Жанр: Детектив
Мурзик
... Ну люблю ее я, ну и что?
- А Росинка?
- Росинка - это икона! Мечта! На нее молиться хочется!
- А Мурзилка?
- А ее мучить!
- Так кто же сволочь?
- Кто - кто? Природа человеческая - вот кто!
- Воистину ли?..
Проснулся я от грохота разорвавшегося снаряда. В кабинет ввалился Сенцов и
несмотря на то, что мы были, так сказать, в неглиже, сообщил, что имеется в наличии
артобстрел.
Во дворе опять ухнуло.
Я, посоветовавшись с товарищами, то есть приняв решение единолично, отправил
сопротивляющуюся и протестующуюся Мурзилку в подвалы НКВД (на сохранение), а сам
с молодым пошел воевать.
В коридоре нас ждало начальство. Мне сразу бросилось в глаза, что внешний вид
оперуполномоченного, скажем так, существенно отличался от вчерашнего: гимнастерка,
галифе и сапоги были в кирпичной пыли и даже кое-где порваны, а правая рука опера
была в бинту и на перевязи.
- Ого, лейтенант, критика пошла вам на пользу, - бодро прокричал я сквозь грохот
очередного взрыва. - Но, право же, не стоило даже ради создания имиджа так портить
новое обмундирование. Неужели нельзя было просто извалять в пыли? И с рукой вы явно
переборщили.
Я думал - мне дадут в морду, но опер лишь поиграл на лице желваками и устало
отвел свой взгляд.
- Товарищ Копыто всю ночь проверял охранение, а под утро участвовал в
задержании группы вражеских саперов, где и получил ранение, но лечь в госпиталь
отказался, - проинформировал меня политрук.
Опять грохнуло.
- Тяжелыми бьют, - пропищал молодой из-за моей спины.
- Сутки такого обстрела - и нам хана, - слишком спокойно сказал капитан и
вопросительно посмотрел на меня.
- Проводите меня на самую высокую точку здания, - ответил я. - И неплохо бы
приготовиться к возможной атаке.
- Мы-то всегда готовы, а на сторожевой башне вас ведь в два счета накроют, -
ответил мне капитан, но я махнул рукой, и все задвигались по своим постам, как будто
получили от меня исчерпывающий ответ на их вопрос, хотя для меня самого осталось
загадкой, что я хотел этим сказать: то ли не накроют, то ли хрен с ним.
Я в последний момент остановил за левый рукав Копыто и тихо сказал:
- Не сердись, лейтенант, на меня шибко. Просто иногда полезно побывать в шкуре
несправедливо осужденного. И береги себя - не лезь зазря в пекло. Ты еще молодой и не
совсем безнадежный.
Копыто ничего мне не сказал, но я почувствовал, что его локоть немного
расслабился, и на этом мы разошлись по местам.
В сторожевую башню уже попал тяжелый снаряд и разворотил всю крышу, что нам
было в принципе на руку - нужен был круговой просмотр, а сидеть хоть и на довольно
пологой, но все же островерхой жестянке и отбивать атаки супостата - не очень
радужная перспектива.
Еще поднимаясь по лестнице, я надел шлем и опустил забрало. На экране появилась
надпись: "ЗАЩИТА ВКЛЮЧЕНА!"
Я спросил: "Радиус действия защиты?" и, получив звуковой и визуальный ответ "3
МЕТРА", сказал молодому: "Держись сзади меня и ни на шаг не отходи. Не то убью!"
- Слушаюсь, товарищ командир, - весело ответил молодой и еще сильней стал
пихать меня штыком под ранец.
Поднявшись наверх, я уселся на битый кирпич лицом в сторону Кремля. Молодой
прижался ко мне спиной, стараясь разглядеть Уральские горы. Кругом рвались снаряды,
свистели осколки и пыль стояла столбом.
Я, недолго думая, спросил у шлема:
- Откуда стреляют?
На экране появилось три кружочка: один - на Бронетанковой академии, второй -
на церкви "Петра и Павла" и третий - на Главном военном госпитале. Под кружочками
были цифры: "2 КМ", "2, 3 КМ" и "3, 1 КМ".
Я ничего не понял и спросил:
- Расстояние до первой цели?
В ответ замигала цифра "2 КМ". Я опять ничего не понял - до Бронетанковой
академии было не более 700 метров!
- Покажи на карте! - приказал я.
Появилась карта, и я понял, что мой шлем засек вражеские батареи даже на
закрытых позициях!
