,
польские и еще черт знает какие) в безысходной своей надежде и вере в счастливый
конец была, как ни странно, паинькой и меня не расстраивала.
Потом я буду вспоминать эту отсидку с теплой грустью.
В конце второго месяца нашего пребывания на Лубянке они меня поприжали:
говори, мол, зачем тебя заслали, вражина?
Ну я, конечно, упираться не стал и смело так отвечаю, что за самым главным
секретом. "В какой области?" "В самой что ни на есть стратегической!" "Космос?" "Да
нет, говорю, здесь мы все знаем - и про "Энергию" с "Бураном", и что Гагарин до сих
пор жив".
Они бледнеют и выбегают по очереди к начальству. А я сижу, улыбаюсь, и знай
"Кэмел" покуриваю. "А где тогда, - опять спрашивают? В авиации?" "Нет, говорю, про
Су-27 тоже все знаем - хороший самолет". Опять забегали, "Где, говори, вражина". Ну, я
им про Т-80 да подлодку "Комсомолец", которая должна утонуть, а еще, говорю, на
Чернобыльской АЭС диверсию наши люди готовють, взорвать ее хотять. И про Щелокова
в ЦРУ знают, и про Рашидова. У них уже языки изо ртов вылезли, в глазах всемирная
тоска. И еще список завербованных агентов даю, а там одни верные ленинцы: Романов,
Медунов, Лигачев, Полозков, Стародубцев и Нина Андреева!
А они мне ультиматум: если не скажешь, зачем сюды приехал, так твою Мурзилку
мучить будем и мороженого лишим.
Как услыхал я про мороженое, так и понял, что час настал, клиент созрел, раз
собирается самую страшную пытку Мурзилке учинить.
Ладно, говорю, признаюсь вам, комиссарам проклятым. Заслали меня раздобыть
новую супермикросхему, которую один ваш русский новоявленный Кулибин изобрел и
при помощи этой матери изготовил.
Смотрю, успокоились мои сатрапы, заулыбались, вот теперь мы тебе верим,
американская ты морда! Но только опоздал ты и твои наймиты. Есть такой инженер
Сидоров, но только фамилию его тебе никогда не узнать, придумал он супермикросхему,
которую тебе никогда не достать, по технологии, которой вам не догнать, а будет эта
микросхема в локаторах стоять, и все, что деется у вас, буржуинов, будет нам видать!
Вот тут я и узнал, что приемничек объявился неожиданным образом. И на душе
стало спокойно. Даже если они узнают, что в приемниках микросхемка ох как хорошо
будет стоять, но раз о ней знают американцы, значит, у нас обязательно ее надо делать и в
войсках применять, несмотря на слишком большую ее опасность и секретность. А раз в
войсках она будет, значит, и до народа она потекет могучим ручейком, а прапорщикам
микросхемы легче продавать, чем автоматы.
Вот мы и выполнили свою миссию. Домой я хочу. И Мурзилка капризничает, устала.
И вправду, как только я им все выдал, собирайся, говорят, и Мурзилку свою не
забудь, поедешь, говорят, в Лефортовскую тюрьму на вечные времена.
И вывели меня за белые ручки, и подкосились мои толстые ножки, и схватило меня
за мой маленький животик, и запричитала моя Мурзилка на всю Лубянку: "Не хочу в
тюрьму, я домой хочу!"
Что-то наше сидение в дежурке задерживалось.
Вот уже полчаса, как нас с вещами вывели из камеры, но что-то случилось.
Сопровождающие охранники были совершенно невозмутимы, а один даже, как мне
показалось, улыбался, поглядывая на Мурзилку. У меня холодок пробежал по спине от
мысли, уж не на расстрел ли нас ведут?
Все оказалось намного банальней - сломался конвойный фургон, и наверху решали,
можно ли таких опасных преступников конвоировать по этапу в обыкновенном
"воронке".
Наконец они решились и, надев на нас наручники, вывели во внутренний двор и
посадили в черную "Волгу". Я сидел в центре, а по бокам были Мурзилка и улыбавшийся
охранник. (Где-то я его видел?).
Как только мы тронулись, он обратился к шоферу:
- Включи музычку, а то дама по ней соскучилась.
Из динамика раздались позывные "Рабочего полдня", и затем голос ведущей этой
программы:
- Отвечая на просьбы многочисленных слушателей, мы пригласили к нам в студию
самого популярного у нас в Союзе и, как показали недавние гастроли по городам Европы
исполнителя собственных песен, композитора и аранжировщика Дмитрия Иванова! Дима,
скажи, тяжело было работать в окружении капиталистов?
