Жанр: Детектив
Камера
...ата времени.
- Решать это буду я. Поднявшись, Сэм с шумом выдохнул:
- Я, пожалуй, пойду. Глаза их встретились.
- Конечно, - сказал Адам. - Принести тебе завтра что-нибудь?
- Нет. Приходи сам.
- Обязательно.
ГЛАВА 11
Пакер повернул в замочной скважине ключ, и из узкой полоски тени они
ступили под палящие лучи солнца.
Прикрыв глаза, Адам на секунду остановился, похлопал себя по карманам в поисках
темных очков. Страж терпеливо ждал,
на переносице его поблескивала дешевая имитация "рэйбана" "известная марка
солнцезащитных очков". Духота стояла
такая, что густой, плотный воздух, казалось, можно было видеть. Лицо и руки
Адама мгновенно стали мокрыми. Очки
оказались в кейсе. Надев их, следом за Пакером он двинулся по кирпичной дорожке.
- Как Сэм? - поинтересовался чернокожий гигант, неторопливо переставляя
ноги. - В порядке?
- Вроде да.
- Проголодались?
- Нет.
Адам бросил взгляд на часы: начало второго. Уж не думает ли Пакер
угостить его тюремной пайкой? Лучше не
рисковать.
- Зря. Сегодня среда, а по средам у нас дают тушеную репу с маисовыми
лепешками. Объедение!
- Благодарю.
Адам был уверен, что где-то в его генах таится безумная любовь к тушеной
репе и маисовым лепешкам. От
сегодняшнего меню ему следовало исходить слюной. Но Холл считал себя истинным
калифорнийцем и даже представить
себе не мог, как эта тушеная репа выглядит.
- В другой раз, - добавил он. Не верилось: ему предложили отобедать на
Скамье!
У ворот Пакер остановился, сунул руки в карманы.
- Когда теперь? - спросил он.
- Завтра.
- Так быстро?
- Да. У меня тут дела.
- Что ж, рад знакомству. - Пакер широко улыбнулся. Проходя через вторые
ворота, Адам увидел опускавшееся на
веревке красное ведерко. В полутора метрах от земли ведерко повисло, и среди
десятка связок ключей он нашел свои. Возле
"сааба" стоял белый микроавтобус. Стекло в дверце водителя поползло вниз, из
кабины показалась голова Лукаса Манна.
- Спешите?
Адам еще раз посмотрел на часы.
- В общем-то нет.
- Отлично. Забирайтесь внутрь. Нужно поговорить. Заодно покажу вам наше
хозяйство.
"Хозяйство" Адама нисколько не интересовало, но беседы с Манном все равно
было не избежать. Он раскрыл
дверцу салона, бросил на заднее сиденье кейс и пиджак. Внутри, слава Богу,
работал кондиционер. Накрахмаленный и
выглаженный Лукас выглядел по-прежнему безукоризненно. Тронувшись с места, он
направил машину в сторону
автострады.
- Как прошла встреча?
Кажется, Сэм говорил, что ему нельзя доверять?
- Насколько я могу судить, нормально. - Фраза ни к чему не обязывала.
- Значит, вы будете представлять его интересы?
- Думаю, да. Сэму необходимо поразмыслить. Он хочет видеть меня завтра.
- Нет проблем, но завтра ему нужно принять решение. Нам требуется
документ.
- Вы его получите. Куда мы едем?
Белые коттеджи остались позади, микроавтобус двигался по казавшемуся
бескрайним хлопковому полю.
- В принципе, никуда. Просто провезу вас по территории. Мы должны
уточнить несколько моментов.
- Слушаю.
- Постановление суда пришло рано утром, а потом начались звонки.
Репортеры уже интересуются. Почуяли запах
крови, хотят узнать, есть ли у Сэма шансы. Кое с кем из этих писак я знаком,
приходилось встречаться раньше. Среди них
есть парочка приличных людей, зато остальные - настоящие шакалы. Их волнует
вопрос с адвокатом: появился он у Сэма
или нет? Не намерен ли старик защищаться сам?
По правую руку от дороги в поле работала группа заключенных, их
обнаженные по пояс тела блестели от пота.
Метрах в тридцати, сидя верхом на лошади, за ними присматривал вооруженный
охранник.
