Жанр: Детектив
Две дамы и король
.... Выясним.
- А что шофер? - поинтересовался Занозин у коллеги.
- Да, вот шофер вел себя очень странно. Во всяком случае по рассказам консьержки и
прохожих.
Пока киллер палил, стоял как вкопанный, раскрыв рот. Когда тот ушел, заметался,
забегал, вдруг упал рядом с машиной на землю - немного припозднился. Потом рванулся
за киллером, потом вернулся, кинулся к телефону... Когда прибыли наши, нес какую-то
околесицу, бормотал что-то непонятное... В общем, его сейчас увезли в отделение,
допрашивают.
- Все сняли? Медэксперт уже осматривал? - обратился Занозин к мельтешащему вокруг
них фотографу.
Тот кивнул, и тогда Занозин приподнял труп за плечо и перевернул на спину. Тело
Губина неловко перевалилось, одна нога так и осталась лежать в каком-то невообразимом
положении. На лицо было страшно смотреть. Огромный кроваво-красный отек покрывал
глаза и лоб - мало внутреннего кровоизлияния, так Губин, падая, со всей силы ударился
лицом об асфальт. Лицо опухло и деформировалось, его едва можно было узнать.
- Да-а-а.. - протянул Карапетян, на которого напала неуместная веселость. -
Нормально. Теперь убийство Губиной можем смело свалить на лежащий здесь труп. А что
касается самого Губина, то имеется основательное подозрение, что речь идет о заказном
убийстве, раскрываемость которых у нас составляет...
Двадцать?..
Карапетян вопросительно обернулся к Сбирскому, тот угрюмо кивнул.
- ..двадцать процентов, - продолжил ерничать Карапетян. - Я сильно подозреваю, что
данное убийство попадет в остающиеся восемьдесят. Шеф, не смотри такими зверскими
глазами. Шучу.
- Смешно, - подтвердил Занозин. Он встал и выпрямился. - Обхохочешься. По убийству
Губиной мы снова на нуле. И еще один труп.
Глава 7
ЖИЗНЕННЫЙ ВЫБОР КРЕТИНОВ
Все дела в губинском холдинге взял на себя Булыгин. Сделал он это под предлогом
организации похорон и улаживания всяческих связанных с ними дел.
Он звонил сыну Губиных в Лондон, он объяснялся с погребальной конторой и решал
текущие производственные дела. На лидирующую роль в осиротевшем после убийства
Губина холдинге могли претендовать и Подомацкин с Сурновым, которые наряду с
Булыгиным числились вице-президентами, но те двое отстранились и лишь наблюдали за
бурной деятельностью коллеги, не пытаясь оспорить его первенство. Булыгину, в отличие
от осторожного Сурнова и бонвивана Подомацкина, настроенного, в общем,
наплевательски, не терпелось стать Губиным номер два. Получилось, что перед
Булыгиным все расступились, а тот принял все как должное.
Жизнь с уходом Губина не остановилась, газеты выходили каждый день, "Политику"
следовало вот-вот подписать в печать, в издательстве на подходе было очередное
собрание, пробитое и запущенное еще Губиным, и требовалось объясняться с
типографией, ругаться с железнодорожниками, ездить к таможенникам вызволять тираж
и прочее. Сотрудники губинских контор продолжали действовать "на автопилоте", в
общем-то даже не нуждаясь в руководящих указаниях Булыгина.
Все в губинской империи почувствовали, что грядут иные времена. Формально
наследником Губина являлся его сын, однако мало кто верил, что он возьмется за
отцовский бизнес. Сергей-младший был квалифицированный компьютерщик-фанат, даже
немножко не от мира сего. Бизнес и деньги его интересовали мало.
В курилках, в буфетах, в кабинетах холдинга перемены, произошедшие в руководстве
компании, обсуждались беспрерывно. Ветераны приходили к выводу, что скорее всего
Губин-младший продаст все дело по дешевке - и скорее всего тому же Булыгину.
Торговаться и жаться он не будет, а постарается поскорее сбыть с рук ненужную
собственность и вернуться в Лондон.
