Жанр: Детектив
Мурзик
...н, на которых когда-нибудь останавливался мой
взгляд.
И ведь ничего в ней не было особенного. Совершенно обыкновенное лицо (не
считая глаз, конечно!), но что-то притягивало к ней, что-то необычайно родное было в
каждой ее клеточке, так что я неосознанно протянул руку и погладил ее по голове.
В первый момент она вздрогнула, скорее от неожиданности, чем от страха, но не
отпрянула, и я еще раз провел ладонью по ее волосам и тихо сказал:
- Свой я, Росинка...
Она подняла голову и виновато заморгала своими ресницами:
- А я от печенега бежала, - сообщила она мне. - Мы травы собирали, а он как
выскочит из кустов! Весь черный, и конь его черный. И лук у него был. А я как побегу! А
он стрелу пустил, я свист ее слышала. Аж в сердце мне кольнуло, - виновато
улыбнувшись на свою откровенность, она дотронулась ладошкой до левой груди. Под ее
пальцами отодвинулась коса, и я увидел под ней рваную дыру в рубахе, через которую
виднелся маленький розовый сосок.
- Ой, рубаха порвалась! - воскликнула она и прижала ладошку к дырке.
Я, похолодев от мелькнувшей догадки, почти незаметно провел рукой по ее спине и
у левой лопатки почувствовал такую же дыру.
- Но ты ведь убежала? - сказал я, мгновенно отдернув руку.
- Убежала, - задумчиво ответила она мне. - И заблудилась. И рубаху вот
порвала...
- Главное, убежала, а рубаху зашить можно.
- А ты печенега видел? - спросила она меня.
- Видел, - соврал я (хотя каждый второй мой соотечественник -
потомственный печенег, эфиоп его мать!).
- А где твой меч?
Мне тут же пришлось поднапрячься и сотворить в траве, где я давеча сидел,
огроменный кладенец, а заодно сварганить и арбалет с комплектом стрел (это так, на
всякий случай, вдруг ей захочется спросить, где мой тур-лук).
- Вон в траве лежит, - гордо сказал я, и чтобы окончательно ее убедить, подошел
и поднял меч с земли.
- Красивый, - с уважением прошептала она, подойдя ко мне, и погладила ножны,
на которые я на самом деле не пожалел серебра и черни. - А это самострел, да?
- Ага, франкского производства.
- Наш кузнец тоже хорошие самострелы делает, - сообщила она мне и подвела
резюме: - Тебе ни один печенег не страшен!
- Забудь о них, - успокоил я ее и ради проверки обнял легонько за плечи.
- Да! Разве о них забудешь, злыднях! - как ни странно, но Росинка податливо
прислонилась ко мне и доверчиво посмотрела в глаза. - Каждый год приходят окаянные,
вот и мой отец от них пал третьего лета, в бою за городище.
Я думал, что она заплачет, но в ее глазах была только мировая скорбь, и то
вперемешку с гордостью за отца.
Чтобы как-то ее отвлечь от этой скользкой для меня темы (А ты с печенегами
бился?), я быстренько сотворил еще дальше в траве небольшой вещмешок и спросил ее:
- Кушать хочешь, Росинка?
- А ты?
- Я голоден, как стая волков и стадо кашалотов.
- А кто такие кашалоты? Вроде печенегов штоль?
- Ну, что-то вроде... - промычал я и оглянулся, ища, где бы пристроиться для
трапезы.
Впереди между деревьями виднелся просвет, и первобытный инстинкт потянул меня
туда на поиск более удобного (с эстетической точки зрения, конечно, а не с
практической, так как есть можно и на ходу) места.
- Пойдем туда, - сказал я и, нагрузившись разнообразными вооружениями и
комплектами довольствия, пошел вперед.
Росинка покорно последовала за мной, с уважением разглядывая узор на моем
колчане со стрелами (видимо, из-за природного такта скрывая свой интерес к
содержанию вещмешка).
Не прошли мы и двадцати шагов, как деревья расступились, и нам открылся
совершенно неописуемый в своей дикой первозданности вид.
