Жанр: Детектив
Король сделки
...оительного и делового бума и сразу
же стала в своем маленьком городке крупнейшим работодателем. Братья Хэнна правили
делом железной рукой, но с рабочими, которые были и их соседями, обходились по
справедливости. Когда дела шли хорошо, те получали щедрую заплату. Если случался спад,
все туже затягивали пояса и не роптали. Увольнения, когда приходилось сворачивать
производство, предпринимались лишь в самых крайних случаях. Рабочие были довольны и
никогда не объединялись в профсоюзы.
Свои доходы братья Хэнна вкладывали в расширение и модернизацию производства,
не забывая субсидировать и общественные нужды. Они построили городской
административный центр, больницу, театр и лучший в округе школьный футбольный
стадион. За все эти долгие годы раза два появлялось искушение продать компанию, но
братья не были уверены, что при этом их завод в Ридсбурге сохранится. Поэтому
продолжали тянуть лямку.
После пятидесяти лет умелого руководства компания предоставляла работу четырем из
одиннадцати тысяч горожан. Сумма ежегодных продаж составляла шестьдесят миллионов
долларов, хотя прибыль была нестабильной. Жесткая иностранная конкуренция и снижение
масштабов индивидуального строительства сказывались на доходах. К тому же бизнес был
цикличным. Младший из братьев Хэнна пытался исправить положение посредством
производства сопутствующей продукции, тем не менее последний годовой баланс имел
больший крен в сторону долгов, чем прежние.
В настоящий момент обязанности председателя совета директоров исполнял Маркус
Хэнна, хотя он никогда так себя не называл. Он был просто боссом, главным начальником.
Его отец являлся одним из основателей компании, и сам Маркус отдал ей всю жизнь. Не
менее одиннадцати других представителей клана Хэнна состояли в руководстве, несколько
младших отпрысков рода работали на заводе - мели полы и не гнушались никаким
физическим трудом, как в свое время делали и их родители.
В тот день, когда судебный курьер принес иск, Маркус совещался с двоюродным
братом Джоэлом, неофициальным юрисконсультом компании. Преодолев сопротивление
регистратора и секретарей, курьер пробился в кабинет и с толстым конвертом предстал
непосредственно перед Маркусом и Джоэлом.
- Вы Маркус Хэнна? - строго спросил он.
- Да. А вы кто?
- Судебный курьер. Вам депеша. - Он протянул конверт и удалился.
Иск был возбужден в округе Хауард, штат Мэриленд, от имени группы
домовладельцев, потерпевших материальный урон из-за недоброкачественного
строительного раствора, произведенного компанией "Хэнна Портленд". Джоэл медленно
читал текст, переводя его для Маркуса на общедоступный язык, и, когда он закончил, оба
принялись честить всех адвокатов на свете.
Быстро справившись с поручением, секретарша сделала впечатляющую подборку
последних публикаций, посвященных адвокату, представлявшему истцов, - некоему Клею
Картеру из округа Колумбия.
То, что в округе Хауард происходят неприятности, ни для кого сюрпризом не было.
Несколько лет назад туда действительно каким-то образом попала партия бракованного
раствора, которая была использована при строительстве индивидуальных домов
несколькими фирмами. В последнее время стали поступать жалобы, и компания
предпринимала усилия, чтобы решить проблемы пострадавшей группы потребителей.
Выяснилось, что через три года раствор начинал крошиться и из кладки выпадали кирпичи.
Маркус и Джоэл ездили в округ Хауард, встречались там со своими поставщиками и
заказчиками. Обследовали несколько домов. По предварительным подсчетам, в данный
момент насчитывалось около пятисот пострадавших, стоимость ремонтных работ по
каждому дому оценивалась в двенадцать тысяч долларов. Вероятный ущерб от бракованной
продукции был застрахован компанией на пять миллионов долларов.
Однако в иске говорилось о "минимум двух тысячах потенциальных истцов", каждый
из которых претендовал на компенсацию прямых убытков в двадцать пять тысяч.
