Жанр: Детектив
Проклятое наследство
... такое,
что мне и внушило мысль о поединке,
очень уж оно походило на ящик с пистолетами, как я себе его представляю.
Приближаясь к скамейке, они ускорили шаг, причем сделали это удивительно
согласованно, хотя по-прежнему не
общались друг с другом. Поравнявшись со скамейкой, оба, как по команде,
отвернули головы и, печатая шаг,
промаршировали мимо, напряженно вглядываясь в противоположную сторону.
Заинтригованная, я посмотрела туда же, но
ничего интересного не увидела - обыкновенные декоративные кусты, и все. Что же
они там такое высматривали?
Пройдя несколько метров, Павел и Донат сбавили темп, нормальным шагом
прошли до конца аллейки и исчезли за
ее поворотом. Я немного постояла, а потом, не торопясь, двинулась по саду,
высматривая своего знакомого с женой. И
вдруг опять показались Павел и Донат. Они шли обратно, опять глядя в
пространство перед собой, с каменными лицами, не
говоря ни слова друг другу. Я приостановилась. По мере приближения к скамейке
они опять стали развивать скорость, а
перед скамейкой вновь прошли маршевым шагом, отвернув головы на девяносто
градусов и напряженно глядя на
вышеупомянутые кусты. А потом опять сбавили скорость и, уже нормальным шагом
дойдя до поворота аллейки, исчезли.
Я прошла в том же направлении и увидела за кустами Баську, возле которой
остановились Павел и Донат. Вела
себя Баська странно. Топая ногами, она жестом архангела с огненным мечом явно
гнала их обратно к несчастной скамейке.
Черт знает что такое!
Не успела я переварить увиденное, как представление повторилось в той же
последовательности. Не иначе как в
декоративных кустах что-то было... Вот в четвертый раз Павел с Донатом появились
на аллейке - нормальный шаг,
ускорение, маршевый шаг с энергичным поворотом головы, снижение скорости,
исчезновение.
После того как они в четвертый раз продефилировали таким образом перед
скамейкой, сидящие на ней мужчины
сорвались с места и панической рысью кинулись к выходу из сада. Ничего
удивительного, я бы тоже не выдержала, если бы
подобное происходило перед моим носом. Пробегая мимо, они бросили на меня
внимательный и вроде недружелюбный
взгляд, я обернулась, глядя им вслед, они почему-то тоже обернулись. Один из них
был лысый и длинноносый, второй -
маленький и толстый, с торчащими как у ежа рыжими волосиками и красным злым
лицом. От него у меня зарябило в
глазах, может, еще и потому, что из-под пиджака у него алел ядовитым цветом
ослепительной яркости свитер.
Донат, Павел и Баська бесследно исчезли. Я все-таки не выдержала,
пробралась к декоративным кустам,
внимательно их обследовала и ничего необычного в них не нашла. Ни цветка, ни
птички, ни гнездышка, ну ровным счетом
ничего! Даже мусора особого не было. И чем такие кусты могли привлечь внимание -
непонятно. Надо будет обязательно
спросить. Но тут я вспомнила о знакомом с женой, кинулась их искать, а когда на
следующий день позвонила Баське, чтобы
выяснить загадку, не застала никого дома. Позвонила через день - то же самое. В
последующие дни я вспоминала, что надо
бы позвонить Баське с Павлом, но вспоминала в основном около двух часов ночи -
не очень подходящее время для
расспросов, а потом загадка вылетела из головы под напором других событий.
Очередной физик-ядерщик оказался
ангельски терпеливым. Жил он, правда, в Залесье, но, раз уж судьба послала мне
ангела, я, невзирая на трудности пути,
ездила туда, как на службу. Рытвины и ухабы, грязь и распутица - все мне было
нипочем. Я даже подумала, что стоит,
пожалуй, в знак благодарности хоть немного привести в порядок дорогу к его дому,
найти для этого свободное время, но
отказалась и от этой мысли, и вообще от поездок в Залесье, так как к моей машине
стал проявлять излишний интерес некий
индивид с внешностью хулигана. Не исключено, что его нанял сам физик.
