Жанр: Детектив
Перемена мест
...льши и собирали
здесь, чтобы в этих стенах упокоился совершенно посторонний Штерн. Не шляхтич,
заметим, и даже не поляк.
Я пинком распахнул дверь и, волчком вертясь, чтобы не попасть сразу под
лебедевский прицел, выскочил наружу. Мишенью я был довольно вертлявой, трудной
для попадания... Однако мой маневр был излишен.
Лебедев не выстрелил. Его орлы тоже смолчали. И через долю секунды я осознал
причины такой странной доброты ко мне.
Они, видимо, собирались брать мое убежище штурмом. Но не успели.
Кто-то очень умелый убил всех четверых выстрелами в затылок. По выражениям их
лиц я догадался, что они даже не поняли, что случилось. Лица их были безмятежны.
Только господин Лебедев, которого пуля настигла последним, успел испугаться. На
его губах застыла тень страха, смешанного с удивлением.
Минус три, машинально подумал я, словно у меня в голове сработал арифмометр.
Феденька Петрищев. Леха Быков. Господин Лебедев. Каждый из этой троицы угрожал
мне и пытался меня убить. Каждый получил за это по заслугам. Но только не от
меня. Словно бы материализовался в Москве какой-нибудь Клуб одиноких сердец
капитана Штерна, члены которого взяли за правило отстаивать мои интересы. Хотя я
как будто никого об этом не просил. Замечательно. Мои ангелы-хранители ловят мои
мысленные флюиды и отливают их в пароходы, строчки и другие добрые дела. Точнее
скажем, отливают они мои флюиды в первую очередь в пули. Вот и Лебедев стал
жертвой смертельного флюида. Посмотрим, как прокомментируют этот странный факт в
теленовостях...
Тут я сообразил, что ведь могут и не комментировать. Если я немного отсрочу эту
новость. Я пошире распахнул дверь склепа Понятовского, припер ее покрепче
рукояткой пистолета и начал затаскивать мертвецов туда, где было им самое место.
Правда, никто из них наверняка не является графом Понятовским, и в это помещение
я их вселил без ордера. Как только объявится настоящий граф, они будут
немедленно выселены.
Мною овладела какая-то душевная тупость, словно я наконец дорвался до
транквилизаторов и сожрал целую пачку. Трупы, мертвецы, покойники за последние
три дня стали такой неотъемлемой частью моей повседневной жизни, что факт смерти
- для меня все равно чудовищный, несмотря на профессию, - как-то отошел на
второй план. Трупы врагов превратились просто в улики, которые надлежало получше
упаковать. Всего-то.
Я и упаковал.
Когда я вернулся к моим земляным работам, оказалось, что они почти закончены.
Оба моих напарника поглядели на меня с неодобрением и с ходу предупредили, что
половину моего сегодняшнего заработка они изымают и делят на двоих. Потому что я
сбежал и самую трудную часть работы они выполняли без меня Эту тираду бомжинапарнички
произнесли с мрачным видом, опасаясь, что халявщик начнет возникать и
его (то есть меня) придется усмирять лопатами.
Однако я легко согласился.
- Как скажете, - проговорил я. - Я сам виноват, деньги ваши.
Напарнички сразу смягчились.
- А что за баба с золотыми зубами, от которой ты так сдернул? - поинтересовался
один. - Знакомая, что ли?
- Супруга. Бывшая, - признался я, оценив свою удачу. Ведь со стороны и вправду
можно было подумать, будто я спасался бегством от Натальи.
- Это другое дело, - сочувственно кивнул первый могильщик.
- Понимаем, - сказал рассудительно второй.
И мы пошли к своему "уазику". Траурные церемонии уже завершились, толпы исчезли.
Остались только две могилы, утопающие в цветах. Я сделал крюк в сто метров и
взглянул на черниковскую могилу. Памятник был самый простой: фотография, имя,
две даты. Вот и все, что осталось от Гоши на этой земле... Я поправил упавший
венок и стал догонять первого и второго могильщиков.
