Жанр: Детектив
Король сделки
...ризнать, добивалась выдающихся результатов.
Разделял мнение Оскара и Макс Пейс, в данный момент обосновавшийся в отеле
"Хей-Адамс". Клей приехал к нему на поздний ужин, который подали в номер. Пейс
нервничал, ему не терпелось метнуть бомбу в "Гофман". Он прочел последний вариант
текста коллективного иска, который предстояло зарегистрировать в округе Колумбия, как
всегда, делая пометки на полях.
- Каков план? - спросил он, не обращая внимания на еду и вино.
Клей, напротив, отдал должное тому и другому.
- Реклама будет запущена в восемь утра, - сообщил он, набив рот телятиной. - Блиц по
восьмидесяти секторам рынка от побережья до побережья. Горячая линия готова. Веб-сайт
тоже. Моя маленькая фирма - на стартовой позиции. Я пойду в суд к десяти часам и лично
зарегистрирую дело.
- Звучит неплохо.
- Мы ведь все это уже проходили. Адвокатская контора Дж. Клея Картера-второго -
машина для производства массовых тяжб, спасибо вам.
- Ваши новые друзья в курсе?
- Разумеется, нет. С какой стати? По дилофту мы работали вместе, но Френч и все те
парни - мои конкуренты. Я ударю неожиданно, ждать нет времени.
- Только помните: это вам не дилофт. Там вам повезло, потому что вы накрыли
слабеющую компанию в самый неблагоприятный для нее момент. "Гофман" - орешек
покрепче.
Пейс наконец бросил на секретер папку с текстом и принялся за еду.
- Но ведь они выпустили вредный препарат, - напомнил Клей. - А идти в суд с
вредным препаратом нельзя.
- Это справедливо в том случае, если речь не идет о коллективной тяжбе. Мои
источники сообщают, что "Гофман" готов предстать перед судом во Флагстафе, поскольку
там предъявлен индивидуальный иск.
- Это дело, которое ведет Мунихэм?
- Совершенно верно. Если они проиграют, то станут более покладистыми при
заключении соглашения. Если победят, борьба может оказаться затяжной.
- Вы говорили, что Мунихэм никогда не проигрывает.
- Так оно и было на протяжении последних лет двадцати. Присяжные обожают его в
этих его ковбойских шляпах, замшевых куртках и сапогах. Воспоминание о тех временах,
когда адвокаты действительно отстаивали интересы клиентов в суде. Мастерская работа. Вам
неплохо бы с ним познакомиться, для этого стоит к нему съездить.
- Я включу это в список дел. - "Гольфстрим", казалось его хозяину, бил копытом в
ангаре, горя желанием отправиться в путь.
Зазвонил телефон, Пейс минут пять, отойдя в дальний конец комнаты, тихо с кем-то
беседовал.
- Это Валерия, - пояснил он, вернувшись к столу. Клей мгновенно представил
бесполое существо, жующее морковку. Бедный Макс. Он заслуживал лучшего.
Клей окончательно поселился в конторе, отгородив небольшую комнатку и ванную от
конференц-зала. Он часто засиживался за полночь, спал всего по нескольку часов, потом
принимал душ и к шести утра уже снова был за столом. О его трудолюбии ходили легенды
не только в собственной конторе, но и по всему городу. Он был героем абсолютного
большинства сплетен, передаваемых в юридических кругах, во всяком случае, в данный
момент. Картер работал по шестнадцать, а то и по восемнадцать часов, а если предстояла
какая-то встреча в баре или коктейль, день растягивался на все двадцать.
И почему, собственно, было не работать целыми сутками? Ему было всего тридцать
два, он был свободен и не имел никаких существенных обязательств, на которые стоило бы
тратить время. Благодаря удаче и малой толике способностей ему выпала уникальная
возможность преуспеть так, как редко кому удается. Почему бы на несколько лет не отдать
себя со всеми потрохами фирме, чтобы потом наплевать на все это и до конца своих дней
жить припеваючи?