Следующее звено в цепи странных явлений предстало в особе Лелика.
Лелик - один из тех несуразных вечных недорослей, которые так никогда и
не становятся взрослыми. Основным
жизненным предназначением этого недотепы с невинными голубыми глазками сиротки
Марыси было портить жизнь
своим близким. Опорой же в земной юдоли он неизвестно почему избрал меня.
Сто раз проклинала я себя за то, что однажды, не иначе как в приступе
полного умственного затмения, свела его с
одним знакомым, которому срочно требовалась некоторая сумма денег на короткий
срок. Не отдавая себе отчета в том, к
каким последствиям это приведет, я пригласила их обоих к себе познакомиться и
совершить сделку, поскольку у Лелика
деньги были.
Пришли, познакомились, совершили. Речь шла о жалкой сумме в десять тысяч
злотых. У Лелика они
действительно были, но, как оказалось, лежали на пятипроцентном вкладе в
сберкассе; знакомый высчитал, сколько Лелик
потеряет за месяц, если снимет десять тысяч, получилось около пятидесяти злотых.
Он обязался через месяц вернуть
Лелику десять тысяч и еще пятьдесят злотых, и все было бы хорошо, но через пять
дней Лелик вдруг решил, что эти деньги
ему срочно нужны - то ли заплатить за комнату, которую он может снять на
длительный срок у выезжающих за границу, то
ли за машину, я так и не поняла из его хаотичных стенаний, в общем, без десяти
тысяч - ему просто зарез! Десяти тысяч у
меня не было, я чувствовала себя виноватой и перед Леликом, и перед знакомым,
сколько нервов мне все это стоило -
представить невозможно, а в результате оба имели ко мне претензии. Дело
закончилось всеобщим недовольством,
знакомый чуть не спятил, собирая по своим знакомым для Лелика десять тысяч, а
Лелик ныл и канючил, что понес
колоссальные убытки, пятьдесят злотых были спорными, а ему пришлось срочно
продать немного долларов (хотя уж тут мы
со знакомым были ни при чем) по исключительно низкой цене, а если бы не спешил,
то получил бы за них на двести
пятьдесят злотых больше, а может, даже и триста злотых, другими словами, судьба
нанесла ему чрезвычайно болезненный
удар, и вот так всю жизнь.
После этого я поклялась больше никогда, ни за какие сокровища в мире не
иметь с ним дела.
Вот почему, когда позвонил Лелик и загробным голосом известил, что судьба
нанесла ему очередной удар, моя
реакция была весьма сдержанной.
- Нет, нет, я не могу по телефону, - конспиративным шепотом надрывался
несчастный. - Ведь речь идет как раз о
тех, ну помнишь, которые мне пришлось продавать по дешевке.
Я поняла, что он говорит о своих долларах, и опрометчиво предложила
прийти ко мне и рассказать толком, раз по
телефону почему-то нельзя.
Лелик заявился в тот же день, оторвав меня от каторжной работы в области
атомной физики. Был он жутко
взволнован, обрамляющая его лицо блонд-бородка предводителя викингов беспокойно
металась во все стороны.
- Меня обокрали! - известил он. - Кража со взломом! То есть взлома не
было, одна кража. Проникли в квартиру и
украли. Наверное, воры, ты как думаешь?
- Нет, марсиане! Что украли-то?
- Все! А какие марсиане?
Вот и попробуй с ним разговаривать нормально!
- Все равно какие. Скажи толком, что у тебя украли? Неужели все? И
осталось лишь то, что на тебе?
- На мне этого не было! То есть я не то хотел сказать, а то, что я не
носил при себе, оно нормально лежало дома,
откуда мне было знать, что они дверь взломают, хотя они и не взломали, а просто
отперли, ключом наверное? То есть не
ключом, я думаю - отмычкой, а ты что думаешь?
Что я думаю, я ему не сказала, все-таки как-никак я получила неплохое
воспитание, и вместо этого вежливо
переспросила:
- Что же такое у тебя украли? Что ты держал дома?