Шофер-распорядитель в "уазике" уже нетерпеливо сигналил. Мы поместились в
машину, и наш фургон отчалил с автостоянки. "Бьюик" лебедят сиротливо остался
стоять - одинокий, без хозяев.
- Скажите, - спросил я нашего шофера, когда мы выехали на дорогу. - А здесь
иномарки, кроме этого "бьюика", еще были? Ну, приезжали на похороны?
- Только одна еще, - откликнулся шофер-краевед. - Желтенький "фиат" подъезжал.
Но стоял тут недолго.
Так я и думал, сказал про себя я, не удивляясь. Так и должно быть Убийцы
приехали поглядеть на дело рук своих, а заодно, для разминки, поупражнялись в
стрельбе по движущимся мишеням. Объяснение это выглядело вполне безумным, но
другого у меня тем более не было.
- Интересно, - подал реплику я. - Что за типы ездят на "фиатах"? Должно быть,
наши новые русские, буржуи?
- Хрен его поймет, - пожал плечами шофер, не выпуская, на мое счастье, из рук
баранки. - Пара обычных парней. Архитекторы, наверное. У одного еще такой
большой футляр был в руках, в каком обычно чертежи носят...
Домой я добрался без четверти три, усталый и грязный еще больше обычного. Другое
дело, что новую грязь на старой было не особенно видно, а усталость можно было
попытаться скрыть.
Поэтому перед Жанной Сергеевной я разыграл этакого бодрячка, вернувшегося из
Луна-парка. Но птичку не проведешь.
- Ты в порядке? - тревожно, по своему обыкновению, спросила она, снимая с меня
ужасные бомжевские лохмотья.
- О да, - ответил я. - С Гошей простился на Солнцевском. Теперь у меня будет еще
одно дело. Шифр мне этот покоя не дает. Вот я и думаю...
- Ты же голодный! - перебила меня Жанна Сергеевна и убежала на кухню. Я, наскоро
смыв с себя запахи крови, земли и кладбища, присел к телевизору. Любая новость
вполне могла натолкнуть меня на разгадку. Вот только бы знать, какая именно...
Иву сменила гитара, возникли буквы, а потом диктор торжественно объявил о победе
в предвыборном марафоне независимого кандидата по Щелковскому избирательному
округу Иринархова Виталия Авдеевича. Данные пока предварительные, окончательные
будут известны к вечеру, но победу Иринархова можно считать уже делом решенным.
- Победитель, - пробормотал я вслух. - Избранник за четыре поллитра и килограмм
колбасы на нос.
Экран заняла фотография с бородой, а затем возникла Дума. Здесь царил радостный
энтузиазм. Депутаты бегали от одного микрофона к другому, передавали друг другу
какие-то листки. Комментатор пояснил, что рассматривается вопрос о внесении
изменения в Конституцию. Большая группа депутатов, возглавляемая представителями
разных фракций, обсуждала вопрос о смене принципа преемственности. По
Конституции, если бы с Президентом что-нибудь случилось, исполнять его
обязанности начинал премьер. Если бы премьер вышел из игры, то на его место
вставал бы спикер верхней палаты. Если рок настигал и Сенатора N 1, то бразды
правления переходили к спикеру нижней палаты... Теперь, оказывается, надо было
ликвидировать обидную для Госдумы несправедливость. Принять поправку, по которой
- в случае чего - функции Президента сразу переходят к спикеру нижней палаты.
Смысл поправки объяснялся в кулуарах просто: мол, премьер - стар, сенатор N 1 -
ненадежен, да и родственники в Америке. И вот лишь нижняя палата в своих рядах
изыщет спасителя народных интересов. Застрельщиками этой идеи выступили такие
известные лица, как Крымов, Полуэктов, Карасев, Яворский, Луговой - и
комментатор уверен...
