Жанр: Детектив
Пэри Мейсон 1-44.
...вшись, она
пододвинула стул так, чтобы можно было присесть на него, держа поднос на
коленях.
- А теперь, - сказал Мейсон, - вам нужно выпить рюмку бренди и...
- Нет, нет, пожалуйста. Я не могу. Пить с покупателями нам не
разрешают.
- Да что у вас случилось? - спросил Мейсон. - Неприятности на работе?
- Нет, нет. С работой все в порядке. Это чисто личное, и вообще
давнишняя история. Но временами вдруг подступит к сердцу... - Она
запнулась и, повернувшись к Делле, с надрывом заговорила: - Ваш муж не
поймет, зато вы сможете понять. Вы женщина, и вам знакомо чувство матери к
ребенку.
- А что с вашим ребенком? - спросил Мейсон.
Она покачала головой.
- Как глупо, что я навязываюсь к вам со своими делами. Будьте добры,
сделайте вид, будто что-то выбираете на моем подносе. Наш шеф может
рассердиться.
Делла Стрит начала перебирать уложенные на подносе мелкие сувениры и
безделушки.
- Продолжайте, - сказал Мейсон.
- Вообще-то нечего рассказывать. В конце концов, все не так уж плохо.
Наверное, мой ребенок в хороших руках. Мне только хотелось бы знать. Ой,
как хотелось бы...
- Что знать? - спросил Мейсон.
- Где моя дочка. Видите ли, все это очень сложно и запутанно. Я... во
мне есть примесь японской крови.
- Да что вы?
- Правда. Вы, может, не заметили этого, но если внимательно
поглядеть, видите, какие у меня глаза и скулы.
Мейсон пристально всмотрелся в ее лицо, потом кивнул и сказал:
- Да, вижу. Я сразу подумал, что в вас есть что-то экзотическое.
Теперь я понял, в чем дело. У вас явно восточный тип лица.
- У меня ведь только небольшая примесь японской крови, - сказала
девушка. - А вообще-то я американка. Такая же, как и все остальные. Но
люди, знаете, как относятся к этому? Для большинства я - японка, и весь
разговор. Отверженная, чужая...
- Ну, а что с вашим ребенком? - спросил Мейсон.
- У меня есть дочка.
- Вы замужем?
- Нет.
- Продолжайте.
- Ну вот. У меня есть ребенок, а отец ребенка украл у меня мою дочь.
Он продал ее. Когда я узнала, что какие-то чужие люди хотят удочерить мою
девочку, я была вне себя. Чего я только ни делала, стараясь выяснить, что
же это происходит и как мне быть, но ничего не смогла сделать.
- А тот человек, который похитил вашу дочь, и в самом деле ее отец? -
спросил Мейсон.
Девушка на мгновение замялась, опустила глаза, потом подняла их и
взглянула прямо к лицо Мейсону.
- Нет, - призналась она. - Ее отец умер.
- Почему же вы не пытаетесь разыскать вашу дочь? - спросила Делла
Стрит.
- А что я могу сделать? Разве станет кто помогать японке, да еще если
у нее денег ни гроша? А у меня ничего нет. Я даже не знаю, где моя
девочка, но я уверена, кто-то ее удочерил. Тот человек, который выдал себя
за отца и подписал все бумаги, исчез.
- Сколько лет вашей девочке? - спросил Мейсон.
- Сейчас ей бы исполнилось четыре года. Она была совсем крошкой,
когда...
Питер, метрдотель, оглядывая зал, вдруг заметил девушку с сигаретами.
- Продавщица сигарет, пройдите-ка сюда! - крикнул он. - Сию же
минуту!
- Ох, - сказала девушка, - зря я разговорилась с вами. Питер
сердится.
Из треугольного выреза платья она вытащила носовой платок, такой
крошечный, что, казалось, им нельзя прикрыть даже почтовую марку, поспешно
вытерла глаза и припудрила лицо.
- Продавщица сигарет! - вторично позвал Питер. Его голос звучал резко
и нетерпеливо.
Несмело улыбнувшись Делле Стрит, девушка дотронулась до руки Мейсона
и, слегка сжав ее, сказала:
- Мне сейчас здорово влетит.
