Жанр: Детектив
Камера
...ной стороной
ладони по лбу. К его удивлению, лоб был
сухим. Легкие наполнил влажный воздух.
При закрытых окнах в коридоре вполне можно было задохнуться. Глаза
раздражало призрачное сияние ламп
дневного света. Справа потянулись темные провалы камер. Никто из сидельцев не
спал, каждого мучила мысль: кто
следующий?
- Хорошие новости, Адам? - прозвучал из мрака умоляющий голос Гуллита.
Адам не ответил. Сколько, интересно, адвокатов прошли до него здесь,
чтобы отнять у сидевшего в "комнате
передержки" клиента последнюю надежду? По-видимому, немало. Этот же длинный путь
преодолел когда-то и Гудмэн -
неся трагическое известие Мэйнарду Тоулу.
Не обращая внимания на провожавшую его цепкими взглядами охрану, Адам
замер у двери, что вела в проход.
Через мгновение дверь раскрылась, и он сделал два шага вперед.
Сэм и Ральф Гриффин по-прежнему сидели на койке, головы их почти
соприкасались. Адам опустился рядом с
дедом, положил руку на его плечо.
- Наш протест отклонен.
Кэйхолл кивнул: этого следовало ожидать. Из груди капеллана вырвался
тихий вздох.
- А губернатор отказал в помиловании, - закончил Адам. Сэм попытался
невозмутимо расправить плечи, но силы
ему изменили.
- Все мы во власти Божией, - произнес священник.
- Значит, финал, - едва слышно сказал Сэм.
- Да, - подтвердил внук.
Негромко зашепталась охрана: все-таки экзекуция состоится! Где-то за
стеной, скорее всего в самой камере,
хлопнула дверь, и колени Кэйхолла дрогнули. После долгого молчания он с трудом
разомкнул губы:
- Наверное, пора помолиться, святой отец.
- Пора.
- Как мы это сделаем?
- О чем именно ты хочешь молить Бога, Сэм?
- Я бы попросил Его не держать против меня зла - когда я умру.
- Хорошо. Но почему ты считаешь, что Господь может быть недоволен тобой?
- Причины, по-моему, очевидны. Гриффин сложил ладони.
- Думаю, было бы лучше, если бы ты покаялся в своих грехах и испросил у
Него прощения.
- Во всех сразу?
- Тебе нет нужды перечислять каждый. Просто скажи, что сожалеешь о
содеянном.
- Покаяние оптом?
- Называй как угодно. Если ты искренен, это сработает.
- Я искренен.
- Веришь ли ты в ад, Сэм?
- Да.
- И в рай тоже?
- Да.
- Веришь ли ты, что после смерти души добрых христиан попадают в рай?
Кэйхолл задумался.
- А вы, святой отец?
- Верю, Сэм.
- В таком случае готов положиться на ваше слово.
- Вот и правильно.
- Как-то уж больно просто получается. Коротенькая молитва - и я прощен?
- Почему тебя это беспокоит?
- Потому что я совершил очень серьезные ошибки, падре.
- Все мы совершаем ошибки. Но Отец наш небесный любит всех людей
одинаково.
- Однако вы ни разу не сделали того, что делал я.
- Станет легче, если ты выговоришься, Сэм.
- Знаю.
- Говори же.
- Может, мне выйти? - спросил Адам.
- Нет. - Движением руки Кэйхолл не позволил ему подняться.
- У нас очень мало времени, Сэм, - напомнил капеллан, бросив взгляд в
сторону стража.
Старик перевел дыхание и заговорил тихим, лишенным интонаций голосом:
- Я хладнокровно убил Джо Линкольна и уже попросил у Бога за это
прощения.
Гриффин истово шептал слова молитвы.
Сэм продолжил:
- Я помог своим братьям убить двоих мужчин, которые убили нашего отца. По
совести, я никогда не сожалел об
этом поступке - до вчерашнего дня. Теперь жизнь человека ценится гораздо выше,
чем в те времена. Я был не прав. А еще
пятнадцатилетним мальчишкой я участвовал в расправе над чернокожим. Я стоял
тогда в толпе и вряд ли смог бы
остановить ее. Но я даже не попытался.
Он смолк. У Адама мелькнула спасительная мысль: других признаний не
будет. Гриффин терпеливо ждал.
