Жанр: Детектив
След хищника
...едставляла
меня, но никто не обращал на меня внимания. Все смотрели только на
нее, с любопытством — но и с любовью, — пожирая ее глазами.
— Алисия! Как здорово!
— Алисия! Невероятно!
— Алисия! Чудесно... сногсшибательно... замечательно: чертовски здорово...
Ей нечего было сомневаться в том, что владельцы лошадей Майка Ноланда
заметят ее возвращение. По крайней мере четыре пары с широкими улыбками заверили
ее в том, что они просто горят желанием видеть ее в седлах их коней,
как только она войдет в форму. Сам Майк Ноланд, крупный человек лет пятидесяти,
сказал, что пора кончать возиться с конями Попси и поработать с его
двухлетками. А в небрежных приветствиях проходящих мимо пестро разодетых
жокеев слышалась искренняя радость.
— Привет, Алисия, как дела?
— Как поживаешь?
— Отлично, рад снова тебя видеть!
— Надевай сапоги, Ченчи!
Их откровенное товарищеское дружелюбие много для нее значило. Я видел,
что дурные предчувствия, связанные с этим выездом, с каждой минутой
исчезали, сменяясь уверенностью в том, что она вернулась домой. Но она все
равно держала меня рядом, часто поглядывая на меня, словно проверяя, тут ли
я, и не делала ни шагу без меня.
Самих скачек я, почитай, и не видел. Она тоже, поскольку вокруг так и
теснились люди, желающие поговорить. День для меня оборвался сообщением,
переданным по громкоговорителю после четвертого заезда.
— Мистер Эндрю Дуглас, прошу вас пройти в офис распорядителя скачек.
Мистер Эндрю Дуглас, прошу вас пройти в офис распорядителя скачек.
Алисия со встревоженным видом сказала, что покажет мне, где тут офис,
и объяснила, что так почти всегда сообщают дурные новости.
— Надеюсь, что это... не о папе, — сказала она. — Попси вызвала бы
вас так... чтобы не пугать меня...
Мы быстро пошли в офис распорядителя, отмахиваясь от непрекращающихся
приветствий и улыбок. С каждым шагом Алисия все больше беспокоилась, но,
когда мы прибыли, сам распорядитель отмел ее страхи.
— Мне очень жаль, мистер Дуглас, — сказал он мне, — но у меня для
вас дурные новости. Не позвоните ли по этому номеру? — Он протянул мне
листок бумаги. — С вашей сестрой случилось несчастье. Мне очень жаль.
— Ой! — тихо воскликнула Алисия, не зная, обрадоваться ей или испугаться,
и я успокаивающе положил ей руку на плечо.
— Тут рядом есть телефон, — сказал распорядитель и показал на маленький
отгороженный закуток в дальнем конце комнаты. — Позвоните по тому
аппарату. Как я рад снова видеть вас, мисс Ченчи!
Она рассеянно кивнула и пошла за мной.
— Мне так жаль... — сказала она. Я покачал головой. У меня не было
сестры. Номер на листке бумаги был телефоном офиса. Я набрал номер, и мне
ответил Джерри Клейтон.
— Это Эндрю, — сказал я.
— Слава Богу. Мне тут пришлось наврать с три короба, прежде чем они
раскачались вызвать тебя.
— Что стряслось? — Я изобразил соответствующее случаю волнение.
Он помолчал.
— Тебя могут подслушать?
— Да.
Сам распорядитель вполуха слушал меня, а Алисия так вообще в оба.
Два-три человека смотрели в мою сторону.
— Хорошо. Я и не ожидал комментариев. На пляже в ВестВиттеринге похитили
мальчика. Это где-то в часе езды от Брайтона по побережью. Давай дуй
туда скорее и поговори с матерью. Ладно?
— Где она?
— В отеле в Брикуотере на Бич-роуд, бьется головой в стенку. Я пообещал
ей, что через два часа мы ей кого-нибудь пришлем и займемся этим делом.
Она не в себе, и толку от нее не добьешься. Мы получили звонок от Хоппи
из "Ллойдз". Отец связался со страховой компанией и по цепочке дошел до
нас. Он получил указания сидеть у телефона. Сейчас к нему едет Тони Вэйн.
Запишешь номер?
— Да, не бросай трубку. — Я нашарил ручку и какую-то бумажку. --
Давай.
Он продиктовал номер телефона отца ребенка.
— Его зовут Джон Неррити, — он произнес по буквам. — Имя ребенка
Доминик. Мать зовут Миранда. Сын с матерью были в отеле одни, поехали на
выходные, отец по делам остался дома. Все усек?
