Жанр: Детектив
Две дамы и король
...д. - Подожди,
угадаю. Ты всегда был кофеманом.
Губин кивнул головой, слегка удивленный, что Лиза это помнит. Впрочем, чему
удивляться. У деловой женщины есть свои приемчики - например, помнить, кто из ее
нужных или даже не очень нужных знакомых что предпочитает пить. Пустячок, а человек
польщен, чувствует свою значимость и особое к себе внимание.
Лиза встала, подошла к переговорнику на своем столе и отдала распоряжения.
- Сколько лет мы не виделись? - вопрошала она, возвращаясь к креслу и сидящему
напротив Губину. - Тринадцать? Пятнадцать? Как будто все это было в другой жизни,
даже не верится. Я приехала из Саратова, мыкалась по углам и мечтала осесть в Москве.
Ты носился, организовывал ту дискотеку... Боже мой, сейчас вспомнишь - жалкое зрелище
была эта дискотека. Помнишь эту кустарную светомузыку, которую ребята спаяли
вручную дома? А тогда казалось прорывом, признаком духовной свободы и шикарной
жизни.. А однажды веду дискотеку - чуть ли не первый раз, - нервничаю ужасно, голос
дрожит, не совладать, вдруг чувствую, меня кто-то за щиколотку хватает. Как я тогда не
заорала во все горло от страха, до сих пор удивляюсь. Оказалось, один малолетка напился,
натанцевался до прострации и заполз на сцену... Шарит по полу руками... Вы с Мишкой
подбежали и его под белы руки... Как я Ирке завидовала!
Ее папа работал в торгпредстве где-то в Скандинавии, у нее всегда шмотки
иностранные, невиданные, особенные. Я думала: "За что ей такое счастье?" Рыдала по
ночам в подушку от несправедливости судьбы. А сейчас вспомню эти шмотки - боже,
какая дешевка. Эти пластиковые перламутровые туфельки грошовые... Как я по ним
обмирала! А ведь небось на распродажах приобреталось за полцены. А тогда Ирка
казалась королевой. Смешно... Где она сейчас, не знаешь?
Губин отрицательно мотнул головой. Открылась дверь, секретарша внесла поднос,
подошла к низкому столику, за которым сидели Лиза и Губин, и начала сервировать его
для кофе.
- Что это? - резким, неприятным, как удар бича, голосом вдруг спросила Лиза. - Кто
такие чашки к кофе подает?
Девушка растерянно остановилась, не зная, что делать и как отвечать.
- Извините, Елизавета Егоровна, - лопотала секретарша и мяла в руках салфетку.
- Кто такие чашки к кофе подает? По-твоему, мы из этих чашек кофе пить должны? -
сбавив несколько тон, но по-прежнему в высшей степени недовольно спрашивала Лиза и
требовательно взирала на девушку. Та под этим взглядом скукоживалась и терялась еще
больше.
- Извините, Елизавета Егоровна... - совсем тихо и убито проговорила она. Потом
судорожно вздохнула и решилась:
- Может быть, я сервиз поменяю?
- Поменяй.
Девушка еще раз вздохнула, на этот раз облегченно, и снова взялась за поднос.
- Пока ни с кем не соединяй, - отдала попутно приказание Лиза. - С Фрунзенской
звонили?
- Да, - поспешно отвечала секретарша. - Звонил Петелин. Интересовался, когда вы
найдете время, чтобы посмотреть новый клип. Он уже в четвертый раз звонит.
- Передай ему, что я позже с ним свяжусь. Пусть ждет.
Когда девушка исчезла за дверью, Лиза, как бы извиняясь перед Губиным за не
слишком грациозную сцену, свидетелем которой он стал, сказала:
- Чуть отпусти вожжи, начнут вытворять черт знает что, совершенно избалуются.
Подать к кофе чашки для чая! Как тебе это нравится?
Губин сообразил, что ответа от него не требуется, скроил неопределенную мину - и
все.
Раздалось какое-то улюлюканье. Лиза полезла в карман и вынула мобильник,
изобразила на лице полную сокрушенность и губами проартикулировала Сергею: "Из-вини!"