Минуты через три прозвучал осторожный вопрос:
- Это все, Сэм?
- Нет.
Адам прикрыл глаза, к горлу подступил тугой ком.
- Был еще один суд Линча. Парня звали Клетус как-то, не помню. Тогда мне
исполнилось восемнадцать, я только
что стал членом Клана. Все.
Он глубоко вздохнул. Капеллан продолжал молиться.
- Но сыновей Крамера я не убивал, - хрипло проговорил Кэйхолл. - Я
поступил как круглый идиот, позволив
втянуть себя в то мерзкое дело. Об участии в нем я сожалел долгие годы. Сожалею
и сейчас. Не стоило мне вступать в Клан,
изводить ни в чем не повинных людей своей ненавистью, устраивать взрывы. Но
мальчиков я не убивал. Я вообще не
намеревался причинить кому-то вред. Бомба должна была взорваться глубокой ночью.
Ставил ее другой, не я. Я сидел за
рулем. По собственной инициативе мой сообщник использовал часовой механизм,
поэтому взрыв раздался много позже,
чем предполагалось. Не знаю, желал ли он чьей-то смерти. Подозреваю, что да.
Адам жадно ловил каждое слово деда.
- Но я мог остановить его. В этом-то и заключается моя главная вина.
Действуй я чуть иначе, мальчики были бы
живы. Их кровь на моих руках... она жжет меня до сих пор.
Гриффин мягко положил ладонь на голову Кэйхолла.
- Помолись вместе со мной, Сэм. Старик закрыл глаза.
- Веришь ли ты в то, что Иисус Христос, сын Божий, явился на землю из
чрева девственницы, жил чистой,
беспорочной жизнью и был распят на кресте ради того, чтобы принести людям вечное
спасение? Веришь ли ты в это, Сэм?
- Верю, - прошептал Кэйхолл.
- Веришь ли, что Он восстал из могилы и вознесся на небеса?
- Верю.
- Что через Его посредство прощаются все твои грехи? Злоба и ненависть,
которые отягчали твое сердце, прощены,
Сэм. Веришь ли ты в это?
- Да. Да.
Ральф убрал ладонь, тыльной ее стороной смахнул текшие по щекам Сэма
слезы. Кэйхолл оставался недвижим,
плечи его била мелкая дрожь.
В отсеке "А" голос Рэнди Дюпре затянул уже слышанный всеми тремя псалом.
- Скажите, падре, сыновья Крамера сейчас там, на небесах?
- Да.
- Но они же были евреями.
- Души детей всегда отправляются на небеса, Сэм.
- Я их увижу?
- Не знаю. Человеческому разуму происходящее на небесах неподвластно. По
крайней мере Библия утверждает, что
там нет печали.
- Это хорошо. Тогда у меня остается надежда на встречу. В коридоре
прозвучали тяжелые шаги полковника
Наджента. Минуту спустя, окруженный шестью охранниками, он уже стоял перед
решетчатой дверью.
- Пора в "комнату сосредоточения", Сэм. Время - ровно одиннадцать.
Дверь со скрежетом поползла в сторону. Кэйхолл переступил через порог, с
усмешкой взглянул на полковника,
повернулся и отвесил поклон капеллану.
- Спасибо, святой отец.
- Я люблю тебя, брат! - раздался за стеной прохода истошный вопль Рэнди
Дюпре.
Не сводя глаз с лица Наджента, Сэм спросил:
- Могу я проститься с друзьями?
Пауза. Инструкция однозначно требовала переместить осужденного в "комнату
сосредоточения", о последней
прогулке по коридору в ней не говорилось ни слова. Но полковник все же решился:
- Давай. Только быстро.
Сэм сделал несколько шагов, быстро пожал трясущуюся руку Проповедника и
двинулся дальше, к камере Гарри
Скотта.
Стоя в углу, тихо плакал Ральф Гриффин. Никогда больше не увидит он Сэма.
Вместе с Наджентом Адам
провожал взглядом деда: тот на мгновение останавливался напротив решеток, чтобы
прошептать два слова каждому из
сидельцев. Самым долгим вышло прощание с Гуллитом. Джей-Би рыдал в голос.
Сэм дошел до конца коридора, развернулся и, считая шаги, тронулся в
обратный путь. Приблизившись к Надженту,
скомандовал:
- Вперед!