Первая была не в здании Бронетанковой академии, а на стадионе за ЦАГИ, вторая
была на Бауманском рынке, а третья - в районе Электрозаводского моста.
- Ну и как по ним стрелять?
На экране появилось старое изображение, но сверху была надпись
"ДЕМОНСТРАЦИЯ". Снизу к первому кружочку стала двигаться красная точка, под
которой горела надпись "ОРУЖИЕ". Когда красная точка совместилась с кружочкомцелью,
надпись "ОРУЖИЕ" сменилась на "ВЫСТРЕЛ", и кружочек-цель пропал, а на ее
месте появилась надпись "ЦЕЛЬ ПОРАЖЕНА". Потом все повторилось с другими
целями, и появилась надпись "ДЕМОНСТРАЦИЯ ОКОНЧЕНА".
Я, следуя инструкции, взял пушку, навел ее посредством красного кружочка на цель
и нажал на пуск.
Ничего не произошло! Бронетанковая академия осталась стоять на месте, хотя я
целился прямо в нее. Кружочек-цель тоже не пропал, но зато появилась надпись
"ПОВТОРИТЬ!".
Я опять стал наводить красный кружочек на цель, но, в отличие от первой попытки,
стал сразу и непрерывно давить на спусковой крючок.
Минуты две я водил прицелом по кружочку, как вдруг он пропал, и появилась
надпись "ЦЕЛЬ ПОРАЖЕНА!". Я огляделся по Сторонам - снаряды рвались попрежнему.
Может он ошибся? Правда, там, кажется, еще две батареи? Я проделал все
манипуляции с другими целями и вдруг наступила тишина! Обстрел прекратился, и
только молодой надрывно кашлял от поднятой взрывами пыли, которая медленно оседала.
- Молодой! - крикнул я. - Живой?
Молодой что-то там прокашлял.
- Тогда дай закурить.
Молодой протянул мне кисет, и одновременно с этим все вокруг взорвалось синим
пламенем! Тяжелый снаряд попал прямо в нас, но защита сработала! Она даже уменьшила
грохот взрыва и яркость огня, но мы все же минут на пять оглохли и ослепли.
Придя в себя, я пробормотал:
- Откуда стреляют?
На дисплее замигали вновь появившиеся кружочки, потом появилась карта: одна
новая батарея была на Лефортовской площади, другая - у Дворцового моста.
Через три минуты их там не стало.
Пыль давно рассеялась, погода была отличная, и немцы почему-то больше не
стреляли!
Мы с молодым выкурили по козьей ножке и уже начали дремать, как над ухом у
меня раздался истошный крик:
- Рожа! - и меня сильно лягнули.
Я, все еще надеясь, что это немцы прорвали нашу оборону и ворвались в решающем
штурме к нам на крышу, сразу не стал открывать глаза и притворился убитым, но, к
сожалению, все обстояло намного хуже - это были не немцы.
- Пузо! - меня опять лягнули и снова незаслуженно обозвали: - Гнус!
Да, дорогой и многотерпимый читатель! Опять, к твоему сожалению, на экране,
пардон, на наших страницах появился злой Мурзик и начал кабанеть. (Ну не могу я ее
выкинуть из повествования - роман же про нее, хотя она мне самому уже порядком
надоела - талдычит одно и то же: "Рожа! Пузо! Гнус!" Хоть бы чего-нибудь
новенького придумала. К примеру "Уважаемый Дмитрий Михайлович! Не желаете
отведать кваску?" Или возможен вариант: "Димик! Почеши мне спинку!" А я ей в
ответ: "Брысь!" А она мне: "Мур-мур-мур!" А я ей...)
Бац!
- Рожа!
Молодой, как идиот, строил ей глазки и, по-моему, изо всех сил соображал, как
получше бы назначить ей свидание. Снизу торчала голова Сенцова и все бормотала, что
нас заметят немцы.
Мурзила на радостях, что вырвалась из плена, была чертовски хороша. Но я хотел
есть, пить, спать и в туалет.
Оборона Лефортовской тюрьмы продолжалась!
Немецкое командование было обескуражено событиями в этом районе.
Проанализировав ситуацию, заслушав выводы экспертов и проведя консультации с
Берлином, был получен неутешительный вывод - что-то здесь не так!
