Жанр: Детектив
Пэри Мейсон 1-44.
... знаю, Ваша Честь.
- Если вы не знаете, брала ли она что-нибудь из чемоданов, то точно
так же вы не знаете, не было ли что-нибудь подложено в них, - возмутился
судья Алберт. - Суд объявляет перерыв на десять минут. Тем временем весы
должны быть доставлены сюда.
Мейсон поспешил к телефонной будке и набрал номер одной из газет.
- Говорит Перри Мейсон. Через десять минут в зале суда будет очень
интересная демонстрация, - сообщил он в трубку. - Судья Кортлейнд Алберт
собирается взвешивать вещественные доказательства.
- Он всегда взвешивает доказательства, - усмехнулся журналист.
- Но не таким образом, - заметил Мейсон. - Не с помощью обыкновенных
весов.
- Что?
- Именно так - с помощью весов. Через десять минут. Вам лучше
поторопиться. Увидите нечто необычное.
- Какой департамент Суда? - спросил журналист.
Мейсон ответил ему.
- Мы приедем, - заверил журналист. - Если можете, задержите немного
возобновление заседания.
- Не могу, - усмехнулся Мейсон. - Как только весы будут доставлены в
зал, судья возобновит заседание. Он считает, что на это потребуется не
больше десяти минут, и я с ним согласен. Бейлиф отправился за весами.
Мейсон повесил телефонную трубку на место.
6
Мейсон остановился перед Вирджинией Бакстер и сказал:
- Свою стратегию я строю на том, что вы говорите мне правду. Если это
не так, то вам может это дорого обойтись.
- Я говорю вам правду, мистер Мейсон.
- После вашего ареста на первых страницах газет появилась фотография
бывшей секретарши, занимающейся торговлей наркотиками. Вопросу снятия
обвинений во время предварительных слушаний было бы посвящено пять-шесть
строк, и то запрятанных в середину газеты. Я попытаюсь максимально
драматизировать события для того, чтобы они стали предметом большой статьи
в газете. Если вы говорите мне правду, ваша репутация будет восстановлена
и каждый, читавший первую статью, после прочтения этой запомнит, что с вас
были сняты все обвинения.
- Мистер Мейсон, я говорю вам истинную правду. Зачем мне нужно было
бы заниматься торговлей наркотиками? И именно таким образом?
- Обычно я не задаю себе подобных вопросов, - усмехнулся Мейсон. - Я
просто говорю себе: эта женщина - моя клиентка, и поэтому все права на ее
стороне. Во всяком случае, я действую, исходя из этого предположения.
Бейлиф с двумя помощниками внесли в зал суда взятые из тюрьмы большие
весы, на которых обычно взвешивают заключенных.
Бейлиф прошел в кабинет судьи Алберта, чтобы доложить о выполнении
его указания.
Вращающиеся двери зала судебных заседаний широко распахнулись, и в
помещение вошли полдюжины репортеров и несколько фотокорреспондентов.
- Не можете ли вы вместе со своей клиенткой попозировать около весов?
- обратился один из журналистов к Мейсону.
- Я - нет. Моя клиентка - может, но только после окончания судебного
разбирательства. К тому времени, возможно, и судья Алберт выразит желание
попозировать вам.
- А почему _в_ы_ не желаете фотографироваться? - спросил журналист.
- Я не думаю, что это этично, - ответил Мейсон.
- Вот что делает с вами Ассоциация Адвокатов! - гневно воскликнул
журналист. - Они образуют различные комитеты, пытаются наладить хорошие
отношения с общественностью, а потом адвокат прячется за фальшивой
вывеской юридической этики. Когда вы, наконец, поймете, что хорошие
общественные отношения предполагают участие общественности в качестве
равноправного партнера, предоставление читателям возможности заглянуть
через ваше плечо и посмотреть на вашу работу. Адвокаты или слишком не
заинтересованы, или слишком напуганы, чтобы позволить общественности
узнать о их работе. Это не способствует установлению хороших общественных
отношений.