Под нами был не очень крутой песчаный обрыв, незаметно переходивший в
небольшой пляж, который соответственно примыкал к среднего размера реке (25 метров в
ширину, полтора метра в глубину при полном отсутствии промышленных отходов)!
За рекой был заливной луг, а за лугом, как могли сообразить самые догадливые, рос
девственный лес. (Что он девственный, я был полностью уверен).
- Ой, как красиво! - воскликнула Росинка и, быстро-быстро перебирая своими
маленькими ножками, сбежала к реке.
- Ой, какая вода теплая, - донеслось до меня, и не успел я сделать несколько
осторожных шагов по осыпающемуся под моим весом песку, как она скинула с себя
платье, уверенным движением обмотала косу вокруг головы и, смело войдя в воду,
довольно энергично, но без лишних брызг, поплыла к другому берегу.
Я, конечно, человек тактичный, но если у тебя на глазах раздеваются догола, не
уведомив тебя об этом, то я, все равно увидев этот импровизированный стриптиз,
секунды через две опустил бы скромно глаза, но в данном случае я не успел этого сделать,
так как Росинка раньше успела войти в воду, так что я смог хорошо ее разглядеть. Тем
более, я совершенно искренне считаю, что прекрасное юное обнаженное тело не какойнибудь
"стриптиз", а очень полезное для моего здоровья полноценное эстетически
познавательное зрелище.
К тому моменту, когда я спустился на пляжик, Росинка была уже на том берегу, где
что-то со знанием дела собирала (как я потом узнал, она рвала кувшинки, охраняемые у
нас в связи с их полным исчезновением из наших водоемов).
Пока я расстилал на траве на краю пляжа и под сенью близ растущей ивы покрывало
(которое я якобы извлек из вещмешка), Русалка, пардон, Росинка переплыла обратно, но,
вопреки моим ожиданиям на берег не вылезла, а не выходя из воды, сцапала свое платье и
спряталась с ним в зарослях камыша.
Хотя она все это проделала быстро и ненавязчиво, я все же успел разглядеть ее
грудь, и хотя у меня зрение как у орла, но, чтобы уточнить номер ее бюста (первый или
все-таки второй?), я встал и, подойдя к камышам, окликнул ее:
- Росинка, на, возьми рушник, вытрись! - и бросил ей вынутое тоже якобы из
вещмешка вафельное полотенце.
Она его ловко поймала, ну а я, естественно, вернулся к своим пожиткам. Усевшись
поудобней (спиной к реке), я услышал шорох камыша, и когда легкие шаги приблизились,
резко обернулся и почти натурально, злобно зарычал, за что был тут же вознагражден
искристым (и еще сто двадцать пять эпитетов) смехом Росинки.
- Ну, как водичка? - промурлыкал я.
- Я как будто заново родилась, - продолжала беззаботно смеяться Росинка.
- Ну, тогда я тоже пойду сподоблюсь, - сказал я и встал. - А ты, пока я буду
купаться, зашей платье, - и протянул ей иголку с уже вдетой белой ниткой № 40.
Росинка с интересом стала рассматривать иголку, поворачивая ее так и эдак на
солнце, а я подошел к воде и, назло врагу, тоже разделся догола (правда, стоя к ней
спиной, рано ей еще все знать!).
Вода была что надо!
Я совершенно не понимаю людей, которые посреди лютой зимы, или же, составляя
квартальный отчет, стонут, высказывая свое желание оказаться на Черноморском
побережье в разгар летнего сезона и покачаться на морских волнах... Как правило, с
середины июня море становится теплым, как моча молодого поросенка (а на вкус оно
постоянно как моча!), и ничего, кроме обманутых надежд на желаемую прохладу, не
доставляет. После сидения в нем больше пяти минут тело начинает потеть (прямо в
воде), и если на берегу нет душа с пресной водой, то я в гробу видал это море!
А у нас! В реке! Да круглое лето! Вода освежает, омывает, ободряет, не зря же
крестят именно в реке. (Насколько я помню, именно этим и занимались древние, а по
морю они старались ходить аки посуху).