Атмосфера в конторах царила неопределенная, а настроение у сотрудников было
упадническое. Предпочтения Булыгина ни для кого не были секретом - он не любил
книгоиздание, ничего в нем не понимал, политический еженедельник мечтал прикрыть,
предпочитал посредничество, торговые операции, спекуляции на бирже и рекламный
бизнес. Всем было известно, что в последнее время они с Губиным конфликтовали из-за
"Политики" и убыточного издательства.
Совсем придушить издательство он не осмелится - все-таки оно внесло свою долю в
акционерный капитал (в виде того самого здания в центре Москвы, где и располагался
холдинг), но ужать, урезать и перепрофилировать на выпуск каких-нибудь комиксов - это
пожалуйста! Журналисты и редакторы, ожидая уведомления об увольнении, обзванивали
знакомых в поисках новой работы. Отношения вице-президента Булыгина с творческим
составом губинских изданий не сложились с самого начала, потому мало кто из
журналистов горел желанием оставаться в холдинге.
Впрочем, с работой на рынке прессы было не ахти.
Булыгин переехал - пока неофициально - в кабинет Губина, но вел себя уже как хозяин.
Его баба уже вплывала в приемную, как в собственную гостиную, и отдавала приказания
секретарше, как своей горничной. Секретарша Мила еще продолжала сидеть в
предбаннике президентского отсека, отвечать на телефонные звонки и встречать
посетителей, но было ясно, что ее дни сочтены. Все смышленые сотрудники уже бегали с
докладами к Михаилу Николаевичу, все несмышленые угрюмо и тупо сидели на своих
рабочих местах и делали вид, что ничего не происходит.
Булыгин держался пока скромно. Он производил впечатление человека, наконец
занявшего место, принадлежащее ему по заслугам и по праву. Был благодушен, вальяжен,
даже улыбчив и не мог скрыть самодовольства. Казнить и миловать не спешил, но было
известно, что уже проводит встречи с высшим и средним звеном руководителей холдинга,
прощупывает сотрудников на предмет, кто готов, а кто не готов ему служить так же, как и
Губину. С Козловым, к вящему удивлению наблюдателей, они быстро спелись.
Обо всем этом Мила рассказывала Карапетяну, который продолжал навещать ее в
офисе бывшей губинской империи, а по вечерам встречаться в ночных московских клубах.
Но теперь Карапетян и Занозин уже не могли понять, нужна или нет им эта информация.
Со смертью Губина получалось, что убийство его жены как бы отодвигалось на второй
план и переставало кого-либо интересовать. Они и сами охладели к этому делу и тянули
его без энтузиазма - охотничий азарт, появившийся у них после удач с очками и
"Лукойловкой", теперь испарился. Безрезультатность усилий их угнетала, поиски убийцы
Киры Губиной теперь казались никому не нужными - сбыть бы с рук этот "глухарь", и все.
А что касается убийства самого Губина, то это дело представлялось практически
безнадежным. И раскрыть его можно было, наверное, только случайно.
Пулю из черепа Губина извлекли - она оказалась от пистолета Макарова, сам ствол
вроде бы чистый, в картотеке, не засветился. Но где он сейчас, этот ствол?
Занозин не согласен был с предположением Карапетяна, что киллера уже
ликвидировали. Не такая важная птица Губин, чтобы после него еще последовательно
казнить цепочку киллеров и посредников.
И то, что убийца не бросил пистолет на месте, в принципе давало шанс когда-нибудь
на это оружие наткнуться. Но когда и при каких обстоятельствах, этого никто не мог
знать. Найдут ли его в ручье играющие дети, изымут ли в ходе операции "Арсенал" у
какого-нибудь бомжа, который скажет, что нашел ствол на помойке и собирался загнать
на рынке за пятьсот рублей...
Удобнее всего было бы, как предлагал в своих циничных шутках Карапетян,
действительно объявить Губина убийцей собственной жены - тем более кое-что на такую
возможность указывает. И заявить начальству, что все они отныне переключаются на
раскрытие убийства Губина. Но Занозин так сделать не мог.