Она сказала всего пару слов кому-то далекому и отключила телефон - "а то
поговорить не дадут!".
Секретарша снова внесла кофе - на этот раз Лиза осталась довольна.
- Да, так вот, - начала Лиза, пытаясь сообразить, о чем они говорили. - Несчастное
было время. Но удивительно, мы совсем не чувствовали себя несчастными. Я помню, ты
был такой энергичный, заводной, силы через край, аж искрился весь - на меня твой напор
действовал гипнотизирующе, завораживающе.
Я смотрела на тебя просто открыв рот. Носился как угорелый, все делал сам, все
успевал, все устраивал.
Мишка Булыгин за тобой по пятам ходил как теленок... Скажи, ты все также
материшься? (Губин, усмехнувшись, опустил голову.) Знаешь, а меня это никогда не
раздражало - я знала, что это у тебя от переизбытка энергии. Господи, что я все о
прошлом?
Сейчас-то как дела?
- Все в порядке, - слишком поспешно ответил Губин. - У меня холдинг. Ты знаешь, я по
издательскому делу заканчивал. Всегда мечтал о книжном бизнесе. У меня сейчас
издательство, еженедельник, ну, там рекламная фирма, консультационный центр... Много
всего. Может быть, когда-нибудь затеем какой-нибудь общий проект - в честь старой
дружбы.
Найдем классную идею - и удивим мир, почему бы и нет?
- Может быть, - Лиза серьезно кивнула.
Губин остановился. Зависла пауза. В это время хлопнула дверь, и в кабинет впал некий
молодой человек - высокий, одетый в кожаную безрукавку (на плече татуировка) и
джинсы. В ухе серьги - несколько серег в одной мочке, волосы ежиком, крашенные в
соломенный цвет. В руках он держал какой-то лист бумаги.
- Долго это будет продолжаться? - возмущенно заорал он на Лизу, не обращая
внимания на Губина. - Вот новый макет! Моей рекламы! Это же макет, а не филькина
грамота! Но у верстальщиков творческий зуд, они полагают, что могут мою идею
усовершенствовать. И что получается? Фуфло! Шрифт другой, цвет звездного неба вместо
черного синий...
Какое-то издательство "Огни Саратова"! Я просто в отчаянии, я не знаю, что еще
делать - хоть вместе с ними за компьютер садись и следи за каждым их движением как
цербер!
- Насчет Саратова - это ты в точку. Это мой родной город, - с инквизиторской
усмешкой проговорила Лиза.
Парень побледнел, потом покраснел, смешался и открыл было рот, чтобы как-то
сгладить произнесенную глупость, но великодушная Лиза (немного играла для публики -
для Губина) махнула ему снисходительно ручкой - мол, ладно, проехали.
- Снобизм ваш столичный, идиотский ничем не вытравить, - вынесла она свой вердикт,
а потом перешла к сути:
- Не видишь, я занята. Я займусь этим потом. А лучше бы, дружок, ты научился решать
эти проблемы без меня.
- Но, Лиза... - капризно затянул молодой человек.
- Без меня, без меня, - подтвердила Лиза, не реагируя на его надутые губы. В ее глазах,
устремленных на крашеного молодого человека, таился понятный для Губина намек. -
Оставь нас, - попросила она, и нервный творец ушел, хлопнув дверью.
- Симпатичный парень, - посмотрел ему вслед Губин. - Юное дарование?
- А, - фыркнула Лиза, - у меня таких дарований вагон и маленькая тележка.
Внезапное появление молодого человека, казалось, сбило их с толку - разговор заново
никак не клеился. Губин, мучаясь, соображал, как бы ненароком завести речь о том, что
его интересует. Лиза смотрела на него непонятно. Губин, занятый своими мыслями, даже
не попытался расшифровать ее взгляд.
Тогда Лиза поднялась и приблизилась. Некоторое время она стояла вплотную к его
коленям, даже касаясь их своими шелковистыми, обернутыми в лайкру блестящими
бедрами. Потом протянула руку и, дождавшись, когда он вложил в нее свою, потянула и
заставила его встать. Они стояли грудь в грудь. Лиза глядела ему прямо в глаза, а Губин не
мог ответить ей тем же - отводил взгляд. Он и близко не ощущал того похожего на легкое
опьянение волнения, которое овладевало им, когда рядом была Регина. Он чувствовал
неловкость.