Во взгляде Лелика выразилось безграничное страдание из-за моей
непонятливости.
- Как что?! Всю мою валюту! Мою и моего коллеги, ну ты знаешь, он
пересылал их жене, чтобы купила запчасти к
машине, а я никак не мог ей отдать, ведь она еще не вернулась из Советского
Союза, то есть раз вернулась, но меня тогда не
было, и она опять уехала. Она там в длительной служебной командировке, а он не
велел теще отдавать, только жене, вот я и
ждал ее. И держал их дома. Ну а теперь кража со взломом, то есть взлома не было,
только кража, жена с тещей на ножах, а
они хотели машину починить и продать, может, стоит купить, ты как думаешь? Ведь
эта машина...
- Стоп! - прервала я, потому что о коллеге, машине, жене и теще на ножах
слышала уже тысячу раз. - Если я тебя
правильно поняла, у тебя украли всю твою валюту? Твою и чужую? Сколько всего?
- Я заработал две тысячи четыреста долларов, но перед возвращением из-за
границы потратил триста, нет, погоди,
двести пятьдесят, нет, все-таки триста, а потом еще сто пятьдесят...
- Так сколько же ты привез?
- Потом магнитофон купил, там дешевле, так что еще сто восемьдесят, хотя
были и более дешевые...
- Ну хорошо, купил магнитофон, сколько у тебя осталось, я спрашиваю?
- Но ведь мне еще пришлось вот теперь продать, я же тебе говорил,
колоссальные убытки...
- Сколько осталось, я спрашиваю?! - заорала я диким голосом.
Лелик вздрогнул от неожиданности:
- Ты что? Ах да. Тысяча девятьсот.
- А коллега тебе сколько дал? - быстро спросила я, лишая его возможности
вновь приняться за свои бесконечные
подсчеты и по новой объяснять, почему у него уже нет двух тысяч четырехсот
долларов.
- Тысячу пятьсот.
- Значит, всего три тысячи четыреста. Неплохо. А что еще украли?
- Больше ничего. Мамочка держала в шкафу две с половиной тысячи злотых,
так их не тронули. Лежат.
- Ну и прекрасно! А когда это произошло?
- Вчера или позавчера, потому что в воскресенье еще были, а сегодня уже
нет.
- В милицию ты сообщил?
Лелик перепугался так, что стал заикаться.
- В мили... в милицию? Да ты что? Ведь это же доллары!
Тут я уже перестала сдерживаться, позабыв о своем хорошем воспитании.
- Ну и что с того, что доллары, кретин ты этакий! Ведь они же у тебя
законные!
Лелик вытаращил голубые глазки и принялся молоть какую-то чушь. Миллион
раз объясняла я этому
недоделанному, что его доллары совершенно легальные, что он заработал их за
границей честным трудом, что на родину
привез с соблюдением всех правил - вписал в таможенную декларацию, предъявил на
границе, уплатил налог. Более
легальных долларов вообще не может быть! И все мои объяснения пошли псу под
хвост: до Лелика ничегошеньки не
доходило. Вот и сейчас он попеременно то заламывал руки, то драл бороду в
приступе отчаяния.
Наконец он выговорил:
- Но ведь я... Но ведь я же работал в ФРГ!
- Шпионом?
- Да нет, ты что? Шпионом я не умею.
Что правда, то правда. Из него такой же шпион, как танцор из паралитика.
- Я не работал шпионом, ты же знаешь, я работал в учреждении.
- Знаю, в международном научно-исследовательском строительном институте.
И не только я знаю, это и в твоем
паспорте записано, и все, кому положено, знают.
- Так почему же шпионом? - спросил он с миной смертельно озадаченного
барана.
- Вот и подумай сам, - уклонилась я от ответа на поставленный бараном
вопрос. - У тебя бьшо легально нажитое
имущество. Его похитили. Значит, надо немедленно сообщить в милицию!
- Ну да, а они станут спрашивать, откуда у меня доллары...
- ...а ты им скажешь! И даже докажешь на бумаге!
