Жанр: Детектив
Камера
...истер Дюпре сходит с ума и нуждается в экстренной помощи.
- Не заметили ли вы у мистера Кэйхолла каких-либо признаков помутнения
рассудка?
- Нет.
- Вопросов больше не имею, - опустился на стул Роксбург.
Адам встал и сделал два шага к кафедре.
- Скажите, доктор Стигэлл, как чувствует себя сейчас Рэнди Дюпре?
- М-м... Пока у меня не было случая его видеть.
- Сэм говорил вам о нем одиннадцать дней назад, и вы до сих пор не нашли
времени зайти к пациенту?
- В Парчмане много пациентов.
- Как долго вы там работаете?
- Четыре года.
- Сколько раз за эти четыре года вы беседовали с Сэмом Кэйхоллом?
- Один раз.
- Приговоренные к смертной казни вас не интересуют, доктор Стигэлл?
- Напротив.
- Сколько их содержится в Парчмане?
- М-м... Не уверена. Около сорока...
- С кем из них вы общались? Назовите два-три имени.
Ни один человек в зале не взялся бы определить, что в эту минуту выражало
лицо свидетеля. Страх? Злобу? Стыд?
Нельдин молчала. Голова ее чуть склонилась набок, губы едва заметно шевелились в
бессильной попытке произнести так и
не всплывшее из глубин памяти имя. Великодушно подарив свидетелю долгую паузу,
Адам сказал:
- Благодарю вас, доктор Стигэлл.
- Следующий! - возвестил его честь.
- Защита вызывает сержанта Клайда Пакера.
Ничего неожиданного в показаниях Пакера Адам не услышал. Простодушный
сержант говорил то, что видел
собственными глазами. Сэма он знал девять с половиной лет. Изо дня в день
Кэйхолл делал одно и то же: печатал на
машинке, читал, чаще всего - юридические справочники. Печатал в основном письма
- свои и за приятелей по отсеку, ведь
многие из них и ручку-то никогда не держали. Сэм непрерывно курил, рассчитывая,
наверное, убить себя никотином,
прежде чем власти заставят его надышаться газом. Одалживал соседям деньги. По
скромному мнению Пакера, все девять с
половиной лет Сэм оставался человеком весьма здравомыслящим, а в законах
разбирался не хуже иного адвоката.
Когда сержант заговорил о шашках, Слэттери подался вперед:
- Кто был его партнером?
- Обычно Гуллит или Хеншоу.
- Он часто выигрывал?
- Почти всегда.
Однако решающим моментом слушания стал рассказ о просьбе Кэйхолла
позволить ему встретить восход солнца.
Об этом желании осужденного Пакер узнал неделю назад, во время рутинного
утреннего обхода. Очень спокойно Сэм
объяснил, что скоро умрет, что к казни абсолютно готов, но хочет еще раз выйти в
прогулочный дворик и своими глазами
увидеть рассвет. В минувшую субботу желание Кэйхолла исполнилось.
Отвечать на дополнительные вопросы сержанту не пришлось.
Роксбург пригласил в зал очередного свидетеля, тюремного капеллана Ральфа
Гриффина.
- Вы знакомы с Сэмом Кэйхоллом?
- Да.
- Вы исповедовали его на днях?
- Да.
- Когда именно?
- Вчера. В воскресенье.
- Можете описать его душевное состояние?
- Нет.
- Простите?
- Я сказал "нет".
- Почему?
- Потому что являюсь служителем Божьим и не вправе нарушать тайну
исповеди. Любая информация о том, как
вел себя мистер Кэйхолл и что он говорил в моем присутствии, является строго
конфиденциальной.
Роксбург онемел. Пол под его ногами начал колебаться. Ведь этот святоша
работает на штат Миссисипи, а значит, и
на него, генерального прокурора!
- Довод вполне убедительный, мистер Роксбург, - заметил Слэттери. -
Данному свидетелю здесь не место.
Следующий.
- Других свидетелей у обвинения нет, - растерянно проговорил Роксбург.
Неторопливо написав что-то на листе бумаги, его честь обвел глазами
аудиторию:
- Суд рассмотрит представленные материалы и объявит решение завтра утром.
Обе стороны узнают о нем первыми.
