Жанр: Детектив
Две дамы и король
...в уравновешенной
атмосфере.
Когда они вышли на площадку перед "Плазой" и двинулись под козырек внутрь -
Козлов впереди, Губин за его спиной, а за ним по бокам двое бугаев из службы
безопасности, Губин чувствовал себя почти о'кей. Вся их неспешно, впечатляющей
"свиньей" шагающая компания - на пути лучше не попадаться - рассекла вестибюль, не
глядя по сторонам и не реагируя на пристальные взгляды местных охранников. Губин
двигался в центре группы и чувствовал, как на его лице застывает неприятная для
окружающих презрительная маска, но это было как раз то, что нужно. Сейчас,
окруженный Козловым и его амбалами, он ощущал себя вполне крутым - таким, которому
палец в рот не клади.
Их не остановили - видимо, были предупреждены.
На третьем этаже перед нужной дверью они притормозили, и Губин еще раз оглядел
свою гвардию.
Остался, в общем, доволен. По его знаку Козлов нажал кнопку переговорного
устройства. После того, как он обменялся парой слов с невидимыми пока клевретами
Изяславского, серебристая металлическая дверь перед ними с гудением раздвинулась, и
они вошли в приемную. Эта комната была ничем не примечательна, если не считать двух
находившихся там мужчин с лицами, которые свидетельствовали о полном отсутствии
чувства юмора у их обладателей.
Было видно, что в ответ на попытку пошутить они сразу стреляют или в лучшем случае
бьют морду.
Лица говорили также и о том, что этой парочке лучше не предлагать мыслить
самостоятельно. Их глаза сохраняли неизменяемое тупое выражение, данное от природы,
но и доведенное до совершенства путем длительных тренировок.
- Оружие придется оставить нам, - промычал один. - Разумеется, с возвратом.
Последнюю фразу, по всей видимости, его заставили заучить как некую вежливую
формулу.
Козлов вопросительно взглянул на Губина и после его кивка вынул своего "стечкина"
(он был патриот и предпочитал российское оружие) и положил на стол.
Глазами велел бугаям сделать то же самое. Лицо без юмора сгребло весь арсенал своей
лапищей и спрятало куда-то в недра секретарского стола, стоящего у окна. Второй
продолжал сидеть, внимательно наблюдая за каждым движением вошедших.
- Подождите здесь, - подал команду первый и скрылся в боковой двери, ведущей, повидимому,
в кабинет "самого". Появился через пару секунд и рукой пригласил Губина и
его сопровождающих пройти внутрь.
Кабинет был просторный, оборудованный, как сразу понял Губин, американской
офисной мебелью, что его неприятно поразило. Губина покоробило, что по стилю это
рабочее помещение было очень похоже на его собственный кабинет, только, в отличие от
губинского, оно имело какой-то нежилой вид. Слишком голо, пусто, мебель будто только
вчера распаковали, никто на кресла даже не успел присесть, а на столе не успел
подписать ни одной бумажки. На столе для переговоров ни одной царапины, на стульях
ни одной потертости, никаких следов того, что люди приходят сюда работать. Никакой
жизни. В губинских апартаментах витал легкий дух простительной человеческой
безалаберности, а здесь - едва уловимый стерильный дух.., бутафории, что ли?
Впечатление усугубляла большая, убранная искусственными цветами икона богоматери в
углу. Перед ней горела лампадка. Рядом на стене в рамочке висела большая фотография,
на которой Изяславский пожимал руку патриарху. Губин вспомнил свою заднюю
комнатку, где на стене теперь висел крупный, обрамленный крестами портрет Киры с
лампадкой перед ним, и ему стало еще неприятнее.
Все четверо не откликнулись на приглашение "шестерки" из приемной рассаживаться,
а продолжали стоять в центре кабинета, ожидая развития событий.
Наконец дверь, видневшаяся за большим рабочим столом - там, по-видимому, была
задняя комната для отдыха, как у Губина, - открылась и в кабинет вошли двое, один - сам
Изяславский.