— Да.
— Уговори ее согласиться на вмешательство полиции.
— Да.
— Потом позвонишь? Жаль, что испортил тебе праздник.
— Выезжаю тотчас.
— Ни пуха.
Я поблагодарил распорядителя скачек и вышел из его офиса. Алисия с
состраданием смотрела на меня.
— Мне нужно ехать, — извинился я. — Вас никто не подбросит до Ламборна?
Может, Майк Ноланд?
Хотя она и сама раньше предлагала это, казалось, сейчас мысль об этом
испугала Алисию, и она решительно помотала головой. В глазах ее стоял ужас.
— Нет, — пробормотала она. — Может, я поеду с вами? Пожалуйста...
я не помешаю. Честное слово. Обещаю. Я могу помочь... вашей сестре.
— Вы никогда мне не мешаете, но взять вас с собой я не могу. — Я
посмотрел сверху вниз на ее умоляющее лицо, такое откровенно беззащитное.
— Идемте к машине, подальше от всей этой толпы, и я все вам объясню.
Мы вышли из ворот, подошли к парковке, и я сказал:
— У меня нет никакой сестры. Аварии тоже не было. Я должен уехать по
работе... похитили ребенка. Я должен ехать к его матери... потому, дорогая
Алисия, мы должны отыскать Майка Ноланда. С ним вы будете в безопасности.
Вы хорошо его знаете.
На ее лице чувство вины мешалось с ужасом, ее трясло.
— Может, я успокою мать? Я могла бы рассказать ей... сказать, что ее
ребенок вернется... как и я.
Я помедлил, понимая, что ее предложение вызвано ее нежеланием ехать
домой с Майком Ноландом, но мне показалось, что в нем вообще-то есть смысл.
Может, Алисия и вправду поможет Миранде Неррити. Я глянул на часы.
— Миссис Неррити меня ждет, — нерешительно сказал я, но она перебила
меня:
— Кто? Как вы сказали?
— Неррити. Миссис Миранда Неррити. Но...
У нее буквально упала челюсть.
— Но я же ее знаю, — сказала она. — Или, по крайней мере, встречалась...
Ведь ее мужа зовут Джон Неррити, да?
Я в замешательстве кивнул.
— Их лошадь выиграла Дерби, — сказала Алисия. Я поднял голову. Лошади.
Столько лошадей.
— Что такое? — спросила Алисия. — Почему вы такой... мрачный?
— Верно, — сказал я. Это был не совсем чтобы ответ. — Садитесь в
машину. Я буду рад, если вы поедете со мной. Конечно, если вы на самом деле
собираетесь ехать. Но весьма вероятно, что сегодня вечером мы в Ламборн не
попадем. Ничего?
Вместо ответа она уселась на переднее сиденье и закрыла дверь. Я обошел
машину и сел рядом. Когда я завел мотор и выехал из ворот, она сказала:
— Лошадь Неррити выиграла Дерби в прошлом году. Ординанд. Помните?
— М-м... — На самом деле я, конечно, не помнил.
— Лошадь была не особо выдающейся, — задумчиво сказала она, --
или, по крайней мере, никто ее таковой не считал. Конь был аутсайдером.
Тридцать три к одному. Но он выиграл и в этом году. — Она замолчала. --
Мне невыносимо думать об этом ребенке.
— Его зовут Доминик, — сказал я. — Выньте карту из "бардачка" и
найдите кратчайшую дорогу в Чичестер.
Она потянулась за картой.
— Сколько ему лет?
— Не знаю.
Стоял золотой полдень. Мы поехали на запад через Суссекс и наконец
прибыли в брикуотерский отель. Он стоял прямо на усыпанном галькой берегу у
Вест-Виттеринга.
— Смотрите, — сказал я, нажимая на тормоз и стаскивая с себя галстук,
— ведите себя как отдыхающая. В отель входите не торопясь. Разговаривайте
со мной. И старайтесь не казаться взволнованной. Ладно?
Она озадаченно посмотрела на меня, потом поняла.
— Думаете... кто-нибудь следит?
— Обычно да, — строго сказал я. — Всегда нужно принимать во внимание,
что кто-нибудь следит. Похитители оставляют наблюдателей, чтобы увериться,
что не набежит полиция.
— О!
— Итак, мы тут отдыхаем.
— Да, — ответила она. — Выходим.