Так что лучше отдыха, чем в средней полосе, я себе не представляю. (Кстати, и
загар здесь лучше, чем на юге).
Я бултыхался минут двадцать, пока не заметил, что Росинка, видимо, уже зашив
свое рубище, сидит на берегу и смотрит на меня.
Я подплыл к берегу и на пузе подполз к самому песку.
Блаженство было полнейшее!
Я опустил голову в воду и вовсю стал пускать пузыри.
Когда воздух у меня кончился, я имел возможность еще раз услышать изумительный
смех Росинки.
- Ну, и долго ты будешь так сидеть? - спросил я ее и изобразил голодного
аллигатора, сидящего в засаде.
Но Росинка, видимо, ни разу не видала крокодилов (и даже, наверное, не слыхала о
них), так что ни капельки не испугалась моих демаршей и продолжала смеяться.
- Ну ладно, посмеялись и будя, - сказал я ей строго. - Кстати, вот ты тут сидишь,
совершенно без дела, а мой мешок, набитый ценными съестными продуктами, лежит там
без присмотра, и если ты сейчас же не удосужишься встать и не изволишь пойти к нему,
то какой-нибудь совершенно посторонний зверь воспользуется твоей недальновидностью
и оставит нас без средств к существованию.
Росинка на полном серьезе (то есть совершенно искренне!) изобразила на лице
испуг и опрометью бросилась спасать наши харчи, а я, злобный негодяй, стесняясь
собственного ханжества (то есть неспособности отбросить ложный и, видимо,
совершенно неприемлемый для Росинки стыд) закричал ей вослед:
- И смотри за мечом. Он тыщу рублей стоит!
Я вылез на берег и быстренько высушил себе нижнюю часть тела, после чего
благополучно натянул штаны. Рубаху я не стал надевать, благо, имелось солнце и намеки
на ветер.
Росинка уже вовсю охраняла благосклонно вверенный ей скарб, и если б не надетый
набекрень венок из кувшинок, то я бы, наверняка, не утерпел бы и прыснул, до того с
серьезным видом сидела она между мешком и мечом со взведенным заряженным
арбалетом, деловито оглядываясь по сторонам в поисках "лютого" зверя.
- А ну, положь самострел, - взрычал я, садясь на край покрывала и придвигая к
себе мешок.
Росинка аккуратно положила в сторону арбалет и чуть обиженно сказала:
- Еще тятя меня учил с ним управляться.
Я пропустил это мимо ушей и, развязав мешок, заглянул в него, раздумывая, что из
съестного достать из него, чтобы, с одной стороны, не очень шокировать Росинку
незнакомыми блюдами, а с другой стороны, чтоб не остаться голодным.
Первым делом я извлек на свет божий половинку еще горячего "орловского".
- Хлебушек! - радостно воскликнула Росинка и расширила ноздри своего
изящного носика.
Я немного подумал и достал четверть с холодным квасом. Росинка никак не
среагировала, продолжая исподтишка смотреть на хлеб.
Я достал большой кусок баночной ветчины, тут же узнав, что здесь ее называют
солониной, на что тактично промолчал, хотя и пожалел, что не достал буженины.
Тут до меня дошло, что Росинка не притронется к еде, хотя бы потому, что не
приготовила ее (то есть сервировала стол), и будет до конца мучиться, глотая слюни, так
как у них, видимо, не принято вмешиваться в раздел пищи (это дело старшего), мне тут
же стало стыдно за свою дремучесть, и я мгновенно извлек из мешка огромное румяное
яблоко и протянул его бедняжке, которая с трепетом взяла его, видимо, впервые увидав
такой крупный и, видимо, ранний экземпляр, и бережно положила его перед собой на
покрывало.
- Ешь! - приказал ей я, и она послушно взяла его ручкой и элегантно надкусила.
- Трескай на здоровье! - подбодрил я ее и, достав из мешка еще большее яблоко,
положил его перед собой. - У меня еще есть!
Только после этого она довольно энергично, но без жадности, стала его поедать, а я
смог спокойно продолжить добывать из мешка снедь.