Малруни появился в самом начале седьмого, с четырьмя чашками кофе в животе и
кучей идей в голове.
- День "Д" ? - провозгласил он, вваливаясь в кабинет Клея.
- День "Д", - подтвердил Клей.
- Ох и надерем же мы кое-кому задницы!
К семи помещение уже кишело референтами и параюристами, все поглядывали на часы
в ожидании начала атаки. Секретарши сновали из кабинета в кабинет, разнося кофе и
булочки. В восемь все собрались в конференц-зале и уставились в широкоформатный
телеэкран. Первым рекламу показал канал ABC по сетке вещания на столичный регион.
Миловидная женщина лет шестидесяти с небольшим, коротко стриженная, седеющая,
элегантно одетая, сидит за маленьким кухонным столом, печально глядя в окно. Голос за
кадром (весьма зловещий): "Если вы принимали женский гормональный препарат максатил,
вы находитесь в группе повышенного риска получить рак груди, заболевание сердца или
инсульт". Наезд на руки дамы, крупный план: флакон с таблетками, на котором крупными
устрашающими буквами написано "Максатил" (даже если бы там был изображен череп с
перекрещенными костями, страшнее быть не могло). Опять голос за кадром: "Пожалуйста,
немедленно обратитесь к врачу. Максатил может представлять серьезную угрозу вашему
здоровью". Наезд на лицо женщины, ставшее еще более печальным, на глазах у нее слезы.
Голос: "Более подробная информация - на горячей телефонной линии "Максатил"". В
нижней части экрана появляется бесплатный телефонный номер. Последний кадр: женщина
снимает очки и стирает со щеки слезу.
Все захлопали и радостно закричали, словно им объявили, что курьер сегодня же
вечером доставит деньги. Клей велел разойтись по местам, не отходить от телефонов и
начинать собирать клиентов. Первые звонки раздались уже через несколько минут. Ровно в
девять, согласно расписанию, копии иска были разосланы по факсу в газеты и на деловые
кабельные телеканалы. Клей позвонил своему старому приятелю в "Уолл-стрит джорнал" и,
якобы нечаянно проболтавшись, на просьбу дать интервью сказал, что подумает, - через
день-два, не исключено.
Акции "Гофмана", стоившие при открытии торгов шестьдесят пять долларов с
четвертью, начали быстро падать, как только просочилась новость о предъявлении компании
иска в округе Колумбия. В момент регистрации иска в суде Клей позволил себя
сфотографировать какому-то внештатному корреспонденту.
К полудню акции "Гофмана" упали до шестидесяти одного доллара. Корпорация
немедленно выступила с заявлением для прессы, в котором категорически отрицала, что
максатил может быть причиной всех тех ужасов, которые перечислены в иске, и утверждала,
что будет бескомпромиссно защищаться в суде.
Пэттон Френч позвонил в обеденный перерыв. Клей жевал сандвич, стоя у стола и
наблюдая, как из факса выползает длинная полоса бумаги.
- Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что делаете, - с сомнением сказал Френч.
- Я тоже на это надеюсь, Пэттон. Как поживаете?
- Ну, тогда молодец. Мы очень внимательно приглядывались к максатилу примерно
полгода назад и решили не трогать его. Очень трудно доказать этиологию осложнений.
Клей бросил сандвич на стол и попытался сделать глубокий вдох. Пэттон Френч
отказался от массовой тяжбы? Не воспользовался случаем предъявить коллективный иск
одной из самых богатых корпораций в стране? Клей не знал, что сказать. Повисла долгая
пауза.
- Что ж, Пэттон, мы представляем себе ситуацию несколько иначе, - вымолвил он
наконец, шаря за спиной в поисках стула, на который он в конце концов рухнул.
- Должен сказать, от этого дела отказались все, кроме вас: Солсбери, Дидье, Карлос. У
одного парня из Чикаго было несколько клиентов, но он не стал регистрировать иск. Не
знаю, может, правы вы, а мы ошиблись.
Френч пытался выудить информацию.