- Успокойтесь, - улыбнулся Мейсон. - Я вовсе не против, чтобы вы
заглянули через мое _п_л_е_ч_о_. Я возражаю против того, чтобы вы
заглядывали в мое _л_и_ц_о_ фотообъективом. Я считаю это неэтичным
рекламированием собственной персоны. Что же касается статьи в газете, то,
как вы думаете, для чего я все это затеял?
Рассерженный журналист посмотрел на Мейсона. Его лицо смягчилось.
- Думаю, в этом вы правы, - сказал он. - Что судья действительно
хочет взвесить доказательства?
- Да, он собирается взвешивать вещественные доказательства, - ответил
Мейсон.
- О, это будет прекрасная статья о...
Журналист не договорил, поскольку в это мгновение открылась дверь из
кабинета судьи и бейлиф скомандовал:
- Всем встать!
Судья Алберт вошел в зал суда. Про себя он с удивлением отметил, что
зал, бывший до этого полупустым, заполнен до отказа муниципальными
служащими, репортерами и фотокорреспондентами.
- Рассматривается дело "Народ против Вирджинии Бакстер. - Все готовы
к продолжению заседания? - спросил он.
- Сторона обвинения готова, Ваша Честь, - сказал Касвелл.
- Защита готова, - откликнулся Мейсон.
Джек Эндрейвс вновь прошел в свидетельскую ложу. Вещественные
доказательства были приготовлены к взвешиванию.
- Вы приготовили весы, господин бейлиф? - спросил судья Алберт.
- Да, Ваша Честь.
- Проверьте, пожалуйста, их точность. Поставьте их на ноль и смотрите
за стрелкой.
Бейлиф проверил весы.
- Хорошо, - сказал судья Алберт. - Теперь поставьте на весы чемодан и
сумочку.
Бейлиф поставил багаж на весы, дождался, пока стрелка весов замерла
на месте, и отступил назад.
- Точно сорок шесть с четвертью фунтов, - заявил он.
Наступила глубокая, тревожная тишина, затем зал взорвался
аплодисментами.
- Без демонстраций, пожалуйста - нахмурившись сказал судья Алберт. -
Сохранились ли у обвиняемой авиационный билет и квитанция на уплату
излишков багажа?
- Да, Ваша Честь, сохранились, - ответил Мейсон и передал документы
судье.
- Взвешивались ли пакеты, которые были изъяты из чемодана?
- Мне это не известно, Ваша Честь. Свидетель Эндрейвс в своих
показаниях заявил, что они были пересчитаны, но не взвешивались.
- Хорошо, давайте взвесим их, - предложил судья. - Пакеты здесь, в
зале суда?
- Да, Ваша Честь.
Бейлиф начал снимать чемоданы с весов.
- Если Высокий Суд не возражает, - сказал Мейсон, - я предлагаю
положить эти пакеты на чемоданы, которые находятся на весах. Будет видно,
насколько увеличится их вес.
- Хорошо, - согласился судья Алберт. - Это более простой и
убедительный способ.
Джек Эндрейвс принес целлофановый мешок с пятидесятью пакетами.
Вытащив их из мешка, он положил их на чемоданы.
Стрелка весов заколебалась, а затем пошла наверх. Бейлиф поправил
соскальзывающие с чемодана пакеты.
- Сорок восемь фунтов, - наконец объявил он.
Судья Алберт посмотрел на заместителя окружного прокурора, затем на
Джека Эндрейвса.
- Как обвинение сможет это объяснить? - спросил он.
- Мы не можем объяснить, Ваша Честь, - сказал Джерри Касвелл. - Но
поскольку пакеты были обнаружены в чемодане обвиняемой, она несет за них
ответственность. Ведь ничто не мешало ей положить пакеты в чемодан, когда
он был уже взвешен. Она, как и кто-нибудь другой, могла легко это сделать.