Немного подумав, я достал пару свежих огурцов, пару яиц (предварительно
сваренных), мешочек с солью и две глиняные кружки.
К этому времени яблоко у Росинки кончилось, и она, аккуратно облизнувшись,
скромно потупив глазки, сказала:
- Благодарствую, - и, немного помолчав, добавила:
- Я никогда не ела таких вкусных яблок!
И с уважением посмотрела на меня.
Я разломил хлеб, отдав меньший кусок ей (так положено), после чего откупорил
бутыль и налил в кружки квас, который зашипел и запенился, разломил кусок ветчины
(здесь я уже постарался и разделил поровну) и, развязав тесемку на мешочке с солью,
объявил:
- Кушать подано! - И добавил. - Если все не съешь, утоплю в реке,
предварительно изрубив на мелкие части и задушив собственными руками!
Я первым начал трапезу.
Росинка ела аккуратно и, если хотите, вполне интеллигентно.
Да, да, именно так! Потому что, как я не раз замечал, именно в исконно простых,
но порядочных семьях дух интеллигентности не то чтобы витает в воздухе, а присущ
всему, что окружает в быту эти семьи, и все, что делается в этих семьях.
Но самое главное, как это делалось, говорило за то, что интеллигентность
возникла не в результате полученного извне образования, а от внутреннего такта и
уважения к окружающим и, в первую очередь, от уважения к самому себе, и не в том
смысле, в котором мы привыкли в нашей действительности, а в том, что уважающий
себя человек никогда и ни при каких обстоятельствах не допустит со своей стороны
неуважения к другим, и не на словах, как это принято у нас, а именно на деле.
Раньше это называлось "жить по правде", где под правдой подразумевался древний
закон, которого человек непременно придерживался в повседневной жизни, даже когда
его и никто в этом не контролировал. Сейчас про таких говорят, что они живут по
совести, и как мне кажется, именно это определяет в человеке присутствие
интеллигентности, а не классовая принадлежность, тем более интеллигенция вышла
отнюдь не из дворянства, и если вспомнить, что понятие "интеллигент" появилось
именно в России, то тогда станет понятно, почему простая русская девушка в своей
наивной простоте мне виделась более интеллигентной, чем окружающие нас эрзацэмансипированные
особы, для которых нет ничего святого, кроме как утереть нос своим
ближайшим подружкам в области потребления и обладания.
А если уж до конца быть правдивыми, то что истинно русского осталось в наших
современных женщинах, кроме фамилий и отметок в паспортах? Злые все, как собаки, а
ведь именно доброта отличала в лучшую сторону русскую женщину от остального
сучьего племени! (Женщин других национальностей, обладающих добротой, я
автоматически приравниваю к исконно русским женщинам). (P. S. Ох, и получишь ты по
мордам, не меньше автора "Сатанинских стихов"!).
Росинка пригубила квасу, и от неожиданности закашлялась. Я засмеялся:
- Это же обыкновенный квас!
Бедняжка виновато замотала головой и пропищала:
- В носу щиплет, - после чего отодвинула от себя кружку.
- Пей, маленькая, не бойся, - настаивал я, но видя, что она ни в какую, добавил:
- Этот квас не такой хмельной, как у вас, а что щиплет, то пообвыкнешься.
Росинка с недоверием посмотрела на меня, но все же взяла кружку и осторожно
отпила из нее.
В этот раз, видно, у нее получилось, и она, улыбнувшись, сообщила мне свое
мнение:
- От нашего кваса с такой кружки одуреешь, а уж спать свалишься, как убитая.
Когда с едой было покончено (Росинка аккуратно собрала каждую крошку хлеба), я
решил ее побаловать и достал из мешка апельсин, банан и персик.
Пока она кушала персик, я почистил ей банан, а пока она ела его, я очистил
апельсин.
После апельсина Росинка долго облизывалась, как заправская кошка, (думаете, так
легко первый раз в жизни есть спелый персик и этот бестолковый брызгающийся
мандарин), но заметив, что это меня потешает, а может, и из патриотизма, сообщила мне,
что ее папаня рассказывал, что едал такие штучки, бывая проездом в Царьграде.