- У нас на них кое-что есть, - осторожно произнес Клей. "Правительственный доклад!
Вот что! У нас он есть, а у Френча его не было". Сумев наконец перевести дыхание, Клей
почувствовал, как сердце забилось немного ровнее.
- Тем не менее будьте осторожны, Клей. Это ушлые ребята. По сравнению с ними
"Акерман" - скаут-молокосос.
- Похоже, вы их боитесь, Пэттон. Я поражен.
- Я абсолютно их не боюсь. Но если в вашей теории доказательств есть хоть ничтожная
нестыковка, они сожрут вас заживо. А уж о быстрой сделке можете вообще забыть.
- Вы со мной?
- Нет. Мне это дело не понравилось полгода назад, не нравится и сейчас. К тому же у
меня в печи подходит слишком много других пирогов. Желаю удачи.
Клей закрыл дверь кабинета и запер ее. Подойдя к окну, он не меньше пяти минут
стоял и смотрел на улицу, пока не почувствовал, что у него взмокла спина и рубашка
прилипла к ней. Потом потер лоб, который тоже был мокрым.
Глава 28
Заголовок в "Дейли профит" гласил: "ВШИВЫХ СТА МИЛЛИОНОВ СЛИШКОМ
МАЛО". Дальше было еще хуже. Статья начиналась с короткого абзаца, в котором
сообщалось, что "легкомысленный" иск предъявлен вчера в округе Колумбия компании
"Гофман" - одному из лучших производителей товаров массового потребления в Америке.
Ее чудодейственный препарат максатил помог бесчисленному количеству женщин легко
пережить кошмар менопаузы, но теперь препарат подвергся нападению со стороны тех же
акул, которые уже обанкротили корпорации А.Х. Робинса, Джона Мэнвилла,
"Оуэнс-Иллинойс" и практически всю асбестовую индустрию страны.
Кульминационным пассажем был тот, в котором автор обрушивался на главную акулу
- неразборчивого молодого выскочку из округа Колумбия Клея Картера, ни разу в жизни,
согласно источникам автора, не отстаивавшего гражданских дел в суде присяжных. Тем не
менее, сообщалось дальше, он выиграл в прошлом году свыше ста миллионов долларов в
лотерею, коей являются коллективные сделки. Судя по всему, автор имел надежные
источники. Первым из них был ответственный сотрудник коммерческой палаты США,
который ненавидел и всегда поносил массовые тяжбы в целом и адвокатов-"массовиков" в
частности. "Такие вот Клеи Картеры по всему миру только тем и занимаются, что
заставляют людей возбуждать безосновательные дела. В нашей стране миллион адвокатов.
Если никому не известный человек вроде мистера Картера способен так стремительно
разбогатеть, значит, ни одна честная компания не может чувствовать себя в безопасности".
Профессор-юрист из университета, о существовании которого Клей никогда не слышал,
заявлял: "Эти парни не ведают сострадания. Их алчность не знает границ, и именно поэтому
они в конце концов сворачивают голову курице, несущей золотые яйца". Болтливый
конгрессмен из Коннектикута пользовался случаем, чтобы еще раз воззвать к необходимости
немедленного проведения реформы коллективного судопроизводства. Он уже внес
законопроект на рассмотрение. Предполагались слушания в комитете, и мистеру Картеру,
вполне вероятно, придется давать показания в конгрессе, утверждал он.
Неназванный источник из недр корпорации "Гофман" утверждал, что компания
намерена защищаться, что она никогда не поддастся на шантаж, не пойдет ни на какие
сделки и что в положенное время сама потребует возмещения судебных издержек, денег,
потраченных ею на своих адвокатов, а также прибыли, упущенной из-за чудовищных и
необоснованных обвинений, ей предъявленных.
Акции компании упали на одиннадцать процентов, утрата потенциальных инвестиций
оценивалась в два миллиарда - и все из-за этих "надуманных обвинений". "Почему бы
акционерам компании "Гофман" самим не возбудить дело против мистера Картера?" -
вопрошал тот самый профессор из неизвестного Клею университета.