"Двое против четверых", - пронеслось в голове у Губина. Не то чтобы он думал, будто
бы две компании станут сейчас мериться силами или палить друг в друга. Но численное
превосходство в этой ситуации подействовало благотворно психологически - добавило
ему уверенности и спокойствия.
Изяславский не спеша расположился в огромном черном офисном кресле,
вращающемся во все стороны и даже, кажется, вертикально, и воззрился на Губина. Его
спутник не присел, а встал рядом.
- Приветствую, - проговорил Изяславский.
Он был молод - моложе Губина. Ничего особенного, говорившего об исключительном
положении в российском медиамире, в нем не было. Одет дорого, но это не вызывало
удивления или зависти - Губин сам так одевался. Неулыбчив, что тоже встречается.
Судя по первому впечатлению, человек не светский - но таких пруд пруди. А вот
выражение глаз препоганое - неопределенное, неуловимое, ничего не говорящее. Смотрит
в упор из-под прямых, низко сдвинутых бровей. Не поймешь, что думает в эту минуту,
какие чувства испытывает, а может, и вовсе не испытывает никаких? Следов
разностороннего образования в его глазах Губину обнаружить не удалось. Таилась в их
глубине тень дикости, лихости, отчаянности, сверху прикрытая самообладанием.
Ответа на свое приветствие Изяславский от Губина, кажется, и не ждал. Поэтому сразу
продолжил. Говорил он негромко и тускло, без эмоций:
- Настала пора потолковать. Мне несколько досадно, что пришлось самому браться за
ваше дело.
Я люблю, чтобы все двигалось само по себе, как хорошо отлаженная машина. А мне
оставалось бы только смотреть и любоваться на то, как машина работает - без перерывов
и сбоев, с большой отдачей. Я просто - наладчик, хороший организатор, который гордится
своими навыками. Поэтому я очень раздражаюсь, когда где-то сбоит. А сбоит на вашем
участке.
Если вы думаете, что вы вдохновенный творец от коммерции, который следует за своей
коммерческой музой - туда, куда она его позовет, то вы ошибаетесь.
Бизнес, чей бы то ни было, подчиняется суровым законам. Здесь каждый шаг
просчитан и предопределен предыдущими ходами...
"Кем он себя возомнил - господом богом?" - подумал Губин, с изумлением слушая
проповеди Изяславского о сути бизнеса. Тот между тем продолжал:
- Вы не можете быть свободны от коллег, которые вас окружают, от их интересов.
Право, мне неловко, что приходится вам втолковывать такие общеизвестные истины. Вот.
- Изяславский вынул из большого ящика стола пачку каких-то документов и шлепнул их
перед собой на стол. - Вы взяли на миллион долларов кредитов в двух моих банках. ("Это
банки Изяславского?" - снова изумился Губин.) Оба просрочены. Это несерьезно.
Единственное, что вы могли предложить в этой ситуации, - нудить об отсрочке. -
Изяславский криво усмехнулся. - Более того, вы, к сожалению, намеков не понимаете. А
ведь мы готовы были решить все проблемы полюбовно...
- Я... - открыл было рот Губин.
- Заткнись, - внезапно перейдя на "ты", выплюнул из себя Изяславский. Лицо его не
дрогнуло и поза осталась прежней - вся перемена была в интонации.
Голос оставался спокоен и ровен, но был теперь наполнен угрозой - не показной, а
привычной, безжалостной. Контраст безмятежного лица и грубого голоса был ужасен.
- Заткнись, - повторил он уже почти тихо, ткнув указательный палец в направлении
Губина.
Палец так и оставался висеть в воздухе, а монолог Изяславского далее проходил только
на "ты".
- Ты, кажется, не понял, почему я теряю время на такую шавку, как ты... Не понял и не
оценил. Жаль.
Губин стоял в окружении своих людей, угрюмо исподлобья глядя на фигуру в кресле.
- Впрочем, еще остается надежда, что ты поумнеешь. Слушай мое единственное, первое
и последнее к тебе предложение - ты отпускаешь "Пресс-сервис" без всяких компенсаций.