С ума сойти! - подумал я вдруг. Мысль, пришедшая мне в голову, показалась до
того невероятной, что вполне могла оказаться и верной. Я подскочил к компьютеру,
сунул злополучную дискету из "ИВЫ" и вывел на экран первые строки: Крм - 37
О.Д., Плкт - 30 О.Д., Крс - 15 В.Ш. О, ч-черт! Да это ведь не шифр, иначе отчего
им так дергаться! Это что-то типа простой записи для памяти. Крм, Плкт, Крс,
Явр, Лгв... Крымов, Полуэктов, Карасев, Яворский, Луговой... Я уже почти не
сомневался, что цифры и буквы после тире как-то связаны с вознаграждением,
полученным этими парламентариями от "ИВЫ". Доппельдинст, так сказать. Свободный
и конвертируемый доппельдинст.
Я торжествующе засмеялся. Цифры - едва ли суммы в тысячах (или там в миллионах)
зелененьких. Во-первых, буквы смущают, а во-вторых, разброс очень разный. Почему
Крымов получил 37 каких-то О.Д. (омериканских долларов?), а Карасев - всего 15
неких В.Ш. (воронежских шекелей?). Непорядок. Скорее, это были номера какихнибудь
хранилищ... или сокращенный адрес, по которому распределяются взятки от
"ИВЫ". Обдумать эту мысль мне помешало новое сообщение диктора.
- Жанна Сергеевна! - что есть мочи закричал я. Птичка примчалась из кухни с
ножом в одной руке и луковицей - в другой. Я сделал звук погромче.
- ...И популярный американский писатель сегодня прибывает в Москву с
туристическими целями. Кроме того, писатель надеется встретиться со своими
российскими издателями и ознакомиться с перспективами выхода его бестселлеров на
книжный рынок стран СНГ...
- Слышите, Жанна Сергеевна? - проговорил я. - Пренеприятнейшее известие. К нам,
оказывается, едет Стивен Макдональд. Вернее, к вам.
Часть третья
ПЕРЕМЕНА МЕСТ
Глава 1
ВСТРЕЧА НА ЭЛЬБЕ
- Яшенька, это гениально! - с восхищением проговорила птичка Жанна Сергеевна,
обозревая мою новую униформу. - Давай я поглажу побыстрее - и едем...
У меня не было оснований для выражения бурных восторгов. Костюмчик получился так
себе и производил впечатление только на некотором расстоянии. Вблизи подделку
различить было можно.
- Глупость все это, Жанна Сергеевна, - с тяжелым вздохом сказал я, отдавая ей
реквизит. - Опасная самоубийственная глупость. - Мой профессионал, который во
мне помалкивал добрых полдня, вырвался наружу и полез немедленно делиться
мрачными пророчествами. - Живыми нам оттуда не уйти. Нас обязательно вычислят и
возьмут на прицел. Шансы наши равны... - Слово нулю договорить я не успел: Жанна
Сергеевна, встав на цыпочки, заткнула мне рот влажным долгим поцелуем. Она уже
хорошо научилась справляться с профессионалом Штерном. Как высококлассный
дрессировщик-гуманист со своими львами - только лаской и сахаром. Минут через
пять, когда от поцелуя уже начало звенеть в ушах, птичка отпустила меня. К тому
времени я окончательно позабыл большинство аргументов против и у меня в запасе
остался лишь один, весьма неубедительный.
- Жанна Сергеевна, - пробормотал я тоскливо. - Я ведь специалист узкого профиля.
Ладно, дискету я украл. Но красть еще и американского писателя - это в мои
обязанности не входит. Я раньше никогда этим не занимался!
- Все на свете в первый раз, - мечтательно улыбнулась птичка. - Не сейчас - так
через час. Интересней в первый раз, чем в последний...
По-моему, она процитировала какие-то стихи.
- Вознесенский, - добавила она, увидев на моем лице мучительное недоумение
профана - Ранний. Раньше он писал, Яшенька, неплохие стихи...
- Ну, разве что до нашей эры, - с сомнением произнес я.
- Вот именно, - согласилась птичка. - До нашей с тобой.
В результате поэтического нокаута профессионал во мне надолго замолк, и к
обсуждению совместного плана действий мы больше не возвращались.
Кстати сказать, мои претензии к нашему плану были родом здоровой самокритики.