Он сидел у себя в кабинете и, проклиная собственную добросовестность, прикидывал
дальнейший план работы по делу Киры Губиной. Он перечитывал документы, вникал в
показания, чиркал что-то на бумажке. Карапетян, который не любил возиться с
бумажками, а предпочитал действовать вне зависимости от того, целесообразны его
действия или излишни, наблюдал за шефом с беспокойством.
- Вот что, - наконец прервал тишину Занозин. - Надо продолжать.
Напарник отреагировал кисло. Он вздохнул и тоскливо посмотрел в окно - но этим и
ограничился, ничего не сказав.
- Прежде всего, поедешь и покажешь фотографию покойного Губина нашему алкашу,
да не вздумай везти фотографии с места убийства. Покажешь нормальное фото Губина.
Во-вторых, как я и предполагал, мы кое-что упустили. Кира Губина перед тем, как
убежать из дома Ивановых, не один раз, а два говорила по своему мобильнику. Тая
Иванова сказала, что оба раза она говорила с мужем. Но Губин второй звонок отрицал.
Почему мы не проверили сразу этот второй звонок? Лентяи потому что. Свяжись с
фирмой, которая обслуживала мобильник Киры Губиной, и попроси у них распечатку за
тот вечер. Нам надо узнать, с кем она общалась.
- Между прочим, Мила передала список посетителей, которые приходили к Губину в
день убийства его жены, - помнишь, мы ее просили. Приобщи к делу, хотя я не понимаю,
какая от этого польза. - Карапетян вынул из кармана брюк какой-то скомканный серый
листок и принялся его разглаживать, дуть на него и чуть ли не слюной оттирать. Понял,
пофигист, что неприлично такой документ не только к делу подшивать, а даже и
начальнику в руки давать.
Занозин с сомнением наблюдал за его манипуляциями.
- Давай, давай, пригодится, - протянул он руку за листком. Карапетян напоследок
вытянул несчастный листок о край стола и передал начальнику.
Затрещал их разбитый телефон. Трубку поспешил взять Карапетян - надо было как-то
отвлечься от своего промаха с документом, который он носил в кармане штанов
несколько дней и забыл отдать Занозину.
- Мне сказали, что вы интересуетесь очками, - проговорил женский голос на том конце
провода.
"Ни "здравствуйте", ни "как поживаете", ни "меня зовут Гертруда". Что за манеры!" -
досадовал про себя Карапетян.
- У меня два вопроса. Кто это вам сказал? И кто это вы? - спросил он.
- Неважно, - продолжал нагнетать таинственность незнакомый голос. - Я могу вам коечто
сообщить на этот счет. Приходите сегодня в пять на Страстной бульвар, но не на
центральную аллею, а на боковую - там есть такая круглая клумба, а вокруг скамейки. Я
буду ждать вас на скамейке. В руке у меня будет газета "Негоциант".
- Нет-нет, - запротестовал Карапетян. - "Негоциант" в руке носит каждый второй.
- Хорошо, - владелица голоса оказалась покладистой особой, а может быть, дело было в
том, что она чувствовала себя в роли шпионки еще не очень уверенно и не считала для
себя возможным спорить с профессионалом. - Хорошо, я буду держать в руке раскрытый
журнал "Мене Хелт".
- Другое дело, - одобрил Карапетян. - Девушка с мужским журналом в руке -
эксклюзив.
- Значит, сегодня в пять, - повторил голос.
- Подождите, девушка, - заволновался Карапетян. - А пароль? Как же без пароля?
Но девушка уже дала отбой - в трубке пикали короткие гудки.
- Меня пригласили на свидание, - объяснил он вопрошающе взиравшему на него
Занозину. - Прекрасная незнакомка. Обещала рассказать кое-что про очки.
- Ты неисправимый романтик, - охладил его пыл Занозин, досадуя, что не сам взял
трубку. - Девушка, девушка... С чего ты взял, что она молода? Пари держу, грымза какаянибудь
старая с манией преследования. Наврет тебе с три короба...