Читать все это было нелегко, но Клей, разумеется, не мог игнорировать прессу.
Редакционная статья "Инвестмент таймс" призывала конгресс со всей серьезностью
отнестись к необходимости судебной реформы. Она тоже делала акцент на том, что молодой
мистер Картер менее чем за год сумел сколотить состояние, и называла его "бандитом, чье
неправедно добытое богатство лишь побуждает других уличных грабителей подавать в суд
на всех и каждого".
Прозвище Бандит на несколько дней стало популярным в конторе, временно вытеснив
прозвище Король. Клей улыбался и делал вид, что почитает это за честь.
- Год назад, - хвастался он, - обо мне никто знать не знал, а теперь мое имя у всех на
устах.
Но, оставаясь в кабинете один, он чувствовал себя неуютно и терзался сомнениями:
правильно ли он поступил, столь поспешно затеяв дело против гигантской корпорации? Его
очень смущал тот факт, что коллеги-"массовики" не попытались к нему присоединиться.
Кампания, развязанная против него в прессе, удручала. Настораживало то, что пока никто за
него не вступился. Пейс исчез. Это казалось необычным, однако Пейс не был тем человеком,
в котором Клей сейчас нуждался.
Спустя шесть дней после регистрации дела Пейс позвонил из Калифорнии.
- Завтра - великий день, - заявил он.
- Хорошие новости мне не помешали бы, - ответил Клей. - Вы имеете в виду
правительственный доклад?
- Я не могу вам этого сказать, - уклонился Пейс. - и больше никаких телефонных
разговоров. Возможно, нас прослушивают. Объясню, когда вернусь. Позже.
Прослушка? Но кого прослушивают - его или Пейса? И кто, хотелось бы знать? Клей
снова остался ночевать в офисе.
Предпринятое Всеамериканским советом по проблемам пожилых граждан
исследование изначально имело целью обычное наблюдение за состоянием здоровья
двадцати тысяч женщин в возрасте от сорока пяти до семидесяти пяти лет и старше.
Контрольная группа была поделена пополам: на тех, кто ежедневно принимал максатил, и
тех, кто ограничивался безвредными успокоительными средствами. Но четыре года спустя
ученые отказались от первоначального плана, поскольку результаты получились
ошеломительными. Они обнаружили, что риск сердечных заболеваний, рака груди и
инсульта у значительной части потребителей максатила существенно возрос. Рака груди - до
тридцати трех процентов, сердечных заболеваний - до двадцати одного, инсультов - до
двадцати.
В докладе утверждалось, что из каждых ста тысяч женщин, принимавших максатил в
течение четырех лет, четыреста человек рискуют заболеть раком груди, триста - теми или
иными сердечными недугами, а еще триста являются кандидатами на получение инсультов
разной степени тяжести.
Доклад был обнародован на следующее утро. Акции компании "Гофман" обрушились
еще раз - теперь до отметки пятьдесят один доллар. Клей и Малруни всю первую половину
дня следили за соответствующими сайтами в Интернете и передачами деловых кабельных
каналов, отслеживая реакцию корпорации, но ее не было. Репортеры деловых изданий,
поливавшие Клея грязью после того, как он завел дело на "Гофман", смолкли, никто не
поинтересовался его мнением об опубликованном докладе. Они вообще упоминали о нем
лишь вскользь. В "Пост" появилось краткое резюме доклада, о Клее и коллективном иске не
было ни слова. Картер чувствовал себя отмщенным, однако обойденным вниманием. Ему
было что сказать в ответ на критику, но никто не желал его выслушать.
Обиду компенсировал лишь нескончаемый поток звонков от потребительниц
максатила.
Настал час "Гольфстрима". Уже восемь дней самолет стоял в ангаре, и Клею не
терпелось им воспользоваться. Прихватив Ридли, Клей отправился на Запад, сначала в
Лас-Вегас, хотя никто в конторе не знал, что он собирается сделать там остановку. Это была
деловая поездка, притом очень важная. Клей договорился о встрече с Дейлом Мунихэмом в
Туксоне, чтобы поговорить о максатиле.