- Это же пятьдесят миллионов, - сказал Маркус.
- И сорок процентов от этой суммы положит себе в карман проклятый адвокат, -
добавил Джоэл.
- Не может быть! - возмутился Маркус.
- Тем не менее они проделывают это каждый день.
Последовали новые проклятия в адрес адвокатов вообще и отдельно - в адрес мистера
Картера. Джоэл забрал иск с собой. Он был обязан поставить в известность страховщика,
который, в свою очередь, передаст дело юридической фирме, скорее всего в Филадельфии.
Подобные ситуации случались по меньшей мере раз в год, но в таких масштабах - еще
никогда. Поскольку истцы оценивали свои убытки в сумму, превышающую размер
страховки, компании не оставалось ничего иного, как справляться своими силами: услуги
адвокатов обошлись бы слишком дорого.
Реклама на целую полосу, опубликованная в "Ларкин газетт", взбудоражила маленький
городок, затерянный в горах юго-восточной Виргинии. В Ларкине было три завода, чуть
больше десяти тысяч жителей - обычная для окружного шахтерского города численность
населения. Десять тысяч человек составляли минимальный порог, при котором, по оценке
Оскара Малруни, было целесообразно давать рекламную полосу в местной печати. В данном
случае речь шла о "Тощем Бене". Изучив факторы, определяющие эффективность рекламы,
Малруни пришел к мнению, что имеет смысл еще раз тщательно поработать с мелкими
секторами рынка. Его исследования также показали, что жительницы сел и маленьких
городков, особенно вблизи Аппалачей, страдают избыточным весом чаще, чем горожанки,
проживающие в мегаполисах. Стало быть, это территория "Тощего Бена".
В рекламе сообщалось, что на следующий день в мотеле к северу от города будет
организовано обследование, которое - совершенно бесплатно - проведет опытный врач.
Провериться рекомендовалось всем, кто принимал бенафоксидил, известный под названием
"Тощий Бен". Гарантировалась полная конфиденциальность. Упоминалось о возможной
компенсации вреда, нанесенного здоровью, за счет производителя препарата.
Внизу страницы мелким шрифтом были указаны фамилия, адрес и номер телефона
адвокатской конторы Дж. Клея Картера-второго в округе Колумбия, хотя до этой строки
мало кто дошел: часть читателей утратила интерес гораздо раньше, а часть была встревожена
настолько, что думала лишь о предстоящем обследовании.
Нора Тэккет жила в трейлере в миле от Ларкина. Рекламы она не видела, потому что
газет не читала. Она вообще ничего не читала. Только смотрела телевизор по шестнадцать
часов в сутки и при этом постоянно что-то жевала. Нора жила с двумя детьми бывшего мужа,
которых тот ей оставил, удрав два года назад. Это были его дети, не ее, и она до сих пор не
могла взять в толк, почему содержит их. Но что оставалось делать: муж смылся, не сказав ни
слова, и с тех пор ни разу не прислал не то что паршивого доллара - даже открытки, не
позвонил, чтобы узнать, как поживают щенки, которых он впопыхах забыл прихватить с
собой. Поэтому Нора ела.
Она стала клиенткой Дж. Клея Картера после того, как ее сестра прочла рекламу в
"Ларкин газетт" и приехала за ней, чтобы отвезти на обследование. Нора пила "Тощего
Бена" в течение года, пока врач не прекратил его выписывать, поскольку препарат был снят с
производства. Если с помощью таблеток ей и удалось чуточку сбросить вес, то заметно это
не было даже ей самой.
Сестра загрузила Нору в микроавтобус и сунула в руки газету, развернутую на
рекламной полосе.
- Вот прочти, - велела Мэри-Бет. Сама она тоже начала было толстеть двадцать лет
назад, но инсульт, настигший ее в двадцатишестилетнем возрасте, заставил образумиться и
принять меры. С тех пор она вела с обжорством сестры затяжную борьбу, от которой, честно
говоря, очень устала. По дороге в мотель женщины снова начали ссориться.