Мы, потягиваясь, вылезли из машины. Алисия отошла на несколько шагов
от отеля посмотреть на Ла-Манш, прикрывая глаза рукой и говоря со мной через
плечо:
— Пойти, что ли, поплавать...
Я обнял ее за плечи и немного постоял рядом с ней.
— Не забывай о медузах, — поддразнил ее я, и мы вошли в стеклянные
двери отеля в широкий, заставленный креслами вестибюль. За столиком сидело
несколько человек, а за полированной коричневой конторкой с надписью "Регистрация"
туда-сюда расхаживала девушка.
— Привет, — с улыбкой сказал я. — Тут вроде бы остановились наши
друзья. Миссис Неррити.
— И Доминик, — добавила Алисия.
— Верно, — спокойно ответила девушка. Она просмотрела список постояльцев.
— Комната тридцать шесть... но они скорее всего еще на пляже.
Славный денек, не правда ли?
— Чудесный, — кивнула Алисия.
— А вы не могли бы позвонить в номер? — спросил я. — На всякий
случай.
Девушка послушно повернулась к коммутатору и, к собственному удивлению,
получила ответ.
— Возьмите трубку,-- сказала она, положив трубку на конторку, и я с
надлежащей улыбкой взял ее.
— Миранда? — спросил я. — Это Эндрю Дуглас.
— Где вы? — тихо спросила она полным слез голосом.
— Внизу, в отеле.
— Ох... поднимайтесь... я просто не могу вынести...
— Уже иду, — ответил я.
Девушка указала нам, куда идти. Мы добрались до комнаты с видом на
море с двумя кроватями и отдельной ванной. Нам открыла Миранда Неррити.
Глаза у нее распухли, в руке она сжимала промокший носовой платок.
— Они сказали, — в промежутках между рыданиями говорила она, — тот
человек в Лондоне сказал... вы вернете Доминика... он обещал... Эндрю Дуглас
вернет его... он всегда добивается... не волнуйтесь... но как я могу не
волноваться? О Господи... мой малыш... Верните его мне. Верните!
— Хорошо, — мягко сказал я. — Сядьте. — На сей раз я обнял за
плечи не Алисию, а ее, и повел ее к одному из кресел. — Расскажите нам,
что случилось. Тогда мы составим план, как его вернуть.
Миранда немного взяла себя в руки, с удивлением узнала Алисию и показала
на листочек бумаги, лежавший на одной из кроватей.
— Мне передала его маленькая девочка, — сказала она сквозь слезы.
— Она сказала, что ее попросил какой-то дядя. О Боже... Господи...
— Сколько лет было девочке? — спросил я.
— Что? А... восемь... около этого... не знаю.
Алисия опустилась на колени возле Миранды, чтобы ее утешить. Ее собственное
лицо снова было бледным и напряженным. Я взял листок, развернул
его и прочел неуклюже отпечатанное послание:
"Твой ребенок у нас. Позвони своему старику. Пусть едет домой. Мы
скажем ему, чего мы хотим. Никому ничего не рассказывайте, если хотите,
чтобы ваш ребенок к вам вернулся. Не обращайтесь в полицию, иначе мы наденем
ему пластиковый мешок на голову. Усекла?"
Я выпустил бумажку.
— Сколько Доминику лет? — спросил я.
— Три с половиной, — ответила Миранда.
ГЛАВА 10
Миранде было двадцать шесть. У нее были длинные белокурые волосы,
расчесанные на прямой пробор, и при других обстоятельствах она могла бы показаться
красивой. Она все еще была в купальнике и махровом халате поверх
него, ноги ее были в пляжном песке. Распухшие от слез глаза потускнели,
словно затянутые пленкой, будто это могло оградить ее от страшной реальности.
Она размахивала руками, словно для нее совершенно немыслимо было не делать
хоть что-нибудь.
По привычке я носил с собой плоский футляр вроде портсигара, где,
кроме прочего, лежали кое-какие таблетки. Я вынул футляр, открыл его и достал
полоску таблеток в фольге.
— Выпейте одну, — сказал я, наливая в стакан воды и выдавливая таблетку
из обертки.
Миранда покорно проглотила таблетку.
— Что вы ей дали? — спросила Алисия.
— Транквилизатор.
— Вы все время с собой их носите? — недоверчиво спросила она.
— Почти, — кивнул я. — Транквилизаторы, снотворное, аспирин, сердечные
таблетки. На случай первой помощи.
Миранда выпила всю воду.
— У них в отеле есть служба сервиса? — поинтересовался я.