- А вот судя по прелестному голосу, вовсе не грымза, - поддразнил его Карапетян.
- О-о-о, приятель, - протянул Вадим. - Голос еще ни о чем не говорит. Это еще Ильф с
Петровым отмечали. И потом, тебе надо к алкашу ехать, показывать ему фото Губина.
- Успеется. Незнакомка важнее. Вдруг у нее действительно ценные сведения? А Губин
теперь от нас никуда не убежит - извини за черный юмор. Не завидуй, начальник, - просек
страдания Вадима Карапетян. - Иди ты лучше в казино. Тебе в игре повезет.
Ближе к пяти Карапетян, довольный, начал собираться. Внимательно осмотрел себя в
зеркало, пристроил под куртку кобуру с пистолетом и долго поворачивался к зеркалу то
одним, то другим боком, пытаясь уловить, с какой позиции спрятанное под мышкой
оружие будет лучше видно.
Занозин покачал головой и вышел в коридор покурить. Собственно, курить можно
было и в комнате, но Занозину надоело смотреть на этого охорашивающегося павиана
Карапетяна - все девки на уме! Никакой серьезности.
Занозин стоял курил у широкого окна в коридоре, не торопясь, раздумчиво. Кивал
проходящим мимо него и приветствовавшим его коллегам и таращился по сторонам. И
тут... В конце коридора у лестницы Занозин заметил пару других курильщиков - он
различил длинную фигуру Сбирского, разговаривающего с каким-то мужиком. Тот стоял
к Занозину спиной, и эта спина как магнитом притягивала к себе его внимание. Знакомая
спина... Неужели опять он - прямо здесь, в управлении? Сколько же можно? "Или у меня
уже глюки на почве чрезмерного усердия и общей усталости организма от этих Губиных?
- думал Вадим. - Что-то слишком часто в последнее время я вижу эту широкую,
накачанную спину". Занозин углубился в коридор, направляясь к беседующей паре и
стараясь сдержать в себе нетерпеливое желание как можно быстрее настичь обладателя
знакомой спины, положить мужику руку на плечо и рывком повернуть к себе лицом.
Такое поведение, пожалуй, озадачило бы коллегу Сбирского. Но когда он приблизился к
Сбирскому, тот дымил уже в одиночестве. "Спина" исчезла.
- С кем это ты только что беседовал? - обменявшись с коллегой рукопожатием,
поинтересовался Занозин.
- Ты его не знаешь? Это Юрка Мигура - бывший наш, из ментов, а сейчас частным
розыском занимается. Заходит по старой дружбе - то ему информация нужна, то сам
информацией поделится. В общем, взаимовыгодное сотрудничество. Иногда работку
подкидывает - это "не для печати", разумеется, ни слова начальству. Между прочим,
платит хорошо.
"Вот это номер! Вот тебе и маньяк! Преследователь Регины, оказывается, наш человек.
Частный детектив... Как же это понимать? Придется Мигуре еще раз со мной пообщаться.
Надеюсь, теперь он не станет морочить голову бывшему коллеге, - размышлял Занозин,
возвращаясь в свой кабинет. - Сегодня уже поздно и некогда, а завтра непременно возьму
у Сбирского его координаты".
Занозин подумал, что, кстати, теперь появился предлог снова позвонить Регине, а то
даже и встретиться. Хотя ему не приходится жаловаться на судьбу - в последнее время она
подкинула ему не один повод побеспокоить Регину Никитину. Он ведь так до сих пор и не
выразил ей своих соболезнований по поводу смерти Губина. Ему, конечно, не доставит
удовольствия удостовериться, что она скорбит о любовнике... Но тянуло ее увидеть.