Лиза подняла руки и обняла Губина за шею. Он сомкнул руки на ее талии и спрятал
глаза в ее волосах.
"Жаль, что я никогда не умел притворяться с женщинами, - думал он. - А надо было бы
научиться тебе, дураку". Лиза освободила одну руку, взяла губинскую ладонь, бесстыдно
завела ее себе под юбку и положила на свою горячую ляжку.
Губин стиснул ее ногу и повел руку выше, но сам понимал, что все получается натужно
и незаинтересованно с его стороны. Ситуация его совершенно не вдохновляла - голова
была забита другим. Да и, видно, неспроста он даже в молодости Лизой не
заинтересовался. Не его это была женщина. Даже сейчас - богатая, ослепительная,
уверенная в себе, могущественная... Та, которая может помочь, если захочет. А ведь ему
очень надо, чтобы она захотела ему помочь. Лизе сегодня никто не отказывает - у ней и в
мыслях нет, что она может потерпеть с ним фиаско.
Ведь Губин сам к ней пришел...
А Лиза уже дышала тяжело. Она оторвала губы от его лица и посмотрела на застежку
рубашки, просунула руку под галстук и протиснула пальцы туда, где края расходились
между пуговицами. Проворно, с силой дернула пуговицы - они разлетелись. Казалось, она
не замечает, что Губин замер и ничего не предпринимает. Лиза уже по-хозяйски теплой
жесткой ручкой разбиралась с его рубашкой и ослабляла узел галстука - впрочем, лишь
чуть-чуть. Вид болтающегося на его оголившейся крепкой шее галстука явно приводил ее
в волнение. На скулах Лизы играл легкий румянец, а губы приоткрылись, показались
влажные нетерпеливые зубки. Она несколько секунд смотрела на его шею, безотчетно
облизывая сохнущие губы, а потом взяла конец галстука в кулачок и притянула его рот к
своему. "Вот так она мужиков и водит на поводке", - подумалось Губину. Энтузиазма он
по-прежнему не ощущал. Лиза перекинула узел галстука ему за спину и медленно,
обстоятельно повела ладошкой по его груди, подбираясь к животу, смакуя каждое свое
движение.
Губин ничего не мог с собой поделать. Проклиная себя, он остановил ее руку. Она
взглянула вопросительно.
- Лиза, - сказал он, пряча глаза. - Извини, я не могу. Кира... Совсем недавно... Извини, я
не могу.
Лиза секунду постояла в раздумье, потом отошла от Губина на шаг, лицо каменное.
- Это я должна просить прощения, Сергей, - ответила она. - Я не подумала. Забудем.
Несколько секунд они приводили себя в порядок.
Губин застегнул рубашку и поправил галстук. Лиза лишь поправила юбку на талии - а
так она была почти само совершенство. Даже волосы не очень растрепались. "А лучше бы
они растрепались, лучше бы он выдрал из моей прически все шпильки", - с досадой
думала она. Лиза вся дрожала внутри, представляя, как Губин запускает руки по локоть в
ее рассыпавшиеся темной волной кудри. "Зачем? Зачем? Ведь могло быть так хорошо.
Кому ты хранишь верность, дурачок? И тогда - двенадцать лет назад, и сейчас?
Так ты и не понял за всю свою жизнь, что есть вещи поважнее, чем хранить верность
собственной женщине. Тогда - Кире, теперь - Регине. Или теперь - и Кире, и Регине
вместе? А ведь я всегда для тебя на все была готова - и тогда, и сейчас. Ну, почти на все.
А может быть, и вообще на все - вдруг, чем черт не шутит? Если бы ты все-таки
решился выдрать из моих волос шпильки... У твоей убогой Регинки небось такой копны
нет".
Они снова расположились в креслах. Лиза, вся еще напряженная, замерла, мысленно
ощущая на своих коленях горячие ладони Губина. Она перевела дух и закурила, старясь
успокоиться и отвлечься.