- Чем они заняты? - спросил Адам.
- Собирают хлопок.
- Это входит в распорядок дня?
- Нет. Все - добровольцы. Кто не хочет - сидит в камере.
- Они в белых штанах. Сэм одет в красное. На других я видел синие
комбинезоны.
- Наша система классификации. Белый цвет означает минимально строгий
режим.
- За что они здесь?
- За все. Наркоторговцы, убийцы, рецидивисты. Тем, к кому нет претензий
по поведению, позволяют работать в
поле.
Микроавтобус свернул, вновь появилась ограда из колючей проволоки. За ней
слева возникли двухэтажные
кирпичные бараки. Если бы не проволока и вышки охраны, их можно было бы принять
за неумело спроектированные
спальные корпуса университетского городка.
- Что это такое?
- Тридцатый блок.
- Сколько их всего?
- Даже не знаю. Что-то строят, что-то сносят. Думаю, около тридцати.
- Этот выглядят совсем новеньким.
- Да. Последние двадцать лет не дают покоя вашингтонские чиновники,
приходится выполнять их требования. Ни
для кого не секрет, что истинные хозяева Парчмана - федеральные власти.
- А не согласятся ли репортеры подождать хотя бы до завтра? Сначала я
должен переговорить с Сэмом. Какой
смысл отвечать на вопросы, если завтра все изменится?
- Один день я вам выторгую. На большее не рассчитывайте.
Они миновали последнюю вышку. Мили через две потянулась ограда нового
лагеря.
- Сегодня утром я беседовал со смотрителем, - сказал Лукас. - Хочет вас
видеть. Он вам понравится. Убежденный
противник смертной казни. Ему осталось меньше двух лет до пенсии, надеялся уйти
спокойно, но теперь, похоже, это у него
не выйдет.
- Догадываюсь, он просто делает свое дело.
- Как и все мы.
- Вот-вот. Такое впечатление, что здесь каждый готов слезы лить о
бедняжке Сэме. Никто не хочет его убивать,
люди всего лишь выполняют свой долг.
- Очень многие желают ему смерти. - Кто, например?
- Губернатор и генеральный прокурор. О губернаторе, уверен, вы уже
наслышаны, но главный ваш враг - это
прокурор. Он и сам метит в губернаторское кресло. Получилось так, что политиками
в штате стали молодые агрессивные
волки, которым не терпится порвать чью-нибудь глотку.
- Зовут его, если я не ошибаюсь, Роксбург?
- Да. Обожает телекамеры. Ближе к вечеру собирался устроить прессконференцию.
Наверняка захочет
отпраздновать победу, пообещает приложить все усилия, чтобы через четыре недели
приговор был приведен в исполнение.
Это же его люди запускают адский механизм. Удивлюсь, если в новостях не выступит
и губернатор. Имейте в виду, Адам,
они нажмут на все педали, лишь бы не допустить новой отсрочки. Политикам Сэм
нужен мертвым.
Адам смотрел в окошко. На бетонных плитах баскетбольной площадки десятка
два чернокожих азартно боролись за
мяч. Чуть в стороне кто-то работал со штангой. Среди немногочисленных зрителей
мелькнуло несколько белых лиц.
На пересечении двух дорог Лукас свернул.
- Существует и другая причина, - продолжал он. - Луизиана казнит своих
сидельцев налево и направо. В Техасе с
начала года привели в исполнение шесть приговоров, во Флориде - пять. У нас же
за двадцать четыре месяца - ни одного.
Кое-кто усматривает в этом слабость властей. Правительство штата намерено
доказать, что бдительно стоит на страже
общественных интересов. Неделю назад вопрос обсуждала комиссия по
законодательству. Было подчеркнуто: никаких
задержек или послаблений. Ответственность за отсрочки члены комиссии возложили
на федеральных судей. Наши
политики требуют крови, и Сэм подвернулся им очень кстати.
- Кто же следующий?
- Честно говоря, никого. И раньше чем еще через два года не предвидится.
Но грифы уже почуяли мертвечину.
- Для чего вы все это говорите?
- Поймите, я - на вашей стороне. Я представляю тюрьму, не штат Миссисипи.
Вы у нас впервые, и я хочу, чтобы вы
знали положение дел.
- Спасибо.