Идею перехватить Макдональда в аэропорту "Шереметьево-2" сразу после приземления
самолета и таможенных формальностей родил именно я буквально час назад, в
отчаянной попытке унять тихие птичкины слезы. Как только Жанна Сергеевна
выслушала теленовость и поняла, что явление настоящего Стивена на русскую землю
- не сон, а реальность, ее губы тут же скривились, носик-клювик горестно поник,
огромные глаза начали наполняться слезами.
- Я пропала, - прошептала она. - Сроки выходят, а у нас нет ни книги, ни
верстки, ни даже дискеты... Что я ему скажу?...
- Правду, - предложил я.
Плечи Жанны Сергеевны совсем поникли от такой моей черствости.
- Если правду, то все погибло, все! "Меркурий" его официально перекупит, и мне
конец... Они даже могут встречать его уже в аэропорту...
- Непременно встретят, - бессердечно подтвердил я. После этих моих ужасных слов
лицо птички залилось слезами. Видеть это для меня было непереносимо, и я
почувствовал себя последним подлецом и вообще кругом виноватым. Тогда я и выдал
поспешно свою безумную идею. Ту самую, что Жанне Сергеевне безумной отнюдь не
показалась. Ручейки из ее глаз пересохли, она ахнула, поцеловала меня, сказала
"Потрясающе!", побежала к телефону звонить в справочную, с полдороги вернулась,
еще раз меня чмокнула, потом полчаса мучила аппарат, добиваясь то длинных
гудков, то вообще молчания в трубке. Я тем временем, кляня самого себя за
безрассудство, кроил из подручных средств очередной защитный костюм-униформу.
Мой нынешний бомж, разумеется, здесь не годится: его видом в аэропорту можно
было бы привлечь внимание только милиции, а американца - отпугнуть.
Обмундирование монтера Скорлупкина тут тоже не подходило, а обычный бежевый плащ
Якова Семеновича Штерна стал бы почти наверняка первой мишенью для всех желающих
киллеров из "ИВЫ". Нет, подумал я, плащ мы побережем.
Последний раз бывать в валютном "Интуристе" мне случилось лет пять назад, еще в
пору МУРовской юности, и я уже плохо представлял, в какие костюмчики они одевают
свой выездной персонал. Смутно мерещились какие-то аксельбанты с позолотой,
фуражки с неразборчивым гербом, бороды до ушей и брюки с генеральскими
лампасами. Короче, подарочный гроб мастера Безенчука с кистями и глазетом.
Спасало меня только то, что дорогой гость, скорее всего, имеет представление о
парадной униформе "Интуриста" еще более смутное, чем я. По уверениям птички,
Макдональд до сих пор в России не был и сравнить ему не с чем. В "Хилтоне" или
там в "Континентале", возможно, персонал экипирован по-другому, но ведь на то
она и Россия! Страна Федора Достоевского, куполов, водки, черной икры и красных
рубах цыган. На короткое время я загорелся мыслью предстать перед глазами гостя
именно цыганом с гитарой, однако эту симпатичную мысль пришлось отбросить. Вопервых,
после рекламы "ИВЫ" у меня возникла стойкая аллергия к гитарам и даже к
ни в чем не повинным балалайкам и мандолинам. Во-вторых, появляться цыгану на
территории аэропорта "Шереметьево-2" было не менее опасно, чем бомжу или лицу
кавказской национальности (вроде грузина в кепке, который однажды посетил
особнячок на Щусева), - милиция бдила. И в-третьих, в гардеробе птичкиных друзей
не было и намека на красную рубаху. Да и вообще, с какой стати отель "Интурист"
станет отправлять на встречу дорогого гостя какого-то одинокого цыгана?
Цыганское трио или квартет - допускаю: для экзотики, чтобы спеть на ломаном
русском "К нам приехал, к нам приехал... Стив Макдо-о-о-о-нальд да-ра-гой!". Но я
физически не смог бы расчетвериться или растроиться, а кого-то постороннего
посвящать в это дело было нельзя. В конце концов, я остановился на том, с чего
начал: на образе скромного шофера, перетянутого аксельбантами, как сбруей.