- Ну да, а у меня были еще доллары коллеги... Прицепятся, что я их
незаконно привез.
- Нашими таможенными правилами не возбраняется привозить в страну валюту.
Вывозить воспрещается, а не
ввозить. Ты их в декларацию вписал, когда ввозил?
- Вписал. Но вписал все вместе, как свои...
- Попробовал бы вписать как чужие! То, что ввозишь, - твое, и кому какое
дело до этого? Каждому понятно, что
нижнюю юбку ты везешь не себе, а мамочке, но ты же не пишешь, что она чужая?
Главное, доллары ты провез легально и
приобрел их законно.
- А вот недавно я часть продал...
- А ты не говори об этом, просто потерял, и все тут. Тебе сразу поверят,
не сомневайся! Перестань ломаться и звони
в милицию!
- А что это даст?
- Не знаю, может, у них уже не первый случай кражи со взломом.
- Взлома не было, просто отперли дверь, наверное отмычкой... И вошли в
квартиру.
- А хоть бы и на слоне въехали! Какое это имеет значение? Главное -
милиция отыщет вора, а ты получишь свое
добро.
Мы оба немного успокоились. Лелик перестал рвать на себе волосы, а я
заинтересовалась подробностями
случившегося.
- Где ты их держал?
- В конверте, знаешь, есть такие небольшие конверты, то есть я держал их
в двух конвертах, в одном были мои, а в
другом - его...
- А конверты где лежали?
- Они не лежали, они стояли. На книжной полке, за книгами.
- У вас всегда кто-нибудь есть дома?
- Нет, мамочка работает и я тоже, вчера нас не было дома часа два,
попеременно не было, то есть не так,
попеременно мы были дома, а позавчера нас не было дольше. Я надеялся, ты чтонибудь
придумаешь.
- Я и придумала - сообщи в милицию. Они знают, как искать, поговорят с
людьми, может, кто и заметил чтонибудь.
Жаль, тебя не убили, тогда бы они искали энергичнее, - добавила я
безжалостно.
- Конечно, жаль, - грустно согласился Лелик. - Но меня не было дома.
- Послушай, а как ты узнал, что конвертов уже нет? Тебя будто кто
толкнул, верно?
- Никто меня не толкал. Я сам вынул толстый словарь, за которым они
стояли, и посмотрел туда, а за ним ничего
нет. Должно быть, а нет. Тогда я заглянул за другие книги, может, они там, но и
там не было. Мы с мамочкой перерыли всю
квартиру. Мамочка очень расстроилась. Послушай, а может, ты могла бы... Может,
ты бы могла... Ты, может быть, могла
бы...
Я бы, может, и могла, да вовремя вспомнила, что имею дело с Леликом, и
возможно, завтра же этот чертов конверт
обнаружится в совершенно неожиданном месте, а я буду выглядеть дура дурой. Э
нет, ничего я не могла бы!
- Лучше поезжай прямо сейчас в Главное управление милиции. Если окажется,
что такими вещами занимаются
районные отделения, тебя туда и направят, но не исключено, что три с половиной
тысячи долларов покажутся им достаточно
серьезной суммой и они сами займутся твоим делом. Перестань канючить и
немедленно отправляйся!
Не прошло и двух часов, как ценой сверхчеловеческих усилий мне удалось
убедить Лелика. Убедила я его в том, что
он скрывает преступное деяние, а сокрытие преступного деяния является еще
большим преступлением. Никакие другие
идиотские аргументы не приходили мне в голову, а давно было известно, что
рациональные доводы на Лелика не действуют.
От моих доводов он одурел окончательно и подчинился.
Сразу же на следующий день мне позвонил некий капитан Ружевич из Главного
управления милиции и попросил
зайти к нему.
Этого следовало ожидать. Как только трепещущий Лелик отправился заявлять
кому следует, я поняла, что сделала
очередную глупость из любви к ближнему. Теперь я обязательно окажусь у милиции
под подозрением и мне не избежать с
ней непосредственного контакта. Доллары мог украсть лишь тот, кто знал об их
существовании, а я знала. Более того, их
еще не было, а я уже знала, что они будут! Может, в другое время визит в Главное
управление милиции и доставил бы мне
удовольствие, но сейчас я была очень занята своей повестью и мне было не до
развлечений.