Забудь о Булыгине, его прибылях и о том, что часть денег он утаивает. А что касается
"НЛВ": за долги продаешь все сто процентов акций двум моим банкам - через неделю они
должны вступить в права, так что не тяни с оформлением.
Можешь действовать через Смирнова. Я и так устал ждать от тебя толковых действий.
Может быть, ты хочешь возразить, что "НЛВ" стоит дороже? Не хочешь? - Изяславский
сделал паузу, вопросительно-иронически глядя на Губина. - Что же, значит, ты не
безнадежен.
На самом деле Губин молчал просто потому, что остолбенел. Он был шокирован
происходящим. Направляясь на разговор с Изяславским, он ждал неприятностей, но не
этого брезгливого "раздавливания". Он еще пытался внутренне хорохориться, изготовился
приосаниться и расправить плечи. "Надо ему сказать жестко, твердо: сам заткнись, ты не
с "шестеркой" своей разговариваешь, - лихорадочно пытался сформулировать свой ответ
Губин. - Я тебе не шавка, девочек (или там мальчиков) впечатляй своей крутизной, а на
меня эта дешевка не действует... И о "Пресс-сервисе", и об "НЛВ" я готов говорить, но на
равных, мы оба солидные люди. А это твое вы...ние мне без интереса". Он распрямился,
поднял подбородок, и эти слова уже были готовы сорваться с его губ.
Но тут произошло нечто совершенно невообразимое.
Дело Киры Губиной, которое еще пару дней назад казалось Занозину перспективным,
снова зашло в тупик. Идея с салонами оптики ничего не дала, "Лукойловка" повеселила их
на время, однако на след не вывела. Дело постепенно превращалось в "глухаря".
А начальство по-прежнему давило, подстегивало, не забывало, хотя Занозин, честно
говоря, надеялся на обратное - побалуется-побалуется начальство, а потом обленится и
пустит дело на самотек, то есть даст им нормально, без нервотрепки работать. Не тут-то
было.
После очередного разноса у замначальника ГУВД Занозин вернулся в свой кабинет с
очередной порцией ценных указаний, смысл которых сводился к тому, что надо работать
"тщательнее". В кабинете обнаружился Карапетян - тоже в довольно удрученном
состоянии.
- Ты откуда? - поинтересовался Занозин.
- На совещании был - получали инструкции по предстоящей операции "Кранты"...
Шутка. На самом деле операция будет называться "Атака" - по поиску угнанных
автомобилей. Задумали лихо - чуть ли не одномоментная массовая проверка всех ангаров,
стоянок, складов, ремонтных мастерских плюс усиленная проверка на дорогах.
Привлекают все свободные и несвободные ресурсы - нас тоже. Короче, все на борьбу с
угонами! Кто будет убийц между тем искать, непонятно . Слушай, а почему они не
объявят никогда план, ну, скажем, "Вампир" - по массовому поиску убийц? Придали бы
нам тогда ГИБДД, ОМОН, пожарных - и одномоментно проверили бы все адреса
состоящих на картотеке убийц и всех подозреваемых?
Классная мысль? Надо предложить на ближайшей же планерке.
Занозин скептически посмотрел на коллегу, но решил не душить инициативу снизу и
согласно кивнул головой:
- Предложи.
- Ну что? - спросил Карапетян. - Снова выслушивал плач начальства по поводу
отсутствия результатов по убийству Губиной?
- Нужны новые идеи, - изрек Занозин. - Я чувствую, что мы топчемся на месте, потому
что уперлись в одну версию и зациклились на одних и тех же уликах. Мы что-то
пропустили, не заметили. Не обратили внимания на какую-то важную деталь...
- Шеф, - вздохнул Карапетян. - Это все лирика.
Не обратили внимания на важную деталь... В этом убийстве, к сожалению для нас, нет
привычной логики, что и ставит нас в тупик. Мы не представляем убийцу. Может, еще раз
алкаша тряхнуть?