Раз имеет место наличие у русских супероружия, (а все факты говорили об этом),
то непонятно зачем оно оказалось в центре захваченного противником города, причем еще
более непонятно, для чего, обладая таким оружием и соответственно имея возможность
практически беспрепятственно пройти с ним через любое боевое охранение, вот уже
вторые сутки оно находится в никому не нужной старой тюрьме в двухстах километрах от
постоянно удаляющейся от города линии фронта?!
Первоначально предположили, что это связано с прилегающей к тюрьме
территорией Центрального института авиационного моторостроения, но когда сегодня
утром она была захвачена и внимательно изучена, то выяснилось, что нет даже
крохотного намека на какое-нибудь секретное производство. (Цех по производству
реактивных установок залпового огня М-13 системы "Катюша" в расчет не принимался
ввиду известной технологии их производства при помощи автогена и обрезков
железнодорожных рельс.)
Версия, что Вермахт столкнулся с целенаправленно созданным стратегическим
плацдармом для последующего использования его в качестве трамплина для наступления
на Запад не выдерживала никакой критики из-за явной ее абсурдности - русские не
сегодня, так завтра будут отброшены за Урал и им, надо думать, не до наступления.
Оставалось только одно - на территории Лефортовской тюрьмы находится что-то
такое, что заставило русских выложить свой последний козырь в этой давно уже
проигранной ими кампании. (Немногочисленные оставшиеся в живых очевидцы в один
голос твердили о человеке в странном облачении и со странным оружием, появившимся
неизвестно откуда!)
На основании этого было принято решение прекратить бесплодные попытки
захватить тюрьму и перейти к переговорам с осажденным гарнизоном.
Мы, конечно, ничего не знали об объективных трудностях и обоснованных тревогах
немецкого командования и в своем неведении предавались преодолению обыденных и
повседневных бытовых проблем. (Я, к примеру, решал проблему туалетной бумаги.) Часа
в четыре со стороны студгородка через громкоговорители немцы сообщили нам свои
предложения, и меня тут же согнали с горшка под нелепым и вздорным предлогом
"заткнуть им их поганую пасть".
- Чего желает немецкий народ? - поинтересовался я у капитана, застегивая на
ходу штаны и с трудом стараясь припомнить известные мне германские слова
"Натюрлих!" и "Капут!", но кроме "твою мать!" ничего на ум не приходило!
На переговоры решили идти все вместе - я и Мурзилка. А что бы мы, не дай Бог, не
сбежали, с нами увязался Копыто.
Я облачился в свое штатное вооружение, Мурзилка накрасила губы неизвестно как
оказавшейся у нее помадой (уже какой-то ухажер преподнес!), а Копыто взял автомат и
дюжину гранат.
На прощанье мы все облобызались, велели в случае смерти считать нас
коммунистами и с богом и его помощью отправились в последний бой.
Нас уже ждали генерал и два офицера. Десятикратное увеличение позволило мне в
подробностях разглядеть удивление и неподдельный ужас на их лицах при виде моего
снаряжения. Мы остановились в двух метрах от них и в двух шагах от неизвестности.
- Гутен таг! - промяукала Мурзилка и состроила немцам глазки.
"Дура! - выругался про себя я. - Это ж не западные немцы, а фашисты, и марки у
них не "бундес", а "рейх".
Немцы молча откозыряли.
- Чево надо? - прохрипел Копыто и приподнял ствол ППД.
- Хенераль-лёйтнант фон Треплов! - представился генерал.
Копыто с ненавистью смотрел на него в упор, до побеления в пальцах сжимая
автомат.
Надо было как-нибудь разрядить обстановку, и меня опять понесло:
- Очень приятно, - откинув забрало, сказал я. - А мы местные.
Стоящий справа от генерала офицер начал быстро переводить.
- Из колхоза "XX лет без урожая".
Офицер аж поперхнулся, но аккуратно перевел.
- Это наш зоотехник, - показал я на опера, - Это наша скотница-медалистка! А я
конторский - счетовод. Ферштейн?
Генерал слегка кивнул головой и что-то резко спросил у своего офицера.
- Господин генерал спрашивает, до каких пор ваш колхоз собирается быть без
урожая, - без акцента перевел немец и выдавил на лице подобие улыбки.
- До победного конца! - опять прохрипел Копыто и смачно сплюнул генералу под
ноги.
Повторилась процедура перевода, и немец ответил:
- Господин генерал клянется к осени закончить компанию.
- А шиш с маслом не хочешь? - Копыто выхватил руку из кармана, где он сжимал
гранату, и покрутил у немцев перед носом фигу.
- Оперуполномоченый Копыто! - не предвещая ничего хорошего, тихо рявкнул я.