Не торчите в коридорах, джентльмены. Вас известят. Слушание закончено.
Под грохот отодвигаемых стульев присутствовавшие потянулись к выходу. Уже
возле самой двери Адам остановил
Ральфа Гриффина, с чувством пожал ему руку, а затем вернулся к столу, вокруг
которого стояли Гудмэн, Гете Кэрри,
профессор Гласе и четверка студентов. Когда зал опустел, сплоченная группа из
восьми человек вышла в коридор.
Долговязый парень предложил отужинать - всей компанией. Было почти девять часов
вечера.
В вестибюле толпились журналисты. Адам, не сбавляя шагу, бросил несколько
вежливых отговорок. За спиной
Гудмэна на улицу проскользнул Ролли Уэдж.
Возле лестницы выходивших из здания суда людей поджидали фоторепортеры.
Стоя на нижней ступени, с ними
общался генеральный прокурор. Метрах в десяти от цветочной клумбы пять или шесть
газетчиков окружили губернатора.
До ушей проходившего мимо Адама донеслось, как Макаллистер говорит что-то о
возможности помилования и жалуется на
предстоящую нелегкую ночь. "Но завтрашний день будет еще труднее! - выкрикнула
привлекательная девушка. - Вы
приедете в Парчман?"
Ответа Адам не расслышал.
Войдя в уютную полуосвещенную пещеру "Холэн-Мол", популярного в городе
ресторана, они расселись вокруг
большого круглого стола и тут же попросили официанта принести пиво. Квартет
возле дальней стены наигрывал печальный
блюз. Посетителей в заведении было достаточно.
Опустившись на стул рядом с Гетсом Кэрри, Адам впервые за день
расслабился. Бокал холодного пива подарил
ощущение настоящего блаженства. Гудмэн заказал для всех жареный рис с красной
фасолью. Гете и студенты бурно
восхищались проявленным Адамом в ходе слушания хладнокровием, Гарнер и Джон
Брайан Гласе с головой погрузились в
обсуждение проблемы смертной казни. Когда минут через двадцать принесли заказ,
гору золотистого риса на огромном
блюде, все с жадностью набросились на еду.
- Боюсь, сейчас не самое лучшее время для серьезного разговора, -
приглушенно проговорил Гете так, чтобы слова
его мог разобрать только Адам. Музыка в этот момент стала чуть громче. - Думаю,
ты захочешь побыстрее вернуться в
Чикаго? - Он бросил осторожный взгляд на Гудмэна, но тот продолжал увлеченно
беседовать с соседом.
- Наверное, - без особой уверенности ответил Адам. Загадывать дальше
завтрашнего дня ему не хотелось.
- Просто имей в виду, что у нас появилась вакансия. Один из моих парней
уходит, решил открыть собственную
контору. Нам срочно нужен профессионал, специализация - смертные приговоры.
- Ты прав, время выбрано явно неудачно.
- Занятие адское, зато приносит чувство удовлетворения. К тому же в нем
ощущается самая настоятельная
необходимость. - Гете отправил в рот порцию риса, прожевал, запил пивом. -
Деньги, разумеется, мелочь, особенно по
сравнению с теми суммами, которые ты привык получать в Чикаго. Скромный бюджет,
ненормированный рабочий день и
куча клиентов.
- Что за деньги?
- Для начала могу предложить тридцать тысяч.
- В фирме я получаю шестьдесят две. Для начала.
- Знакомо, знакомо. В Вашингтоне я зарабатывал семьдесят тысяч в год, а
потом не выдержал, плюнул на оклад и
приехал сюда. Через пару лет мог бы стать партнером, но сожаления не испытываю.
Деньги - это еще не все.
- Сейчас ты доволен?
- Зависит от человека. Чтобы бороться с системой, требуются определенные
убеждения и сила воли. Поразмысли.
Адам поймал на себе взгляд Гудмэна.
- Отправишься после ужина в Парчман? - громко спросил Гарнер.
Холл заканчивал второй бокал пива и готов был выпить еще один, не больше.
Сказывалась усталость.
- Нет. Хочу дождаться утренних новостей.