"Виллидж инн" был выбран секретаршей Оскара Малруни, поскольку показался ей
самым новым мотелем в городе и, судя по сведениям, добытым в Интернете, единственным
сколько-нибудь подходящим. Проведя в нем первую ночь и позавтракав в тамошнем грязном
буфете, Оскар еще раз задался вопросом: как он за такой короткий срок умудрился пасть так
низко? Он, третий по успеваемости студент своего курса в Йеле, на которого еще до
окончания университета обратили внимание самые процветающие фирмы с Уолл-стрит и
важные шишки из Вашингтона! Он, чей отец был известным врачом в Буффало, дядя служил
в Верховном суде Вермонта, а брат стал партнером в одной из самых богатых юридических
фирм на Манхэттене.
Жена Оскара была отнюдь не в восторге от того, что он снова уезжает в какую-то дыру
охотиться за клиентами. Его и самого от этого коробило.
Работавший с ним в связке врач был боливийцем, который говорил по-английски, но с
таким акцентом, что и "доброе утро" было трудно разобрать. В свои двадцать пять лет он
выглядел на шестнадцать даже в зеленом медицинском костюме, на котором настоял Оскар,
чтобы вызывать больше доверия у пациентов. Медицинскую школу доктор Лайван окончил
на карибском острове Гренада. Оскар нашел его имя в разделе "Ищу работу" какого-то
журнала и платил ему фиксированную сумму - две тысячи долларов в день.
Малруни действовал на передовой, Лайван - в тылу. В единственной на весь мотель
гостиной имелась мятая ширма, которую им с трудом удалось расставить, чтобы разделить
помещение надвое. Когда без четверти девять Нора вошла в передний отсек, Оскар взглянул
на часы и как можно любезнее сказал:
- Доброе утро, мэм.
Она явилась на пятнадцать минут раньше срока, но, в конце концов, они все равно
начинали работать еще до девяти.
"Мэм" была одной из тех женщин, которых он встречал во множестве, колеся по
округу Колумбия. Она принадлежала другому миру, не тому, в котором вырос он сам.
Едва взглянув на пришедшую, Оскар определил: ничтожный счет в банке, минимум
триста фунтов веса, а может, и ближе к четыремстам. Стыдно, что он научился с первого
взгляда оценивать людей, как какой-нибудь ярмарочный торговец. Стыдно, что он вообще
этим занимается.
- Вы адвокат? - спросила Мэри-Бет с большим подозрением. Оскар и к этому уже
привык.
- Да, мэм. Врач - за перегородкой. Вы должны сначала заполнить кое-какие бумаги. -
Он передал ей бланки анкеты, составленной так, чтобы было понятно любому дураку. - Если
возникнут вопросы, я с удовольствием помогу.
Мэри-Бет и Нора уселись на складные стулья. Нора тяжело рухнула на свой, она уже
начала потеть. Через несколько минут сестры окончательно запутались в вопросах анкеты,
однако все было тихо, пока дверь не открылась снова и на пороге не появилась еще одна
тучная женщина. Она моментально засекла Нору, а та, повернув голову, уставилась на нее
как баран на новые ворота: две толстухи, застигнутые на месте "преступления".
- Входите, - сказал Оскар с приветливой улыбкой, напоминавшей улыбку торговца
автомобилями. Уговорив новую клиентку подойти к столу, он сунул ей в руку анкеты и
проводил в другой конец комнаты. Что-то между двумястами пятьюдесятью и двумястами
семьюдесятью пятью, отметил он про себя.
Каждый тест стоил тысячу долларов. Клиенткой "Тощего Бена" становилась одна из
примерно десяти посетительниц. В среднем сумма компенсации составляла от ста
пятидесяти до двухсот тысяч долларов. Они скребли по сусекам, потому что восемьдесят
процентов дел перехватили раньше другие адвокатские конторы по всей стране. Но и
объедки кое-чего стоили. Не дилофт, конечно, однако тоже может принести миллионы.