- Отставить!
- Есть отставить! - буркнул опер, но фигу не убрал, а лишь спрятал за спину.
- Я отстраняю вас от переговоров на десять минут, - вынес приговор я, - Идитека
в сторонку и остыньте, - и тихо добавил: - Метрах в десяти, будешь прикрывать,
если что.
- Задание понял.
- Выполнять!
- Господин генерал предполагает, что вы большой начальник, раз так можете
распоряжаться офицером НКВД, - перевел немец.
- Да, он очень большой, - встряла невпопад в разговор Мурзилка.
Немцы сразу оживились, а я с любовью и ненавистью взглядом приказал Мурзиле
молчать (как будто она когда-нибудь собиралась меня слушаться).
- Фройлен переводчик? - любезно спросил немец.
- Да! - ответил я (Она переводит мои деньги и время!)
- Во хаст зи? - спросил по-немецки у нее генерал.
- Анжелика! - Мурзила шаркнула ножкой.
Немцы в ответ щелкнули каблуками, а у меня появилась шальная мысль - может
они возьмут ее с собой и сделают из Мурзилки немецкую овчарку, - которой я сразу же
воспротивился: "Не отдам! Не люблю немецких овчарок! Люблю Мурзилок! Потому и не
отдам!"
- Ближе к делу, - прервал их ангажемент я. - Что вы нам хотите сообщить?
- Господин генерал, как представитель германского командования, предлагает вам
почетную капитуляцию и гарантирует жизнь, - перевел немец.
- Хорошо! - ответил я. - А если мы не примем условия капитуляции, то что нам
за это будет?
- Но это невозможно! Зачем напрасно проливать кровь?
Я еще вчера повнимательней изучил свой боевой чемодан и обнаружил, что в нем
есть мощная радиостанция и выносной компьютерный дисплей. Настал момент пустить
их в дело.
Отстегнув от ранца планшет-экран, я протянул его генералу. Планшет взял один из
офицеров, и немцы с интересом стали его рассматривать.
По моему приказу на дисплее появилась цветная карта части Москвы.
Немцам карта понравилась. Я отдал шлему нужные указания и обратился к
супротивникам:
- Светящиеся точки - это ваши танки. В экран встроена рация с микрофоном, так
что вы можете связаться со своими частями... (Это я для простоты сказал что рация в
экране, на самом деле рация на бронепоезде, пардон, в ранце, а в планшете - только
микрофон!) Выберите любой танк, свяжитесь с ним, убедитесь, что он расположен в
соответствии с картой, покажите мне его, и я его не сходя с этого места уничтожу!
Генерал отдал резкое приказание. Один из офицеров быстро пошел к своим, а другой
пояснил:
- Сейчас пришлют радиста - для чистоты эксперимента.
Пока радист не пришел, генерал попробовал связаться с помощью компьютера с
командиром танкового корпуса. Связь, к немалому его удивлению, была установлена
быстро, и генерал начал вести продолжительный диалог, выясняя, как я понял,
местоположение танков. (Это я понял по мелькавшим названиям улиц, которые на моей
карте были на немецком языке).
Подошедший радист стал дублировать связь и генерал имел возможность убедиться,
что его не разыгрывают и планшет-экран на самом деле позволяет установить связь с его
частями.
Через непродолжительное время генерал ткнул пальцем в район Полянки, я
переводчик сказал: "Здесь!"
Тут же под пальцем у генерала зеленая точка-танк превратилась в мигающий
кружочек. Я начал водить стволом в сторону центра, и на карте появилась красная точка.
Быстро совместив ее с зеленым кружочком, я нажал на спусковой крючок. Не успел
зеленый кружок превратиться в красный, как из динамика и наушников радиста
послышались крики. Генерал побледнел и сквозь зубы процедил: "Швах гемахт!"
- Повторить? - предложил я.
- Не надо, - ответили мне.
- Так вот, - начал я, - слово "почетный" оставим, а слово "капитуляция"
заменим на слово "эвакуация", ферштейн?
Немец перевел.
- Господин генерал спрашивает, как вы себе это представляете? - перевел немец
ответ.
- Очень просто! Вы восстанавливаете ЦИАМовский аэродром, пригоняете на него
самолет, наш конечно, лучше всего ЛИ-2, создаете воздушный коридор, и мы тихо и
спокойно улетаем к своим.
Генерал долго молчал.
- Если мы не пойдем на это?