Они ели, пили и слушали воспоминания ветеранов. Пиво текло рекой,
атмосфера за столом то искрилась
безудержным оптимизмом, то обдавала сидевших волнами неизбывной печали.
Лежа в темноте, Сэм дожидался полуночи. Без четверти двенадцать он
включил телевизор. По словам ведущего
программы новостей, слушание закончилось. Стрелки часов продолжали невозмутимо
отсчитывать время. Никакой
отсрочки. Жизнь его теперь находилась в руках федерального судьи.
В одну минуту первого Кэйхолл смежил веки, прочитал краткую молитву:
"Господи, помоги Ли, не оставь своими
заботами Кармен и дай Адаму силы пережить неизбежное".
Осталось двадцать четыре часа.
Сложив на груди руки, он заснул.
ГЛАВА 47
В половине восьмого утра полковник Наджент плотно притворил дверь и
объявил о начале совещания. Выйдя на
середину кабинета, он строгим командирским оком обвел свое войско.
- Я только что из блока особого режима. Кэйхолл бодр и ничуть не походит
на вялый подсолнух, о котором писали
газеты. - Полковник сделал паузу, давая подчиненным возможность оценить его
юмор. Никто не улыбнулся. - Он съел
завтрак и успел поднять шум из-за предусмотренной внутренними правилами
прогулки. Слава Богу, хотя бы один человек
в Парчмане абсолютно нормален. На этот час из Джексона не поступило никаких
вестей, поэтому все действуют по плану. Я
прав, мистер Манн?
Сидевший за столом у окна Лукас Манн даже не повернул в его сторону
головы.
- Да.
- Нашу задачу осложняют два тревожных момента. Первый - пресса. Я отдал
приказ сержанту Морлэнду - он здесь
присутствует - взять ее на себя. Журналистов проводят в комнату для посетителей,
охрана проследит за тем, чтобы они и
шагу оттуда не сделали. В четыре пополудни я разыграю лотерею: на пять
свидетельских мест претендуют более сотни
писак. Пусть не обольщаются.
Второй момент - поддержание порядка. По распоряжению губернатора в
поддержку находящимся у ворот тюрьмы
национальным гвардейцам направлены тридцать десантников. С минуты на минуту они
будут здесь. Предлагаю всем
держаться как можно дальше от ку-клукс-клановцев и скинхедов. Вчера за воротами
произошли две стычки, сегодня
ситуация может обостриться. Нам необходима предельная бдительность. Вопросы?
Тишина.
- Отлично. Уверен, все вы отнесетесь к своим обязанностям с максимальной
ответственностью. Можете идти.
Отсалютовав, Наджент горделиво выпятил грудь.
Разложив доску с черно-белыми квадратиками, Сэм оседлал скамейку и
принялся терпеливо ждать Джей-Би
Гуллита, поднося время от времени к губам стаканчик с остатками кофе.
На пороге Семнадцатого блока Джей-Би остановился, чуть отвел от спины
сомкнутые стальными браслетами кисти
рук. Когда наручники были сняты, он с облегчением потер запястья, ладонью
прикрыл от ярких лучей солнца глаза,
подошел к скамейке и уселся напротив друга.
Кэйхолл внимательно изучал доску.
- Есть новости, Сэм? - срывающимся голосом спросил Гуллит. - Скажи мне,
что этого не произойдет.
- Твой ход, - глядя на кружочки шашек, проговорил сквозь зубы старик.
- Этого не произойдет, - повторил Джей-Би.
- Сегодня твоя очередь заходить. Начинай. Веки Гуллита дрогнули и
медленно опустились.
Предполагалось, что чем дольше тянет суд с объявлением окончательного
решения, тем весомее шанс получить
отсрочку. Однако столь незамысловатой житейской мудростью руководствовались лишь
дилетанты. Ни в девять, ни в
девять тридцать утра никаких известий из кабинета Слэттери не было.
Ждал их Адам у Гетса Кэрри, чей офис превратился за минувшую ночь в
форпост защитников Кэйхолла. На
противоположном конце города Гарнер Гудмэн продолжал бросать в бой все новые
силы аналитиков: телефоны горячей
линии звонили не переставая. Профессор Гласе дежурил возле здания федерального
суда.
