Жанр: Детектив
Проклятое наследство
... все твои марки?
- Ну, я-то по крайней мере пристукнула бы тебя. Правда, у меня нет
"Маврикиев". Хотя, пожалуй, апоплексический
удар схлопотала бы.
- Он тоже схлопочет. И завещание вскроют, не говоря уже о гуманном
отношении и прочее. Не знаю, куда
податься. Бежать в Южную Америку?
- Не успеешь, нету паспорта. Послушай, давай подумаем. А вдруг умрет на
месте от разрыва сердца, надо что-то
предпринять... Если бы не проклятое завещание...
- Ха-ха! - Мартин скрипнул зубами. - Если бы не завещание!..
- Значит, надо убрать завещание. Разреши, подумаю вслух, лучше
соображается. Вломиться к нотариусу... Чепуха.
Сложно, да и времени требует. Лучше всего, чтобы сам. Надо уговорить его
аннулировать завещание, новое пока не писать -
любое завещание повлечет за собой разоблачение несчастной аферы. Аннулировать
можно за пять минут: позвонит
нотариусу, попросит привезти документ и уничтожит. Может, надо ехать самому, не
представляю этой процедуры. Но к
старичку должен же нотариус быть снисходительным. А попозже можно и о самой
коллекции поговорить.
- Позволь узнать, каким образом уговорить его на это?
- Уговаривать не тебе! Тебя нужно всячески обругать. Предлагаю себя в
жертву: пойду к старичку, очерню тебя,
опорочу, оговорю, объясню, что ты скотина - какой уж из тебя наследник...
- И это даже справедливо...
- Не прерывай! Постараюсь убедить, что наследника надо выбрать
осмотрительно. Прежде всего уничтожить
завещание, а после спокойно обдумать.
- А после окажется, что ты совершенно права...
- Да помолчи же, наконец! Дальше тоже ехать на дипломатии, иначе он
отправится в милицию. Если переживет
свою потерю, разумеется... Тут уж не придется ждать снисхождения к подонку, то
есть к тебе. Можно, конечно, все дело
изобразить без тебя в главной роли, пожертвовать Баськой и Донатом. Беру это на
себя. Баське все едино, а Донат и так
выглядит лучше всех, почему-то майор его не учитывает. Видимо, сильно
сомневается, принимал ли участие в авантюре,
обвинить его можно разве что насчет записки о Рябом...
Бледный Мартин размышлял над моим планом.
- Нет. Сваливать на других - свинство. Я должен все сделать сам...
- Вот дурак! Ведь выплывет, что вся катавасия затеяна не ради пользы
государству, а из-за частных марок.
- В эту пользу государству и так никто не верит.
- Но никто не докажет и противного. Если все выложишь, прикончишь и
Баську с Павлом, и Доната! Не имеешь
права! Обрати внимание, мы стоим около больницы, телефон тут рядом, внизу,
начнешь выкидывать коленца, сразу вызову
всех троих.
Мартин машинально взглянул на больничную дверь и снова тоскливым взглядом
воззрился в пленэр улицы.
- Черт бы все побрал.
- В конце концов, они в пропаже виноваты, - злилась я.
- Ладно, - согласился Мартин через пять минут раздумий. - Я последняя
скотина. Поехали, чем скорей, тем лучше.
Старый пан жил на втором этаже в старом доме. Я поднялась по мраморной
лестнице и позвонила в дверь с двумя
глазками. Мартин остался в машине. Долго никто не отзывался, я забеспокоилась.
Представила, что вот-вот опять обнаружу
труп, мне сделалось плохо, и я чуть не сбежала. К счастью, за дверью раздалось
шарканье.
Старый пан не задал глупого вопроса "кто там?", он открыл дверь, не
снимая цепочки, и долго разглядывал меня. И
в самом деле старенький, маленький, сухонький, как соломинка. Спросил, по какому
делу.
Я объяснила: знакомая Мартина, кое-что хотела бы обсудить, но в квартире,
а не на лестничной площадке. Старый
пан колебался. Я назвала себя и протянула паспорт.
- А-а-а! - обрадовался старичок. - Так это вы? Я много о вас слышал, пан
Тарчинский рассказывал! Прошу вас,
пожалуйста, только разрешите - паспорт все-таки проверю...
Я чувствовала себя не в своей тарелке и, вручив старому пану паспорт,
обругала про себя Мартина последними
словами. Вот дурень! Распространялся про меня, а я его всячески поносить
собираюсь! Другой темы для разговоров не
нашел!..
Старый пан между тем проделал нечто весьма странное. Вернул мне паспорт,
после чего выставил за дверь трубу с
загнутым концом - нечто вроде перископа - и быстро повернул ее в обе стороны:
проверяя, нет ли кого на лестнице. Я
оторопела. Не обращая на меня внимания, старичок удостоверился, что на площадке
разбойников нет, спрятал перископ,
снял цепочку и открыл дверь. Тщательно запер ее за мной и тотчас же навесил
цепочку. Я с сожалением отметила: в
теперешней ситуации все его меры предосторожности нужны как рыбке зонтик.