На что я ответил порцией пломбира в вафельном стаканчике, который немедленно
был продегустирован до основания, после чего было еще более продолжительное
облизывание, и в отместку было сообщено, что в городище делают мороженое не хуже
этого, на что мне пришлось прибегнуть к недозволенному приему и выдать пастилу в
шоколаде "Сластену", после которой облизывались уже и руки, но все же продолжались
попытки повесить мне на уши лапшу, про какие-то несчастные крендельки с орехами,
засахаренными в меду, отчего я окончательно вышел из себя и вдарил целой пачкой
заморской мятной гаммы с сиропом "Бруклин". (Не забыв, естественно, объяснить, что
ее надо жевать, а не глотать), после чего была открыта банка с Кокой, и только тогда у
Росинки по-моему, просто иссякли последние силы, и она вяло дожевывала последний
кубик жвачки и с нескрываемым удивлением вертела в руках пустую банку, видимо,
никак не сосредоточившись по поводу определения её места в хозяйстве.
Я, вдоволь натешившись, а на самом деле весьма притомившись воевать с ней,
решил ей отомстить, так как пришла пора помучить животное.
- Ты бы сходила на речку, умылась бы. А то как чушка.
Росинка безропотно, но и без энтузиазма отправилась к воде, и когда я убедился, что
следы обжорства окончательно смыты, я выпустил из "резерва" камышового кота.
Росинка с визгом мгновенно прибежала обратно и спряталась за мою спину, а если
кто не представляет себе причину ее паники, то поясню: что нет среди кошачьих более
злобного животного, чем камышовый кот, которого почти полностью истребили, но не изза
шкуры, которая не представляла никакой ценности ввиду небольшого размера и
бледного окраса, а потому, что из-за него было совершенно невозможно охотиться на
водоплавающую птицу, так как подбитую дичь он нагло присваивал, а собак, посланных
отнять добычу, безжалостно задирал насмерть.
Кот кабанеющей походкой неспешно приближался к нам, и хорошо, я боковым
зрением заметил шарящую в поисках арбалета ручку.
- Не волнуйся, он хороший, - успокоил я Росинку, но от моих слов ее рука
суматошно заметалась и цепко схватила самострел, да так, что я еле успел остановить ее.
Пока мы боролись за полуавтоматический стреломет, кот с необычайным
достоинством подошел и лег у моих ног.
Я оставил в покое сестру Робин Гуда и приступил к мученью животного:
- Хороший Барсик, - приговаривал я, гладя кота по спине. - Хороший!
Кот начал тянуться и мурлыкать от удовольствия, но вскоре таким образом мне
наскучило его мучить, тем более, что Росинка ни в какую не хотела убеждаться в
безопасности данного представителя камышовоплотоядных, хотя мне даже послышалось
в ее злобном ворчании за моей спиной слово "Ведун".
Я снова "колданул", и из тех же камышей выскочили два маленьких котенка и
неуклюже побежали к своему папе. Папе было на них наплевать, так как они ему, видно,
давно уже надоели, и он был полностью был поглощен потреблением удовольствия,
получаемого от моего поглаживания. Но котятам тоже, видно, было наплевать на то, что
они надоели папаше и, беспардонно взгромоздившись на него верхом, принялись играть в
"Царь-гору".
Я, естественно, перестал гладить несчастного кота и тот, поняв, что малина
кончилась и наступили суровые семейные будни, решительно встал, и, ничуть не заботясь
о своем потомстве, которое кувырком скатилось с его спины, тоскливо взрыкнул.
Чтобы как-то компенсировать его горе, я достал из вещмешка кусок сырого мяса и
протянул ему.
Камышовый кот брезгливо посмотрел на подачку и, никак не выразив своего
отношения к меркантильности происходящего, с достоинством взял кусок и, гордо неся
свои кисточки на ушах, удалился в камыши. Котята было ринулись за ним, но он
недвусмысленно зарычал, и они обиженно вернулись к нам.