Информация, хотя Адам ее и не просил, была, безусловно, полезной.
- Сделаю все, что будет в моих силах, - отозвался Лукас. На горизонте
появились крыши коттеджей.
- Это главный въезд?
- Да.
- Что ж, мне пора в город.
Мемфисский филиал занимал два этажа в "Бринкли-Плаза", здании,
построенном в начале 20-х на углу Мейн - и
Монро-стрит. Мейн-стрит считалась в Мемфисе крупнейшим торговым кварталом: отцы
города запретили на улице
движение автомобильного транспорта, заменили асфальт плиткой, высадили
декоративные деревца и разбили фонтаны.
Район стал безраздельным царством пешеходов.
Над зданием хорошо потрудились реставраторы. Вестибюль "Бринкли-Плаза"
сверкал благородной бронзой и
розовым мрамором. Стены кабинетов отделения фирмы "Крейвиц энд Бэйн" были обшиты
дубовыми панелями, полы
устланы мягкими персидскими коврами.
Хорошенькая молодая секретарша провела Адама в угловой офис Бейкера Кули,
управляющего филиалом. Пожав
друг другу руки, мужчины восхищенными взглядами проводили направившуюся к двери
изящную фигурку.
- Добро пожаловать на Юг, - сказал Кули, опускаясь в глубокое кожаное
кресло.
- Благодарю. Насколько я понимаю, с Гарнером Гудмэном вы уже говорили?
- Вчера, и дважды. Он объяснил мне ситуацию. В конце коридора находится
небольшая комната для совещаний, с
компьютером и телефоном. Она в вашем распоряжении.
Адам кивнул и осмотрелся. - Какого рода дела вы здесь ведете? - спросил
он.
- Судебных разбирательств почти нет, а в уголовных процессах мы не
участвуем, - быстро ответил Кули, как бы
давая понять, что преступникам вход в эти роскошные чертоги заказан. Адаму
вспомнились слова Гудмэна: "Контора
похожа на дорогой бутик". - В основном коллеги обслуживают интересы крупных
корпораций. Среди наших клиентов
несколько солидных банков, а еще мы поддерживаем тесный контакт со структурами
местного управления.
От такого масштаба дух захватывает, подумал Адам.
- История фирмы насчитывает сто сорок лет, мы - самая старая в Мемфисе
юридическая контора. Создана она в
начале Гражданской войны. Были взлеты, были падения, а кончилось все тем, что
руководство решило объединиться с
парнями из Чикаго.
В словах Кули звучало нечто похожее на гордость, как если бы впечатляющая
родословная имела какое-то
отношение к юриспруденции последнего десятилетия двадцатого века.
- Сколько у вас юристов? - Адам изо всех сил пытался поддержать абсолютно
никчемный разговор.
- Дюжина. Одиннадцать младших сотрудников, девять клерков, семнадцать
секретарш. Десять человек
вспомогательного персонала. Для наших краев весьма приличный штат. С Чикаго,
конечно, его не сравнишь.
"Тут ты прав, старина", - мелькнуло в мозгу Адама.
- Давно мечтал побывать у вас в гостях. Надеюсь, я не помешаю?
- Никоим образом. Боюсь только, что серьезной помощи мы вам не окажем.
Специфика клиентуры, горы бумаг...
Последний раз я был в зале суда лет двадцать назад.
- Не беспокойтесь. Мне обещал содействие Гудмэн. Поднявшись из кресла,
Кули потер руки: похоже было, он
просто не знал, куда их спрятать.
- Ну что ж, вашей секретаршей будет Дарлен. Она даст вам ключи, укажет
место на стоянке, объяснит систему
телефонных номеров, сообщит коды допуска к копировальной технике. Оборудование у
нас самое современное. Если вам
потребуется ассистент, подойдите ко мне. Мы кого-нибудь обязательно найдем и...
- Спасибо, думаю, что обойдусь.
- Тогда предлагаю взглянуть на ваш кабинет.
Следом за Кули Адам вышел в пустынный коридор. Воспоминание о чикагском
офисе заставило его улыбнуться:
там в коридорах вечно толкались сотрудники, тихо шелестели ксероксы, слышался
перезвон телефонов. Десять часов в день
контора напоминала сумасшедший дом, покой и уединение Царили лишь в библиотеке
да кабинетах, которые занимали
партнеры. Здесь же торжественность обстановки наводила на мысли о кладбище.