- А вы не позволяйте, - сказала Делла Стрит. - Какое он имеет...
- Продавщица сигарет, немедленно сюда! - еще раз крикнул метрдотель.
- Спасибо вам большое, я хоть душу отвела.
И девушка ушла.
- Бедняжка, - сказала Делла.
Мейсон кивнул.
- Грудного ребенка продать, наверно, не так трудно, - адумчиво
проговорила Делла. - Если тот тип выдал себя за отца и сказал, что мать
девочки умерла или сбежала, то он наверняка нашел людей, желающих
усыновить ребенка, и получил от них пятьсот, а то и тысячу долларов.
- За японского ребенка?
- А кто знает, что он японец? - возразила Делла. - Ты и то не
догадался, что она японка, до тех пор, пока она сама не сказала. Чуть
раскосые глаза и что-то в очертаниях лица... Она гораздо больше
американка, чем японка.
Мейсон снова кивнул.
- Все это, кажется, ни капли тебя не тронуло, - с раздражением
сказала Делла Стрит. - Почему бы тебе ей не помочь? Уж кто-кто, а ты мог
бы это сделать, шеф. Разыщи девочку, сделай доброе дело.
- Для кого?
- Для матери и для девочки.
- А кто тебе сказал, что для девочки это такое уж доброе дело? Она,
может быть, сейчас в хороших руках. А мамаша, которая работает в ночном
клубе и щеголяет в столь открытом платье, что еще чуть-чуть и ее арестуют
за непристойный вид...
- При чем тут платье? Она любит ребенка.
- Может быть, и любит, - сказал Мейсон, - но едва ли так уж сильно.
- Не поняла тебя.
- Со времени исчезновения ребенка прошло, наверное, не менее трех
лет, - сухо напомнил Мейсон. - И вдруг ни с того ни с сего она подходит к
двум совершенно незнакомым людям, посетителям ночного клуба, где она
работает, и, рискуя быть уволенной, подсаживается к ним и начинает
плакаться на свои беды.
- Все это так, конечно, - согласилась Делла Стрит. - Но ведь можно
посмотреть на дело и с другой точки зрения... У нее это вышло случайно.
Такое впечатление, что она держала свое горе при себе, пока могла, а
сейчас ее прорвало.
- Небезынтересно, что случилось это после совещания в углу,
состоявшегося сразу вслед за моим разговором по телефону.
- Да, верно. Она знает, стало быть, кто ты такой.
Мейсон кивнул.
- Знает, и поэтому пыталась заручиться твоей помощью. Но вид у нее
был очень искренний, и... слезы были настоящие.
Мейсон взглянул на часы и сказал:
- Ну, если это еще не конец, мне бы хотелось, чтобы события
развивались быстрей. В противном случае я просто не успею что-либо сделать
сегодня. Я все вспоминаю голос этой женщины, такой испуганный,
взволнованный. Хотел бы я знать, что там случилось, когда она так внезапно
бросила трубку.
- К нам идет метрдотель, - сказала Делла Стрит.
Метрдотель, невысокий, полный, средних лет мужчина, учтиво поклонился
и сказал:
- Прошу прощения.
- Да? - отозвался Мейсон.
- Вы Перри Мейсон, адвокат?
Мейсон кивнул.
- К сожалению, я не узнал вас, когда вы входили, но потом мне
показали вас. Я неоднократно видел ваши фотографии в газетах, но... - он
выразительно развел руками, - вы много моложе, чем я ожидал.
- Пусть это вас не тревожит, - с легким раздражением ответил Мейсон.
- Кормят у вас отлично, обслуживание безупречное. Так что, пожалуйста, не
извиняйтесь, что вы не узнали меня, и никому, кстати, не говорите, что я
здесь.
Метрдотель бросил беглый взгляд на Деллу Стрит и заговорщицки
улыбнулся.
- Ну, разумеется, - сказал он. - Мы здесь никогда таких вещей не
делаем. Зачем лезть в чужие дела? Я позволил себе подойти к вам, только
чтобы передать пакет, присланный на ваше имя. Меня непременно просили
вручить его вам лично.
Сделав легкое, неуловимое движение рукой, он извлек откуда-то
конверт, как фокусник достает маленького кролика из потайного кармана
фрака.