Выглядеть он должен как гибрид швейцара и опереточного казака. Но не
переусердствуй, Яша, приказал я себе, отыскивая в кладовой хозяев квартиры чтонибудь
подходящее. Оригинальность не должна переступать приличия. Если все
"Шереметьево-2" начнет дружно пялиться на твои цацки - наверняка среди
любопытных будет и посланец "ИВЫ" с "Меркурием". А уж попасть из пистолета в
такого павлина - задачка для третьеклассника.
В кладовке, на одной из пыльных вешалок, обнаружилось наконец то, что надо:
мундир не генеральский, но полковничий и очень древнего покроя; рядом висел
пропыленный моток подходящего золоченого шнура, из которого можно было нарезать
аксельбантов на целый взвод. Обрадованный находкой, я секунд тридцать пытался
вообразить, для чего могло понадобиться столько погонных метров аксельбанта,
пока не догадался, что это просто декоративный шнурок, который во времена
молодости моей бабушки Рахиль Наумовны для красоты пришивали к бархатным
портьерам. Возможно, в моей собственной кладовой среди неразобранных бабушкиных
вещей скрывается такое же богатство...
Через некоторое время костюм парадного шофера из "Интуриста" вполне созрел. Я
накинул его и погляделся в зеркало. Больше всего я походил в нем на диктатора
какой-нибудь слаборазвитой латиноамериканской страны. Впрочем, все швейцары
дорогих московских ресторанов тоже внешне напоминают этих типов и даже ведут
себя как маленькие диктаторы. Если им не позолотить ручку. Точнее скажем,
позеленить.
Для завершения картины я приставил к подбородку складную бороду. Вот оно, то
самое! Самобытный славянин с еврейским шнобелем - полномочный представитель
лучшей валютной гостиницы Российской империи. Очень похоже. Жаль, что не хватает
времени разжиться у Пряника еще и братиной. Ну да ладно, что есть, то и есть,
обойдемся. Пора звать публику.
Жанна Сергеевна впорхнула в комнату, состоялся уже упомянутый разговор про мою
гениальность и стихи Вознесенского, после чего птичка оперативно почистила и
погладила униформу. Китель был немного тесноват, но брюки в самый раз. Стрельба
в таком костюме потребует некоторого дополнительного напряжения сил, зато бег не
будет ничем стеснен. Очевидно, упрямый Фатум мне подсказывал, что сегодня еще
придется побегать, но, может быть, не придется отстреливаться. Или наоборот,
если дядя Фатум шутит.
Всю дорогу до автостоянки я бдительно оглядывался, а птичка, напуганная моими
рассказами про киллеров, вообще извертелась. Кажется, нас не пасли. Поверх
кителя с аксельбантами я нацепил плащишко, на голову водрузил старую шляпу из
хозяйских запасов, а пальцем придерживал бороду, которую, по-моему, приклеил
халтурно. Складная борода была из дежурного набора Якова Семеновича Штерна - как
и кепка, и кавказские усы. Правда, эту бороду я приклеивал с неприязнью (и
поэтому, видимо, пожалел клея): всякое мое сходство господином Иринарховым меня
раздражало. Однако для шофера-швейцара-аксельбантоносца борода была в стиле,
пришлось носить.
Автостоянку на этот раз сторожил не тот парень, которому я сдавал на хранение
свой "мерседес", и это было замечательно. Боюсь, что парень не пережил бы
спокойно превращение флегматичного бундеса в чучело, обмотанное гирляндами
аксельбантов. За рулем я снял плащишко, нацепил фуражку с золотым шнуром - и мы
помчались в аэропорт. Времени было уже впритык, однако мы надеялись успеть... и мы
успели. Сообщение о том, что самолет авиакомпании "Дельта", следующий из НьюЙорка,
произвел посадку в аэропорту "Шереметьево-2", застало нас уже в зале
ожидания. Здесь было так шумно, так людно и публика была такой экзотичной, что
мои позументы воспринимались почти нормально. Что касается Жанны Сергеевны, то
она с видом заправской служащей гостиничного сервиса очень натурально озиралась
в поисках жертвы. В руках она держала заранее сочиненный нами плакат; на одной
стороне было написано крупно Welcome! Hotel, а на другой, скрытой пока от
публики, - McDonald. Людей с плакатиками здесь крутилось немало; пока мы не
выставляли напоказ нужную нам фамилию, мы могли и не привлечь внимания
конкурентов. В конце концов, друзья "Меркурия" и "ИВЫ" едва ли могли себе
вообразить, будто рассекреченный Яков Семенович Штерн явится, как идиот,
самолично встречать искомого американца. Проснувшийся на мгновение профессионал
колко заметил мне, что детективу Штерну пока везет как раз оттого, что его
противники думают о нем лучше, нежели он заслуживает. Они воображают, будто если
Яков Семенович до сих пор жив, - значит, он хитрый, предусмотрительный. Вообще,
пришла хорошая мода переоценивать своих противников; сам я, впрочем, этой моде
не был подвержен.