Распахнув в конце коридора дверь, Кули нащупал кнопку выключателя.
- Что скажете? - Правой рукой он сделал широкий жест. Длинная комната с
роскошным полированным столом и
расставленными вокруг него стульями показалась Адаму огромной. В углу было
оборудовано рабочее место: компьютер,
телефон, небольшой стеллаж, вращающееся кресло. Адам подошел к стеллажу:
новенькие, ни разу, по-видимому, еще не
раскрытые юридические справочники, несколько подшивок. Он шагнул к окну,
раздвинул полоски жалюзи:
- Неплохой вид. - Тремя этажами ниже в толпе пешеходов на Мейн-стрит
деловито расхаживали голуби.
- Надеюсь, вас устраивает?
- Более чем. Тут я никого не потревожу.
- Ради Бога, не стесняйтесь. Если что-нибудь понадобится, скажите
секретарше или наберите мой номер. - Кули
медленно двинулся к Адаму, лицо его посерьезнело. - Да, есть один момент...
- Я весь внимание.
- Пару часов назад сюда звонил местный репортер. Сам я с ним не знаком,
но он, по его же словам, следит за делом
Кэйхолла в течение уже ряда лет. Хотел узнать, не занялись ли этим делом и мы. Я
предложил ему связаться с Чикаго. Наш
филиал не имеет к Кэйхоллу никакого отношения. - Он протянул Адаму листок бумаги
с именем и номером телефона.
- Хорошо, я с ним встречусь. Кули сложил на груди руки.
- Послушайте, Адам, наши юристы даже дороги в суд не знают. Мы
обслуживаем корпоративных клиентов и
получаем за это хорошие деньги. Рекламная шумиха нам ни к чему.
Адам молча кивнул.
- Мы никогда не брали в производство уголовное дело, тем более такого
масштаба.
- Опасаетесь, грязь пристанет?
- Этого я не говорил. Но здесь все по-другому. Здесь не Чикаго. Среди
наших лучших клиентов - банки с прочной
репутацией. Мы очень заботимся о своем имидже и не хотим терять клиентуру.
Понимаете, о чем я?
- Нет.
- Бросьте, вам все понятно. Мы отказываемся защищать преступников и
чрезвычайно дорожим сложившимся о
нас общественным мнением.
- Отказываетесь защищать преступников?
- Категорически.
- Но представляете интересы крупных банков?
- Не стоит, Адам. Вам ясно, к чему я клоню. Сфера нашей деятельности
весьма переменчива. Компании сливаются,
распадаются, терпят банкротство, так что динамики хватает. Юридические фирмы
ведут ожесточенную конкурентную
борьбу. Черт побери, всем нужны банки!
- И вы боитесь, что мой клиент бросит тень на ваших.
- Адам, вы из Чикаго. Пусть каждый займется своим. Дело Кэйхолла - за
Чикаго, Мемфису о нем ничего не
известно, о'кей?
- Ваша контора является частью "Крейвиц энд Бэйн".
- Да, однако мы нисколько не выиграем, если наше имя окажется связанным с
именем такого подонка, как Сэм
Кэйхолл.
- Сэм Кэйхолл - мой дед.
- Ч-ч-черт! - Руки Кули упали вдоль бедер. - Вы лжете! Адам сделал шаг
вперед.
- Я говорю правду. Если она вас не устраивает, звоните в Чикаго.
- Это ужасно! - Повернувшись, Кули направился к двери.
- Звоните!
- Очень может быть, - пробормотал управляющий и прикрыл за собой дверь.
Добро пожаловать на Юг, подумал Адам, опускаясь в кресло и глядя на
пустой экран монитора. Желудок свело
острым спазмом: сегодня он еще так и не ел. Было уже почти четыре часа дня. На
него навалилась усталость.
Положив ноги на телефонный столик, Адам прикрыл глаза. День казался
бесконечным: дорога в Парчман,
процедура у ворот, непредвиденное знакомство с Лукасом Манном, Скамья и ощущение
страха от предстоящей встречи с
клиентом. А впереди еще одна беседа, звонок репортеру. Плюс ко всему Для Мемфиса
он стал персоной нон грата. Немало
для восьми-то часов!