- Это, конечно, никогда не помешает, - задумчиво проговорил Занозин. - Но на какой
предмет мы будем его трясти? Вчера пробовали вместе с ним составить фоторобот его
собутыльника. Знаешь, что получилось? Точка, точка, два крючочка - ни одной
индивидуальной детали не смог назвать... Выползло из компьютера нечто неопределенносреднеславянское.
Круглая рожа, нос картошкой, глазки свиные, лысина в начальной
стадии...
- На Губина похоже?
- Похоже, как и на всех остальных. И точно также непохоже, - утешил Занозин.
- А очки?
- Так и не смог сказать твердо - были очки или нет. Сделали два варианта - с очками и
без.
Тут какая-то мысль промелькнула у Занозина, связанная с очками.
- Слушай, - сказал он, решив отвлечься от надоевшей темы, - а чего это ты, как мне тут
доложили, все в офисе у Губина пропадаешь? Пропадаешь, пропадаешь, а в клюве ничего
не приносишь? Что это еще за напрасная трата сил и рабочего времени?
- Насчет сил - это мое личное дело, а насчет рабочего времени - поклеп, - дал отповедь
неведомым недоброжелателям Карапетян. - Если имеются в виду мои встречи с Милой...
- Ага, проговори-и-и-лся. Я и понятия не имел, что ты за спиной начальства, то есть
меня, крутишь роман с секретаршей главного подозреваемого. Айай-ай... Хотя звонок всетаки
был - некто настучал дежурному, что ты что-то вынюхиваешь в приемной у Губина,
мешаешь людям работать и прочее. Так, значит, с Милой...
- Вранье! - разбушевался Карапетян. - Если уж на то пошло, мы с ней встречаемся в
основном после работы.
- Ладно, твоя личная жизнь - твое личное дело, - протянул Занозин и, понимая, что
задает не совсем приличный вопрос, все же не удержался и спросил:
- А по поводу убийства Губиной никакой полезной доверительной информацией она с
тобой не поделилась?
- Я женщин для работы не использую. Это для души, - отрезал Карапетян и воззрился
на Занозина со всей серьезностью.
Занозин посмотрел на Сашу в высшей степени укоризненно и даже развел руками -
мол, как ты мог такое подумать. Удовлетворенный подобной реакцией, Карапетян кивнул
и продолжил:
- А вообще Мила к Губину относится очень хорошо, через слово "Сергей Борисович,
Сергей Борисович". Говорит, работает с ним уже пять лет и за все это время он к ней ни
разу не приставал, что для нее до некоторой степени было сюрпризом. Она от этого
обстоятельства в полном восторге. На предыдущем месте работы к ней чуть ли не вся
верхушка фирмы стояла в очередь с вопросом: "Когда дашь?" Мне даже показалось, что
этим Губин ее, как бы это сказать, заинтересовал, что ли... Ну, говорит, что Киру он
обожал - впрочем, здесь она не оригинальна. Вообще Мила - квалифицированный кадр,
оценок от нее добиться трудно. О шефе только хорошее. Непробиваемая секретарша - рот
на замке. Например, по поводу Булыгина ни слова не сказала, как я ни пытался навести на
него разговор. Подтверждает сплетни про Губина и Регину - офисные кумушки их
осуждают, а Мила относится с пониманием. Она говорит, что для Губина интрижки не
характерны, и если у них любовь - значит, что-то серьезное. Знаешь, что любопытно? Она
почему-то довольно много и не очень доброжелательно говорит о Козлове - начальнике
службы безопасности у Губина. Мы им мало занимались - к Кире Губиной он отношения
не имел, она охраной не пользовалась. Кажется, он хотел купить Милу, чтобы она за
Губиным шпионила и ему доносила. Все предлагал очень аккуратно, намеками, под видом
ухаживания. Но Мила просекла и отказалась Он не стал настаивать, восстанавливать
против нее Губина и добиваться ее увольнения и, как она говорит, по-прежнему питает к
ней слабость...
- Эка невидаль, - бросил Занозин. - В каждой приличной организации все шпионят
друг за другом... Так что можно считать, предложение Козлова - вполне естественное и
невинное по нашим временам. А что не злился в ответ на отказ - значит, нашел другие
подступы к Губину.