В случае отказа Слэттери предоставить Сэму отсрочку Джон Брайан Гласе
немедленно отвез бы, но в суд уже
апелляционный, оригинал новой петиции. В качестве последнего средства Гете
подготовил протест на имя главы
Верховного суда страны. Оставалось одно - ждать. И все трое ждали.
Чтобы хоть как-то отвлечься, Адам начал крутить телефонный диск. Позвонил
в Беркли сестре. Судя по сонному
голосу, Кармен чувствовала себя вполне сносно. Позвонил тетке: особняк молчал.
Позвонил в банк Фелпса, где трубку сняла
секретарша. Набрал номер филиала фирмы в Мемфисе и сообщил Дарлен, что понятия
не имеет, вернется к ним или нет.
Личный номер Макаллистера оказался занят. "Похоже, - промелькнула мысль у
Адама, - Гарнер успел и здесь".
Дозвонившись через коммутатор Парчмана до Сэма, он рассказал деду о
вчерашнем слушании, причем не забыл
упомянуть досточтимого Ральфа Гриффина. Сержант Пакер, добавил Адам, тоже давал
показания и говорил только чистую
правду. "Буду у тебя к полудню", - закончил он. Дед просил поторопиться.
В начале двенадцатого имя Слэттери склонялось на все лады. Терпение Адама
лопнуло. Он связался с Гудмэном:
- Еду к Сэму.
По автостраде номер 49 до Парчмана было около двух часов езды - при
условии соблюдения дозволенного
скоростного режима. Поймав на шкале приемника станцию, хваставшуюся двумя
выпусками новостей в час, Адам почти
двадцать минут слушал нудную дискуссию о небывалой активизации игорного бизнеса
на юге страны. В информационном
выпуске в одиннадцать тридцать не было ни одной новости о Сэме.
Он гнал "сааб" со скоростью девяносто миль в час, без колебаний пересекая
на пологих поворотах желтую
разделительную полосу. Он с ревом проносился через небольшие поселки, не отдавая
себе отчета в том, куда, собственно
говоря, спешит. Парчман слишком удален от поля битвы, последнее сражение
разворачивается в Джексоне. "Значит, -
подумал Адам, - буду сидеть рядом с Сэмом, считать оставшиеся часы. Или
праздновать фантастическую удачу".
В городке из десятка домишек с поэтическим названием Флора он
остановился, чтобы долить в бак бензина и
выпить банку кока-колы. Служащий заправки уже вытащил из горловины бака шланг,
когда приемник разразился
долгожданным известием. Голос диктора вибрировал от с трудом сдерживаемого
волнения. Только что федеральный судья
Флинн Слэттери отклонил последний предъявленный по делу Сэма Кэйхолла протест, в
котором адвокат осужденного
требовал признать своего клиента невменяемым. Отказ его чести должен быть через
час обжалован в апелляционном суде.
Таким образом, патетически подчеркнул диктор, мистер Кэйхолл сделал еще один шаг
к газовой камере.
Вместо того чтобы нажать на педаль газа, Адам сбросил скорость и поднес
ко рту банку колы. Правой рукой он
выключил радиоприемник. На протяжении доброго десятка миль он проклинал Флинна
Слэттери, призывая на его голову
все мыслимые беды. Шел первый час дня. Как бы судья ни был занят, он вполне мог
принять решение часов пять назад.
Дьявол, при известном мужестве - даже вчера вечером! Сейчас Джон Брайан Гласе
уже имел бы на руках постановление
апелляционного суда.
С самого начала Сэм говорил, что власти штата жаждут казни. Экзекуции
свершались в Луизиане, Техасе, Флориде.
Более или менее регулярно заключенных убивали именем закона в Алабаме, Джорджии
и Виргинии. Миссисипи срочно
требовалась жертва: преступность растет, а правосудие дремлет. Пора, пора
показать гражданам, что они под надежной
защитой.
В конце концов Адам и сам в это поверил.
Пустую банку он швырнул в окно, чем грубейшим образом нарушил принятый
недавно в штате закон по охране
окружающей среды. По-другому выразить свое презрение к власти Адам не мог.
В мозгу возник образ деда: он сидит перед телевизором и смотрит новости.
Жаль старика. "Защитник из меня
вышел никудышный, - думал Холл. - Клиент обречен. Все".