Что же ждет его завтра?
Они сидели на мягкой кушетке, попеременно запуская руку в глубокое блюдо
с поп-корном. Босые ноги обоих
покоились на кофейном столике, рядом с двумя бутылками вина. На полу валялось
полдюжины пустых картонок из
китайского ресторанчика. Лениво пошевеливая пальцами, оба смотрели в
телевизионный экран, призрачным светом
заливавший темную комнату. Правая рука Адама сжимала плоскую панельку
управления.
Ли была неподвижна. В глазах ее стояли слезы, но женщина молчала.
Видеозапись пошла по второму кругу.
Когда со сведенными за спиной руками на экране возник Сэм, Адам нажал
кнопку "пауза".
- Где ты находилась в момент его ареста? - не глядя в сторону тети,
спросил он.
- Здесь, в Мемфисе, - негромко, но твердо ответила та. - Я уже несколько
лет жила с мужем, сидела дома. Фелпс
позвонил и сказал, что в Гринвилле был взрыв, погибли по крайней мере два
человека. Похоже, действовал Клан. Он велел
мне обязательно посмотреть полуденный выпуск новостей, но я испугалась. Через
пару часов раздался звонок от матери. По
ее словам, отца арестовали рядом с местом взрыва и отвезли в тюрьму.
- Как ты на это реагировала?
- Не помню. Остолбенела. Чуть позже позвонил Эдди, передал, что отец
приказал ему отправиться в Кливленд и
отогнать машину. Эдди повторял: "Он все-таки сделал это, он сделал это!" Потом
брат расплакался. Я тоже начала плакать.
Меня охватил ужас.
- Но машина исчезла.
- Да. Никто ничего не узнал. Ни на одном процессе о ней не сказали ни
слова. Мы боялись, полиция выяснит и
привлечет Эдди как соучастника, но этого не случилось.
- А где был я?
- Дай подумать. Вы жили в маленьком домике в Клэнтоне. Уверена, что ты
был рядом с Эвелин. Тогда она не
работала.
- Чем занимался мой отец?
- Трудно сказать. Одно время он торговал запасными частями на автостоянке
в Клэнтоне, но уж слишком часто ему
приходилось менять работу.
Сэма на телевизионном экране возили по судам. В момент, когда зазвучали
слова обвинения, Адам вновь
остановил запись.
- Кто-нибудь из вас навещал Сэма в тюрьме?
- Нет. Залог был слишком высоким, полмиллиона долларов, если не ошибаюсь.
- Не ошибаешься. Ровно пятьсот тысяч.
- Поначалу семья пыталась собрать эти деньги. Мать просила меня повлиять
на Фелпса, чтобы тот выписал чек.
Естественно, Фелпс отказался, заявил, что и слышать об этом не хочет. Мы
поссорились, но винить мужа я не нашла в себе
сил. Отец остался в тюрьме. Помню, один из его братьев попытался заложить
участок земли, но у него ничего не вышло.
Эдди идти к Сэму не хотел, а мать не могла. Да и вряд ли отец горел желанием
кого-то из нас видеть.
- Когда мы уехали из Клэнтона?
Подавшись вперед, Ли взяла со столика бокал с вином, сделала глоток,
задумалась.
- К тому времени он пробыл в тюрьме около месяца. Я отправилась навестить
мать, и она сообщила, что Эдди
намерен убраться куда-нибудь подальше. Я не поверила. По словам матери, Эдди не
мог смотреть людям в глаза. Работу он
потерял и целыми днями сидел дома, даже к телефону не подходил. Я встретилась с
Эвелин, спросила, действительно ли
они решили уехать. Она однозначно ответила: нет. Примерно через неделю позвонила
мать, сказала, что вы скрылись из
города. На следующий день появился ваш домовладелец, стал требовать денег. Дом,
говорит, пустой, Эдди пропал.
- Жаль, но ничего этого я не помню.
- Тебе было всего три года, Адам. Последний раз я видела тебя, когда ты
играл возле старого гаража, такой
спокойный и аккуратный мальчик.
- Ну уж.
- Эдди объявился через несколько недель. Позвонил, попросил передать
матери, что вы в Техасе.
- В Техасе?
- Да. Гораздо позже Эвелин призналась: вы медленно дрейфовали на запад.