В управление Лелик с присущим ему талантом попал в самое неподходящее
время. Капитан Ружевич и его
помощник поручик Петшак по уши закопались в на редкость гнусном деле -
изматывающем все силы, безнадежно
тянущемся как резина, с кошмарным количеством пьянчуг. Прямо скажем, милиции не
привыкать общаться со
злоупотребляющими алкоголем преступниками, жертвами и свидетелями, но на сей раз
это было нечто невообразимое. И
правонарушители, и дающие свидетельские показания - все как один давали
показания, будучи в стельку, вдребезги
пьяными. По страницам дела волнами перекатывались целые океаны спиртных
напитков, от которых капитана с поручиком
уже давно мутило. Несколько недель они кропотливо продирались сквозь дремучие,
зловонные заросли пьяных бредней, на
каждом шагу встречая белых мышек, чертиков, нетопырей и даже большую черную
свинью, постоянно фигурирующую в
показаниях главного свидетеля. Капитана эта свинья особенно угнетала.
И вот когда вконец замотанные капитан с поручиком в который уже раз
констатировали, что их подопечные,
протрезвев, несли еще более дикий вздор, чем в пьяном виде, им позвонили из бюро
пропусков.
- Гражданин Кароль Рокош явился с заявлением о краже со взломом.
Настаивает, что в его деле компетентно лишь
наше управление. Похоже, нервничает.
Капитан уже открыл было рот, чтобы направить гражданина Рокоша в
отделение милиции по месту жительства, как
в голове его мелькнула мысль - а вдруг этот Рокош нормальный, непьющий
гражданин? Так хотелось хоть ненадолго
вырваться из алкогольного омута, позабыть о черной свинье. Изменив
первоначальное намерение, он бросил в трубку:
- Хорошо, пришлите. - И, собрав разбросанные по столу материалы пьяного
дела, сказал поручику:
- Пока спрячь это. Сделаем перерыв. Свинопаса придется допросить еще раз.
Мне надо передохнуть.
- А что случилось? - поинтересовался поручик, с энтузиазмом запихивая
папки в шкаф.
- Понятия не имею, какая-то кража со взломом.
- И сразу к нам? Районные уже мух не ловят.
- Радоваться надо, что к нам. Это стадо алкашей у меня уже в печенках
сидит, мне даже начинает казаться, что и
следователи были под мухой. Ну скажи, пожалуйста, зачем записывать такие вещи...
Где оно? А, вот: "Свидетель не мог
видеть квитанции, так как на ней сидела птичка с розовым оперением". Спятить
можно!
- В той квартире была канарейка, - неосторожно заметил скрупулезный
поручик. Капитан в ответ лишь с
подозрением взглянул на него и постучал пальцем по лбу.
- Где же этот обворованный гражданин?
Заблудившийся в коридорах управления и чуть живой от страха Лелик нашел
наконец нужную комнату. Войдя в
нее, он увидел сидящего за столом лысоватого мужчину с добродушным выражением
лица. Мужчина внимательно смотрел
на Лелика, что, без всякого сомнения, сулило последнему нечто ужасное.
- Слушаю вас, - ободряюще сказал капитан, видя, что посетитель говорить
не собирается, и очень удивился,
услышав в ответ отчетливое громкое щелканье зубами.
Лелик переживал невообразимые муки, ибо природная робость изо всех сил
сопротивлялась желанию вернуть
утраченную валюту. Сообщению о краже никак не удавалось протиснуться сквозь
сжатое страхом горло. Пытаясь что-то
сказать и одновременно в зародыше задушить крамольную информацию, он только
стонал и щелкал зубами, в панике
прикидывая, не лучше ли бежать, пока не поздно. Нет, лучше не бежать, тогда уж
точно посадят.