"Зачем столько охраны?" - подумал Адам. Ладно бы речь шла о взбесившемся
смутьяне, о готовом совершить
немыслимую попытку безумце. За спиной полковника покорно следовал хрупкий и
безобидный старик.
"Комната сосредоточения" находилась всего в двадцати футах, однако
преодолеть их Адаму удалось с
неимоверным трудом. За толстой стальной дверью оказалось тесное, с низким
потолком помещение. Дверь в
противоположной стене была закрыта. Она вела в Камеру.
Дед и внук опустились на узкую койку. Притворив дверь, полковник присел
перед ними на корточки, его лицо
исказила гримаса деланного сочувствия:
- Сэм, до последней минуты мы пробудем здесь вместе. Сейчас...
- Болван, - процедил Адам.
- Он просто не понимает, - объяснил Сэм. - Он непроходимо туп.
Слова эти задели Наджента за живое.
- Я исполняю свой долг.
- Почему бы вам не выйти? - спросил Адам.
- Знаешь, Наджент, - вступил Сэм, - я прочитал сотни книг по
юриспруденции, тысячи страниц тюремных правил.
Нигде нет и упоминания о том, что последний свой час я обязан провести вместе с
тобой. Ни намека.
- Убирайтесь вон! - Казалось, Адам готов был ударить полковника.
Наджент резко выпрямился.
- За двадцать минут до полуночи сюда войдет врач, чтобы приложить к твоей
груди стетоскоп. Без пяти двенадцать
снова войду я, через вот эту дверь. Через ту мы с тобой ступим в Камеру.
Вопросы?
- Уходите. - Адам махнул рукой.
Наджент вышел. В их распоряжении был один час.
Перед дверью в комнату для посетителей остановились два мини-автобуса. В
них быстро расселись восемь
журналистов и шериф. В соответствии с законами штата шериф округа, где
свершилось преступление, имел право - но не
был обязан - присутствовать при казни убийцы.
Человек, занимавший в 1967 году должность шерифа округа Вашингтон, умер
более пятнадцати лет назад, однако
его преемник никак не мог пропустить столь знаменательное событие. Позвонив
накануне Лукасу Манну, этот ярый
поборник справедливости объяснил, что чувство долга перед жителями Гринвилла
вынуждает его собственными глазами
убедиться в торжестве закона.
Мистер Эллиот Крамер не приехал. Мечту стать свидетелем казни Сэма
Кэйхолла он лелеял долгие годы, и
отказаться от давнишнего намерения его заставил лишь строжайший запрет врача.
Рут Крамер никогда не намеревалась
присутствовать на экзекуции. Оставшись дома, в окружении друзей, она со
стоическим терпением сидела перед экраном
телевизора и ждала выпуска новостей.
После пяти минут езды оба мини-автобуса сбросили скорость у ворот
Семнадцатого блока. Охрана подвергла
пассажиров деликатному обыску. Ни теле - и фотоаппаратуры, напомнили им, ни
диктофонов. Все девятеро вновь заняли
свои места. Автобусы, обогнув расположенный у западного торца здания дворик для
прогулок, остановились возле
медицинского, судя по красной полосе на борту, фургона.
У входной двери их встречал Наджент. Выйдя из автобусов, репортеры
инстинктивно оглядывались: необходимо
запастись впечатлениями для сенсационных статей. Перед ними была небольшая,
красного кирпича постройка,
примыкавшая к плоскому параллелепипеду Семнадцатого блока. Вели в постройку две
двери: одна, за углом, закрыта,
другая распахнута настежь.
Прибытие свидетелей ничуть не вдохновило полковника. Он спешно затолкал
группу в здание. Девять человек
гуськом вошли в небольшую комнату с двумя рядами складных стульев и полосой
черных штор на стене.
- Садитесь, - без излишней вежливости предложил Наджент журналистам. Три
стула остались незанятыми. -
Сейчас десять минут двенадцатого. Осужденный находится в "комнате
сосредоточения". Прямо перед вами, за окошками со
шторами - Камера. Кэйхолла введут туда за пять минут до полуночи, пристегнут
ремнями к креслу и закроют дверь.
Шторки откроют ровно в двенадцать. Осужденного вы увидите менее чем в двух футах
от себя, вернее, не самого
осужденного, а его затылок. Спокойно, спокойно! Проектировал Камеру не я. До
того момента, когда врач констатирует
смерть, пройдет минут десять. К этому времени шторки уже задернут, и вы
вернетесь в автобусы. А пока запаситесь
терпением. Кондиционера здесь нет. Когда шторки отдернут, все произойдет
довольно быстро. Вопросы?