Занозин решил, что этим делом займется сам. Он не сказал ничего Карапетяну, никому
не сообщил, куда и зачем едет. Сначала он хотел все выяснить сам - а там... А там видно
будет. Сегодня как раз пятница, а если верить анониму, они договорились встретиться
через неделю. Конечно, нет никаких гарантий, что они встретятся через неделю час в час,
да еще и на том же самом месте. Чем больше Вадим думал о сообщении телефонного
кляузника, тем больше приходил к выводу, что все его таинственные намеки и догадки -
чушь собачья. Это дико, это глупо. Это совершенно не соответствует образу Регины. Но
тем не менее где-то в мозгу таился маленький вредный голосок, который тихонько
попискивал Занозину: "А вот и пусть дико! Вот увидишь - она очень даже могла это
сделать. Именно она "заказчицей" и окажется по закону подлости - просто потому, что
тебе очень этого не хочется. А ты купился на ее зеленые очкастые глаза. Купился. Тоже
мне инженер человеческих душ хренов Думаешь, если у нее зеленые глаза и высшее
образование, если Губин из-за нее голову потерял, она и на гадость не способна, на
подлость? Вот такие, на которых в жизни не подумаешь, чаще всего подобные веши и
вытворяют..."
Площадь трех вокзалов больше всего напоминала помесь огромной толкучки в день,
когда там проводится слет челноков-ударников, с обыкновенной городской клоакой. Чем
ближе подходил Вадим ко входу на Ярославский вокзал (а левее в ста метрах еще один -
Ленинградский), тем чаще ему попадались несвежие личности с побитыми мордами.
Один обессилевший бомж лежал полуразвалясь прямо в центре площадки перед воротами.
В радиусе пяти метров вокруг него распространялся запах немытого тела и несвежей
одежды. Тут нерешительно топтались нагруженные сумками приезжие, стояли очереди на
пригородные автобусы, сновали знающие все ходы и выходы москвичи, направлявшиеся
после трудовой недели на свои дачи. Мусору вокруг было только что не по колена. Как
могла Регина назначать здесь свидание кому бы то ни было? Здесь если и можно с кем-то
встретиться, то только случайно. Впрочем, он не очень верил, что действительно увидит
сейчас здесь ее...
Вадим прошествовал мимо зала ожидания - там Регины не должно быть. Если он
правильно понял, мужик с противным голосом, позвонивший ему в управление, видел их у
пригородных касс. Пятница, шесть часов вечера. В зале пригородных касс царило
сумасшествие. Здесь легко было затеряться, зато очень трудно было хоть кого-то
разглядеть. Вадим прождал десять минут, еще пять... Регины не было, и Занозин уже
собрался было с облегчением покинуть свой пост и двинулся к выходу, чтобы глотнуть на
улице свежего воздуха, когда боковым зрением отловил в толпе знакомую фигурку.
Регина пробиралась сквозь поток пассажиров, все время оглядываясь и выискивая кого-то
глазами. Занозин тут же притормозил и вернулся на исходную позицию у стены, стараясь
спрятаться за спинами. Все-таки она пришла.
Значит, правда. Он чувствовал непрошеную досаду.
Позиция его оказалась удачной, так как Регина, в конце концов обнаружившая того,
кого искала, остановилась в углу зала точно напротив старающегося остаться
незамеченным Занозина. Она подошла к какому-то молодому парню - высокому,
крепкому, мордатому, одетому в черную куртку и черные брюки.
Между ними состоялся совсем короткий разговор - может быть, даже просто обмен
приветствиями, парень явно куда-то торопился. Регина потянулась к сумочке и, вынув
оттуда конверт, передала его мордатому, тот, не взглянув на содержимое, переправил его
во внутренний карман своей куртки. Попрощались - и все. Парень выскочил за
стеклянную дверь к платформам, но направился не к поездам, а направо - к стоянке.
Регина осталась в зале, провожая его глазами.
Глупо, конечно, но наблюдавший за всей этой сценой Занозин чувствовал себя
обманутым. Не за ним следили, он следил за Региной и ее знакомым втайне от них - это
им впору оскорбляться и негодовать. Но Занозин чувствовал обманутым именно себя. Это
была самая настоящая профессиональная удача - он вычислил место и время их встречи,
пришел, увидел, застал вдвоем, как и расписывал аноним. И все равно Занозин чувствовал
себя обманутым, как будто Регина Никитина врала ему, а он ей как последний дурак
верил. А сама между тем встречается с мордатым мужиком, похожим на убийцу Киры
Губиной.