- Мы говорили о совместных проектах, - несколько некстати заговорил Губин. - Это все
впереди, а пока у меня есть для тебя деловое предложение.
Лиза молча курила, смотрела на него и ждала продолжения.
- Так вот, - продолжил Губин. - У меня есть газета "НЛВ" - "На любой вкус". Это одна
из лучших моих идей и один из самых прибыльных проектов - ты наверняка слышала об
"НЛВ". Успех у газеты бешеный. Я собираюсь это дело продать - именно сейчас, когда
издание на подъеме. Я считаю, что вывел идею на коммерческий простор, раскрутил -
теперь и деньги получить за нее пора. Как я говорю, дело - суперприбыльное, для
предприимчивого человека золотая жила. Почему продаю? Интерес потерял, новые
проекты накатывают. Ты же знаешь, я всегда любил что-то новое... Я хочу передать "НЛВ"
в хорошие руки, толковому человеку. Тебе. Твоя "Примадонна" - это фирма, лидер
рекламного рынка. Я прошу три миллиона долларов, но газета этого стоит.
Я принес тебе документы, расчеты - ты убедишься, что игра стоит свеч...
Губин потянулся к своему кейсу. Пока он перебирал бумаги, Лиза ничего не говорила и
не останавливала его. Почувствовалось - какой-то холодок отчуждения пробежал по
комнате. Она молчала, курила.
- В прошлом году прибыль... - продолжал бормотать Губин. - У нас есть план
развития... Ты увидишь...
Лиза встала и с сигаретой отошла к своему столу, сделав вид, что ищет зажигалку,
которая осталась валяться в глубине покинутого ею кресла, - не хотела смотреть на то, как
он копается в своих бумагах. К документам даже не притронулась, не поинтересовалась
хотя бы из вежливости. Губин чувствовал, что делает что-то не то, но остановиться не
мог. Продолжал что-то толковать про "НЛВ", большие перспективы...
- Сергей, - подала голос от стола Лиза и обернулась к нему. - Я знаю, что "НЛВ" стоит
этих денег.
Стоит даже больше. В конце концов я профессионал и изучаю рынок... Но извини,
Сергей, я ничем не могу тебе помочь. Я думаю, ты догадываешься почему. У нас в бизнесе
все всем всегда известно. К твоим фирмам проявляют интерес очень серьезные люди.
Я не стану перебегать им дорогу. Я не самоубийца.
Извини.
"Вот и все, - подумал Губин. - Как быстро".
- Что ж... - сказал он вслух. - Это ты меня извини.
Лиза не ответила. Губин собрал со столика свои бумаги и встал. Теперь он понял, что
она с самого начала, как только он позвонил ей, знала, в чем дело и зачем она ему
понадобилась. Он понял также: Лиза знает, что он ей соврал, будто не может с ней ничего
иметь из-за Киры. Из-за того, что жена умерла совсем недавно. Лиза знает про него и
Регину. "Идиот, - сокрушался Губин. - Какой ты идиот!"
Губин направился к дверям и, когда уже взялся за ручку, услышал: "Сергей!" Он
обернулся. Лиза по-прежнему стояла у стола.
- Сергей, - снова сказала она. - По поводу должка... Я помню. Я всегда помнила. Я все
двенадцать лет - или сколько там - готова отдать тебе тот должок. Можешь получить в
любую минуту. Хоть сегодня, хоть сейчас, прямо здесь... Подумай.
Она смотрела на него очень откровенным и почему-то, как показалось Губину, уже
прощальным взглядом.
- Спасибо, Лиза, я ценю, - пробормотал он. Повернулся и ушел.