Заполнив анкету, Нора с трудом встала. Оскар принял бумаги, проверил, переспросил,
действительно ли она принимала именно это средство, потом расписался внизу.
- Сюда, мэм, вас ждет врач.
Нора с трудом протиснулась через широкий зазор за ширму. Мэри-Бет осталась
поговорить с адвокатом.
Лайван представился Норе, но она не поняла ни слова. Он тоже ее не понимал, но,
измерив давление, сокрушенно покачал головой: сто восемьдесят на сто сорок. И пульс
убийственный - сто тридцать ударов в минуту. Он указал на промышленные весы, и она
нехотя встала на них. Триста восемьдесят восемь фунтов. Сорок четыре года. При таких
данных ей, можно считать, повезет, если удастся дожить до пятидесяти.
Открыв боковую дверцу, Лайван провел толстуху в пристыкованный к ней
микроавтобус.
- Тест проводится здесь, - сказал он.
Внутри передвижной амбулатории ожидали два лаборанта в белых халатах - мужчина
и женщина.
- Это что? - испуганно спросила Нора, указывая пальцем на ближайший аппарат.
- Эхокардиограф, - пояснил мужчина, выговор которого она, слава Богу, понимала.
- Мы сделаем эхокардиограмму груди и получим цифровое изображение вашего сердца
и сосудов. Это займет всего десять минут, - добавила женщина.
- И совершенно безболезненно, - заверил мужчина.
Закрыв глаза, Нора стала молиться, чтобы не умереть.
Дело "Тощего Бена" было столь доходным потому, что не требовало сложных
исследований. Со временем препарат, мало помогавший снижению веса, способствовал,
причем неуклонно, истончению стенки аорты, что грозило аневризмой, или развитию
недостаточности митрального клапана. Достаточно было обнаружить хотя бы
двадцатипроцентное отклонение от нормы, и пациент автоматически получал право
присоединиться к иску.
Доктор Лайван изучил эхограмму, пока Нора продолжала молиться с закрытыми
глазами, взглянул на лаборантов, поднял вверх большой палец: двадцать два процента! - и
вышел в переднюю часть помещения, где Оскар, шурша бумагами, обслуживал набившихся
в комнату предполагаемых клиентов. Малруни вернулся с врачом в задний отсек, где уже
сидела Нора, бледная и судорожно глотавшая апельсиновый сок, и чуть было не выпалил:
"Поздравляю, мисс Тэккет, ваша аорта достаточно ослаблена", но поздравлять в данном
случае было уместно лишь адвокатов. Позвали Мэри-Бет, и Оскар объяснил сестрам
юридическую процедуру, акцентируя лишь выигрышные моменты.
Эхокардиограмма будет изучена высококвалифицированным кардиологом, чье
заключение передадут координатору-регистратору коллективного иска. Шкала компенсаций
уже утверждена судьей.
- Сколько? - спросила Мэри-Бет, которую, похоже, деньги занимали куда больше, чем
здоровье сестры. Нора снова молча молилась.
- Исходя из возраста Норы, где-то в районе ста тысяч долларов, - ответил Оскар,
опуская пока тот факт, что тридцать процентов этой суммы отойдет адвокатской конторе Дж.
Клея Картера-второго.
Нора, внезапно очнувшись, воскликнула:
- Сто тысяч?!
- Да, мэм. - Как хирург перед операцией, Оскар научился на всякий случай несколько
занижать шансы на успех. Если клиенты будут ожидать меньшего, а получат больше, шок от
суммы адвокатского гонорара окажется не таким страшным.
Нора уже думала о новом, вдвое более широком трейлере и новой спутниковой тарелке.
Мэри-Бет - о полном багажнике суперэффективных таблеток для быстрого похудания.
- Когда мы получим деньги? - спросила она.
- Мы? - удивилась Нора.
- Не позже чем через два месяца, - заверил Оскар, выпроваживая сестер на улицу через
боковую дверь.