Мейсон не сразу вскрыл конверт. Он положил его на стол и некоторое
время изучал его. Конверт был длинный, из грубой бумаги, с надписью
"мистеру Мейсону", сделанной явно второпях. Потом он холодно и твердо
взглянул на учтиво улыбающегося метрдотеля.
- Где вы это взяли? - спросил он.
- Пакет был передан швейцару посыльным.
- Кто этот посыльный?
- Право, не знаю. Может быть, знает швейцар. Хотите, я его пришлю к
вам?
- Да, пришлите.
На мгновение их взгляды встретились, глаза адвоката пристально
смотрели в улыбающиеся, чуть насмешливые глаза Питера. Потом метрдотель
отвел взгляд.
- Я его пришлю немедленно и надеюсь, что вы выясните все, что вас
интересует.
Он поклонился и направился к дверям.
- Хотелось бы мне знать, - заметил Мейсон, глядя ему в спину, - каким
образом наша загадочная клиентка обнаружила наше местопребывание.
- О, так это он и есть, - сказала Делла, увидев деньги и вырезку из
газеты. - Тот самый пакет, что тебе должны были прислать.
Мейсон просматривал содержимое.
- Занятно... в основном мелкие купюры, по доллару, и покрупней, а две
- по пятьдесят.
Он поднес деньги к носу, затем протянул пачку Делле.
Она понюхала и сказала:
- Довольно сильный запах. Это хорошие духи. Знаешь что, шеф, наверно,
эта женщина собирала деньги по доллару, по два, иногда откладывала пять, а
если повезет, случалось, даже пятьдесят. Она прятала их где-то в ящике
комода вместе с носовыми платками, приберегая на крайний случай.
Мейсон кивнул, его лицо стало задумчивым.
- Могло быть и так, - сказал он, - накопив достаточно мелких денег,
она обменивала их в банке, и таким образом здесь оказалось две купюры по
пятьдесят. Крупные купюры прятать удобнее, и... сюда идут метрдотель и
швейцар. Вложи деньги в конверт.
- Здесь нет твоего имени? - спросила она.
- Ни имени, ни записки, - ответил он. - Только деньги и вырезка из
газеты. Поэтому она и звонила: хотела объяснить, что от меня требуется.
Написать записку она, наверно, не успела. Просто сунула деньги в конверт
и...
Он запнулся на полуслове - к столику подошли метрдотель и швейцар.
- Вот этот швейцар, мистер Мейсон.
Питер продолжал стоять, явно чего-то ожидая.
Мейсон протянул ему десятидолларовую бумажку.
- У вас отличное обслуживание, - сказал он.
Ловкие пальцы взяли бумажку, и она как бы растворилась в воздухе. В
глазах метрдотеля теперь уже не было насмешки. Он держался почтительно.
- Счастлив служить вам, мистер Мейсон. В любое время, когда бы вы ни
захотели прийти сюда, только спросите Питера, и столик будет вас ждать.
Швейцар, огромный мужчина в украшенной шитьем униформе, казалось,
думал лишь о том, чтоб поскорей вернуться на свой пост, но его зоркие
глаза явно успели заметить, какого достоинства купюра была вручена Питеру,
и щедрость клиента, казалось, произвела на него должное впечатление.
- Ну, - сказал Мейсон, - расскажите-ка мне о посыльном.
- А что о нем рассказывать? - ответил швейцар. - Автомобильчик - так
себе. Не слишком новый. Я подошел к машине, открыл дверцу и увидел, что
там один человек и сидит он с таким видом, будто это не его машина. Я
сразу увидел, что он не будет выходить, и подумал: наверно, хочет узнать
дорогу. Что ж, ответить я могу, я не прочь, только ты хотя бы опусти
стекло и крикни, что тебе там надо. Зло меня на таких разбирает. Ведь
чаевых от них не дождешься. Открыв дверцу, он сунул мне в руку конверт и
говорит: "Передайте это Перри Мейсону. Он в ресторане". Я помню, как вы
ставили машину, - продолжал швейцар, - но я не узнал вас тогда, мистер
Мейсон. Хотя имя ваше часто слышу, но... вы ведь впервые у нас? Верно?
Мейсон кивнул.