В толпе встречающих самолет из Нью-Йорка находилось немало крепких парней, лица
которых не были чрезмерно отягощены интеллектом. Возможно, это и были посланцы
"ИВЫ". Зато уж пестрая группа деятелей с микрофонами и телекамерой наверняка
ожидала именно Стивена. Будь на месте Макдональда какая-нибудь литературная
величина покрупнее типа Кинга или там Воннегута, телевизионщиков или репортеров
было бы не в пример больше. А так сочинитель триллеров годился лишь для
репортажа на полминуты. Я - так и вовсе полагал, что репортажа сегодня у них не
будет. Не отдадим мы Стивена в цепкие лапы телевизионщиков, никому вообще не
отдадим...
По моим расчетам, минуты через две первые гости из солнечного Нью-Йорка должны
были показаться в пределах прямой видимости. Ничто не предвещало беды. Публика
еще не знала, что в ста метрах от того места, где мы стояли, террорист заложил
бомбу в урну для мусора... И правильно, кстати, что не знала: никакого террориста
и никакой бомбы на самом деле не существовало. Но вот урна была. И почти
игрушечная светошумовая гранатка с химическим взрывателем и простеньким таймером
действительно была мною туда подброшена ровно пять минут назад. Подобное оружие
по своей убойной силе можно было сравнить разве что с незаряженным пистолетом -
грозная видимость и ноль поражающего эффекта. Я очень любил такие
психологические штучки: они позволяли устраивать бурный переполох без жертв.
- Пора, - шепнул я птичке. - Пошли американцы. Как только заметите что-то
подходящее, переворачивайте плакат и действуем по плану. Вы его внешность хоть
примерно представляете?
- Примерно, - так же шепотом ответила птичка. - По портретам. Красивый, чуть за
сорок...
- Тогда первый, что идет, - не Макдональд, - глубокомысленно заключил я,
наклоняясь к самому уху Жанны Сергеевны.
Первой, кто прошел таможенную проверку и появился на выходе, была симпатичная
пожилая американка с грудой чемоданов. Затем показалась супружеская пара, обоим
лет по двадцать. Потом - мисс в темных очках, весьма хипповатого вида. Затем -
пара школьников...
Я глянул на часы. Ровно через минуту начнется тарарам. Если мистер Макдональд не
поторопится, он пропустит потрясающую сцену для какого-нибудь своего будущего
триллера. На тему "Терроризм в русском аэропорту". Тысяч пять одних статистов -
в роли пассажиров и секьюрити. Замаскированный лампасами Я.С.Штерн - в роли
злоумышленника. И громкий пшик - в роли взрыва мины.
- Опять не он... - с досадой прошептала птичка.
Из дверей выполз пожилой толстый боров, весь обвешанный чемоданами. Он
отдувался, пыхтел, невнятно ругался, но не выпускал ни грамма ценного груза. Это
наверняка был наш соотечественник, нагруженный сувенирами с Брайтон-Бич. Боров
продвигался целеустремленно, но медленно; на добрых полминуты он загородил все,
и не было видно, кто идет следом.
Я посмотрел на циферблат. Осталось тридцать секунд.