Из динамика послышался странный звук, как будто кто-то прочищает горло или же
хмыкает, и глухой голос сообщил:
- Конечно, нам пришлось несладко.
- На Родине, признайся, намного легче выступать? - продолжала ведущая.
- Безусловно! За кордоном, несмотря на кажущееся благополучие, постоянно
чувствуешь себя как будто на передовой.
- А ведь так оно и есть!
- Да-а! И постоянное осознание той ответственности и того доверия, возложенного
на меня нашим народом, не позволяли мне ни на минуту расслабиться.
- А как тебя там встретили слушатели? Ведь не секрет, что на Западе существовало
мнение, что в России нет поп-музыки?
- Зритель там, конечно, не тот, что у нас. Совершенно не умеют себя вести на
концертах. Вместо того, чтобы спокойно сидеть и культурно проводить свой досуг, они
там беснуются в буквальном смысле, а в Ливерпуле даже произошел комичный случай,
когда по недосмотру полицейских сквозь оцепление прорвалась толпа, и одна из моих
поклонниц чуть меня не задушила. Когда ее спросили, зачем она это сделала, она, вы
можете не поверить, сказала совершенно серьезно, что считает меня самым великим
музыкантом и мечтает иметь от меня ребенка.
- Да-а! Ну и нравы у них! А признайся, Дмитрий, она была симпатичной?
- Я не успел разглядеть, но даже если так, то у меня есть невеста, и мы скоро
поженимся.
- Поздравляю! Она тоже певица?
- Нет, она повар. И активная комсомолка. (Это-то Маринка? Да ее, кажется,
даже из пионеров выгнали за бешеный характер!).
- О?! Я вижу, что ты не только большой знаток музыки, но еще и гурман? А раз
сейчас как раз время обеда, давай послушаем для поднятия аппетита всех твоих
почитателей одну из твоих песен на стихи Сергей Есенина.
Мы с Мурзиком сидели, открыв рты, и слушали есенинское "Письмо к женщине" в
дикой обработке супермикросхем.
Мурзилка давно уже вцепилась мне в руку, хотя и была в наручниках, и тут в другую
руку, прямо мне в ладонь, сидящий рядом со мной охранник положил что-то маленькое и
холодное. Я разжал пальцы и увидел Мурзилин кулон.
И я вспомнил, где его видел - это он брал нас в гостинице и, значит, спер кулончик.
Я толкнул Мурзилку локтем в бок и показал глазами на свои руки. Мурзик в
полумраке салона почти ничего не увидела, но на кулоне горел зеленый огонек, и она
непроизвольно дотронулась до него пальцем. Грянул знакомый нам гром, и я
почувствовал, что куда-то лечу. В момент нашего бегства из 1979 года "воронок" на наше
счастье - а дальше вы поймете, почему, - уже стоял у ворот Лефортовской тюрьмы, а то
бы нам пришлось плохо.
Но все равно. Когда пропало все имущество КГБ (машина, охранники и даже
наручники!), мы оказались висящими в воздухе, да к тому же над какой-то огромной
круглой ямой.
Очнулся я от грохота. Очень болел затылок, и сначала мне показалось, что гул стоит
у меня в мозгу. Но оглушительные раскаты продолжали методично следовать один за
другим, и когда я открыл глаза, то увидел, что это были гигантские взрывы, а мы, видно,
лежали не в яме, а в еще теплой и дымящейся воронке.
Ничего не понимая, я посмотрел поверх края воронки и увидел, что мы, как и
должно было быть, находимся перед тюрьмой, но она вся была разбита, и даже из
некоторых окон виднелись огоньки от редких выстрелов.
Я повернулся и, краем глаза заметив, что Мурзилка жива и со мной рядом
отряхивает юбку, выглянул наружу.
К этому времени разрывы вокруг нас прекратились, и сквозь оседающую пыль
метрах в двухстах я увидел ползущие на нас немецкие танки...
Январь 1990 - апрель 1991г. г.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
В ОКОПАХ "СТАЛИНГРАДА".
Рядом кто-то мяукнул.
Я скосил глаз и ободряюще мяукнул ей в ответ.
Мурзик выглянула из воронки и быстро пригнувшись, сквозь грохот прокричала мне
на ухо:
- Будем играть в 28 панфиловцев?
В ответ ей зачмокали пули по краю воронки.
- Димик, мотаем отсюда!
Я разжал кулак и протянул ей кулон.
Но мы хотели отделаться слишком просто!