- Продолжайте. Что же сделал этот человек с конвертом?
- Да больше ничего. Я вытаращился на него, а он сказал: "Иди. Что, у
тебя ноги не работают? Отнеси пакет вашему старшему и скажи, что пакет,
мол, очень важный, пусть его немедленно передадут мистеру Мейсону". Вот я
и отдал его Питеру.
- А что сделал тот человек?
- Захлопнул дверцу и укатил.
- Вы не запомнили номер машины или какие-то приметы?
- Ничего я не запомнил, - ответил швейцар. - Вроде бы "шевроле",
выпущенный этак лет пять-шесть тому назад. Темного цвета седан с четырьмя
дверцами. Вот и все, что я могу сказать.
- Смогли б вы описать того мужчину?
- Ну, на нем был такой сероватый костюм. Ворот у рубашки мятый. Он
лет так на шесть, на восемь старше меня, а мне... постойте-ка... уже
пятьдесят три... Не похож на нашего клиента.
- Похож на рабочего?
- Ну, не совсем на рабочего. У него, может, какая лавчонка или
маленькая мастерская. Обтрепанный такой, но, видно, малый ушлый. У
него-то, может, и деньжата водятся, но он их не тратит на одежду или
машину и не транжирит в...
- Ночных клубах, - подсказала Делла Стрит.
Швейцар ухмыльнулся.
Мейсон вытащил банкноту в десять долларов.
- Попытайтесь вспомнить что-нибудь еще, - сказал он. - И не думайте о
чаевых, которые вы упускаете из-за того, что ушли от дверей. Вы свое
наверстаете. А сейчас послушайте: это моя секретарша мисс Стрит. Вы можете
завтра позвонить в мою контору, попросить ее к телефону и сообщить ей все,
что вы вспомните.
В отличие от Питера швейцар, взяв купюру, сперва поглядел на нее,
потом кивнул и одобрительно ухмыльнулся.
- Я же говорю, - сказал он, - чаевые подождут. А если чего нужно...
- Вы пока подумайте, - сказал Мейсон. - И вызовите мою машину. Она...
- Я помню вашу машину, - живо отозвался швейцар. - И вас теперь
запомню, мистер Мейсон. Если вам что потребуется...
- Очень хорошо, - прервал его Мейсон. - В настоящее время мне
требуется как можно больше узнать о человеке, который привез конверт.
- Подумаю. Если что припомню, я вам завтра днем позвоню. Я нынче
дежурю до двух часов ночи и не встану завтра раньше двенадцати. Может, и
вспомню что.
Мейсон повернулся к Делле Стрит:
- А теперь, Делла, мы позвоним Карлину.
- Он разозлится, если мы его разбудим, - сказала Делла.
- Знаю. Но все же попробуем.
- Нельзя ли подождать с этим хотя бы до завтрашнего утра?
- Ты бы так не говорила, если бы слышала голос той женщины. Я не
знаю, что у нее стряслось, но откладывать нельзя. Нужно немедленно
действовать.
Мейсон повел Деллу к телефону. Она опустила монетку, набрала номер и
вопросительно взглянула на Мейсона:
- Ты будешь говорить?
- Нет, - ответил Мейсон, усмехнувшись, - не я, а ты. Попробуй
воздействовать на него своими чарами. Пусти в ход свой самый нежный
голосок.
- Сказать ему, кто мы и зачем звоним?
- Кто - скажи, а зачем - не нужно. Тебе...
Делла приложила руку ко рту и сказала:
- Алло. Это мистер Карлин? - Выслушав ответ, она кокетливо улыбнулась
и проговорила: - Мистер Карлин, я надеюсь, вы извините, что мы тревожим
вас в такое позднее время. Это говорит мисс Стрит. Я доверенный секретарь
мистера Мейсона. Нам совершенно необходимо повидать вас как можно скорее.
Надеюсь, вы еще не ложились... О, прекрасно... Да, если можно... Да,
конечно... простите... Передаю трубку мистеру Мейсону. - Она прикрыла
рукой микрофон и сказала: - Он еще не ложился. Отвечает вежливо. Я думаю,
все будет хорошо.