К сожалению, расширение аорты у следующих семнадцати пациентов было
недостаточным, и Оскару захотелось выпить. Но номер девятнадцатый оказался золотой
прожилкой в массе руды - молодой человек, весивший пятьсот пятнадцать фунтов.
Эхокардиограмма - пальчики оближешь: сорок процентов! Он принимал "Тощего Бена" два
года. Поскольку ему было всего двадцать шесть лет и, по крайней мере согласно статистике,
он способен был прожить еще тридцать один год с больным сердцем, его компенсация могла
составить минимум пятьсот тысяч. Во второй половине дня произошел неприятный
инцидент. Здоровенная молодая тетка взбесилась, когда доктор Лайван сообщил ей, что
сердце у нее совершенно здоровое. Никаких отклонений от нормы. Тетка уже успела в
городе - между прочим, в салоне красоты - услышать, что Норе Тэккет привалило сто тысяч.
Хотя и весила меньше Норы, она тоже пила "Тощего Бена" и желала получить такую же
компенсацию.
- Мне нужны деньги, - настаивала она.
- Простите, ничем не могу помочь, - твердил в ответ доктор Лайван.
Позвали адвоката. Молодая дама кричала все громче, ее манеры становились все
вульгарнее, и, чтобы избавиться от нее, Оскар пообещал, что их кардиолог в виде
исключения изучит и ее эхокардиограмму.
- Мы проведем повторное клиническое исследование и представим его на экспертизу
вашингтонскому консилиуму, - сказал он так, словно понимал, что плетет. Это немного
успокоило тетку и позволило выпроводить ее.
"Что я делаю?!" - не переставал спрашивать себя Оскар. Он сомневался, что
кто-нибудь из жителей Ларкина когда-либо учился в Йеле, но все равно было не по себе.
Если бы стало известно, чем он занимается, ему конец. "Деньги, думай только о деньгах", -
убеждал он себя.
В Ларкине они обследовали сорок одного потребителя "Тощего Бена". Клиентами
стали трое. Оскар оформил нужные бумаги и покинул город с приятной перспективой
получить двести тысяч гонорара. Неплохая поездка. Он сел в свой "БМВ" и помчался прямо
в округ Колумбия. Маршрут следующего тайного набега на глубинку пролегал по Западной
Виргинии. А всего на следующий месяц их было запланировано двенадцать.
Просто делай деньги. Это рэкет. К профессии адвоката никакого отношения не имеет.
Найти, завлечь, выколотить компенсации, схватить деньги - и бежать.
Глава 30
Первого мая Рекс Гриттл покинул бухгалтерскую фирму, где прослужил одиннадцать
лет, и, поднявшись на один этаж, присоединился к адвокатской конторе Дж. Клея
Картера-второго в качестве финансового директора. От перспективы более чем солидного
увеличения жалованья и щедрых премий он, разумеется, не мог отказаться. Адвокатская
контора работала очень успешно, но разрасталась так стремительно и хаотично, что порой
казалось невозможным контролировать ее деятельность. Клей предоставил Гриттлу широкие
полномочия и выделил кабинет напротив своего.
Радуясь собственному высокому окладу, Гриттл был недоволен окладами остальных.
По его мнению, которое он до поры держал при себе, большинству служащих
переплачивали. В фирме теперь насчитывалось четырнадцать адвокатов, каждый из которых
получал не менее двухсот тысяч в год, двадцать один параюрист с жалованьем семьдесят
пять тысяч долларов, двадцать шесть секретарей, имевших по пятьдесят тысяч (исключение
составляла мисс Глик, ей положили шестьдесят), около дюжины разного рода референтов,
зарабатывавших в среднем по двадцать тысяч, и четыре посыльных, получавших по
пятнадцать тысяч. В общей сложности семьдесят семь человек, не считая Гриттла и самого
Клея. Вместе с премиальными годичные выплаты сотрудникам равнялись восьми целым и
четырем десятым миллиона и росли чуть ли не с каждой неделей.