Прошло немало времени, прежде чем он, трясясь и заикаясь, решился
изложить, с чем пришел. С трудом уловив
суть заявления нервного посетителя и поняв, что речь идет о хищении крупной
суммы долларов, капитан счел
необходимым его запротоколировать. Вид официального бланка напугал Лелика еще
больше, если это только возможно.
Ну и, ясное дело, первой особой, которая знала о существовании Леликовых
долларов, оказалась я. Следующим был
Мартин. На этом Лелик застопорился. Как ни старался, больше он не мог вспомнить
никого, кому было известно о его
долларах, и вообще больше никого в жизни не встречал, только нас с Мартином.
Капитан не знал лично ни Мартина, ни меня, из хаотичных показаний Лелика
всплыл и в сознании капитана
утвердился образ молодого хулигана, который беззастенчиво грабил своих ближних,
а также аморальной коварной
авантюристки неопределенного возраста, которая ловко пользуется наивностью и
простодушием честных людей, проникая в
их души и квартиры. С интересом выслушав сообщение Лелика, капитан с поручиком
пришли к выводу, что дело его
простое и легкое, можно сказать, отдых, ниспосланный им небесами за адский труд
в алкогольном сериале.
Когда Лелик на полусогнутых покинул наконец грозное учреждение, капитан,
радостно потирая руки, обратился к
помощнику:
- Послушай, Михалек, ты возьмешь на себя дом, посмотришь для порядка, что
и как, поговоришь с дворником,
соседями, мамочкой. Так, на всякий случай. Я же займусь его "друзьями". Вызову
их сюда. Думаю, дня через три мы с этим
дельцем управимся. Сумма немаленькая, верно?
- А может, стоит сразу произвести у них обыск? А то спохватятся и
перепрячут.
- Такие пройдохи уже наверняка спрятали. Да ты не сомневайся, найдем! Но
сначала я с ними побеседую. Так что
давай отправляйся прямо сейчас, а я позвоню им.
Вот так я оказалась в Главном управлении милиции. Капитан записал мои
анкетные данные, впился в меня
испытующим взором, вздохнул и задумался. Я терпеливо ожидала, не сомневаясь, что
речь пойдет о Леликовых долларах.
- Что вы делали девятнадцатого? - выстрелил капитан каверзным вопросом и
худшего не мог придумать. Откуда,
черт побери, мне знать, что я делала девятнадцатого? С укором взглянув на него,
я извлекла из сумки свою записную
книжку и, полистав ее, информировала представителя власти:
- Девятнадцатого был вторник. Желаете подробно, с утра до вечера?
- Если для вас не составит труда, то также и с вечера до утра. Подробно.
Ах, желаете подробно? Ну что ж, извольте. И я осчастливила его
подробнейшим репортажем, из которого он
должен был понять, с каким на редкость работящим и трудолюбивым человеком имеет
дело. Из чистого альтруизма я
назвала ему также фамилии и телефоны свидетелей, которые могли видеть меня между
двенадцатью и тремя в тот роковой
вторник, ибо как раз в указанное время у Лелика никого не было дома.
Единственным пробелом в моем алиби был короткий
визит в универмаг. Очень не хотелось обрекать любимую милицию на ненужные
хлопоты. Знать бы заранее, уж я бы
выкинула в универмаге такое, что позволило бы его персоналу запомнить меня.
Капитан молча слушал, что-то изредка записывая. Велел перечислить
приобретенные мной в универмаге товары. Я
перечислила.
- Ну хорошо, - сказал он, подумав. - А что вы делали накануне, в
понедельник?
С понедельником было хуже. В понедельник я устроила себе ответственную
головомойку с кучей дополнительных
процедур, из-за которых семь часов голова была замотана полотенцем. Ясное дело,
в полотенце я старалась никому не
показываться, и на улице меня никто не встретил. Однако несколько человек
звонили домой, и, кроме того, ко мне забегал
за солью рабочий класс. В квартире соседей происходил ремонт, и в обеденное
время ко мне зашел за солью один из
специалистов, кажется, слесарь-водопроводчик. Он с любопытством разглядывал
меня, ибо голубой махровый халат и
оранжевое полотенце создавали интересную цветовую гамму.