Регина двинулась к стеклянной двери, выходящей на платформы пригородных
электричек. Занозин понял, куда она шла - если завернуть налево, можно сразу попасть ко
входу в метро, поэтому он рванулся вслед за ней, собираясь перехватить ее еще до того,.
как она подойдет к вращающимся дверям "Комсомольской". Регина шла быстро,
насколько позволяла толпа дачников, валивших к электричкам. Занозин видел подол ее
длинного серого плаща и пышные рыжие пряди, бьющие по плечам. Почему-то - Занозин
сам не знал, почему - он не стал окликать ее, а, приблизившись сзади, дотронулся до
плеча. Регина обернулась.
- Вадим! - удивилась она. - Вот так встреча! Что вы здесь делаете?
Занозин промолчал, но отвел глаза. Поглядел поверх ее головы в сторону здания метро,
перевел взгляд на шпили Казанского вокзала на другой стороне площади, потом
посмотрел на ее лицо, но по-прежнему ничего не говорил.
- Или вы здесь не случайно? - догадалась Регина.
Занозин не ответил.
- Вот это да, - задумчиво и насмешливо проговорила Регина, - мужчины ходят за мной
по пятам стройными рядами. Какой успех!
Они стояли на самой середине прохода. Пассажиры пригородных электричек,
раздраженные бестолковостью Занозина и Регины, расположившихся на их пути, пихали
их, обтекая с двух сторон. Некоторые к тычкам локтями добавляли выразительные
словосочетания. Занозин взял Регину под руку и отвел в сторону, к стене вокзала под
табло. Здесь их уже никто не пихал, потому что здесь все стояли и никто никуда не
спешил.
- Я должен задать вам несколько вопросов, - сказал Занозин, наблюдая за Регининым
лицом. Оно осталось спокойным, лишь в глазах мелькнула насмешка.
- Слушайте, Вадим, давайте пойдем выпьем чего-нибудь, я чувствую себя совершенно
разбитой, предложила она и, как ему почудилось, слегка прислонилась к его плечу. От
усталости, разумеется.
Им пришлось снова зайти в здание вокзала - там внутри было небольшое кафе с
маленькими столиками, где можно было поговорить спокойно и без помех. Занозин взял
два горячих чая, Регина тут же отхлебнула из своей чашки, глубоко вздохнула и сказала:
- Не будем тянуть время. Задавайте свои вопросы.
- С кем вы только что встречались? - задал Занозин главный вопрос.
- Вадим, - протянула Регина, внимательно рассматривая поверхность столика и чертя
на нем какие-то невидимые линии, - лично вы мне очень симпатичны, и я всегда готова с
вами поболтать. Но я не понимаю, почему я должна отвечать на этот вопрос. Это мое
личное дело, и оно никого не касается.
- Не надо обращаться со мной как с вашим поклонником, - оборвал ее Занозин.
Регина медленно подняла голову и уставилась на Занозина с любопытством и даже
отчасти с удивлением - какая внезапная смена тона! "Кажется, я позволил ей думать, что
она может из меня веревки вить, как из своего Губина", - раздраженно подумал он.
Разозлился он не на нее - на себя.
- Мне кажется, вы не правильно поняли смысл нашей с вами встречи на этом вокзале, -
продолжил он жестко. - Я по-прежнему расследую убийство Киры Губиной, и у меня есть
некоторые основания предполагать, что я только что стал свидетелем разговора заказчика
с киллером в момент передачи условленной суммы.
- Как же вы до такого додумались? - по-прежнему спокойно спросила Регина, глядя
вниз и водя пальцем по столику. - А-а, полагаю, какой-то из моих таинственных
"доброжелателей" подал вам эту мысль.