- Нет, далеко не легко, - возразил судья Алберт. - При регистрации в
аэропорту чемоданы взвешиваются. После этого их снимают их с весов и
направляют на погрузку в самолет. Поскольку вещественные доказательства
убедительны, Суд считает возможным прекратить дело. - Судья Алберт встал
и, глядя в зал суда, в который продолжали входить люди, сказал с улыбкой:
- Заседание закрывается.
- Ваша Честь, вы не возражаете, если вас сфотографируют около весов?
- спросил один из фоторепортеров. - Мы хотим напечатать большую статью,
сопроводив ее фотографией для придания материалу большей убедительности.
Судья Алберт колебался.
- Защита не возражает, - громко сказал Мейсон.
Судья Алберт посмотрел на Джерри Касвелла, который отвел свой взгляд.
- Для повышения интереса со стороны читателей и придания большей
убедительности попросим обвиняемую встать рядом со мной, - улыбнулся судья
Алберт. - Пусть она жестом укажет, что взвешивается ее багаж.
Журналисты и фотографы столпились вокруг весов.
- Обязательно укажите, что эти фотографии были сделаны после закрытия
заседания суда, - попросил судья Алберт. - Я всегда положительно относился
к фотографиям, рекламирующим Суд, хотя некоторые судьи возражают против
этого. Кроме того, мне известно, что после ареста обвиняемой
соответствующая газетная статья получила большое распространение, и мне
представляется справедливым, что ее оправдание получит должный резонанс.
Судья Алберт встал перед весами и жестом попросил Вирджинию Бакстер
подойти к нему.
Мейсон подвел взволнованную подзащитную к весам.
- Мистер Мейсон, подойдите сюда и сфотографируйтесь вместе с нами, -
сказал судья Алберт.
- Я думаю, что лучше не стоит, - улыбнулся судье Мейсон. - Это
сделает фотографию неестественной и с точки зрения юридической этики не
будет свидетельствовать о требуемой сдержанности. Фотография, показывающая
вас "взвешивающим вещественные доказательства", привлечет к себе большое
внимание.
Судья Алберт кивнул в знак согласия и обратился к Вирджинии:
- Мисс Бакстер, вы смотрите на стрелку весов, а я наклонюсь над
багажом. Нет, нет, не поворачивайтесь к объективу, смотрите на весы.
Немного повернитесь, чтобы предстать перед фотографом в самом выгодном
ракурсе.
Судья Алберт положил руку на плечо Вирджинии и склонился над стрелкой
весов. Обрадованные фотографы ослепили их многочисленными вспышками.
Судья Алберт выпрямился, посмотрел на Мейсона и, сделав знак
заместителю окружного прокурора, отвел их от репортеров.
- По-моему, в этом деле есть подозрительные аспекты, - сказал он. -
Мне кажется, мистер Касвелл, что вы должны тщательно проверить человека,
который дал вам эту информацию или, точнее говоря, дезинформацию,
спровоцировавшую досмотр чемодана.
- Этот человек всегда был честен с нами, - раздраженно ответил
заместитель окружного прокурора. - Его информация надежна.
- Но в данном случае она оказалась ненадежной, - возразил судья
Алберт.
- Пока я не уверен в этом, - ответил Касвелл. - Нельзя исключать, что
с чемоданами кто-то "поработал".
- Возможно, - согласился судья Алберт. - Я думаю, что это случилось
после сдачи чемоданов мисс Бакстер в багаж и до их получения в багажном
отделении аэропорта. В конце концов, Суд не вчера родился. Когда день за
днем перед глазами проходит множество обвиняемых начинаешь разбираться в
природе человека. Эта женщина совсем не похожа на торговца наркотиками.
- Когда мистер Мейсон разыгрывает одно представление за другим, - в
гневно заметил Касвелл, - начинаешь кое-что понимать в драматическом
искусстве. Разыгранная здесь сцена обрадует многих людей, которые не
испытывают симпатии к правоохранительным органам.