- Вы разговаривали с осужденным?
- Да.
- Как он держится?
- Без комментариев. В час ночи состоится пресс-конференция, на которой вы
получите ответы на все вопросы.
Сейчас я слишком занят. - Выйдя из комнаты, Наджент громко хлопнул дверью,
обогнул угол кирпичной постройки и
ступил в Камеру.
- У нас тридцать две минуты, - напомнил Сэм. - О чем бы ты хотел
поговорить?
- О разных вещах. К сожалению, большинство из них не очень приятны.
- Нельзя же требовать, чтобы в такой ситуации беседа была приятной.
- Что у тебя сейчас в голове, Сэм?
- Все.
- Ты чего-нибудь боишься?
- Запаха газа. Интересно, испытаю ли я боль? Не хочу мучиться, Адам.
Хорошо бы сделать вдох и отключиться.
Пугает не смерть, а процесс умирания. Скорее бы! Ждать - жестоко.
- Ты готов?
- Сердце бьется ровно. Я много нагрешил за свою жизнь, Адам, но, надеюсь,
Господь упокоит мою душу.
- Почему ты ничего не рассказал мне о том, другом?
- Слишком долгая история. Нет времени.
- Но она могла бы спасти твою жизнь.
- Нет. Никто бы не поверил. Подумай сам: двадцать три года спустя я вдруг
возлагаю все вину на таинственного
незнакомца. Смех!
- Для чего ты лгал?
- Имелись определенные причины.
- Рассчитывал обезопасить меня?
- И поэтому тоже.
- Он на свободе, да?
- Да. Вероятно, сейчас он где-то поблизости. Наблюдает. Но ты его не
увидишь.
- Это он убил Догана и его жену?
- Да.
- И его сына?
- Да.
- И Кловиса Брэйзелтона?
- Скорее всего. Он - прирожденный убийца, Адам. В ходе первого процесса
он угрожал и Догану, и мне.
- Имя?
- Наверняка вымышленное. Я не назову его. И не вздумай шепнуть кому-то
хоть слово.
- Тебя казнят за чужое преступление.
- Нет. Я мог спасти мальчиков. Господу известно, что от моих рук гибли
невинные люди. Я заслужил это.
- Этого никто не заслуживает.
- Это куда лучше, чем продолжать жить. Если бы меня опять посадили в
клетку, знаешь, что бы я сделал?
- Что?
- Убил бы себя сам.
Хотя Адам провел в клетке лишь час, он не стал спорить. Мысль о жизни в
крошечном замкнутом пространстве
внушала ему ужас.
- Сигареты забыл. - Сэм похлопал себя по карманам. - Впрочем,
предоставляется отличный шанс покончить с
дурной привычкой.
- Ты намерен рассмешить меня?
- Ага.
- Не выйдет.
- Ли показывала тебе книгу?
- Нет. Сказала только, где она лежит. Я нашел ее.
- И в ней - фотографию.
- Да.
- Здорово похоже на пикник, согласен?
- Снимок просто страшный.
- А первый, на предыдущей странице?
- С двумя членами Клана?
- В капюшонах.
- Ее я тоже видел.
- Один капюшон был на мне. Второй - на Альберте. В памяти Адама всплыли
детали.
- Зачем ты это рассказываешь, Сэм?
- Приятно, внучек. Приятно облегчить душу.
- Не хочу больше тебя слушать.
- Ведь Эдди так и не узнал всей правды. В куче хлама на чердаке он
раскопал книгу, чудом вычислил на групповом
снимке меня, а с первой фотографией дал маху.
- Давай не будем об Эдди, ладно?
- Отличная идея. Как насчет Ли?
- Она пропала. Она сама все испортила.
- Я бы с радостью повидал ее. Жаль. Спасибо, что познакомил меня с
Кармен.
- Кармен - молодчина.
- Замечательная девушка. Я горжусь, Адам. Горжусь тобой и Кармен. Все
хорошее досталось вам от матери. Я
счастлив, что у меня такие внуки.
За стеной что-то загремело.