Арендная плата составляла семьдесят две тысячи в месяц. Производственные расходы
- обслуживание компьютеров, оплата телефонов, коммунальные услуги, список был весьма
длинным - обходились каждый месяц примерно в сорок тысяч. Больше всего денег впустую
выбрасывалось на "гольфстрим", но Клей без него жить не мог. Ежемесячные выплаты по
кредиту сжирали триста тысяч, содержание пилотов, техническое обслуживание и аренда
ангара - еще тридцать. Доходы от сдачи самолета внаем пока еще только ожидались, и одной
из причин задержки было то, что Клею просто не хотелось пускать чужих в свой самолет.
Согласно подсчетам, которые Гриттл проводил ежедневно, около одного и трех
десятых миллиона ежемесячно составляли накладные расходы. В год набегало пятнадцать и
шесть десятых миллиона, как ни круги. Достаточно, чтобы привести в состояние паники
любого бухгалтера, но после сделки по дилофту, принесшей баснословные гонорары,
возражать было неуместно. Пока, во всяком случае. Теперь Гриттл встречался с Клеем
минимум три раза в неделю и на все свои замечания по поводу тех или иных сомнительных
расходов получал неизменное: "Чтобы зарабатывать, надо вкладывать".
И фирма вкладывала. Если от накладных расходов Гриттла перекашивало, то оплата
рекламы и медицинских исследований грозила ему язвой желудка. Работая по делу о
максатиле, контора в первые четыре месяца вышвырнула шесть и две десятых миллиона
долларов на рекламу в газетах, по радио, телевидению и в Интернете. И с этим финансист
никак не мог смириться. "Полный вперед! - возражал ему Клей. - Я хочу иметь двадцать
пять тысяч клиентов!" Пока их насчитывалось восемнадцать тысяч, но точную цифру
назвать было трудно - она менялась каждый час.
Согласно одному публиковавшемуся в Интернете информационному бюллетеню, куда
Гриттл заглядывал каждый день, причиной того, что фирма Клея Картера набирала так много
клиентов по делу о максатиле, было то, что другие адвокаты весьма агрессивно наступали ей
на пятки. Но эту сплетню Гриттл предпочитал ни с кем не обсуждать.
- Максатил озолотит нас почище дилофта, - не уставал повторять своим сотрудникам
Клей, чтобы поддерживать боевой дух. Казалось, он сам искренне в это верил.
"Тощий Бен" стоил фирме куда меньше, тем не менее пока накапливались лишь
расходы, но не гонорары. На первое мая было истрачено шестьсот тысяч на рекламу и почти
столько же на медицинские тесты. Количество клиентов составило сто пятьдесят человек,
каждому, по подсчетам Оскара Малруни, в среднем причиталось по сто восемьдесят тысяч.
Исходя из предполагаемых тридцати процентов, он планировал гонорарные поступления на
сумму порядка девяти миллионов долларов в течение ближайших нескольких месяцев.
Тот факт, что лишь одно отделение фирмы вот-вот добьется такого результата,
воодушевлял сотрудников, но ожидание их раздражало. Ни цента от "Тощего Бена" пока не
поступило, а ведь считалось, что схема будет работать автоматически. Поскольку в дело
были вовлечены сотни адвокатов, между ними, естественно, вспыхивало множество
конфликтов. Гриттл ничего не понимал в юридической казуистике, хотя понемногу
занимался самообразованием, зато в накладных расходах и задержках начислений
разбирался прекрасно.
В тот день, когда Гриттл пришел в фирму, Родни уволился, впрочем, между этими
двумя событиями никакой связи не было. Просто Родни обналичил свои фишки и теперь
переезжал в пригород, где купил симпатичный домик на тихой улочке с церковью в одном
конце, школой - в другом и парком, начинавшимся сразу за углом. Он собирался все время
посвятить воспитанию своих четверых детей. Вероятно, когда-нибудь снова придется пойти
работать, а может быть, и нет. О дипломе он и думать забыл. Имея на банковском счете
десять миллионов, за вычетом налогов, он мог позволить себе не строить далеко идущих
планов, а оставаться просто отцом, мужем и... экономным человеком. За несколько часов до
того, как он в последний раз вышел из конторы, тепло попрощавшись с коллегами, они с
Клеем незаметно улизнули, чтобы посидеть в ближайшей закусочной: как-никак шесть лет
вместе - пять в БГЗ и год в новой фирме.