- Да, наверное. И все-таки загадка, почему про Булыгина ее поговорить не заставишь, а
про Козлова она сама мне поведала... Не пришлось за язык тянуть, как начала
рассказывать - не остановишь, хотя, честно говоря, именно про Козлова мне было слушать
не очень интересно. Вот если бы она рассказала, что Губин на самом деле жену ненавидел
и мечтал избавиться и предлагал Булыгину ее убить...
- Женщина без странности - не женщина, - авторитетно заявил Занозин. - Хотя, мне
кажется, тут все проще. Козлов, как она говорит, питает к ней слабость. А женщины
любят одним своим поклонникам рассказывать про других - это как бы повышает их
женский авторитет в глазах слушателей. Так что принимай поздравления - Милу ты
заинтересовал.
- Сам знаю, - самодовольно буркнул Карапетян, впрочем, польщенный замечанием
друга.
Все время, пока опера разговаривали про Милу, Занозин пытался понять - что-то с
Милой было связано в этом деле, но что?
"Названия уточните у Милы..." - вспомнил он слова Губина.
- Послушай, - внезапно прервал Занозин излияния Карапетяна, рассказывающего о том,
в какую дискотеку они пошли с Милой и сколько там было их, Карапетяна с Губиным,
клиентов, и как у него чесались руки взять их в оборот, и как он сдерживал себя - даже
никакого удовольствия от времяпрепровождения с Милой не почувствовал...
- Послушай, - взгляд у Занозина был странный, одновременно остекленевший и
оживленный. - Идея... Если сработает, то... Дуй в салоны оптики и...
Как фамилия Милы?
- Чистова... - оторопел Карапетян.
- Так, дуй в салоны и снова смотри списки, но уже на фамилию Чистова. Мне кажется,
что Губин мог заказать очки не сам, а через секретаршу. В принципе персонал салона
должен оформлять заказ на имя владельца рецепта очков, но .. Чем черт не шутит, может
быть, они приняли заказ по губинскому рецепту, но на имя Милы.
Карапетян посмотрел странно, но не возразил.
Не прошло и часа, как он, до крайности возбужденный, позвонил Занозину из города.
- Шеф, ты гений! - орал он. - Я действительно нашел. В салоне "Парус" есть запись: два
месяца назад Мила Чистова заказывала две пары мужских очков - минус два. Ах, вот тебе
и Мила! Кто бы мог подумать! С ума сойти! У меня на шесть с ней назначена встреча, так
я ее заодно и поспрошаю. Похоже, Губина пора брать! Во всяком случае, есть прямой
смысл попросить его предъявить нам обе пары очков.
Я убежден, что он не сможет этого сделать...
"Да, мне тоже так кажется", - подумал Занозин и положил трубку. Его догадка
оказалась верной, и все выглядит так, что они приблизились к решению задачки - кто
убил Киру Губину. Но победного настроения у Занозина не было. Напротив, было
ощущение, будто непременно случится что-то такое, что смешает им все карты.
Пока Губин собирался с мыслями, чтобы ответить Изяславскому, тот сидел в
ожидании, буквально впившись взглядом в его лицо. И когда Сергей уже открыл рот,
чтобы подать голос, Изяславский сделал движение пальчиком - этакое едва заметное,
подманивающее. Что-то произошло, какое-то перемещение. Вокруг Губина все
задвигалось. Он завертел головой, пытаясь понять, что происходит и что это за
движение... И увидел только удаляющиеся спины.
Он внезапно понял, что стоит один в центре кабинета напротив стола, за которым
сидел Изяславский.