- Похоже, Наджент дорвался до своих игрушек, - заметил Сэм и повел
плечами. - Знаешь, что больнее всего?
- Что?
- Последние два дня я не мог отделаться от мысли: вот вы с Кармен,
образованные молодые люди с блестящим
будущим, идете по жизни, не изнывая от тяжести той ноши, что лежала на моих
плечах. Почему я не был таким же, как ты с
сестрой? Невозможно поверить, чтобы в нас текла одна кровь.
- Оставь, Сэм.
- Нет.
- Прошу!
- Хорошо. - Голова деда опустилась почти до коленей. Адаму хотелось
узнать все о загадочном сообщнике. Его
волновали детали: куда оба скрылись после взрыва, зачем Сэм вернулся, почему
попал в руки полиции? Однако вопросы
эти остались незаданными. Ответы на них Сэм хотел унести с собой в могилу.
Услышав над головами грохот снижавшегося вертолета, люди, что стояли у
главных ворот Парчмана, подняли
головы. На противоположной воротам стороне автострады губернатора ждал белый
мини-автобус. Сопровождаемый по
пятам телохранителями, Макаллистер забрался в салон. Соседнее кресло заняла Мона
Старк.
- Губернатор! - прозвучал за окнами машины чей-то возглас.
Небольшой участок местности озарили яркие фотовспышки. Резко газанув,
автобус на большой скорости пронесся
через ворота, чтобы пять минут спустя остановиться возле красного кирпичного
здания. Телохранители и мисс Старк
остались в машине, а губернатора полковник лично проводил в комнату. Макаллистер
кивнул репортерам и опустился на
стоявший в первом ряду стул. По лицам свидетелей обильно струился пот, воздух
звенел от множества москитов.
- Вам чего-нибудь принести? - осведомился у губернатора Наджент.
- Пакетик поп-корна.
Шутке никто не улыбнулся. Нахмурившись, полковник вышел.
- С какой целью вы здесь, сэр? - тут же спросил один из журналистов.
- Без комментариев.
Десять мужчин молча взирали на черные шторки, ежеминутно сверяясь с
часами. Стих нервный шепот. Свидетели
старались не встречаться друг с другом взглядами, как если бы каждый был
участником позорящего человеческое
достоинство спектакля.
Ровно без двадцати минут двенадцать Наджент дал врачу команду зайти в
"комнату сосредоточения" и тут же
распорядился, чтобы охрана покинула стоявшие по углам Семнадцатого блока вышки.
Вероятность того, что остатки
смертельного газа достигнут вышек, была минимальной, но полковник строго
следовал инструкции.
Тихий стук в дверь прозвучал для обоих мужчин ударом молотка. В комнату
вошел молодой врач. Неловко
улыбнувшись, он опустился на одно колено и попросил Сэма расстегнуть рубашку. На
серую кожу груди лег кружок
стетоскопа.
Пальцы врача дрожали.
ГЛАВА 51
В половине двенадцатого сидевшие за круглым столом Гарнер Гудмэн, Гете
Кэрри, Джон Брайан Гласе и двое
студентов взяли друг друга за руки. Каждый произнес в душе краткую молитву за
Сэма Кэйхолла, а пару минут спустя Гете
прочел еще одну вслух - от имени группы. Третья, вновь беззвучная,
предназначалась Адаму.
Развязка оказалась быстрой. Стрелки часов, которые чуть более суток назад
прекратили, казалось, отсчитывать
время, вдруг безудержно рванули вперед.
В течение пяти минут после ухода врача Сэм мелкими шагами расхаживал по
комнате, а затем прислонился плечом
к стене. Разговор шел о Чикаго, о фирме "Крейвиц энд Бэйн".
- Три сотни юристов под одной крышей? - Дед недоверчиво улыбнулся. - И
они еще не перегрызли друг другу
глотки?
Новый стук прозвучал в одиннадцать пятьдесят пять. Три четких удара,
пауза, три четких удара. Наджент.
Адам вскочил. Набрав полную грудь воздуха, Сэм стиснул зубы и поднял
сжатую в кулак правую руку с
выставленным указательным пальцем.
- Слушай. Можешь войти вместе со мной, но оставаться там я тебе запрещаю.
- Об этом ты уже говорил. Я и сам не захочу оставаться.
- Умница.
Рука опустилась. Сэм шагнул к внуку, и Адам обнял его.