- Клей, не трать все деньги, - остерег друга Родни.
- Я бы не смог, даже если бы захотел: их слишком много.
- Смотри не наделай глупостей.
Правда состояла в том, что фирма больше не нуждалась в таком человеке, как Родни.
Йельские мальчики и остальные адвокаты относились к нему уважительно только потому,
что он дружил с Клеем, но все равно в их глазах он был всего лишь юристом-недоучкой. И
Родни фирма больше не интересовала. Он хотел сохранить свои доллары, сберечь их. Втайне
его возмущало то, как сорит деньгами Клей. Он знал, что за расточительность всегда
приходится расплачиваться.
Таким образом, поскольку Иона плавал под парусом, а Полетт все еще пряталась в
Лондоне и, судя по всему, возвращаться не собиралась, старая команда распалась. Грустно,
но у Клея было слишком много забот, чтобы предаваться ностальгии.
Пэттон Френч назначил заседание управляющего комитета. На то, чтобы собрать всех,
понадобился целый месяц. Клей недоумевал, почему нельзя провести совещание по
телефону, обменяться факсами, электронными сообщениями, но Френч сказал, что им
необходимо провести день впятером в одном помещении. А поскольку дело
зарегистрировано в Билокси, то и встретиться следует именно там.
Ридли была готова лететь в любой момент. Ее служба в модельном агентстве плавно
сходила на нет, большую часть времени она теперь проводила в тренажерных залах и
магазинах. Против гимнастики Клей не возражал, она "покрывала конфетку глазурью". А
вот походы по магазинам его тревожили, хотя Ридли пока демонстрировала похвальную
сдержанность. Она могла странствовать по бутикам часами, но умудрялась потратить при
этом весьма скромную сумму.
Месяц назад, вернувшись после затянувшихся выходных из Нью-Йорка, они поехали
прямо в его джорджтаунский дом, и она - не впервые и, очевидно, не в последний раз -
осталась ночевать. Хотя они никогда не обсуждали вопрос о ее переезде, само собой
получилось так, что она поселилась у него. Клей даже не смог бы вспомнить, когда именно в
его ванной появились ее халат, зубная щетка, косметика. Он никогда не видел, чтобы Ридли
приезжала с сумками, набитыми вещами, те просто незаметно материализовались в доме.
Ридли ни к чему его не понуждала, ни о чем не просила. Обычно она жила у него несколько
дней, делая все как надо и при этом не путаясь под ногами, потом говорила, что ей нужно
съездить к себе. Дня два они даже не перезванивались, потом она объявлялась снова.
О женитьбе никто и не заикался, хотя он покупал ей столько драгоценностей, что
хватило бы на целый гарем. Похоже, ни один из них не мечтал узаконить отношения. Просто
им было хорошо вместе, однако ни он, ни она не стремились к постоянству. Ридли окружали
тайны, коих Клей вовсе не хотел разгадывать. Она была великолепна на вид, мила в общении
и хороша в постели, притом вовсе не производила впечатления охотницы за богатством. Но
секреты у нее имелись.
Как и у Клея. Самым большим из них был тот, что, если бы Ребекка позвала его, он
продал бы все, кроме самолета, и улетел бы с ней - на этом самом "Гольфстриме" - хоть на
Марс.
Но вместо этого он летел в Билокси с Ридли, которая надела в дорогу замшевую
мини-юбку, едва прикрывавшую ее прелести. Правда, она и не стремилась их скрывать,
поскольку, кроме них, в самолете ник
...Закладка в соц.сетях