- Прошу, прошу. Милостивая пани, позвольте дальше. Простите за скромный
прием, но я только сегодня из
больницы после тяжелой болезни и передвигаюсь с некоторым трудом. Прошу вас,
присядьте...
Приглашая меня войти, он извлек из кармана бонжурки ключ, отпер дверь в
комнату, впустил меня и жестом
пригласил занять кресло возле большого довоенного письменного стола. Еще в
прихожей я заметила открытую дверь в
другую комнату и удивилась, почему он пригласил меня не туда, а в столь
оберегаемое помещение. Я вознамерилась уже
сесть в кресло, но взглянула на стол и утратила способность двигаться, так и не
присев в кресло.
На черной поверхности стола в специальных прозрачных конвертах лежали две
маленькие марки. Одна красная,
другая голубая. На каждой - хорошо знакомая голова королевы Виктории...
- Боже праведный, что это?! - Ошеломленная, я не верила собственным
глазам.
Старый пан подкатил к письменному столу столик на колесиках, на котором
что-то лежало. Я не обратила
внимания, загипнотизированная двумя маленькими квадратиками. Старый пан,
посапывая, устраивался в кресле за столом.
- Это марки, досточтимая пани, - ответил он добродушно. - Марки с острова
Маврикий.
Дипломатия, Мартин, афера - все тут же вылетело у меня из головы. Я
готова была упасть перед старичком на
колени, умоляя разрешить мне рассмотреть марки поближе. Оторваться от них у меня
не хватало сил. Ноги подогнулись, я
наконец плюхнулась в кресло и тут же вскочила снова.
- Настоящие? Настоящие "Маврикии"?.. И оба - однопенсовик и
двухпенсовик?.. Чистые?..
- Все правильно, дорогая пани, чистые. Знаменитые "Маврикии" с ошибочной
надпечаткой post office. Я вижу, вам
не чужд интерес к маркам? Представьте себе, оба "Маврикия" со времени выхода в
свет являются собственностью моей
семьи. Прошу вас, хотите посмотреть?..
Кроме слов "Боже милостивый", я ничего не могла произнести. Зато уж "Боже
милостивый" повторяла без конца.
Владелец этих сокровищ, этой святыни обрадовался такой реакции непомерно, вручил
мне лупу, выразил чрезвычайное
удовлетворение по поводу встречи с родственной душой. И мы вместе с набожным
благоговением созерцали плоды
самочинной выходки губернаторши XIX века с острова Маврикий.
- Дорогая пани, вы застали меня за осмотром коллекции, я, будучи в
больнице, очень соскучился по моим маркам, -
сообщил конфиденциально старый пан, которому легче было оторваться от созерцания
чуда, чем мне. - Очень приятно
рассмотреть коллекцию в обществе столь тонкой ценительницы филателистики. Если,
конечно, вы ничего не имеете против
того, дабы посвятить этому занятию немного времени.
Немного!.. Не колеблясь, я посвятила бы неделю! Старый ангел в
человеческом облике выдвинул ящик и начал
вынимать плотные конверты. Я забыла закурить, пошла красными пятнами, начала
задыхаться - под впечатлением то и дело
забывала вдохнуть воздух. Передо мной лежали небывало прекрасные марки в
идеальном состоянии, без подклеек и с
печатями экспертов! Мир испарился из моей памяти.
- Как вам удалось не испортить марки наклейками? - спросила я
ошеломленно, рассматривая пустяк - "Колумбов"
стоимостью в семьсот фунтов. - Это же такая редкость!
- Мой светлой памяти покойный дед, к счастью, не свершил подобного
святотатства, - с чувством ответствовал
старый ангел. - Кажется, у него попросту не было кляссера. А мой светлой памяти
покойный отец мало интересовался
коллекцией и продолжал хранить ее в конвертах. Я же занялся марками уже во
времена, когда от наклейки марок в альбом
отказались.
- Слава богу! А эти "Маврикии"? Они ведь, кажется, не учтены в каталоге?
- Совершенно справедливо изволили заметить, пока еще нет. Это
единственные марки без печати экспертизы. Но
их происхождение вне сомнений, и в надлежащее время марки вызовут сенсацию.
- Представляю себе!.. И вы не боитесь хранить дома коллекцию, да еще на
виду, и впускаете чужих людей!
- Каких чужих людей?
- Как - каких? Меня же вы впустили?!
- Милостивая пани, вы особа не посторонняя! Вы сами видели, я весьма
осторожен и человека чужого не впущу. К
тому же мне столь недолго осталось жить... хотелось бы натешиться моими марками,
а показать их особе, коей я доверяю,
исключительно приятно! Одно из немногих удовольствий, еще оставшихся мне, и,
верно, уже последнее, - созерцать эти
великолепные марки вместе с человеком, умеющим их оценить!
- Мне вы доставляете поистине огромное удовольствие! Так приятно ваше
доверие, не понимаю только, откуда вам
известно...
- Я очень стар и знаю людей. Прошу лишь об одном: не рассказывайте о моих
сокровищах.
- Ну конечно же, боже праведный! Ведь любой мошенник может обокрасть вас!