Он и Ридли провели две ночи в Вегасе, в отеле, при котором, разумеется, было и
казино. Через все его залы была коридором натянута тонкая прочная сетка, за которой, пугая
и восхищая посетителей, щекоча и без того взбудораженные нервы, разгуливали живые
гепарды и пантеры. Клей проиграл тридцать тысяч в блэкджек, Ридли истратила двадцать
пять на тряпки в модных бутиках, обрамлявших гостиничный атриум по периметру, после
чего "Гольфстрим" взял курс на Туксон.
Очаровательная "антикварная" контора "Мотт и Мунихэм" размещалась в здании
старого вокзала в центре города. Приемная располагалась в бывшем зале ожидания -
длинном сводчатом помещении, где сидели две секретарши, разведенные по дальним углам,
словно для того, чтобы они не подрались. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что
подраться они никак не могли: обеим было за семьдесят, и каждая, казалось, погружена в
собственный мир. В зале была развернута своего рода музейная экспозиция - выставка
продукции, которую Дейл Мунихэм когда-либо демонстрировал присяжным в качестве улик.
В высоком застекленном шкафу стоял газовый водонагреватель. На бронзовой табличке,
прикрепленной над дверцей, значились название дела и сумма вердикта, вынесенного 3
октября 1998 года в округе Стоун, Арканзас, - четыре с половиной миллиона. Искореженный
трехколесный мотоцикл с коляской обошелся компании "Хонда" в Калифорнии в три
миллиона. Дешевая винтовка привела техасское жюри в такое бешенство, что истцу
присудили одиннадцать миллионов. Здесь были десятки предметов - газонокосилка,
обожженный остов "тойоты", сверлильный станок, бракованный спасательный жилет,
сложившаяся гармошкой стремянка... А по стенам висели вырезки из газет и журналов с
огромными фотографиями великого адвоката, вручающего миллионные чеки своим
пострадавшим клиентам. Клей один - Ридли отправилась по магазинам - около часа бродил
от экспоната к экспонату, восхищаясь победами Мунихэма и не имея понятия о том, что за
ним все это время велось наблюдение.
Наконец пришел референт и повел гостя в огромный холл с множеством дверей,
ведущих в просторные кабинеты. Здесь стены были украшены увеличенными и
вставленными в рамки газетными статьями, где рассказывалось о блестящих победах,
одержанных Мунихэмом в зале суда. Кем бы ни был его компаньон Мотт, он со всей
очевидностью представлял собой незначительную фигуру. На "шапке" фирменного бланка
значилось всего четыре фамилии адвокатов.
Дейл Мунихэм сидел за столом и лишь чуть приподнялся при появлении Клея,
которого не представили и который почувствовал себя паломником, допущенным в
святилище. Рукопожатие было холодным и сугубо официальным. Ему дали понять, что его
сюда не звали, такой прием обескураживал. Мунихэму, коренастому человеку с грудью
колесом и большим животом, было не меньше семидесяти. Синие джинсы, узорчатые
красные сапоги, мятая ковбойская рубашка и, разумеется, никакого галстука. Мунихэму явно
пора было в очередной раз подкрасить волосы - на висках у корней пробилась седина.
Черная шевелюра была зачесана назад и щедро смазана бриллиантином. Припухшие веки на
широком лице свидетельствовали о склонности к выпивке.
- У вас прекрасное помещение, уникальное в своем роде, - сказал Клей, стараясь
разрядить обстановку.
- Куплено сорок лет назад, - ответил Мунихэм. - За пять тысяч долларов.
- Я видел большую коллекцию реликвий.
- Я хорошо выполнял свою работу, сынок. За двадцать один год не проиграл ни одного
дела. Боюсь, пришло время испытать поражение, по крайней мере так говорят мои
оппоненты.