- В тюрьме большие запасы воды и продовольствия, стены очень прочные и полно
боеприпасов, мою защиту не пробивает ни одно ваше оружие, и если мы не удалимся
отсюда, я твердо обещаю вам уничтожить всю вашу армию. Кстати, радиус действия
моего оружия - не менее двух тысяч километров, ферштейн?
Генерал опять помолчал и наконец заговорил.
- Нам надо подумать, - перевел его офицер.
- До завтра, - ответил я. - Утром жду ответа.
Я уже собрался было уйти, но мне задали еще один вопрос:
- Откуда у вас такое оружие?
- От-туда! - показал я пальцем наверх.
Как немцы не старались сохранить спокойствие, но по их лицам пронесся ураган
ужаса, а офицер слева промолвил: "Майн Гот!"
- Еще будут вопросы?
- Айн момент! Последний вопрос - кто руководит вашей обороной?
- Честно?
- Да!
- Лично - Лаврентий Павлович Берия.
Я совершил ошибку.
Вместо того, чтобы держать ухо востро, позволил себе расслабиться. Был бы я
немного поумней и не таким самоуверенным, то элементарно высчитал бы, что генерал
фон Треплов сам решение не будет принимать, а доложит в Берлин. А от туда мог прийти
только один ответ - захватить любой ценой.
И я вместо того чтобы держать включенной свою "крутую" систему и следить за
всеми перегруппировками противника, проглядел концентрацию вражеских войск и в
результате получил утром яростную атаку со всех четырех сторон: авиации, танков,
артиллерии и мотопехоты.
Пока я проснулся, оделся, добрался до сторожевой башни, таща за собой
упирающуюся еще не совсем проснувшуюся Мурзилку, половина защитников тюрьмы
была выведена из строя, а немецкие автоматчики сидели уже под стенами, кидая через них
гранаты и поливая из огнеметов.
Пока я очистил все пространство вокруг стен тюрьмы, немцы успели один раз
отбомбить (за раз - 600 самолето-вылетов и 1200 тон взрывчатки), пока я перебил все
танки и самоходки, тяжелая артиллерия положила тысячи снарядов на наши головы, пока
я расправлялся с артиллерией, автоматчики опять подползли к стенам и давай опять
поливать и кидаться!
Я перебил автоматчиков, но проворонил очередной налет авиации! Уж я им задал!
Наверное перещелкал целую воздушную армию, но пока я с ними канителился,
автоматчики опять подползли, а защищать стены было уже некому и они просочились
вовнутрь.
Мне понадобилось полчаса, чтобы очистить все помещения от нападающих, потом я
дал Мурзилке бластер и велел ей пулять плазмой по кругу и отпугивать немцев, сам стал
методично прочесывать квадрат за квадратом территорию Москвы на предмет
уничтожения вражеской техники.
Здесь к нам наверх поднялись капитан, опер, Сенцов и молодой.
- А где политрук? - прокричал им я.
Капитан безнадежно махнул левой рукой и я заметил что правая у него вся в крови и
висит плетью.
- А остальные?
Капитан тяжело уселся рядом со мной и стал шарить по карманам что-то ища.
- Остальные то как? - переспросил я.
- Остальные! - вдруг закричал опер. - Остальные, говоришь? Таню Синичкину,
санитарку, помнишь? Так ее вместе со всеми ранеными сожгли! Всех! Заживо!..
Его, видимо, контузило и у него начался припадок. Сенцов с молодым схватили его
и с трудом усадили на битый кирпич.
- Значит, говоришь, заживо? - тут у меня самого нервы не выдержали и я заорал:
- Шлем! Мать твою! Ты можешь бить по площадям?
На экране забрала появилась надпись: "МАКСИМАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ
ПОРАЖЕНИЯ - 100 КВ. М"
- Хорошо! А максимальная дальность?
Надпись сменилась: "МАКСИМАЛЬНАЯ ДАЛЬНОСТЬ ПОРАЖЕНИЯ - 5 ТЫС.
КМ"
- Тоже неплохо! А ну-ка, дай мне, карту Берлина с русскими надписями. А ну, где
здесь Имперская. Канцелярия? А ну-ка давай причешем их поганые улицы! За девочку
Таню!..
...Когда уже половина центра Берлина было в руинах, я вдруг почувствовал, что на
голове у меня что-то происходит.
Пять минут - и все было кончено... Шлем, чемодан, пушка и Мурзилкина стрелялка
рассыпались в прах и развеялись по ветру.