- Все может статься. Уже не раз пытались... Пока что я в безопасности,
все уверены, что коллекция сохраняется в
другом месте. В мое отсутствие кто-то проник в мой дом и все обыскал. Ничего не
нашел.
- А где же были марки? - спросила я с интересом, уставившись в
многочисленные варианты первой польской
марки, и вдруг до меня дошло, о чем спрашиваю и на что смотрю. Я поперхнулась,
онемела, мне сделалось нестерпимо
жарко.
Старый пан лукаво посмотрел на меня.
- С собой в больницу не брал. Любителей марок, дорогая пани, много, очень
много. За мной постоянно следили. В
больнице скрупулезно обыскали все мои вещи. На следующий же день. Но я это
предвидел - хе-хе! - старый воробей, меня
на мякине не проведешь: известно, на что люди способны из-за денег...
Я глазела на него, все еще не владея ни одним из пяти органов чувств.
Старый пан прямо-таки лучился гордостью.
- Так вот, я сделал вид, что передаю коллекцию в другие руки, - продолжал
он конфиденциально. - Разработал два
варианта. Мне сообщили, что делалась попытка подкупить секретаршу нотариуса,
хитростью, кажется, добрались даже до
семейных драгоценностей, хранящихся у него. Это был первый вариант. А вторая
ложная тропа вела к нашему молодому
приятелю. Рассказываю об этом, потому что оба варианта не актуальны. А на самом
деле я тщательно запаковал все в
большую пачку и отослал на свое имя по адресу больницы. Заказной бандеролью.
Ко мне наконец вернулся голос, и я хрипло простонала:
- Господи Иисусе!.. И вы не побоялись, что потеряется?! Пропадет гденибудь
в больнице?!
- Я надеялся на то, что на почте в это время не случится пожар, - ответил
лукаво старый пан. - В больнице, получив
посылку, я попросил главного врача положить в сейф пакет со старыми фотографиями
и дневником моего друга...
Больничный сейф - самое безопасное место...
У меня не было ни слов, ни голоса, ни мыслей, ни чувств. Двое убитых,
схваченный преступник, чудовищная
контрабандная авантюра, паника на черном рынке - все из-за выкраденного у
Мартина депозита, который преспокойно
лежал в больничном сейфе под наблюдением владельца!..
Когда я вышла от старого пана, был уже поздний вечер. Мартин сидел в
машине совершенно зеленый. Не проронил
ни слова, не взглянул на меня. Да, необходимо его подготовить и рассказать все
осторожно и деликатно...
- На твоем месте я не отказывалась бы от наследства, - начала я осторожно
и деликатно. - Феноменальные марки!
Мартин неподвижно смотрел прямо перед собой.
- Слышишь? Все в порядке. У старого пана к тебе ни малейших претензий за
доверенную коллекцию. Он к тебе
хорошо относится.
Мартин, не шевелясь, открыл рот и издал короткий хриплый звук. Я
испугалась.
- Боже мой, успокойся же наконец, все в порядке! Не понимаю, что сперли у
тебя, но коллекция вся у него.
Полностью. Я и задержалась потому, что посмотрела все марки. Клянусь,
оставленный у тебя пакет - просто очередной
камуфляж. Не расстраивайся, я ему не сказала, что этот пакет исчез, но марок там
не было.
Зеленоватая бледность на лице у Мартина для разнообразия сменилась яркой
краской. Медленно, с усилием он
повернулся ко мне.
- Ничего не понимаю, - выдавил хрипло. - Ты, кажется, что-то говоришь?..
С ангельским терпением я повторила всю историю трижды. Достала из
багажника бутылку минеральной воды и
повторила в четвертый раз. Под влиянием воды и моих уверений Мартин наконец
начал походить на живого человека. В
пятый раз он уточнял подробности, задавая вопросы, - голос к нему вернулся. В
шестой раз рассказывать то же самое я
отказалась.
- Совсем дошел? Ты ведь уже наизусть знаешь каждую деталь! Я сама
обалдела от бесконечного повторения.
Хватит, довольно!
- Это же прекраснейшая повесть на свете, - торжественно возвестил Мартин.
- Хоть и завертелась из-за этих марок
сумасшедшая карусель! Господи, как я упьюсь... Наконец-то меня перестанут мучить
угрызения совести!
- В общем, да... Всех перестанут мучить...
- Да нет, я другое имею в виду. Меня еще страшно мучило, что я впутал в
нашу аферу невинного старичка. Хорош
невинный старичок!..
Я смотрела на него вопросительно - что-то тут не клеилось. Мартин
пояснил.
- Ну, ты понимаешь - почерк свой человек не изменит, хоть бы встал на
голову. Все эти посылки надо же было
адресовать. Особенно от Вишневского. И представь себе, все адреса писал истинный
виновник переполоха - наш невинный
старичок, коварно обманутый мной. Большинство адресов написал гуртом.
Естественно, никому не пришло в голову искать
отправителя в больнице...
И в результате оказалось - я все-таки сказала майору чистую правду.
Проклятое наследство вовсе не пропало, и
потому не было иных причин всей этой безумной кутерьмы, кроме блага
государства...
Поділитися у соцмережах