Клей осмотрелся и, погрузившись в старинное кожаное кресло, попытался
расслабиться. Кабинет был раз в пять больше его собственного, по стенам висели охотничьи
трофеи - головы животных, наблюдавшие, казалось, за каждым движением чужака. Не
слышалось никаких телефонных звонков, нигде не жужжал факс, не видно было и
компьютера.
- Я приехал для того, чтобы поговорить о максатиле, - сказал Клей, чувствуя, что в
любой момент его могут выставить за дверь.
Несколько секунд Мунихэм сидел неподвижно, разве что поправил очки на носу.
Видимо, колебался. Потом сказал так, будто Клею это было неизвестно:
- Препарат вредный. Месяцев пять назад я возбудил иск во Флагстафе. Здесь, в
Аризоне, дела не залеживаются, наш штат славится скорым судом, поэтому слушание
должно начаться уже осенью. В отличие от вас я не регистрирую иск до тех пор, пока дело
досконально не исследовано. Сейчас я готов к процессу. Если поступать именно так,
противная сторона тебя никогда не собьет с толку. Я даже написал книгу о досудебной
подготовке процесса. И постоянно в нее заглядываю. Вам тоже рекомендую.
"Может, мне прямо сейчас уйти?" - хотел задать вопрос Клей, но лишь спросил:
- Что у вас за клиент?
- Просто один клиент. Коллективные иски - мошенничество, по крайней мере в том
виде, в каком ведете их вы и ваши друзья. Массовые тяжбы - жульничество, грабеж
потребителей, лотерея, где правит алчность, в один прекрасный день она обернется против
вас самих. Безудержная жадность раскачает маятник в другую сторону. Будут проведены
реформы, и они окажутся суровыми. Вас, ребята, вышвырнут из бизнеса, но вам это
безразлично, ведь вы уже нахапали денег. Кто пострадает, так это будущие истцы, все те
маленькие люди, которые из-за того, что вы надругались над законом, потеряют
возможность получить компенсацию за ущерб, нанесенный им недоброкачественной
продукцией.
- Я спросил о вашем клиенте.
- Женщина шестидесяти шести лет, не курящая, четыре года принимала максатил. Я
познакомился с ней год назад. Мы провели большую работу, прежде чем возбуждать дело.
Клей намеревался обсудить серьезные проблемы, например: сколько
предположительно можно собрать клиентов, пострадавших от максатила, чего Мунихэм
ожидает от корпорации, кого в качестве экспертов собирается вызвать в суд? Но теперь он
думал лишь о том, как поскорее убраться.
- Вы полагаете, сделка будет невозможна? - спросил он, стараясь выказать
заинтересованность.
- Я не иду на сделки. Моим клиентам это хорошо известно. Я соглашаюсь вести не
более трех дел в год, причем тщательно их отбираю. Люблю, чтобы дела были разные,
люблю опробовать новые теории, выступать в окружных судах, где прежде не выступал. У
меня есть выбор, потому что с просьбами ко мне обращаются каждый день. И я всегда
довожу дело до суда. Принимаясь за новую тяжбу, я заранее знаю, что не пойду на сговор.
Это избавляет от искушения. Я прямо говорю своему клиенту: "Давайте не будем терять
время даже на размышления о вероятной сделке, согласны?" - Старик наконец пошевелился,
слегка перенес вбок тяжесть тела, как будто у него заныла спина. - Для вас это хорошая
новость, приятель. Я сделаю первый выстрел, и, если жюри согласится со мной, оно вынесет
приличный вердикт в пользу моей клиентки. А вы можете выстраиваться в очередь,
запрыгивать на уже идущий поезд, распространять свою рекламу, собирать тысячи клиентов
и по дешевке улаживать их дела, срывая жирный куш для себя. Я принесу вам огромные
барыши.
- Мне бы хотелось довести дело до суда, - неискренне сказал Клей.
- Если то, что я читал, правда, вы не знаете даже, где этот суд находится.
- Ничего, как-нибудь найду.