Регина замолчала и подняла глаза на Вадима, надеясь, должно быть, что сейчас
Занозин подтвердит или опровергнет ее догадку. Но Занозин снова промолчал. Регина
подождала еще немного, оттягивая объяснение, которое явно не доставляло ей никакого
удовольствия. Потом неохотно заговорила, часто останавливаясь и запинаясь:
- Вадим, вы никогда не думали о том, что вот вы живете, вас окружают десятки людей,
коллеги, начальники, ваши "клиенты", жертвы, потерпевшие...
С каждым вас связывают какие-то отношения - профессиональные или дружеские, в
целом простые и ясные, доброжелательные или если с кем-то не доброжелательные - то
нейтральные, пофигистские... Кто-то вам неприятен - и плевать, вы не хотите забивать
себе этим голову, вы ничего против этого человека не имеете, просто хотите как можно
меньше с ним общаться. А вы никогда не думали, что у вас много недоброжелателей? А
ведь их много. Они распускают про вас слухи, все время про вас что-то вызнают,
интересуются вашей личной жизнью... Скорее всего, вы перед ними ни в чем не виноваты,
вы им ничего плохого не сделали, но все равно вы им не нравитесь. Не нравитесь - и все.
Что-то в вас не нравится - то ли внешность, то ли ваши манеры, то ли ваша независимость
или самоуверенность... Может быть, ваши недоброжелатели убеждены, что люди "вроде
вас" все подлецы, карьеристы и выскочки.
Переубедить их, скорее всего, невозможно. Бог его знает почему. Непонятно. Это такая
порода людей.
- Я приму это к сведению, - кивнул Занозин. - И все же? Хочу вас предупредить, что
проверил ваши счета в Сбербанке - недавно вы сняли крупную сумму денег, сразу после
убийства Киры Губиной.
Регина вздохнула, давая понять, что разговор ей в тягость. Занозин на вздохи
реагировать не стал - хватит с него этого спектакля.
- Я скажу вам, с кем я встречалась, - сказала она, - только с одним условием...
Занозин хотел оборвать ее и заметить, что он не собирается принимать никаких
условий - такая мысль просто смешна, он расследует убийства, а не в игрушки играет,
неужели она всерьез думает, что он сейчас пустится с ней торговаться? Но потом Вадим
решил, что стоит послушать дальше - никто ведь не обязывает его следовать этим
условиям.
- ..так вот, условие. Не знаю, обязаны ли вы по уставу сообщать о случайно
обнаруженных вами нарушениях закона родственным ведомствам. Вам непонятно? В
общем, я хочу, чтобы то, что я вам сейчас сообщу, не стало достоянием налоговой
инспекции.
Иначе я подставлю человека, который мне доброе дело сделал.
Занозин задумался - что бы все это значило? Регина - крупная неплательщица налогов?
С чего бы это? С каких доходов? Или этот ее мордатый знакомый - подпольный
миллионер, Корейко номер два?
Ерунда! Какие у них могут быть грехи перед налоговиками? Копеечные. Вадим
посчитал, что в этой ситуации может обещать хранить молчание - ведь ясно, что не о
миллионах долларов речь! Хотя наши налоговые органы копеечкой не брезгуют - это как
раз олигархам все с рук сходит...
- Хорошо, - сказала Регина. - Этот парень - мой бывший одноклассник. Он живет в
Подмосковье, у него там бизнес - несколько продовольственных магазинов. Полгода назад
я упросила его дать мне в долг пять тысяч долларов - под проценты, естественно. Сделку
мы, разумеется, официально не оформляли - все на доверии. Эти доходы мой однокашник,
сами понимаете, никакой налоговой инспекции не показывает. Проценты платились
исправно, а когда пришло время отдавать всю сумму, я сразу не смогла. Анекдот состоит в
том, что я занимала деньги не для себя, а для двоюродного брата - ему срочно
понадобились, а взять негде. Он буквально на коленях ползал передо мной, умолял деньги
достать.
А пришло время - и представьте, ки
...Закладка в соц.сетях