Она тогда была беременна и очень
хотела побыстрее где-нибудь обосноваться. А потом, спустя годы, раздался еще
один звонок от Эдди, уже из Калифорнии.
Это был последний звонок. - Годы?
- Годы. Я попробовала убедить его вернуться, но куда там. Брат поклялся,
что ноги его здесь больше не будет.
- Где в то время находились родители моей матери?
- Не знаю. Родом они не из нашего округа. Жили, по-моему, в Джорджии. Или
во Флориде.
- Я ведь их ни разу не видел.
Адам шевельнул пальцем, и воспроизведение продолжилось. На экране
возникло здание суда в Неттлсе, где
проходил первый процесс. За полицейским кордоном бесновалась группа
куклуксклановцев.
- Ужас, - прошептала Ли. Он остановил пленку.
- Ты была на суде?
- Один раз. Прокралась в зал уже ближе к концу заседания. Сэм запретил
нам присутствовать. Мать плохо себя
чувствовала, у нее поднялось давление. Фактически она не вставала с постели.
- Сэм знал, что ты там?
- Нет. Я сидела в последнем ряду, прикрыв лицо шарфом.
- А что делал Фелпс?
- Прятался в офисе и молил Бога, чтобы никто не пронюхал о том, какой у
него тесть. Вскоре после этого суда мы с
ним впервые разъехались.
- О чем ты думала, сидя в зале?
- О присяжных. Казалось, с ними Сэму повезло, все были людьми его круга.
Адвокат умудрился отыскать
двенадцать заблудших душ, которые пропускали мимо ушей слова прокурора и слушали
только его самого.
- Кловис Брэйзелтон.
- Настоящий оратор. Меня поразило, что, когда члены жюри не сумели прийти
к согласию, судья назначил второй
процесс. Я была уверена, что Сэма оправдают. Думаю, его это тоже потрясло.
Изображение на экране вновь ожило: Брэйзелтон энергично общается с
журналистами, опустив голову, идет к
тюремному фургону Сэм. Затем действие переместилось в Уилсон.
- Сколько времени у тебя ушло на эту кассету? - спросила Ли.
- Семь лет. Идея возникла еще в Пеппердайне, на первом курсе. Застряла в
мозгу как заноза.
Адам прокрутил часть пленки с кадрами, где Марвин Крамер падал из кресла,
и включил воспроизведение, когда
диктор объявил за кадром о начале третьего процесса.
- Восемьдесят первый год. Тринадцать лет Сэм прожил свободным человеком.
Чем он занимался все эти годы?
- Фермерствовал, немножко торговал, как-то сводил концы с концами. О
взрыве в Гринвилле или о Клане даже не
упоминал, при мне, во всяком случае. Но внимание жителей Клэнтона ему льстило.
Там он стал прямо-таки легендарной
личностью. Здоровье у матери совсем ослабело, и он почти не выходил из дома,
заботился о ней.
- Об отъезде не думал?
- Всерьез - нет. Считал, что все проблемы позади, ведь два суда
закончились ничем. Тогда в Миссисипи члены
Клана чувствовали себя неуязвимыми. Сэм наслаждался тихой, безмятежной жизнью.
Окучивал грядки с помидорами,
ловил на удочку лещей.
- А отцом моим он интересовался?
Допив вино, Ли поставила бокал. В голову тети ни разу не приходила мысль
о том, что когда-нибудь ей придется
вспоминать детали далекого и не очень-то радостного прошлого. Ведь она всегда
пыталась забыть его!
- По возвращении домой в течение первого года Сэм временами спрашивал, не
получала ли я вестей от брата. Но их
не было. Мы знали, что вы где-то в Калифорнии, и надеялись, что дела у вас идут
хорошо. Твой дед всегда отличался
упрямством и гордостью, Адам. Он не мог позволить себе отправиться на розыски
Эдди, упрашивать его вернуться. Если
сын избегает отца, так пусть торчит в своей Калифорнии. - Тетка оперлась на
локти. - В семьдесят третьем, когда врачи
обнаружили у матери рак, я наняла частного детектива. Он полгода рыскал по
Калифорнии, содрал с меня кучу денег, но
Эдди так и не нашел.
- Тогда мне было девять, и жили мы в Салеме, штат Орегон.