- Эти рабочие еще там? - заинтересовался капитан.
- Не знаю. Наверное, кончили, сегодня я их не слышала.
Известие капитана огорчило, и он опять задумался, а подумав, со вздохом
спросил:
- Знаете ли вы Кароля Рокоша?
Я обрадовалась, что мы наконец-то начинаем говорить о деле.
- Разумеется, знаю. Догадываюсь, что меня вызвали из-за него. Как только
выпихнула его в милицию, сразу
подумала, что подозрения...
- Ах, вы догадываетесь? А может, признаетесь, что знали о наличии у него
долларов?
- Еще бы не знать! Он только о них и говорил!
- Тогда вспомните, пожалуйста, кому о них говорили вы.
Разумеется, я и сама уже думала об этом. Еще вчера, поняв, что из-за
Лелика влипла в долларовую аферу,
постаралась припомнить все, так или иначе связанное с нею. И получилось, что о
них я никому не говорила. Даже если и
жаловалась своим знакомым в сердцах на беспросветную Леликову тупость, имени его
никогда не называла. А уж о его
долларах и вовсе не заикалась, ибо не они делали из Лелика уникума. Все это я
изложила капитану и прибавила:
- Для меня не подлежит сомнению, что для собственного блага следовало бы
дать объявление в газете о Леликовых
долларах, делая его фамилию и адрес достоянием широкой общественности. Но я
объявления не дала, и теперь ничем делу
не поможешь.
- А у вас самой нет никаких соображений насчет того, кто бы это мог
сделать?
- Абсолютно никаких. Среди моих знакомых ни одной подходящей кандидатуры.
Капитан тяжело вздохнул и опять помолчал. Потом спросил:
- Но вы хоть уверены, что у него эти доллары были?
Видимо, Лелик, как всегда, произвел сильное впечатление! Я поспешила
заверить капитана, что доллары у него
действительно были.
Капитан еще немного поманежил меня, расспрашивая о кое-каких
подробностях. На вопросы я отвечала охотно и с
искренним желанием помочь человеку, так как чувствовалось, что у него концы с
концами не сходятся.
Мартина изловили по телефону вечером, визит в управление он нанес на
следующий день и в отличие от меня не
только не проявил доброй воли, но встретил в штыки все попытки милиции пролить
свет на темное дело. Мартин
категорически заявил: во всем, что касается Лелика, у него, Мартина, нет и не
может быть никакой уверенности. Да, он
слышал, что у Лелика есть доллары, слышал от Иоанны и от самого Лелика, но
собственными глазами долларов не видел. У
него, Мартина, создалось впечатление, что об имеющейся валюте Лелик трубил
направо и налево, всем подряд, кому ни
попадя, лишь бы находились желающие слушать. И еще у него, Мартина, создалось
впечатление, что никто этому не верил.
Непонятно почему, но после беседы с Мартином капитан перестал сомневаться
в том, что доллары действительно
были и что их действительно украли. Зато стал сомневаться, действительно ли это
дело столь простое и легкое, каким
представлялось ему вначале, а его подозрения в отношении меня и Мартина
значительно ослабли.
Явился поручик с места боевых действий, сел на краешек стула, вытащил из
кармана большой потрепанный
блокнот и стал докладывать:
- Похоже, что в указанные два дня были лишь две возможности совершить
кражу из квартиры гражданина Рокоша.
В понедельник между одиннадцатью пятнадцатью и двенадцатью тридцатью, а во
вторник между одиннадцатью тридцатью
и четырнадцатью пятьюдесятью. А в остальное время в квартире были то гражданин
Рокош, то его мать. На ночь дверь
запирается на замки и цепочку, днем на два замка: один типа "Лучник", второй -
старый, врезной, нетиповой. Следов
взлома или действия отмычкой не обнаружил. Думаю, замки отпирали ключами.
Капитан слушал в угрюмом молчании. Д
...Поділитися у соцмережах