На следующее утро Карапетян, возбужденный давешней неожиданной удачей,
обрисовывал в кабинете Занозину перспективу дела:
- Шеф, все доказательства против Губина железобетонные - правда, все пока
косвенные, но тем не менее. Хотя если теперь предъявить Губина алкашу, получим и не
косвенные. Мила подтвердила, что месяца два назад они с Губиным ездили в салон
заказывать очки, при этом он сам спешил, только подобрал оправу и сразу уехал. А все
остальное доделала Мила - выбрала самые модные и дорогие стекла, оформила заказ и
оплатила. Она потом Губину пыталась отчитаться и расписать достоинства новых
суперлинз - все-таки очки влетели в копеечку, но тот совершенно ее рассказом не
заинтересовался, слушал вполуха... В общем, он не знал - просто не зафиксировался на
этом, - что носит какие-то особые стекла... Более того, я спросил у Милы, не заметила ли
она что-то странное или новое в последние дни в Губине. И представляешь, она говорит,
что действительно не придавала этому значения, но Губин теперь носит другую пару тех
самых очков - оправа чуть-чуть отличается по тону, практически едва заметно.
Но Мила, поскольку сама очки заказывала и забирала заказ сама, оправы отличает...
Спекся Губин! Надо брать!
- Ничего у вас не выйдет, - раздался голос от двери.
Занозин с Карапетяном обернулись и обнаружили, что незаметно для них в комнату
проник коллега Сбирский. Сутулый и ехидный, он стоял в проеме - без пиджака, в кобуре
под мышкой блестел никелем пистолет. Любил он пофорсить, пижон.
Замечание Сбирского можно было принять за обычное ехидство и карканье, но что-то
было в его тоне, что сразу заставило обоих оперов чуть ли не хором поинтересоваться:
- А почему это не выйдет?
- А потому что Губина вашего только что убили, - спокойно объяснил Сбирский. - В
дежурку сообщение поступило. Губин Сергей Борисович. Так?
Убит во дворе своего дома выстрелом в голову.
Занозин и Карапетян переглянулись.
- Шутка, что ли? - подозрительно поинтересовался Занозин.
- Какое там! Труп. Ну, честно, мужики! Сам слышал... Между прочим, по признакам -
классическое заказное убийство. Не повезло вам...
- Поехали. - Занозин уже сдернул куртку со спинки стула. "Хренотень какая. Опять на
нуле, - думал Занозин, спеша по коридору к выходу. - Как пить дать, на нас это убийство
навесят... Впрочем, мне даже самому любопытно. Бедный Губин".
...Губин проснулся утром с трудом, с больной головой. В последние дни он маялся
непривычной бессонницей и засыпал только с таблетками. Надо было хоть как-то
забыться, отдохнуть от бешеной работы мозга, бьющегося над одной-единственной
задачей - как спасти холдинг. Голова была забита счетами, расчетами, прикидками и
строительством безумных и неосуществимых комбинаций. От таблеток поутру он
просыпался несвежим, заторможенным, но это было лучше, чем использовать другое
средство - популярное, доступное и убойное, то есть выпивку. Когда он взвешивал все "за"
и "против", выбирая между снотворным и водкой, пришел к выводу, что лекарство лучше.
Водка помимо заторможенности и тяжести давала зеленый цвет лица, мешки под
глазами, дряблые жабьи губы и неистребимый запах. Губин понимал, что ситуация
требует от него мобилизации всех сил, концентрации воли и той самой неутомимости,
которая в дни молодости так восхищала Лизу. Не спать он не мог. А без таблеток
засыпать был не в состоянии.
Лизу он не винил. В конце концов она не обязана его выручать. Сегодня он
оборачивался в прошлое и видел собственную идиотскую самонадеянность, казнил себя за
безалаберность и за то, что после того первого
успеха с изданием библиотеки фантастики у него началось "головокружение от успехов".
Не нужно было покупать издательство, нужно было лучше изучать биржевые сводки и
динамику курса доллара и котировки государственных ценных бумаг - на них он тогда и
погорел самым роковым образом. Надо было лучше разбираться в политике и видеть, куда
все катится. Нужно было заранее знать, что правительство отменит льготы по НДС на
газетную бумагу и налоговые освобождения для книгоиздательства. Из-за этого и взял
тогда тот миллионный кредит...
После отказа Лизы вариантов у него оставалось мало. Собственно говоря, только один.