Мейсон кивнул, взяв у нее трубку, и сказал:
- Алло. Говорит Перри Мейсон, мистер Карлин. Я очень сожалею, что
пришлось побеспокоить вас в такое позднее время.
- Ваша секретарша уже это говорила, - ответил мужской голос. - Пусть
это не волнует вас. Я почти никогда не ложусь раньше двух часов ночи.
Часто читаю допоздна, да и вообще ложиться рано не привык.
- Я хотел бы с вами встретиться по поводу одного дела чрезвычайной
важности.
- Сегодня?
- Да.
- Сколько времени уйдет у вас на дорогу?
- Я звоню из "Золотого гуся", - сказал Мейсон. - Мне предстоит еще
одно небольшое дело, и... словом, я, наверно, буду у вас минут через
тридцать-сорок.
- Я буду ждать вас, мистер Мейсон. Постойте, вы ведь мистер Перри
Мейсон, адвокат?
- Верно.
- Я о вас слышал, мистер Мейсон. Буду рад познакомиться. Я сварю к
вашему приходу кофе.
- Прекрасно, - сказал Мейсон, - простите мою назойливость, я даже не
знаю, как вас благодарить...
- Что вы, пустяки. Я холостяк, скучаю в одиночестве и очень рад
гостям. Ваша секретарша тоже приедет?
- Да.
- Великолепно, - сказал Карлин. - Итак, я жду вас, мистер Мейсон,
примерно через полчаса.
- Совершенно верно, - ответил Мейсон. - Благодарю вас.
Он повесил трубку.
- Разговаривает Карлин приветливо, - заметила Делла Стрит.
- Вполне.
- Ты успел посмотреть газетную вырезку?
- Только мельком, - сказал Мейсон. - Всего несколько строк, должно
быть, из какой-то нью-йоркской газеты. Упоминается, что некая Элен Хемптон
была признана виновной в шантаже и заключена в тюрьму на восемнадцать
месяцев. Кажется, она и ее сообщник, имя которого не названо, занимались
вымогательством, а каким именно - нельзя понять. Она признала себя
виновной, и судья при вынесении приговора коротко отметил, что система
вымогательства была так ловко придумана, что он не рискует сделать ее
достоянием широкой гласности из опасения, что и другие смогут прибегнуть к
ней.
- И это все?
- Все, - сказал Мейсон.
- А какая дата на вырезке?
- Даты нет, - сказал Мейсон. - Просто вырезан кусочек текста. Бумага
слегка начала желтеть, так что или статья давнишняя, или она лежала на
солнце.
- Ну что ж, - сказала Делла Стрит, - может, мы что-нибудь и узнаем от
Карлина. А что это за дело, о котором ты говорил ему, шеф?
- Я хочу съездить к тому телефону-автомату, - пояснил Мейсон. -
Думаю, что аптека открыта всю ночь. Попробую у них что-нибудь выяснить о
женщине, которая звонила мне.
- А ты заметил, - сказала Делла Стрит, - что Карлин держится вполне
непринужденно. Он мне даже понравился.
- Да, разговаривал он вежливо и в то же время твердо, - сказал
Мейсон, - и любопытства в общем-то не проявил.
- Верно, - согласилась Делла. - Другой на его месте начал бы
допытываться - "что да почему"? Напугался бы, наверное: "Чего ради я
понадобился мистеру Мейсону в такой поздний час? Что он задумал?" - и тому
подобное. А этот Карлин вроде бы совсем и не встревожился.
Мейсон задумался.
- Любезен и не проявляет любопытства, - повторил он медленно.
- А может быть, он ждал звонка? - спросила Делла Стрит.
- Ну, - ответил Мейсон, - не стоит заходить так далеко в
предположениях, но он явно был начеку. А теперь в аптеку, Делла,
посмотрим, что там.
3
Подъезжая к аптеке на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер, Мейсон
сказал:
- Делла, как, по-твоему, откуда эта женщина могла узнать, что я в
"Золотом гусе"?
- Мало ли как, - сказала Делла Стрит, - ты человек известный, тебя
многие знают...
- Тогда следует предположить, что и она была там же, в "Золотом
гусе".
- Совсем не обязательно. Она... постой-ка минутку... да, я поняла,
почему ты так решил.