Давно ожидаемая весть переполошила расквартированную в комнате для
посетителей армию журналистов,
телеоператоров и фоторепортеров. Разделившись на группы, люди прилипли к экранам
портативных телевизоров, которые
были настроены на частоты всего двух станций - Джексона и Мемфиса. Небольшой
участок земли, что прилегал к воротам
Парчмана, ограждали металлические барьеры, вдоль которых прохаживались
десантники.
Движение на обочине автострады стало заметно оживленнее. Не менее сотни
расистов под руководством
приземистого и грудастого, несмотря на белый балахон, мужчины топали ногами и
громко скандировали воинственные
лозунги. Рядом маршировали скинхеды и нацисты, слаженно выкрикивая
непристойности в адрес судей, прокуроров и
администрации тюрьмы. На изрядном удалении от них под ярким зонтом скорбно
раскачивались монашенки.
Сидя у телевизора, Сэм держал в руке пластиковую тарелку с порезанным на
дольки яблоком - обед перед
последним ужином. На экране молодой чернокожий адвокат, чьего имени Кэйхолл
никогда не слышал, объяснял репортеру,
каким будет следующий шаг защиты.
Годы назад Бастер Моук довольно точно подметил: в последние дни юристов
вокруг тебя крутится столько, что не
поймешь, кто из них искренне хочет помочь, а кто, напротив, торопится затянуть
на твоей шее петлю. Но Сэм был уверен:
Адам полностью контролирует ситуацию.
Когда от яблока ничего не осталось, он поставил тарелку на пол, подошел к
решетке и, глядя в ничего не
выражавшие глаза стража, ухмыльнулся. За дверью, что вела в коридор отсека "А",
стояла тишина. Приглушив звук
телевизоров, сидельцы с болезненным интересом следили за экранами.
Неестественная тишина эта действовала на нервы.
Сэм сорвал с себя опостылевший красный наряд, скомкал, швырнул в угол. На
безукоризненно заправленную
койку один за другим легли подарки Донни. Кэйхолл осторожно расстегнул пуговицы
рубашки, сунул в рукава руки. Сидела
рубашка превосходно. Затем он скинул резиновые тапочки, влез в плотные до хруста
рабочие штаны, застегнул "молнию".
Брючины оказались дюйма на два длиннее, чем нужно. Сэм присел на койку,
аккуратно подвернул манжеты. Порадовали
носки - пушистые, мягкие. Черные ботинки были немного великоваты, но ступня
чувствовала себя в них удобно.
Нормальная человеческая одежда разбудила в душе воспоминания о далеком
прошлом. Такие же точно штаны он
носил лет сорок, покупая у знакомого торговца в Клэнтоне три-четыре пары сразу.
Крахмалом жена не пользовалась, и
после нескольких стирок даже горячий утюг не мог придать им сколь-нибудь
приличный вид. Сэм ходил в них на работу и
в город, в них же отправлялся с Эдди рыбачить, в них сидел на ступенях крыльца
возле колыбели с малышкой Ли. Не
изменял он привычному костюму и когда шел в кофейню, и присутствуя на собраниях
Клана. Такие же точно штаны были
на нем в день взрыва.
Правой рукой Сэм провел по жестким складкам под коленями. Девять с
половиной лет. Скоро все кончится.
Сначала Адам отправился к Лукасу Манну. Еще у ворот Луиза предупредила,
что его там ждут. Закрыв дверь
кабинета, Лукас предложил Адаму сесть.
- Спасибо, но я тороплюсь увидеть Сэма.
- Петицию вашу апелляционный суд получил тридцать минут назад. Я подумал,
может, вы захотите позвонить в
Джексон.
- Благодарю, но на Скамье тоже есть телефон.
- Хорошо. Каждые полчаса я связываюсь с офисом генерального прокурора,
так что если будут новости,
немедленно поставлю вас в известность.
- Еще раз спасибо. - Адам начал нервничать.
- Сэм уже заказал последний ужин?
- Узнаю через пять минут.
- Тогда либо звякните мне, либо просто скажите Пакеру. Что со
свидетелями?
- От Сэма их не будет. - А вы?
- Нет. Он запретил. Мы давно об этом договорились.