- Напротив, - возразил судья Алберт, - правоохранительные органы от
этого только выиграют. Вы не возражали против приглашения фоторепортеров
для съемок этой женщины, когда в аэропорту открывали ее чемодан, и лишь
одному Господу известно, какой ущерб этим вы ей нанесли. Я надеюсь, что
событиям последнего часа будет придана широкая гласность и она перечеркнет
неблагоприятный эффект от ее ареста.
- Не беспокойтесь, - с горечью произнес Касвелл, - эта фотография
обойдет все телеграфные агентства мира и появится в значительной части
газет Соединенных Штатов.
- Надеюсь на это, - сказал судья Алберт и, повернувшись, направился в
свой кабинет.
Касвелл резко развернулся и ушел, не сказав Мейсону ни слова.
Мейсон подошел к Вирджинии Бакстер.
- Пойдемте в комнату для свидетелей. Вы можете уделить мне несколько
минут, - спросил Мейсон.
- Конечно, - ответила она. - Сколько вам угодно, мистер Мейсон.
- Я просто хочу поговорить с вами, - сказал Мейсон.
Он провел ее в комнату для свидетелей, посадил в кресло, сел напротив
и спросил:
- Как вы думаете, кто мог это сделать?
- Вы имеете в виду попытку повесить на меня наркотики?
- Да.
- Господи, не имею ни малейшего представления!
- Ваш муж?
- Он очень зол на меня.
- Почему?
- Я не даю ему развода.
- Почему нет?
- Он подлый человек, лжец и мошенник. Он сошелся с другой женщиной,
когда я всеми силами пыталась улучшить наше положение. Он даже влез в наш
совместный счет, чтобы помочь той женщине купить автомашину. Они имели
неслыханную наглость сказать мне, что люди не могут управлять своими
чувствами, что мужчина может влюбиться и может разлюбить и тут ничего
нельзя поделать.
- Как давно это было?
- Около года назад.
- И вы не дали ему развод?
- Нет.
- Официально вы все еще замужем?
- Да.
- Когда вы видели его в последний раз?
- После той ссоры мы больше не встречались. Несколько раз он звонил
мне по телефону, интересовался, не изменила ли я своего мнения.
- Интересно, и почему вы не изменили своего мнения? - спросил Мейсон.
- Я не позволю ему издеваться надо мной мной.
- Хорошо, - сказал Мейсон. - Вы собираетесь сохранить этот брак. Что
это вам дает?
- Мне - ничего. Но я не хочу, чтобы они воспользовались моим
положением.
- Другими словами, что плохо для них, хорошо для вас. Правильно я
понимаю ситуацию?
- Ну, что-то вроде того.
- Именно этого вы хотите? - спросил Мейсон глядя на нее в упор.
- Я... я просто хотела выцарапать ей глаза. Я хотела сделать ей очень
больно.
- Зачем это вам, Вирджиния, - покачал головой Мейсон. - Позвоните
вашему мужу и скажите, что вы решили дать развод, что подаете
соответствующее заявление. С точки зрения вашей религии для этого нет
препятствий?
- Я думаю, что нет.
- У вас есть дети?
- Нет.
- А ведь у вас есть будущее, - улыбнулся Мейсон.
- Я... я...
- Я имею в виду, что вы встретили заинтересовавшего вас человека.
- Я встречала массу разных людей и в большинстве случаев мне было
скучно с мужчинами.
- Но в последнем случае это не так.
- Хотите подвергнуть меня перекрестному допросу? - рассмеялась
Вирджиния.
- Если человек сделал в жизни ошибку, лучше всего забыть о ней и
начать все заново. Но я ведь хотел поговорить о том, что кто-то пытается
скомпрометировать вас.
- Я не знаю, кто это. Но этот человек, несомненно, изобретателен и
имеет связи в преступном мире.
- Один удар он уже вам нанес. Вам удалось избежать ловушки, но он
может расставить другие, нанести повторный удар. Меня это беспокоит, и
если есть какая-то вероятность, что это ваш муж, его необходимо
обезвредить. Кроме того, есть еще женщина, которую любит ваш муж и с
которой он, вероятно, живет. Вы ее знаете? Вам известно ее прошлое?