Подсуропил мне это второй интеллект. Я встал, отряхнулся, оглядел своих
товарищей по оружию и сказал:
- Капитан! У тебя нет лишнего автомата?..
...В голове гудело. И еще очень хотелось пить. Надо было сменить диск у автомата.
Какое же дерьмо этот ППШа! Говорят лично товарищ Сталин утвердил к нему диск
вместо рожка! Вот бы дать ему, сволочи, во время боя набить патронами этот его
любимый диск! Лучше конечно было сразу ему дать и набить!
Нас загнали в какое-то подземелье, а патроны-то кончались, и гранат осталось мало.
Я до того устал, что мне было все равно, но вот Мурзилка - она-то за что страдает?
Из-за моей глупости и эгоизма. Правда держалась она отменно и лишь один раз тайком
всхлипнула...
Вот они опять лезут. Подпустить поближе и в упор. Ни-зя! Они ведь могут гранатой.
Большой такой, с длинной деревянной ручкой. А у меня тоже есть граната! И у Мурзилки
есть граната! Даже две! Умрем тяжело, но достойно! Как в кино! А вот хрен им по всей
деревне!
- Мурзилка, где там наш кулон? Доставай его и дави, пока не улетим отсюда к
чертовой матери!
Последняя очередь уходит в неизвестность, потом две гранаты. Последнюю мы
кладем рядом на кирпич и, если кулон не сработает, рванем ее!..
Я до сих пор не знаю, решился бы я рвануть под собой гранату, но кулон сработал!
Мы полетели куда-то вниз и упали, к счастью, на песок, в большую яму, оказавшуюся
строительным котлованом.
Ярко светило солнце, чирикали воробьи и, главное, выстрелов не было слышно. Ни
одного - вот уже целых пять минут.
Мы с трудом и с большим энтузиазмом выбрались наверх и очутились среди белых
новеньких панельных пятиэтажек.
Ура! При Сталине хрущевок не строили. Еще раз - ура!
- Хиппи проклятые! - услышали мы противный старческий голос сзади нас. -
Совсем стыд потеряли! Уже среди бела дня по стройкам шляются, ироды проклятые! А
ну, брысь отседова!
Голос принадлежал бабке - Божьему Одуванчику. И даже берданка у нее имелась!
- Бабулька! Милая! - заулыбался я и развел руки вширь. - Хорошие мы! Мы
заблудились и упали в твою самую глубокую яму в мире. Пожалей нас и отпусти с Богом!
Бабка с недоверием посмотрела мне в глаза и молвила:
- Хорошие, говоришь? Заблудились? Врете вы все! Вы свою сучью свадьбу
справлять здесь задумали. Знаю я вас!
- Да нет! Мы случайно упали и совсем вдребезги разбились. Чем ругаться, лучше
бы показала, где можно умыться и почиститься!
Видок у нас был конечно еще тот. И, видимо, это все-таки убедило бабку, что мы не
до конца врем.
В бытовке у нее нашлись даже нитки, и мы с трудом, но все же привели себя кое-как
в порядок и даже на халяву попили крепкого чайку с баранками.
Сердечно распрощавшись с бабой Дуней, мы вышли за ворота и оказались посреди
мирной и в том прекрасной Москвы.
- Я надеюсь, что наши приключения окончены, и мы дома? - спросила Анжелка и
вопросительно посмотрела на меня.
- Я тоже надеюсь, но давай лучше проверим, а то опять что-нибудь произойдет.
- Лучше не надо.
- Вон, гляди киоск Союзпечати!
- А у меня есть денежка, - радостно сказала Мурзилка и показала на ладошке
невесть откуда взявшуюся пятнашку.
Я походкой мультимиллионера продефилировал к киоску и барским голосом
спросил:
- Сегодняшние газеты есть?
Киоскерша не отрывая глаз от "Здоровья" махнула рукой:
- "Правда", "Коммерсант", и "Московские новости".
"Коммерсантъ" разлился бальзамом по моей израненной душе, но денег на него вряд
ли хватало бы, и я взял "Правду".
Мы, как заправские фанаты "Спринта", крадучись отошли в сторонку, и я с
непередаваемым трепетом раскрыл такую родную большевистскую врунью!
Во всю первую полосу аршинными буквами было набрано:
"Очередной визит в США Президента СССР тов. Хрущева Н.
С. и министра обороны тов. Жукова Г. К.",
а выше стояло число: 2 сентября 1969 года!
Май 1991г.
Закладка в соц.сетях