- Так. Не знаю, что еще. Да, кроме телефона, здесь есть факс. Понадобится
- не стесняйтесь.
- Очень признателен! - уже с порога кабинета бросил Адам.
Подъехав к зданию Скамьи, он оставил "сааб" на стоянке рядом с оградой,
подошел к стеклянной вышке и опустил
в красное ведерко ключи.
Четыре недели назад, когда Адам впервые увидел спускавшееся на веревке
ведерко, он и представить себе не мог,
насколько безжалостно и методично продумана вся система. Четыре недели!
Казалось, прошли годы.
Пакер провел его внутрь блока.
Сэм уже был в "гостиной": сидел на краю стола и любовался своими
новенькими полуботинками.
- Рант прошит, а не на клею, - с гордостью сообщил он Адаму.
Подойдя к столу, внук внимательно осмотрел одежду деда. Гладко выбритое
лицо Сэма сияло.
- Очень даже неплохо.
- Похож я на денди?
- Вид что надо, Сэм. Это Донни постарался?
- Да. Говорит, все обошлось в двадцать семь долларов. Поначалу я думал
выписать приличный костюм из НьюЙорка,
от Армани или Кардена, знаешь, шерсть в тонкую полоску, жилет. А потом
решил: какого черта, ради газовки-то!
Помнишь мои слова? Не позволю им убить меня в шутовском красном костюме. Я
сбросил его часа полтора назад.
Приятное, должен сказать, ощущение!
- Слышал последние вести?
- Да. Жаль, что со слушанием ничего не вышло.
- Апелляционный суд рассматривает сейчас еще одну петицию. Меня это
вдохновляет. Есть шанс.
Сэм с улыбкой отвел взгляд в сторону. Чем бы дитя ни тешилось!
- В полдень чернокожий парень заявил с экрана, что работает на меня. Кто
такой?
- Наверное, Гете Кэрри. - Адам положил на стол кейс, сел.
- И я должен буду ему заплатить?
- Да. Ставки у нас с ним одинаковые.
- Шучу, шучу. Теперь этот долбаный псих, не помню имени... Суинн? Уж онто
точно сколотил на мне состояние.
- Обидно, честное слово, обидно, Сэм. Когда Суинн закончил давать
показания, весь зал увидел тебя немощным
маразматиком, который мочится в угол камеры.
- Ничего, их жалость очень скоро иссякнет. - В твердом голосе Кэйхолла не
слышалось и следа страха. - Окажешь
услугу? - Он протянул внуку конверт.
- Адресат?
- Выйдешь к автостраде, отыщешь среди членов Клана главного и прочтешь
ему текст вслух. Старайся держаться
поближе к репортерам - пусть побольше народу узнает, что я хотел сказать.
Адам с подозрением смотрел на конверт.
- И что же ты хочешь сказать?
- Там все изложено, кратко и по делу. Я прошу Клан оставить меня в покое,
дать мне возможность уйти с миром.
Им лучше разойтись по домам. О скинхедах и наци я прежде не слышал. Бедняги,
наверное, проделали сюда немалый путь.
- Заставить их сейчас уйти невозможно, сам понимаешь.
- Понимаю. Но телевидение выставит их моими закадычными друзьями, а это
противно.
- По-моему, твоя затея не ко времени.
- Почему?
- Потому что апелляционный суд в данную минуту читает петицию, где черным
по белому написано: Сэм Кэйхолл
не способен членораздельно произнести и двух слов.
- Ну и хватка же у вас, у юристов! - фыркнул дед. - Отступись, Адам. Игре
конец.
- Игра продолжается.
- Я в ней не участвую. Бери конверт и иди.
- Как? Прямо сейчас? - Адам бросил взгляд на часы: половина второго.
- Прямо сейчас. Жду.
Выбравшись у главных ворот из машины, он объяснил Луизе, что намерен
сделать. Женщина покосилась на белый
конверт, подозвала к себе двух охранников, и те вывели Адама к автостраде.
Навстречу тут же бросились репортеры. Не
обратив на них внимания, он вместе с охранниками двинулся вдоль ограды.
Наполнивший сердце страх ничуть не
поколебал его решимости выполнить волю деда.