Ни куда мы конечно не перенеслись, а вот очередной чемоданчик не заставил себя
ждать и появился у наших ног. Мы нажали еще раз, но видно нам положен был только
один.
В отличии от предыдущих, этот был квадратный и плоский с заплечными лямками и
имел вполне современный и походный вид.
Замки были кодовые, но сразу же открылись.
В внутри лежало ОРУЖИЕ!
Я, являясь по сценарию обыкновенным Димиком из "застоя" такого еще не видел!
С первого взгляда оно было похоже на противотанковую систему или "Стингер", но
вместо отверстия спереди на конце трубы имелось матовое черное стекло.
Сзади вообще ничего не было кроме надписи "DANGER" и изображения черепа с
костями.
В остальных углублениях чемодана лежали кабели, навороченный шлем и пистолет,
у которого также вместо отверстия в стволе тускнело стекло, а на ручке был
электрический разъем.
- Ух ты! - сказала Мурзик и вытерла рукавом нос. - А что это такое?
- А черт его знает, но здорово! - по простецки ответил я, - И не трожь пистолет,
если не хочешь стать вдовой!
На крышке изнутри была инструкция с картинками, которая гласила:
- подсоединить кабелем № 1 пушку к контейнеру (так и написано - пушку!);
- надеть шлем и подсоединить кабелем № 2 к пушке;
- подсоединить пистолет кабелем № 3 к контейнеру;
- закрыть контейнер и надеть на плечи.
Я защелкнул на голове шлем и опустил черное матовое забрало.
Перед глазами на его поверхности появилась светящаяся надпись: "ЗАЩИТА
ВКЛЮЧЕНА!" и пропала.
По краям экрана (забрало выполняло роль экрана!) было множество надписей:
"УВЕЛИЧЕНИЕ 1", "2 НОМЕР В ЗОНЕ ЗАЩИТЫ", "1 СИСТЕМА
ПОДКЛЮЧЕНА!", "2 СИСТЕМА ПОДКЛЮЧЕНА!" и другие непонятные сообщения
вроде "ЗАР. - АВТ." или "ПИСТ. - ПЛЗ."
Сквозь стекло было видно как днем, а может даже и лучше.
Мурзик с интересом смотрела на меня, будто бы что-то могла разглядеть на моем
лице сквозь черное стекло и нервно вертела в руках пистолет.
Я только было собрался сказать что-нибудь умное, но на экране появилась надпись
"ОПАСНОСТЬ!" и зазвенел звонок.
Я сдуру и с испугу вслух спросил: "Где?" и тут же на экране зажглась карта (как я
понял) окрестностей нашей воронки, на которой мы были обозначены зелеными точками в
кружочке, а на нас двигались красные танчики, за которыми было множество красных
точечек.
Один красный танчик полз прямо к нам и рядом с ним мигала надпись "25М",
причем цифры быстро менялись в сторону уменьшения!
Я выглянул из воронки и обомлел!
Пока мы с Мурзиком играли в кино "Чужие", наши "родные" немцы трудились во
всю!
Прямо на нас пер здоровенный T-IV, строча из обоих пулеметов. Ему вторили из
автоматов идущие под прикрытием брони немцы.
Стреляли, кажется, в нас!
Танк на экране был обведен желтым контуром, внутри которого был другой -
голубой и поменьше (видимо показывающий куда надо целиться наверняка).
Я схватил пушку и повернул ее в сторону "танчика".
На экране появилась красная точка.
Я повел пушкой - точка побежала по ходу моего движения и, наведя ее прямо в лоб
танка, я нажал на спусковой крючок.
"В-я-к-к-к!"
Ничего не вылетело, не появилось никакого луча или хотя бы огонька, но танк сразу
же накрылся!
Такое впечатление, что по нему долбанули сверху таким тяжелым, что он
раскорячился и потрескался, будто был шоколадный, но пустой внутри и по нему
стукнули кулаком несильно, но вполне достаточно.
Я, как настоящий солдат, со страху борясь с диким желанием наложить в штаны,
продолжал нажимать на курок и с каждым "вяком" мой шоколадный танчик все больше
сплющивался, пока не превратился в большую лепешку, за которой стали видны шедшие
за ним немцы.
Немцы были тоже вояки хоть куда и со страху еще более остервенело застрочили по
нам из автоматов.
Все это происходило в упор и, по идее, из нас (во всяком случае из меня, так как
высунулся из воронки именно я) должно было образоваться первосортное решето, но
видимо все-таки работала загадочная защита и пули с визгом разлетались от нас.