- Да. Позже Эвелин говорила, что вы перебрались в Орегон.
- Мы все время переезжали с места на место. Только когда я окончил
восьмой класс, отец с матерью обосновались в
Санта-Монике.
- Вы стали невидимками. Похоже, Эдди пользовался услугами хорошего
адвоката. О Кэйхоллах никто и нигде не
слышал. Детектив наводил множество справок, но без всякого успеха.
- Когда умерла бабушка?
- В семьдесят седьмом. Мы сидели в церкви, вот-вот должны были начаться
похороны, как дверь вдруг
приоткрылась и на скамью позади меня проскользнул Эдди. Не спрашивай, откуда он
узнал о смерти матери. Возник, как из
воздуха, в Клэнтоне и так же исчез. Не сказал Сэму ни слова. Машина его была
взята напрокат, поэтому номерной знак
тоже ни о чем не говорил. На следующий день я отправилась в Мемфис и нашла Эдди
сидящим возле ворот моего дома.
Мы проболтали часа два. Он показывал школьные фотографии, твои и Кармен. Дела в
солнечной южной Калифорнии шли
великолепно: у Эдди отличная работа, приятный домик в пригороде, Эвелин торгует
недвижимостью. Воплощение
американской мечты. Он заявил, что никогда больше не вернется в Миссисипи, даже
на похороны Сэма. По величайшему
секрету сообщил мне свою новую фамилию, дал телефон. Заметь, не адрес, а всего
лишь телефон. Пригрозил: если я
поделюсь с кем-то его тайной, он вновь исчезнет. Звонить ему можно было только в
случае крайней необходимости. "Хочу
посмотреть на племянников", - сказала я, и он пообещал, что когда-нибудь это
устроит. Временами брат походил на старого
доброго Эдди, временами казался совершенно чужим человеком. На прощание мы
обнялись. Больше я его не видела.
Адам включил перемотку. В побежавших кадрах мелькнуло лицо Сэма: вместе
со своим новым адвокатом он
выходил из здания суда в Лейкхеде.
- А на третьем процессе ты не была?
- Нет. Отец запретил нам это. Он нажал кнопку "стоп".
- Когда Сэм понял, что покоя так и не будет?
- Трудно сказать. Как-то местная газета опубликовала заметку о новом
окружном прокуроре, который намерен
опять дать ход делу Крамера, Заметка была небольшой, всего пара столбцов, но
меня охватил ужас. Я прочла ее раз десять, а
потом час пустыми глазами смотрела в текст. После стольких лет имя Сэма Кэйхолла
вновь оказалось у всех на устах. Я не
могла в это поверить. Позвонила отцу. Он, конечно, газету уже видел и буркнул,
что заметка яйца выеденного не стоит. Две
недели спустя появилась вторая, посолиднее, с портретом Дэвида Макаллистера в
центре. Я еще раз дозвонилась до Сэма,
он сказал: причин для беспокойства нет. Вот так все и началось. События
нарастали как снежный ком. Идею прокурора
публично одобрило семейство Крамеров, тремя днями позже подключились активисты
из НАСПЦН "Национальная
ассоциация содействия прогрессу цветного населения, основана в 1909 г.". Очень
скоро стало ясно: Макаллистер пойдет до
конца и нового суда не миновать. Сэм был напуган, однако держался, утверждал,
что победа все равно останется за ним.
- Эдди ты не звонила?
- А как же. Незадолго до начала процесса. Разговор вышел коротким,
новость, чувствовалось, ошеломила брата. Я
обещала держать его в курсе. Позже, когда о деле заговорила вся страна, Эдди
наверняка не отходил от телевизора.
Они молча досмотрели кадры, запечатлевшие третий, и последний, судебный
процесс. Глядя на застывшую улыбку
Макаллистера, Адам беззвучно выругался: уж слишком часто прокурор блистал своими
зубами, следовало бы более
тщательно отредактировать запись. Когда закованного в наручники Сэма вывели из
зала, экран померк.
- Эту кассету кто-нибудь видел? - спросила Ли.
- Нет. Ты первая.
- Как тебе удалось собрать материал?
- Потребовались деньги, время и немного усилий.
- Адский труд!
- На первом курс
...Закладка в соц.сетях