Можно было кинуться в ножки и продаться с потрохами главному конкуренту
Изяславского - точно такому же шакалу, который, как надеялся Губин, с удовольствием
подложит свинью коллеге. Были у него основания рассчитывать на это - от знакомых он
узнал, что недавно магнаты вроде бы столкнулись лбами, пытаясь установить контроль
над одним полиграфическим комбинатом. В итоге Изяславский задействовал свои связи в
Генеральной прокуратуре, напустил на конкурента финансовую проверку, потом
налоговую полицию и пересилил...
Губин не мог не задавать себе вопроса, чем покровительство одного бандита для него
лучше, чем покровительство другого, - тот, соперник Изяславского, некий Мейер ("Не
некий, - поправил себя Губин, - а именно Валерий Мейер, оба слова с очень большой
буквы".) тоже ведь не благотворительностью занимается. Ничего лучше того, что
предлагал ему Изяславский, он от Мейера не получит. Губин это прекрасно осознавал, но
ему уже было плевать.
Он готов был жизнь положить на то, чтобы Изяславскому ничегошеньки не досталось
из его бизнеса.
Чтобы ни одной копейки не обломилось ни Изяславскому, ни Булыгину, ни суке
Козлову.
Губин вспомнил разговор в "Москоу-плаза", и желваки заиграли у него на скулах. Все
последние дни он старался не вспоминать, но в голову постоянно лезли терзающие его
самолюбие картинки той унизительной, постыдной встречи... Невозмутимые спины
бросающих его Козлова и бугаев, брезгливый палец Изяславского. О своем стыде он
помнил всегда. Даже тогда, когда вроде бы забывал. Он по-прежнему уверенно входил в
офис, улыбался Миле, обнимал за шею Регину в ее кабинете и целовал ее в зеленые глаза,
разговаривал с подчиненными и клиентами Но жгучий мучительный стыд дремал в нем,
постоянно напоминая о себе, и с ним надо было что-то делать, жить с ним как ни в чем не
бывало Губин не мог.
Он не мог позволить, чтобы все стало так, как хочет Изяславский. Стыд породил в нем
неистребимый и нерациональный дух противоречия и противодействия, заглушавший
даже чувство самосохранения. Он превратился в его чуть ли не первую в жизни черную
тайну, которая тщательно скрывалась от других. Вряд ли он решится рассказать о той
встрече кому-нибудь, даже Регине. Особенно Регине.
Губин аж зажмурился и потряс головой, чтобы отделаться от мыслей об этом гнусе
Изяславском. "Ладно, хватит", - намеренно грубо приказал он себе.
Губин взглянул на часы - без четверти восемь, пора отправляться в офис. Он выглянул в
окно - машина ждала его у подъезда. Олег уже направлялся к подъезду - сейчас
поднимется, по дороге проверив лифт, лестницу и лестничную площадку, позвонит в
дверь и, когда Губин глянет в дверной "глазок", помашет рукой и скажет: "Сергей
Борисович, я здесь".
Выслушав приветствие Олега, Губин сказал, что готов и спустится через пять минут.
Олег вернулся к машине. Губин бросил последний взгляд в зеркало, заметил, что по
привычке оставил кофе в термосе для Киры, хотя Киры нет вот уже три недели... Никак не
привыкнет. Губин подумал о том, что так и не успел купить новую роскошную квартиру
или даже построить загородный дом, как планировал, - все было некогда, все казалось,
заработаю еще немного, вот тогда заживу... Так он и жил в этой выменянной еще в
советские времена и тогда казавшейся просторной трехкомнатной квартире.
Он взял кейс, перекинул плащ через руку и вышел.
Пока он спускался по лестнице, думал, как найти подступы к Мейеру, - нельзя же
просто прийти и сказать, мол, предлагаю вам сделать подлость Изяславскому и готов вам
в этом всемерно помочь, жизни не жалко, лишь бы прищемить этой сволочи одно место...
Так к серьезным людям не подходят. Надо, чтобы подвел кто-нибудь, кому Мейер
доверяет.
Иначе еще подумает, что провокатор, засланец Изяславского. А кто может его
подвести к Мейеру - вопрос...