Когда кот скрылся из виду, Росинка облегченно вздохнула, но, по-моему, явно
поспешила с этим. Оба маленьких Мурзика за неимением папы, и видимо, видя во мне его
сообщника и предателя их интересов, дружно набросились на нее и давай ее терзать.
Я, правда, не знаю, кто громче из них орал, но визгу было на всю округу!
Мне, конечно, стало обидно, что про меня забыли, и решив тоже внести свою лепту
в большую росино-камышовую дружбу, я достал два маленьких кусочка мяса (каждый по
пол-кило, чтобы уж наверняка они объелись и перестали возиться со своей новой
подружкой, и тогда я смог бы продолжить гладить хотя бы одного из них, то есть
вернуться к своей первоначальной идее вдоволь помучить какое-либо животное) и
благосклонно, как бы между прочим, подсунул мясо мурзятам под носы. Те, не долго
думая, чье они мясо имеют, со злобным урчанием вгрызлись в него, и не прошло и
минуты, как мое мясо съели. И... как ни в чем не бывало, продолжали возиться с
Росинкой!
У меня на самом деле после этого появилось стойкое желание устроить им взбучку,
но я вовремя одумался, мудро представив последствия нападения объединенного отряда
ушасто-косастых, и с тоской стал размышлять о невозможности уйти от своей судьбы
быть постоянно окруженным Мурзиками.
Я, кажется, начал дремать, но меня разбудила вдруг воцарившаяся тишина.
Когда я огляделся, ища причину внезапной дестабилизации, то сначала подумал, что
возвращается мой друг кот с целью поставить меня в известность о впечатлении, которое
произвело на него мясо в даденом мною количестве, но я ошибся. Это был не кот. Судя по
первичным признакам (экстерьер, окрас и реакция котят), это была его родная котиха.
В душе у меня возникла легкая паника, так как я не санкционировал сие явление, и
уж больно целенаправленно приближалась мурзикова мамаша. И если принять во
внимание бытующее довольно объективное мнение о злобном нраве камышового кота и
сопоставить личные наблюдения с темпераментом его отпрысков, то можно было прийти
к однозначному заключению, что его супружница еще более злобна, а уж раз ее детишки
притихли при одном ее виде, то она, видимо, злобнее их многократно.
Надо было что-то предпринимать. На этот счет существовало множество способов:
внушить ей сумасшедшую мысль, что она вот тут ходит почем зря, а дома у нее молоко на
плите убежало. Или же вырыть на ее пути волчий капкан, замаскировать его валежником,
а чтобы она из него не выбралась, установить на дне его ванную со сметаной.
Ну, еще можно было что-нибудь, наконец, придумать. Но я решил, что, в принципе,
все происходящее мне на руку - пусть все идет своим чередом, а я, во всяком случае,
всегда успею оградить Росинку от кошачьих клыков.
Но мне ничего не пришлось делать. Когда до Росинки оставалось не более метра, и
намерения котихи явно прослеживались на ее злобно оскаленной морде, произошло чудо.
Росинка, не проронив ни звука, протянула руку ладошкой вперед - как бы
отталкивая морду хищницы - другой рукой стала гладить одного из котят. Кошка
остановилась перед ее ладонью, внимательно посмотрела на своих отпрысков, потом с
интересом обнюхала пальцы Росинки и после этого неожиданно подлезла под ее руку
всем телом с утробным урчанием, за что Росинка сразу стала ее гладить!
Я, конечно, обалдел от этого зрелища! И даже забыл, что котиха скорей всего
пришла за куском мяса, и мне в самый раз подкинуть ей этот кусок.
Но котиха, видно, не забыла, зачем она сюда пришла. Сочтя вполне достаточным тот
минимум любезностей, которыми они обменялись с Росинкой, котиха резко встала и
нехорошим взглядом уставилась на меня. Ее кошачье отродье без слов поняло намерения
своей мамочки, перестало возиться и, набычив головы, двинулось к вещмешку.
Росинка, продолжая поглаживать кошку по спине, посмотрела насмешливо на меня.