- Передай Ли, что я люблю ее. - Кэйхолл чуть отстранился, заглянул Адаму
в глаза. - Скажешь: он думал о тебе до
последней минуты. Не пришла - значит, не пришла. Я и сам здесь не по собственной
воле.
Закусив губу, Адам кивнул. Он с трудом сдерживал слезы. - Поклонись от
меня матери. Удивительная женщина.
Передай привет Кармен. И еще, Адам, прости. Прости за все. Тяжелое вам досталось
наследство.
- С нами все будет в полном порядке, Сэм.
- Знаю. Благодаря тебе я умру человеком гордым.
- Мне будет очень не хватать тебя. - В глазах Адама предательски блеснула
слеза, через мгновение на лацканы
пиджака упали две крупные капли.
Дверь распахнулась.
- Там ждут, Сэм. Пошли, - с неподдельной грустью сказал полковник.
- Пошли! - Морщинистое лицо Кэйхолла украсила почти задорная улыбка.
Первым двинулся Наджент, за ним - Сэм. Адам замыкал шествие. В Камере
толпились люди. Бросив взгляд на
осужденного, они тут же отводили глаза в сторону. "Стыд, - подумал Адам. - Их
мучает стыд".
У простенка, за которым находилась "лаборатория", стояли Билл Мэнди и его
ассистент, рядом с ними - двое
охранников. Лукас Манн вместе с Наджентом заняли место возле двери. Склонился
над электрокардиографом врач, все тот
же парень в белом халате.
В центре Камеры холодно поблескивал свежим слоем лака металлический
восьмигранник. Через раскрытую дверцу
виднелось простое деревянное кресло с подлокотниками. Над ним тянулся ряд
задернутых черной тканью окошек.
Воздух в Камере был абсолютно неподвижен. С присутствовавших градом катил
пот. Двое стражей подвели Сэма к
восьмиграннику: от двери до него оказалось всего пять небольших шагов. Внезапно
Кэйхолл осознал, что уже сидит, и
повернул голову. Где Адам? Чьи-то сильные руки принялись застегивать ремни.
Переступив порог камеры, Адам остановился. Колени его ослабли, мышцы ног
стали мягкими как воск.
Затуманившимся взглядом он обвел тесное помещение, восьмигранник, аппарат ЭКГ.
Камера напоминала операционную:
свежевыкрашенные белые стены, без единой соринки пол, врач в белом халате. Все
стерильно. Из "лаборатории" доносится
запах антисептика. Клиника.
"А что, если сейчас меня вырвет? Твои действия, Наджент? Как предписывает
поступать в данном случае
инструкция?" - подумал Сэм.
Кожаные ремни перехватили обе его руки, затем ноги, затем широкая полоса
легла на лоб - чтобы, не дай Бог, во
время конвульсий казнимый не повредил голову. Готово. Полный порядок. Ничто не
должно нарушить картину
безупречного, высокоморального убийства.
Пятясь, охранники выбрались из Камеры, гордые сознанием исполненного
долга.
Адам посмотрел на деда. Их взгляды встретились, и Сэм тут же прикрыл
глаза.
Полковник что-то прошептал врачу, тот подошел к деревянному креслу и
пластырем закрепил на груди Кэйхолла
тонкий проводок с электродом.
Сделав шаг к дверце восьмигранника, Лукас Манн развернул сложенный
пополам лист.
- Сэм, по закону я должен зачитать тебе приговор.
- Тогда поспеши, - произнес Кэйхолл, почти не разжимая губ.
- В соответствии с вердиктом, вынесенным жюри присяжных округа Вашингтон
14 февраля 1981 года, вы
приговорены к смертной казни в газовой камере тюрьмы Парчман, штат Миссисипи. Да
упокоит Господь вашу душу.
В полной тишине Манн снял трубку ближайшего из двух установленных на
стене Камеры телефонов и связался с
секретаршей. "Никаких распоряжений об отсрочке не поступало", - ответила та.
Второй аппарат напрямую соединял Камеру
с офисом генерального прокурора. Аппарат молчал. Начинался новый день, среда, 8
августа. Тридцать секунд первого.
- Без перемен, - сообщил Лукас Манн Надженту.
Негромкая фраза эхом отразилась от стен Камеры. В последний раз Адам
бросил взгляд на деда. Кулаки Сэма были
сжаты, глаза закрыты, губы едва заметно двигались, беззвучно выговаривая слова
молитвы.