- Могло, конечно, быть и так, - продолжал Мейсон, - что ей просто
сказали по телефону: "Слушай, мистер Мейсон сейчас в ресторане - "Золотой
гусь". Воспользуйся случаем, позвони ему". Может, кто-то из ее друзей был
среди посетителей. Или метрдотель...
- Да, все это вполне возможно.
- И все же нет, - продолжил Мейсон, - я не думаю, что ей кто-то
звонил. Уж очень она волновалась, очень уж была испугана. Ей не звонили,
это она сама была в ночном клубе, сама нас видела, потом ушла и сразу
позвонила.
- Кто-нибудь знал, куда мы собираемся идти?
- Мы ведь и сами этого не знали, - сказал Мейсон. - Вспомни, мы уже
кончили опрашивать свидетеля и вышли из конторы, когда ты вдруг вспомнила,
что Пол Дрейк рекомендовал тебе этот клуб. Он сказал, что там великолепно
кормят и неплохой оркестр.
- Верно, - ответила она. - Решение мы приняли экспромтом, и никто не
знал, что мы туда идем.
- За исключением Дрейка, - напомнил Мейсон. - Мы ведь позвонили Полу
по дороге и сказали, что свидетель все подтвердил, что завтра утром мы
увидимся, а сейчас хотим воспользоваться его рекомендацией и направляемся
в ночной клуб.
- Да, я слышала, как ты ему все это говорил.
- Но Пол Дрейк, - продолжал Мейсон, - вряд ли мог сказать
кому-нибудь, где мы находимся. Ведь он же детектив, в конце концов. Он
умеет держать язык за зубами. Впрочем, может, мы выясним кое-что после
разговора с Карлином. И, может быть, окажется, что это дело вполне
заурядное и не стоило из-за него поднимать такой шум да еще мчаться
куда-то ночью. И все-таки очень похоже, что эта женщина копила деньги на
какой-то крайний случай, и, когда этот случай пришел, она взяла их и...
Вот и аптека. Ты войдешь? - спросил он.
Делла Стрит уже открывала дверцу машины.
- Только попробуй не взять меня с собой, - сказала она.
Старший продавец готовился закрыть аптеку. Четырем юнцам, которые
оживленно болтали за тягучим коктейлем из сиропа и мороженого, учтиво, но
твердо напомнили, что пора уходить. Продавщица содовой воды уныло окунала
грязные стаканы в горячую воду, а кассирша подсчитывала выручку.
Продавец рецептурного отдела равнодушно выслушал Мейсона.
- Я ее не очень-то запомнил, - сказал он. - Уже после ее ухода нам
позвонили в другую кабинку с центральной станции и сказали, что у
соседнего автомата не повешена трубка. Я зашел в кабину и повесил трубку
на место. Вот и все, что я знаю об этом. Спросите лучше кассиршу.
Мейсон подошел к кассе.
Кассирша смутно помнила ту женщину. Она просила разменять ей четверть
доллара. Ей примерно лет тридцать - тридцать пять. Одета в темное пальто с
меховым воротником. У нее была коричневая сумка из крокодиловой кожи. Нет,
более подробно она не может ее описать. Да, бросила трубку. Как уходила
женщина, кассирша не видела. У них столько дел...
- Из какой кабинки она звонила? - спросил Мейсон.
- Из той, что справа, около стенда с журналами.
- Я ее осмотрю, - сказал Мейсон.
Вместе с Деллой Стрит он прошел к кабинке.
- Продавец из рецептурного отдела определенно наблюдает за нами, шеф,
- прошептала Делла.
- Возможно, он думает, что я из ФБР, - сказал Мейсон. - По-моему, у
нас практически нет шансов узнать, что ее испугало, но все же нужно
посмотреть. Раз она убежала так внезапно, то могла что-то оставить -
платок, кошелек или...
- Здесь на полочке лежит клочок бумаги и несколько монет, - сказала
Делла Стрит, заглядывая в дверь через стекло.
Мейсон толкнул дверь. Делла Стрит проскользнула внутрь будки.
- Четыре монеты, сложенные столбиком на кусочке бумаги, - сказала
она.
- Что это за бумажка?
- Здесь какой-то телефонный номер, нацарапанный карандашом. Майн
девять шестьдесят четыре пятьдесят.