После первого же выстрела "жевтоблакивный" контур пропал с очертаний
несчастного танка, но зато появились зеленые кружочки на груди у всех ближайший
немцев.
У меня после застенков Лубянки видно не пропал инстинкт настоящего
компьютерно-игрового маньяка и я, не долго думая посредством красной точки-прицела,
стал, по очереди, слева на право наводить пушку на "меченых" немцев, непрерывно давя
на спусковой крючок.
Машина, которой я управлял, была "шибко грамотная" и издавала свой коронный
"вяк" только когда красная точка совмещалась с зеленым кружочком, но только проведя
до конца по дуге стволом, я понял какое страшное оружие мне подсунули!
Человеческое тело как бы взрывалось изнутри с утробным чмоком, разбрызгивая во
все стороны, даже, не куски, а лишь только кровавые брызги!
В общем, зрелище не для слабонервных!
У меня нервы обыкновенные, но меня всего передернуло и поперек горла застрял
комок ужаса!
Как бы ища поддержки и сочувствия, я оглянулся на Мурзика, за одно
забеспокоившись о ее самочувствии.
Я зря беспокоился!
Злобный, окабаневший Мурзик, как заправский убийца, с локтя "шмалял из
шпалера" во все, что вокруг могло и не могло шевелиться!
Ее "волына" в отличии от моего аппарата извергала и пламя и грохот, пуляя
сгустками, как я потом понял, раскаленной плазмы, ну прямо как в "Звездных войнах"!
Не смотря на то, что у Мурзилы со зрением были определенные проблемы, и
учитывая ее, как мне думается, дебют в этой так сказать, стендовой стрельбе, Вермахту
был нанесен существенный ущерб!
По-моему, она даже подбила пару-другую танков!
А я-то думал, что она может быть злобной только по отношению ко мне!
Нас естественно заметили и перенесли направление атаки с тюрьмы на воронку.
Вокруг встала сплошная стена взрывов и, только благодаря защите мы были еще живы! (А
если она выключиться?) Здесь я выяснил, какой чудесный на мне шлем! В нем все было
видно даже сквозь пыль! Ну, я, конечно, не заставил себя долго упрашивать и быстренько
перещелкал все оставшиеся танки вокруг!
До немцев у меня руки не дошли (и слава Богу!), потому что те не будь дураки при
виде разваливающихся танков попадали на землю и кажется стали отползать!
Вот так мы с Мурзиком провели свой, как потом оказалось, первый, но не последний
бой по обороне Лефортовской тюрьмы!
Когда дым рассеялся, я внимательно оглядел окрестности.
Все кругом было перепахано и перевернуто, и имело серый цвет. Тут меня дернули
за рукав.
Я обернулся, и Мурзик показала мне на что-то двигающееся к нам со стороны
тюрьмы.
- Ща я стрельну! - объявила он мне.
- Я тебе стрельну! - сказал я и отобрал у нее "игрушку".
- А вдруг это наши?
- Наши все дома! - обиделась Мурзик и злобно засопела. - А тут одни враги
народа и фашистские наймиты!
- ..?
Мурзик многозначительно и с презрением к происходящему начала отряхиваться и
оправляться.
- Ну? - не выдержал я, а сам в порядке эксперимента мысленно приказал шлему:
"УВЕЛИЧЕНИЕ 10!"
- Что, ну?! - Мурзик состроил противную рожу и хмыкнул: - Если они не враги,
то кто, раз немцев в Москву пустили!
Да, вопросик!
Я пользуясь затемненностью шлема, улизнул от ответа и с радостью обнаружил, что
был прав. Шлем на самом деле на экран увеличение в десять раз!
Стены тюрьмы придвинулись в плотную и стали видны даже следы от пуль на
штукатурке! Прижимаясь к земле к нам ползли трое. Наши! Уж больно они были грязные
и закопченные! Было видны даже следы от струек пота на лице!
Не доползя до нашей воронки десяти с половиной метров (шлем отсчитывал и
показывал расстояние до цели!), они остановились и, выставив вперед свои трехлинейки,
стали напряженно всматриваться в нашу сторону.
Я откинул забрало и шепнув Мурзилке, что бы она побольше молчала, была с ними
построже и как с предателями, крикнул:
- Товарищи, сюда!
Судя по возне и звяканью оружия, нам обрадовались и через несколько секунд в
воронку свалились так называемые "товарищи".
Держались они молодцом, но было видно, что марсиане произвели бы на них менее
эмоциональное впечатление.
Один, самый молодой и сопливый, не выдержал и
...Закладка в соц.сетях