- Можно продолжать? - спросил полковник.
- Да. - В голосе Манна звучала горечь. Наджент приблизился к
металлической дверце.
- Последнее слово, Сэм?
- Его не будет. Выстави отсюда Адама.
- Хорошо.
Полковник медленно закрыл дверцу. Толстая резиновая прокладка не
позволила ей лязгнуть. Кэйхолл поджал губы.
Ну же, быстрее!
Следом за Лукасом Манном Адам покинул Камеру. Исполнитель уже протягивал
руку к рычагу. Подался вперед,
чтобы ничего не упустить, его ассистент. Едва заметно раскачивались, выбирая
точку обзора, двое охранников. Вместе с
врачом отступил к стене Наджент.
Царившая на улице духота показалась Адаму блаженной прохладой. Подойдя к
фургону, он уперся головой в
матовое стекло бокового окна.
- С вами все в порядке? - спросил Манн.
- Нет.
- Попробуйте собраться с духом.
- У вас нет желания вернуться?
- Я присутствовал на четырех казнях. Хватит. Эта - самая трудная.
Адам посмотрел на белую дверь в кирпичной стене. Возле нее курили и
перешептывались с охраной водители
мини-автобусов.
- Я бы уехал, - сказал он, боясь, что потеряет сознание.
- За мной.
Лукас за локоть подвел Адама к автобусу, бросил короткую фразу водителям.
Один из них уселся за руль, раскрыл
дверцы, и оба забрались в салон.
Перед глазами Адама возникло лицо деда: вот он судорожно хватает ртом
обжигающий легкие воздух, пытаясь
вздохнуть как можно глубже, пытаясь отключиться.
Из глаз брызнули слезы. Развернувшись, автобус тронулся с места. Горло
Адама перехватил спазм. Святый Боже,
спеленутый ремнями, дед напоминал жертвенное животное. Для чего девять с
половиной лет он, хватаясь руками за прутья
решетки, ловил миг, чтобы увидеть краешек луны?
Адам оплакивал Сэма, страшную историю семейства Кэйхоллов и себя самого,
не сумевшего остановить это
безумие.
- Жаль, искренне жаль, - два или три раза повторил Лукас, сочувственно
похлопывая его по плечу.
Автобус остановился.
- Где ваша машина?
Стоянка была заполнена автомобилями. Не проронив ни звука, Адам спрыгнул
на землю. Лукаса он поблагодарит
позже.
"Сааб" мчался между двумя рядами кустов хлопка. У главных ворот Парчмана
Адам притормозил, чтобы дать
охране возможность проверить багажник. За воротами, левее будки, толпились
репортеры с видеокамерами.
Багажник, как и следовало ожидать, был пуст. Адам нажал на педаль газа, и
"сааб" едва не сбил зазевавшегося
писаку. Выехав на автостраду, он чуть сбросил скорость: вдоль обочин стояли
десятки людей с горящими свечами в руках.
Из темноты доносилось медленное, тягучее пение.
Но вот позади остались национальные гвардейцы, брошенные без присмотра
автомобили, плантации хлопка. Адам
довел скорость до девяноста миль в час. Ехал он почему-то на север, хотя и не
собирался этой ночью возвращаться в
Мемфис. "Сааб" несся через пустынные городки: Татуайлер, Ламберт, Следж,
Криншоу. По ветровому стеклу расплывались
пятна от врезавшихся в него насекомых. Летом, как слышал Адам, в Дельте от них
не было спасения.
Путь лежал просто вперед. Адам ни разу не задумывался о том, куда он
отправится после смерти деда. Ведь вплоть
до самого конца он не верил, что казнь все-таки состоится. Сейчас он мог бы
сидеть за столом вместе с Гарнером Гудмэном
и Гетсом Кэрри, праздновать удивительную победу. Мог бы остаться на Скамье,
уточняя условия отсрочки, которая позже
наверняка вылилась бы в освобождение. Мог бы...
Возвращаться в особняк не хватало решимости: вдруг тетка уже дома? Нет,
встречу с ней лучше отложить. Он
переночует где-нибудь в мотеле. Главное - немного поспать, а утром станет ясно,
что делать.
Но по обеим сторонам дороги не видно было ни огонька. Адам вно
Закладка в соц.сетях