Да, влип я в лапы женского коллектива.
Камышиха, видя, что я замешкался, предупредительно басом мяукнула, оба
мурзенка поддакнули ей своим писком, и даже Росинка прыснула в кулачок.
Обложили, гады!
И пришлось мне достать из мешка три куска мяса, а предательнице Росинке я
протянул свое нетронутое яблоко.
Добившись своего, они полностью утратили ко мне всякий интерес (скорее всего до
поры до времени), а я все никак не мог взять в толк, как это Росинка умудрилась усмирить
злобную котику. Может она, так сказать, местная ведьма? Надо будет впредь с ней быть
осторожным, а то не дай Бог, напоит меня приворотным зельем, и прощай, моя буйная
головушка!
Когда мясо кончилось, я уже было приготовился опять лезть в мешок, но кошка,
видимо, имела свои соображения, да и котята наелись до такой степени, что лежали как
неживые, и собрав их за загривки в маленькую гроздь созревших мурзят, решительно
потащила их в камыши.
- Интересно, а если бы из лесу вышел волк, - спросил я с издевкой Росинку. - Ты
бы его тоже приручила?
- У-у! Волка еще легче заговорить, чем кота, - радостно сообщила она мне.
- А кого трудней?
Росинка опустила глаза и тихо сказала:
- Печенега.
На что мне оставалось надеяться, что во мне есть хотя бы капля степной крови...
Солнце клонилось к закату, когда Росинка очнулась от послеобеденного сна и
сладко потянулась.
Я непроизвольно погладил ее по голове, которая покоилась у меня на коленях, за что
получил от всей души (да не по морде) в подарок совершенно безвозмездно и искренне ее
неповторимую в своей детской чистоте улыбку.
Я тоже немного вздремнул, разморенный неистовыми запахами полевых трав и
почти уже забыл и про Лефортовскую тюрьму, и про злобного окабаневшего Мурзика -
так мне было хорошо.
- Когда кончится моя миссия на Земле, поселюсь здесь и женюсь на Росинке, если
она конечно этого захочет.
- А как же Мурзик?
- Не хай существует!
- Что значит - не хай? А любовь?
- Любовь? Шо за такэ любовь? - Рожа! Пузо! Гнус!
- Зачем тогда ты это все затеял?
- А я почем знаю?
- Не стыдно?
- Кому?
- Тебе!
- Тебе?!
- Нет, мне стыдно! А тебе?
- А я устал!
- От чего?
- От безысходности!
- Измени мир!
- Зачем?
- ..?
- И я не знаю...
- Тогда валяй! Плыви! Вселенная огромна - развлечений на твой век хватит!
- Ну ладно, развыступался! Не видишь - устал я!
- Устал - не ной!
- Сам меня сюда притащил!
- Хотел как лучше!
- Давай меняться?!
- Эн, нет! Это ты у нас специалист по вуман-страданию, мы люди маленькие -
мы все больше по другой части!
- Сволочь!
- От такой и слышу!
- Рожа!
- У самого не лучше!
- Ну и что? А меня Росинка и таким полюбит!
- А кто тебе ее прислал?
- Ага! Ты мне ее подсунул?! Так чего ж ты про Мурзилку с меня спрашиваешь?!
- Виноват! Исправлюсь!
- Э! Э! Постой! Росинку не трожь!
- Тогда давай Мурзилку?!
- Я тебе щас такую Мурзилку устрою, тля компьютерная! Век на антивирус
работать будешь!
- Руки коротки!
- Не короче твоих!
- Но и не длинней!
- Сам дурак!
- А ты, то сам сидишь здесь, а твоя Мурзилка с молодым шашни заводит!
- Да ладно тебе! Мурзилка спит как сурок и рыбку во сне видит!
- А и в правду спит!
- Ну вот видишь?!
- С молодым!
- Ага! Восемь раз!
- Ну не восемь, а два!
- Чего два?!
- А ничего!
- Ну ладно! Не верю я.
- И правильно! А в душе что-то ведь шевельнулось?
-
...Закладка в соц.сетях