Возле бело-голубой палатки Адама уже ждали. Через мгновение собралась
плотная толпа: журналисты,
национальные гвардейцы, куклуксклановцы.
- Кто здесь главный? - громко спросил Адам.
- А кому он понадобился? - Вперед выступил мускулистый чернобородый
парень. В его густых бровях
поблескивали капельки пота.
- У меня письмо от Сэма Кэйхолла.
Кольцо вокруг Адама стало еще плотнее. Засверкали фотовспышки, над
головами стоявших в первом ряду повисли
микрофоны.
- Тихо! - прозвучал чей-то мощный голос.
- Назад! Назад! - попытались оттеснить наседавшую толпу охранники.
Адам увидел перед собой группу куклуксклановцев, почти все были без
капюшонов. Тех, с кем он разговаривал в
прошлую пятницу, среди подступивших не оказалось. Отчужденно-холодные,
враждебные лица.
Он достал из конверта лист бумаги.
- Мое имя - Адам Холл, я адвокат Сэма Кэйхолла. Его послание датировано
сегодняшним днем. Оно адресовано
членам Клана, равно как и членам других группировок, которые приехали в Парчман,
чтобы выразить Сэму свою
поддержку. Цитирую: "Пожалуйста, уходите. Ваше присутствие меня раздражает. Вы
намерены использовать мою казнь в
своих собственных интересах. Никого из вас я не знаю и не испытываю ни малейшего
желания свести с кем-то знакомство.
Пожалуйста, уходите. Я не хочу иметь отношения к вашему спектаклю".
Адам обвел взглядом суровые, мокрые от пота лица.
- И заключительный абзац, цитирую: "Я не считаю себя больше членом Куклукс-клана.
Я отрекаюсь от этой
организации, от ее идей и целей, которые она перед собой ставит. Если бы не
Клан, я был бы сейчас свободным человеком".
Подпись: Сэм Кэйхолл.
Он сложил листок и помахал им перед лицами изумленных расистов.
Чернобородый сделал шаг вперед:
- Дай сюда!
Адам проворно убрал руку за спину. Приблизившийся вплотную охранник
блокировал парня. В следующее
мгновение завязалась потасовка. На помощь предводителю бросились трое, но их
успели перехватить национальные
гвардейцы. Порядок был восстановлен, толпа оттеснена.
- Убирайтесь! - выкрикнул Адам. - Вы слышали его слова. Позор вам. Позор!
- Ах ты!.. - заревел чернобородый.
Охранники выволокли Адама из толпы. Все трое почти бегом устремились к
воротам, расталкивая щелкавших
камерами фоторепортеров.
Возле машины, уже на территории тюрьмы, один из стражей бросил:
- Без нас вам лучше туда не выходить.
Имеющие отношение к политической жизни обитатели Миссисипи давно знали:
утечки в аппарате губернатора
случаются не реже, чем в запущенном общественном туалете. После полудня по
Джексону пополз слух: Макаллистер готов
объявить о помиловании. За стенами капитолия слух быстро распространился среди
журналистов, оброс подробностями, а
через час походил уже на вполне достоверную информацию. Еще немного - и он
станет свершившимся фактом.
Собрав в мраморном вестибюле представителей прессы, Мона Старк
возвестила: "Окончательное решение
губернатор примет несколько позже, когда узнает вердикт суда. Поверьте,
губернатору сейчас приходится очень нелегко".
На вынесение отрицательного вердикта апелляционному суду потребовалось
менее трех часов. На начало
четвертого была назначена краткая телефонная конференция. Из здания капитолия
Гарнер Гудмэн и Гете Кэрри поспешили
в офис генерального прокурора. Установленным там современным коммутатором
Роксбург мог пользоваться без помощи
специалистов. Участие в конференции приняли семь человек: Гудмэн, Кэрри,
находившиеся в Парчмане Адам и Лукас
Манн, судья Робишоу из Лейк-Чарлза, судья Джуди из Нового Орлеана, судья Макнили
из города Амарилло, штат Техас.
Триумвират позволил Адаму и Роксбургу высказать свои аргументы, и на этом
совещание закончилось. Ровно в четыре
клерк апелляционного су
...Закладка в соц.сетях