А по левую и правую руку от того почтительно полукругом расположились Козлов и
его бугаи. Вся группа взирала на Губина спокойно, будто произошло нечто само собой
разумеющееся. Губин всей спиной, плечами, лысиной ощущал пустое пространство вокруг
себя, холод и полную собственную незащищенность. Он стоял перед ними жалкий,
растерянный, как голый. Губин изо всех сил удержался, чтобы не поежиться на глазах у
всех - у этих сук, предателей, шлюх... Самое ужасное, что он был абсолютно к этому не
готов. Он мог бы стоять один перед Изяславским, не теряя достоинства, если бы морально
подготовился к такому повороту событий. Но они застали его врасплох. Он был
абсолютно не готов. Он чувствовал себя раздавленной устрицей - розовой, дышащей,
размазанной по песку слякотью, перемешанной с осколками ракушки.
Губин попытался взглянуть в глаза своим ребятам.
С бугаев взять было нечего - они как стояли, так и стояли, сцепив руки перед собой, в
темных очках, с пружинками наушников за ушами, в своих двубортных серых тройках,
тесно облегающих их мощные торсы. Тупые, бесстрастные, безмолвные близнецы.
Но Козлов - вот что удивительно - посмотрел в его глаза твердо и без смущения, как
человек, которому нечего стыдиться. Как человек, который всегда честно боролся за
правое дело...
- Пора заканчивать аудиенцию, - снова зазвучал тусклый голос Изяславского. - Мне
кажется, на этот раз ты понял, что я говорю всерьез. Не надо расстраиваться - мы тебе
оставим твою "Политику" и брачный журнал. Пока. И издательство, которое, как мне
докладывали, тебе дорого по особым причинам...
Женщина. Все это понятно и вызывает сочувствие.
(Ощущение, что он стоит перед ними голый, у Губина усилилось.) Впрочем, кому что
нравится... Не надо думать, что все кончено и жизнь не удалась. Посмотри на это с другой
стороны - может быть, она только начинается. Если в дальнейшем мы поладим, то у тебя
будет и второй шанс. Я не изверг - главное, прояви благоразумие. ("Какой второй шанс? -
тупо думал в это время Губин. - После такого...") Свободен.
Изяславский сделал жест по адресу Губина - рукой от себя, как бы мысленно удаляя его
из кабинета. Сергею ничего не оставалось, как развернуться и выйти. В приемной он не
задержался ни на секунду и даже не взглянул в сторону дежурящих там "шестерок". Его
душили бессильная злоба и стыд, которым не было никакого выхода. Он знал, что ничего
не может поделать и ничего не сделает.
В вестибюле Олег встретил Губина одного, без сопровождения, слегка удивленным
вопросительным взглядом, но промолчал. Они вышли из здания к поджидавшему их
"Мерседесу". Шофер открыл перед Губиным дверцу и поспешил на свое место. Губин
молчал, сжав зубы так, что челюсти свело. Когда они тронулись, Олег повернулся к
Губину. Тот смотрел куда-то в сторону через окошко. Олег перехватил взгляд Губина.
Долгим непонятным взглядом Губин смотрел на припаркованный к входу пустой "ГрандЧероки",
который по мере того, как они набирали скорость, все больше удалялся из вида.
На следующий день Козлов и его бугаи заявились в контору как ни в чем не бывало.
Козлов держался в высшей степени естественно - даже поздоровался, когда они
столкнулись в приемной. Нельзя сказать, что Козлов мозолил Губину глаза. Но и не
прятался.
Первым желанием Губина было вызвать его в кабинет и, обложив матом, отправить его
к чертям собачьим, чтобы духу его в конторе не было. Или даже спросить при этом: "Как
же ты?" Но Губин знал, что все бесполезно. Напрасные вопросы. Неужели они сейчас
затеют дискуссию на моральные темы? Неужели Козлов станет оправдываться и искать
контраргументы?
Смешно подумать. А то еще скажет что-нибудь железобетонно-справедливое вроде:
"По долгам надо платить, Сергей. Ты и мне задолжал за последние два месяца..." А то и
вовсе ничего не скажет - не удостоит ответом. Будет спокойно стоять и смотреть ему в
глаза, а потом проронит бесстрастно: "Я могу идти?"