Губин вышел из подъезда, погруженный в свои мысли. Подъезд Губина единственный в
доме выходил не во двор, а на улицу - впрочем, маленькую и тихую. В такой час народу на
ней всегда было мало.
Утро было чудесное: солнечно и безмятежно. И, как всякий чувствительный и
темпераментный человек, Губин вдруг подумал, что это хорошая примета. Такое начало
дня - это к лучшему. Все сегодня выгорит.
Редкие прохожие тем не менее на улице попадались. Навстречу Губину шел молодой
парень в джинсах и кожаной куртке. Губин был погружен в себя и парня почти не увидел,
лишь скользнул по нему глазами и вяло, краешком сознания подумал, что парень
выглядит как наемный убийца - молодой, высокий, в черных джинсах и черной куртке, на
голове черная вязаная шапочка. Еще бы черные очки... Прохожий между тем уже был у
Губина за спиной. Сергей вздрогнул, остановился и стал оборачиваться - вдруг захотелось
посмотреть парню вслед. "Как наемный убийца?!" - раздался в голове Губина
собственный беззвучный вопль. Обернуться Губин не успел...
...Когда Занозин, Сбирский и Карапетян прибыли к месту происшествия, оперы из
районного управления уже были там и принимали меры к тому, чтобы держать зевак на
расстоянии. Зевак, впрочем, было не так много - в основном жители того же подъезда,
которые спешили на работу, но при виде распростертого на мостовой тела замедляли шаг
и цепенели.
Губин лежал ничком на середине улицы, в затылке - пулевое отверстие в запекшейся
крови, руки и ноги раскинуты в разные стороны. Кейс и плащ валялись слева и справа от
тела.
Занозин с коллегами, обменявшись кивками со знакомым милиционером, подошли к
трупу вплотную. Занозин присел на корточки, внимательно осмотрел след от пули в
затылке Губина, потом окинул взглядом все тело.
- Стреляли один раз? - спросил он у местного коллеги.
- Один, зато наверняка, с расстояния двадцать сантиметров, - ответил тот. - Классно
сделано.
Убийца спокойно зашел жертве за спину, развернулся и выстрелил в упор.
- Но ведь Губин ходил с телохранителем... - задумчиво проговорил Вадим, все еще на
корточках оглядывая труп.
- Был телохранитель, - усмехнулся опер. - Но получилось так, что, когда убийца зашел
за спину жертвы, Губин, как вы его называете, оказался как раз между ним и
телохранителем, на линии пальбы.
Не очень-то у них охрана была профессионально поставлена. А может, расслабились
или просто небрежничали по привычке. Когда убитый упал, киллер, не опуская руки,
всадил две пули и в телохранителя - тот потянулся рукой под мышку, к кобуре... Две пули
- одна в левом плече, другая в правой кисти.
- Так он жив? Я имею в виду телохранителя.
- Жив. Увезли на "Скорой".
- Значит, свидетель есть... - проговорил Занозин.
- Да свидетелей полно, - пожал плечами коллега из управления, - только не думаю, что
нам это много даст. Его и консьержка видела - правда, со спины.
Она выбежала на крыльцо на выстрелы - жертва лежала на асфальте, а убийца удалялся
- между прочим, неторопливо. Телохранитель корчился тут же рядом, у машины. Ну,
описали они его - молодой человек, высокий, одет в черные джинсы, черные ботинки и
черную кожаную куртку, на голове черная вязаная шапочка. Лицо самое обычное.
Никаких особых примет никто не запомнил. Все. Оружие унес с собой.
- Что это было за оружие? Олег - ну, тот телохранитель - наверняка смог определить... -
сказал Занозин без особой уверенности.
- Не очень-то. Все произошло так быстро, - покачал головой парень. - Впрочем, все
равно вы с ним еще будете говорить, спросите при встрече. Мы его в больницу поместим
под охрану, хотя я не уверен, что ему нужна охрана. Рука, плечо... Не хотели они его
убивать, ясно. И данное обстоятельство мне очень не нравится...
- Думаешь, телохранитель подыгрывал киллеру?
- Ну-у-у, не знаю..
...Закладка в соц.сетях