Мунихэм пожал плечами:
- Возможно, и искать не придется. Когда я отправлю компанию "Гофман" в нокдаун,
он будет шарахаться от любого жюри как черт от ладана.
- Я вовсе не приговорен к тому, чтобы идти на сделку.
- Однако пойдете. У вас будут тысячи дел. Никаких сил не хватит, чтобы отстаивать в
суде каждое.
После этих слов Мунихэма Клей медленно поднялся, вяло протянул ему руку и сказал:
- Простите, у меня много работы, - после чего выскользнул из кабинета, быстро
прошел через холл, через приемную-музей, а оттуда - на улицу, в немилосердную жару
пустыни.
Невезение в Вегасе, фиаско в Туксоне. Однако впечатление от путешествия
исправилось где-то над Оклахомой, на высоте сорока двух тысяч футов. Ридли спала на
диване, укрывшись одеялом, глухая ко всему окружающему, когда зажужжал факс. Клей
прошел в глубину салона и взял единственный листок. Информацию выудил из Интернета и
переслал из конторы Оскар Малруни. Годовой рейтинг фирм и адвокатских гонораров,
опубликованный в "Американ атторней". В списке двадцати самых высокооплачиваемых
адвокатов под впечатляющим восьмым номером значился мистер Клей Картер, чьи доходы,
по оценке журнала, составили за предыдущий год сто десять миллионов долларов. Имелась
даже маленькая фотография Клея, под которой значилось: "Новичок года".
Неплохое определение, подумал Клей. К сожалению, тридцать миллионов от дилофта
было выплачено Полетт, Ионе и Родни - такие вознаграждения тогда казались ему
справедливо щедрыми, хотя по зрелом размышлении представлялись глупой тратой. Больше
он такой ошибки не сделает. Милые ребята из "Американ атторней" впредь никогда не
услышат о столь великодушных пожертвованиях с его стороны. И все же грех жаловаться:
ни один другой адвокат из округа Колумбия в список не вошел.
Номером первым была легенда Амарилло по имени Джок Рэмси, которому удалось
добиться соглашения по делу о токсичных отходах с несколькими нефтяными и
химическими компаниями. Дело тянулось лет девять. Доход Рэмси оценивался в четыреста
пятьдесят миллионов. Специалист по табачным делам из Палм-Бич заработал, как
предполагалось, четыреста миллионов. Еще один, из Нью-Йорка, - он шел третьим в
списке, - триста двадцать пять. Пэттон Френч занимал только четвертую позицию, что,
несомненно, его немало огорчило.
Сидя в уютном салоне персонального самолета и глядя на собственную фотографию в
журнале, Клей в который раз повторил: это сон. В округе Колумбия семьдесят шесть тысяч
адвокатов, и он - самый успешный среди них. Еще год назад он ничего не слышал ни о
каком тарване, дилофте или максатиле и совершенно не разбирался в массовых тяжбах. Год
назад его заветной мечтой было уйти из БГЗ, найти работу в респектабельной фирме, где ему
платили бы достаточно, чтобы он смог обновить гардероб и купить машину получше. Его
имя на фирменном бланке должно было произвести впечатление на Ребекку и утихомирить
ее родителей. Приличный кабинет и клиенты классом повыше позволили бы ему перестать
завидовать бывшим однокурсникам. Вот такие скромные мечты он тогда лелеял.
Клей решил не показывать статью Ридли. Эта женщина начинала входить во вкус и
проявлять все больший интерес к драгоценностям и путешествиям. Ей не доводилось бывать
в Италии, и она уже несколько раз намекала, что не прочь поехать в Рим и Флоренцию.
Теперь в Вашингтоне все заговорят о том, что он попал в верхнюю часть двадцатки
самых преуспевающих адвокатов. Он думал о своих друзьях и соперниках, об однокашниках
и коллегах по БГЗ. Но больше всего - о Ребекке.
Цементная компания "Хэнна Портленд" была основана в Ридсбурге, штат
Пенсильвания, в 1946 году на гребне послевоенного стр
...Закладка в соц.сетях