- Позвони, - сказал Мейсон. - Посмотрим, кто ответит.
- Вряд ли кто-нибудь ответит нам в это время ночи, - сказала Делла
Стрит, опуская монету. - Алло! Да, да, спасибо... нет, ничего, я по ошибке
набрала не тот номер. - Она положила трубку и с улыбкой повернулась к
Мейсону. - Это был номер "Золотого гуся"!
- Дьявольщина! Я бы дорого дал, чтобы узнать, как она нас проследила.
Что еще написано на этой бумажке?
- Какие-то цифры с другой стороны.
Цифры были записаны в одну строчку: 59-4П-38-3Л-19-2П-10-Л.
Мейсон, нахмурившись, разглядывал бумажку.
В это мгновение к ним быстро подошел продавец рецептурного отдела.
- Что-то нашли? - спросил он.
Мейсон улыбнулся и покачал головой.
- Нет, я просто записал ваш номер, - сказал он и, зевнув, пояснил: -
Все в порядке. Видите ли, моя двоюродная сестра страдает временной потерей
памяти. Но она помнит почему-то мой номер телефона даже тогда, когда
забывает и свою фамилию, и мою, и всех наших родственников.
- Понятно, - сказал продавец таким тоном, что ясно было, что он не
понял ничего.
Мейсон повел Деллу Стрит к двери.
Мелкий моросящий дождик перешел в холодный ливень. Делла поспешно
вскочила в машину.
- Б-р-р-р, замерзла, - сказала она. - В такую погоду на ногах должно
быть что-то поплотнее, чем прозрачный нейлон. Что ты думаешь насчет этой
бумажки с цифрами?
- Цифры, - сказал Мейсон, извлекая из кармана клочок бумаги, - это
комбинация сейфа. Четыре раза вправо до пятидесяти девяти, три раза влево
до тридцати восьми, два раза вправо до девятнадцати, потом влево и
остановиться на десяти.
- Продавец все вертится около двери, - сказала Делла. - Я думаю, он
хочет записать номер нашей машины.
Мейсон нажал на педаль. Машина тронулась, и дворники монотонно
задвигались, сгоняя с ветрового стекла ручейки воды.
- Как ты распорядишься, шеф, - спросила Делла, - в какую графу я
должна занести эти пятьсот семьдесят долларов?
- Я думаю, - сказал Мейсон, - что ты должна обозначить их как вклад
мадам Х, пока мы не узнаем точно, кто наша клиентка. Может, мистер Карлин
несколько просветит нас на этот счет.
- Ты собираешься рассказать ему что-нибудь о нашей клиентке?
- Ни единого слова, - ответил Мейсон. - И надеюсь, что он в самом
деле угостит нас горячим кофе.
Наступила пауза и длилась до тех пор, пока Мейсон, повернув на
Западную Лорендо-стрит, не оказался в сто шестьдесят восьмом квартале.
- Вот его дом, на той стороне, - объявил Мейсон.
- Какой он старомодный! - воскликнула Делла.
Мейсон кивнул.
- Наверно, при нем был обширный участок лет двадцать пять назад.
Потом город начал расширяться, и владелец продал землю, но, как видишь,
сохранил футов по тридцать-сорок с каждой стороны дома. Может, когда-то
это было целое поместье. А теперь все пришло в упадок. Должно быть, дом
уже давным-давно не красили. Ну что ж, давай войдем.
Мейсон развернул машину и поставил прямо перед домом.
- Как твои ноги?
- Все еще мокрые.
- А я надеялся, что возле печки просохнут. Смотри же не простудись.
- Не простужусь. А как ты?
- Я в полном порядке. У меня теплые ботинки.
Мейсон выключил свет, заглушил мотор и, обойдя машину, открыл дверцу
для Деллы Стрит.
Они быстро прошли по цементной дорожке, ведущей к скрипучему крыльцу
под навесом, укрепленным на резных деревянных столбах.
Мейсон попытался на ощупь отыскать звонок, как вдруг дверь
приоткрылась и спокойный мужской голос сказал:
- Извините, там нет света возле двери. Вы - мистер Мейсон?
- Ве
...Поділитися у соцмережах