- Я знаю только ее имя. Мой муж вел себя очень осторожно. Больше я
ничего не смогла выяснить.
- Ладно, - сказал Мейсон. - Я советую вам подать на развод по причине
ухода мужа от вас или жестокого отношения к вам. Вычеркните из памяти его
имя, забудьте его, обретите свободу. Если в течение нескольких следующих
дней случится что-то подозрительное, например анонимный телефонный звонок
или что-то подобное, сразу же звоните мне. - Мейсон погладил ее по плечу и
добавил: - Теперь вы свободны.
- А как насчет гонорара, мистер Мейсон?
- Вышлите мне чек на сто долларов когда у вас будет такая возможность
не беспокойтесь об этом, - улыбнулся Мейсон.
Этот день не принес журналистам сенсационных новостей, поэтому
сообщение о "взвешивании вещественных доказательств" получило широкую
огласку.
Вирджиния Бакстер читала газеты с возрастающим облегчением.
Журналисты поняли, что ее пытались оклеветать, и сделали все возможное,
чтобы статьи о ее оправдании заняли центральное место в газетах.
Фоторепортеры, являясь профессионалами своего дела, сделали отличные
снимки, показывающие судью Алберта, наклонившегося над весами и
по-отечески положившего руку на плечо Вирджинии.
Справедливо мнение, что одна фотография заменяет тысячу слов, и в
данном случае поза судьи говорила о его вере в невиновность Вирджинии
Бакстер.
Заголовки газет гласили:
"С бывшей секретарши сняты обвинения по делу о торговле наркотиками".
В одной из статей пространно говорилось о том, что ранее она работала
в адвокатской конторе. Хотя контора почти не занималась уголовными делами,
специализируясь на делах о недвижимости, журналист с большим пафосом
писал, что Вирджинии Бакстер даже в самых немыслимых фантазиях не могло
прийти в голову, что ей самой когда-либо придется давать в Суде ответ по
обвинению в совершении серьезного преступления.
По прочтении статьи в одной из вечерних газет Вирджинию охватил ужас.
Журналист провел собственное расследование и сообщил, что Колтон
Бакстер, муж Вирджинии, проживающий отдельно от нее, являлся служащим той
самой авиалинии, которая занималась перевозкой ее багажа. Журналисту, к
сожалению, побеседовать с ним не удалось.
Вирджиния прочитала статью дважды и импульсивно набрала номер офиса
Перри Мейсона. Поняв, что уже довольно поздно, она была готова положить
трубку, но, к своему удивлению, услышала голос Деллы Стрит.
- О, я прощу прощения. Я не думала, что уже так поздно. Это Вирджиния
Бакстер. Я прочитала статью, которая очень напугала меня...
- Вы хотите поговорить с мистером Мейсоном? - спросила Делла Стрит. -
Одну минутку, я соединю вас. Мне кажется, что он тоже хотел бы
побеседовать с вами.
- Здравствуйте, Вирджиния, - услышала она через несколько мгновений
голос Мейсона. - Полагаю, вы прочитали в газетах, что один из журналистов
разыскал вашего мужа?
- Да, да, мистер Мейсон. Это ясно как божий день. Разве вам
непонятно, что случилось? Колтон подложил наркотики в мой чемодан, а затем
позвонил в полицию. Если бы меня осудили, у него была бы убедительная
причина для развода. Он бы заявил, что я наркоманка, что я занималась
торговлей наркотиками и поэтому он ушел от меня.
- И что вы намерены теперь делать? - спросил Мейсон.
- Я хочу, чтобы его арестовали.
- Без доказательств арестовать нельзя, - сказал Мейсон. - Пока у вас
только предположение.
- Сколько нужно денег, чтобы получить доказательства?
- Придется нанимать частного детектива, а он запросит с вас минимум
пятьдесят долларов в день плюс оплату его расходов. Возможно, что он и не
сможет добыть доказательства, подтверждающие ваши предположения.