Козлов с бугаями никуда не уйдут. Даже если он натопает на них ногами и станет
требовать, чтобы духу их не было в холдинге. Они теперь приставлены блюсти
собственность и приглядывать за Губиным, чтобы глупости какой не сделал. Губин сидел
за столом в кабинете, опершись на локти и сцепив руки на уровне рта, зажмурившись,
сдерживая едкие злые непрошеные слезы.
- Бог ты мой! Какие люди и к нам - простым смертным! - Она не торопясь, изящно шла
по направлению к Губину с шутливо распахнутыми объятиями, переступая высоко
открытыми, несмотря на возраст, тонкими ногами - не самой лучшей форму, но в общем
вполне соблазнительными. Кабинет был огромный, шикарный, они двигались навстречу
друг другу, встретились где-то на середине и дружески обнялись.
"Лиза, "серая мышка"..." - подумал Губин, а вслух сказал:
- Да тебя, старушка, не узнать.
Лиза рассмеялась. Губин смотрел на ее довольное лицо и думал: "Неужели еще верит
комплиментам?
Лиза, акула дикого российского бизнеса..." Приобняв друг друга за талии и
обмениваясь приветствиями, они некоторое время топтались на месте. Затем Лиза
потянула Губина к стоящим в углу мягким глубоким креслам.
Она погрузилась в кресло сама и указала Губину место напротив. В кресле ее ноги
смотрелись самым выгодным образом, и чувствовалось, что Лиза это знает. Губин
рассматривал старую знакомую. Она молчала и улыбалась, давая ему время изучить ее как
следует.
"Ерунда, - думал Губин, - что женщины с возрастом теряют товарный вид быстрее
мужиков". Напротив - рядом с Лизой он с неловкостью ощущал и свою наметившуюся
лысину, и дряблеюшие мышцы живота - как ни качайся, а пузцо все-таки имеет
тенденцию слегка наползать и вываливаться за брючный ремень, - и заплывающие
жирком челюсти, так что уши начинали утопать и погружаться куда-то за щеки. Конечно,
он старше Лизы без малого на десять лет, но все равно для "близко под сорок" она
выглядит обалденно. До него и раньше доходили слухи, что "серая мышка" якобы
совершенно преобразилась, и сейчас он мог убедиться в правдивости молвы.
Стройная фигура, тонкий носик - должно быть, плод упорных трудов хирурговкосметологов,
раньше, помнится, был слегка утиный, темные волосы - длинные, но
забранные в крендель на затылке, изящные якобы небрежные пряди висят вдоль щек...
И при этом никаких убогих и жалких попыток казаться моложе. Образ такой, что она -
женщина вне времени. Одета богато и в высшей степени элегантно. То же касается и
макияжа. Видно, что занимается этим с увлечением и консультируется у самых
квалифицированных стилистов, своему вкусу не доверяет.
- Ну, что? - прервала она молчание. - Вспомнил наконец бедную Лизу?
Это была шутка, и Губин и ответил шуткой же:
- А как же! Вспомнил о твоем старом должке...
Оба рассмеялись.
- Ты просто расцвела, - сказал Губин и не покривил душой. - Рассказывай, как на
семейном фронте.
- Ах, - отмахнулась Лиза. - Чего рассказывать? Много чего за эти годы случилось. С
первым мужем - помнишь, с тем, что в коммуналке жил на Пятницкой, - я почти сразу же
развелась. Был потом и второй. Сейчас третий - меня устраивает. Мужья приходят и
уходят, а детей заводить некогда. К тому же если честно, то добытчик в семье - это я. Я
деньги в дом ношу, а мужики рожать не умеют. Что у тебя?
Как сын?
- Сын в Лондоне, живет своей жизнью. Кажется, у него все хорошо. А Кира... - Губин
запнулся и через силу продолжил:
- Ты знаешь...
- Ох, да, извини, знаю, знаю. - Лиза наклонилась вперед и сочувственно положила
свою ладошку на руку Губина. - Извини, я слышала... Мне так жаль Чай? Кофе? Или чтонибудь
покрепче? - решила сменить тему старая подруга, чему Губин был ра
...Закладка в соц.сетях