За гостем с Брайтона шествовал изящный чернокожий пастор, весь в черном. В одной
руке у него был скромный саквояж, в другой - Библия. Проповеднику слова Божьего
не требовалось много багажа, ибо скорее верблюд пройдет сквозь игольное ушко,
чем богач попадет в Царство Твое... Несмотря на всю напряженность момента, я
усмехнулся своим мыслям. Толстому борову с Брайтон-Бич плевать было на царство
небесное, а в игольное ушко он бы не пролез в любом случае.
Двадцать секунд.
Вслед за пастором вышла эффектная блондинка, чем-то похожая на красавицу
Белоусову. Такая же высокая, стройная. Хау ду ю ду, мысленно поприветствовал я
ее. Вэлкам в страну белых медведей.
Десять секунд.
- Это не он? - быстро спросил я у птички.
Высокий, симпатичный, лет тридцати пяти. Правда, может, и за сорок. Это только у
нас мужчине можно дать больше, американцы умеют выглядеть моложе своих лет.
Вечные мальчики и девочки.
Птичка с лихорадочной поспешностью вывернула свой плакат Макдональдом наружу.
Симпатичный гость удивленно вскинул брови и издали помахал рукой. Он!
Прежде чем другие встречающие успели обратить внимание на наш плакат, урна
рванула. Эффект был замечательный! В центре зала аэропорта вдруг на мгновение
образовался филиал весенней грозы, с шаровой молнией и мощным раскатом грома.
Дождя и ветра, правда, не наблюдалось, но я ведь и не Илья-пророк! Действую в
пределах возможностей, ограниченных скромным арсеналом. Театральной, в общем,
пиротехникой. Толпа испуганно отпрянула от эпицентра, ожидая вслед за световым
излучением какой-нибудь там ударной волны, а то и проникающей радиации.
Гражданской обороне мы все учились понемногу. Однако уже мало кто помнил, какой
поражающий фактор следует за каким. Да я и сам не помнил.
Крепкие мальчики профессионально-умело рассредоточились, телевизионщики с
профессиональным безрассудством бросились к эпицентру взрыва, зато все остальные
в толпе не были даже любителями и кинулись в разные стороны. Мгновенно возникла
свалка, послышались крики, кому-то уже отдавили ногу или руку. Толстяк с
Брайтон-Бич, почти преодолевший опасную зону, чуть замешкался и был сметен
вместе со всеми его чемоданами. К испуганным крикам добавились еще и
оскорбленные толстяковы вопли, что только добавило паники. Я схватил птичку за
руку, и мы укрылись за пустующей стойкой. Симпатичный Макдональд, надо отдать
ему должное, быстро оценил ситуацию и, не выпуская из рук чемодана, нырнул за ту
же стойку, что и мы. В отличие от бедняги Гоши Черника, этот автор триллеров,
кажется, знал предмет, о котором пишет.
- Мистер Макдональд? Стивен Макдональд? - спросил я хладнокровного американца.
Тот взглянул на меня и птичку Жанну Сергеевну с любопытством и без враждебности.
В этом-то и был главный смысл маскарадного костюма: человек, одетый ТАК пестро,
едва ли мог бы быть злоумышленником. Его нелепые аксельбанты швейцара вызывали,
скорее, юмористическое чувство; а юмор - есть первый шаг к взаимному доверию.
- Йес, Макдональд! - проговорил писатель. - Ху а ю?
Все долгоиграющие объяснения я решил отложить на потом и выдал официальную
версию:
- Отель, "Интурист". О'кей?
- Быстрей! - сказала птичка по-русски встревоженно. Я тоже заметил, что зал
немедленно начал наполняться шереметьевскими секьюрити при полном вооружении:
еще чуть-чуть, и толпа будет спрессована до выяснения личности каждого
подозреваемого. Меня это, естественно, не устраивало. Если не считать
предполагаемых молодчиков из "Меркурия" и "ИВЫ", несомненно вооруженных, я в
своем опереточном наряде и в липовой бороде был самым подозрительным из
подозреваемых.
Как ни странно, Макдональд понял не только международное слово отель, но и
птичкино русское быстрей, и мы втроем,
...Закладка в соц.сетях