- У меня мало денег. Но я... я... потрачу их, чтобы поймать его.
- Только без меня, - перебил ее Мейсон. - Вы моя клиентка, и я не
могу позволить вам тратить деньги на эти цели. Даже если вы получите
какие-то доказательства, вряд ли что от этого изменится. И вновь, но уже
более обоснованно встанет вопрос о разводе. Почему бы вам не забыть этого
человека, избавиться от него, разойтись, начать новую жизнь? Если бы вы по
религиозным убеждениям не желали давать ему развод, я, вполне вероятно,
относился бы к этому иначе, но в любом случае рано или поздно вы
разойдетесь.
- Я не хочу доставлять ему этого удовольствия.
- Почему?
- Потому что он все время только и хотел развода.
- Себе вы ничего хорошего этим не делаете, - заметил Мейсон. - Вы
можете нанести какой-то незначительный реальный или воображаемый ущерб
своему мужу. Но, вполне возможно, вы играете ему на руку.
- Что вы хотите сказать? - спросила Вирджиния.
- Он живет с другой женщиной, - сказал Мейсон. - И внушает ей мысль,
что если бы он получил развод, то женился бы на ней. Но развода вы не
даете. Этой женщине известно, что это так и есть. Представьте себе, что вы
даете ему развод. В этом случае он может жениться на этой женщине и должен
это сделать, чтобы выполнить свои обещания. А если на самом деле он не
хочет жениться на ней? Может быть, вы создаете своему мужу как раз такое
положение, которое ему больше всего устраивает.
- Я никогда об этом не думала, - медленно сказала Вирджиния. - Но в
таком случае, почему он тогда подложил наркотики в мой чемодан?
- Если это сделал действительно он, то, вероятно, чтобы полностью
скомпрометировать вас. Ваш брак распался при взаимной ненависти. Вам нужно
перестать оглядываться назад, повернуться и смотреть только вперед.
- Хорошо. Ночью я подумаю и утром сообщу вам о своем решении.
- Пожалуйста, сделайте это.
- Извините, что так поздно потревожила вас, мистер Мейсон.
- Не беспокойтесь. Мы работали с письмами, и, после того как прочел
статью в газете, я подумал, что вы можете позвонить, и попросил Деллу
включить внешнюю связь. Перестаньте терзать себя, у вас же все в порядке.
- Спасибо, - сказала Вирджиния и повесила трубку.
Почти в то же время зазвенел звонок над входной дверью. Вирджиния
немного приоткрыла дверь. Стоявший у порога мужчина выглядел лет на сорок
пять. У него были темные волосы, коротко подстриженные усы и черные
внимательные глаза.
- Вы - мисс Бакстер? - спросил он.
- Да.
- Извините, что я вас беспокою в это время, мисс Бакстер. Я
представляю, как вы себя сейчас чувствуете, но у меня очень важное дело.
- Что вы хотите? - спросила она, все еще держа дверь едва
приоткрытой.
- Меня зовут, Джордж Менэрд, - представился визитер. - О вас я
прочитал в газетах. Я не хотел бы затрагивать неприятную тему, но
сообщения о процессе появились во всех газетах.
- И что? - спросила она.
- Из газет я узнал, что вы работали секретарем у адвоката Делано
Баннока.
- Все верно.
- Мистер Баннок, по-моему, умер несколько лет назад.
- Совершенно верно.
- Я пытаюсь выяснить, что стало с его бумагами, - сказал Джордж
Менэрд.
- Почему?
- Честно говоря, я ищу один документ.
- Какой документ?
- Копию договора, составленного для меня мистером Банноком. Я потерял
оригинал и не хочу, чтобы об этом узнала другая сторона. По этому договору
я должен выполнить определенные обязательства, и хотя, как мне кажется, я
помню, что должен делать, тем не менее копия договора очень бы мне
помогла.
- Боюсь, что не смогу помочь вам, - покачала она головой.
- Вы работали у мистера Баннока до самой его смерти?
- Да.
- Куда делись мебель из его офиса и все остальное?
- Офис закрыли. Не было причин продолжать выплачивать ренту.
- А что случилось с мебелью, которая была в офисе?
- Полагаю, что ее продали.
Менэрд нахмурился.
- Вы не знаете, кто купил столы, кресла и шкафы для картотек?
- Их продали торговцу подержанной мебелью. Машинка, которой я
пользовалась, у меня. Все остальное было продано.
- Шкафы для картотеки тоже?
- Тоже.
- А что случилось с документами?
- Их уничтожили. Хотя, подождите... Я вспоминаю разговор с братом
мистера Баннока. Я просила его сохранить документы. Я вспоминаю, что
просила его сберечь документы.
- У него был брат?
- Да. Мистер Джулиан Баннок. Он был единственным наследником, других
родственников не оказалось. Наследство осталось не слишком-то большое.
Видите ли, Делано Баннок был одним из тех увлеченных работой адвокатов,
которые больше интересовались делами, чем гонорарами. Он трудился
практически круглые сутки. У него не было семьи, поэтому частенько он
засиживался в кабинете до десяти-одиннадцати часов вечера. Он никогда не
придерживался современной манеры работать "от и до". Он мог часами сидеть
над подготовкой какого-то незначительного соглашения, в котором были
интересовавшие его аспекты, и взимал за это мизерный гонорар. В результате
большого наследства он не оставил.
- А деньги, которые не были выплачены ему при жизни? - спросил Джордж
Менэрд.
- Я ничего об этом не знаю. Но ведь хорошо известно, что наследники
таких адвокатов, как правило, испытывают затруднения с получением долгов
по неоплаченным счетам.
- Где я могу найти Джулиана Баннока?
- Я не знаю, - ответила она.
- Вы не знаете, где он проживает?
- Мне кажется, что где-то в долине Сан-Хоакин.
- Не можете ли вы уточнить?
- Я могу _п_о_п_ы_т_а_т_ь_с_я_.
Вирджиния Бакстер оценивающе посмотрела на незнакомца и наконец сняла
цепочку с дверей.
- Не хотите ли зайти? - пригласила она. - Мне нужно посмотреть в свои
старые дневники. Я их вела в течение многих лет. - Она нервно рассмеялась.
- Я делала в них не какие-то романтические записи. Это дневники делового
характера, содержащие некоторые комментарии о местах моей работы,
происходивших событиях, повышениях зарплаты и тому подобную мелочь. Я
помню, что сделала некоторые записи сразу после смерти мистера Баннока.
Подождите, я вспомнила, что Джулиан Баннок жил где-то в районе
Бейкерсфилда.
- Вам неизвестно, проживает ли он там сейчас?
- Нет, этого я не знаю. Я помню, что он приезжал на "пикапе", в
который погрузили картотеку и архивы. После этого я посчитала свои
обязанности исполненными. Ключи от офиса я отдала брату мистера Баннока.
- Бейкерсфилд? - уточнил Менэрд.
- Совершенно верно. Если вы расскажете что-нибудь о вашем договоре,
возможно, я вспомню его. У мистера Баннока работала я одна, поэтому все
документы печатала сама.
- Договор был заключен с человеком по фамилии Смит, - ответил Менэрд.
- О чем шла речь в документе?
- В нем говорилось о вопросах, касавшихся продажи механической
мастерской. Я интересуюсь или, вернее, интересовался механическими
работами и намеревался открыть соответствующее дело. Это длинная история.
- А чем вы сейчас занимаетесь? - спросила она.
Он отвел взгляд.
- Я свободный предприниматель, - ответил Менэрд. - Покупаю и продаю.
- Недвижимость? - спросила Вирджиния.
- Все, что попадется.
- Вы живете в городе?
- Я переезжаю с места на место, - рассмеялся он, снова отводя взгляд.
- Знаете, ка
...Поділитися у соцмережах