— Что? — рассеянно спросила она. — Да, наверное... Они скоро принесут
ужин для Доминика. — Эта мысль снова заставила ее разрыдаться. Алисия
обняла ее с совершенно расстроенным видом.
Я позвонил в службу сервиса, заказал крепкий, насколько только возможно,
чай на троих. Печенье? Да, конечно. Уже несут, ответили мне. Вскоре
в дверях появилась горничная с подносом. Я взял у нее поднос и поблагодарил
за заботу.
— Миссис Неррити, выпейте, — сказал я, ставя поднос и наливая ей
чаю. — И поешьте печенья. — Я налил чаю для Алисии. — Вы тоже выпейте,
— сказал я.
Они совершенно автоматически ели и пили. Транквилизатор, кофеин и
карбогидрат постепенно начали оказывать влияние на Миранду, боль притупилась,
и. она смогла описать то, что случилось.
— Мы сидели на песке... с ведерком и совком... строили замок. Он так
любит строить замки... — Она замолчала и сглотнула комок в горле, слезы
потекли по ее щекам. — Песок был мокрым, и я оставила наши вещи на гальке...
полотенца, пляжный стульчик, коробку с ленчем из отеля, игрушки Доминика...
Был чудесный жаркий день, без обычного ветра... я пошла посидеть на
стульчике... я все время смотрела за ним, он был всего в тринадцати ярдах
от меня... даже меньше, меньше... он сидел на корточках, играл с ведерком и
совочком, строил замок... Я все время на него смотрела, правда, — ее голос
сорвался на тонкий плач. Чувство вины, страшное и жестокое, снова пронзило
ее.
— На берегу было много народу? — спросил я.
— Да, да... было так тепло... Но я смотрела на него, я все время его
видела...
— И что случилось?
— Лодка...
— Что за лодка?
— Лодка загорелась. Я посмотрела на нее. Все смотрели. А затем...
когда я обернулась... его там не было. Я не испугалась. Ведь и минуты не
просило... я подумала, что он пошел посмотреть на лодку... я стала искать
его... а затем подошла девочка и протянула мне записку... я прочла...
Воспоминание о том страшном мгновении накрыло ее волной. Чашка и
блюдце задрожали у нее в руках, и Алисия забрала их.
— Я все кричала, звала его... бегала по берегу... я не могла поверить...
ведь всего минуту назад я его видела... затем я пришла сюда... не
знаю, как добралась... я позвонила Джону... бросила все вещи на пляже... на
берегу...
— Когда будет высокий прилив? — спросил я.
Она непонимающе .уставилась на меня
— Этим утром... прилив только что ушел... песок был весь мокрый...
— А лодка? Где была лодка?
— На песке.
— Что это была за лодка? — спросил я.
— Прогулочный ялик, — растерянно сказала она. — Но при чем тут он?
Тут миллион прогулочных яликов.
Только вот этот миллион прогулочных яликов не загорается как раз тогда,
когда похищают маленького ребенка. Весьма невероятное совпадение.
— Вы обе попейте-ка еще чаю, — сказал я. — Я схожу вниз и принесу
с пляжа вещи. Затем позвоню мистеру Неррити...
— Нет, — забормотала Миранда. — Не надо! Не надо!
— Но мы должны.
— Он так разгневан, — жалобно сказала она. — Он... разозлен. Говорит,
что... что я виновата... вы его не знаете... я не хочу с ним разговаривать...
я не могу...
— Ладно, — сказал я. — Позвоню из другого места, не из этой комнаты.
Вернусь быстро, как смогу. Вы вдвоем справитесь?
Алисия кивнула, хотя ее и саму трясло. Я спустился вниз и нашел телефон,
втиснутый в закуток в холле у входа.
По телефону Джона Неррити ответил Тони Вэйн.
— Ты один? — спросил я.
— Нет. А ты?
— Да. Как дела?
— Бандиты сказали, что он получит ребенка в целости и сохранности...
при определенных условиях.
— И каковы условия?
— Пять миллионов.
— Господи Иисусе! — воскликнул я.--А у него есть пять миллионов?
— Отель в Брикуотере был достаточно приличным местом, но отнюдь не
тем, где живут миллионеры.
— У него есть лошадь, — прямо сказал Тони.
Лошадь. Ординанд, победитель в Дерби.
— Ординанд? — спросил я.
— А ты без дела не слоняешься. Да, Ординанд. Бандюги хотят, чтобы он
тотчас же его продал.
— Как они ему об этом сказали?
— По телефону. Никаких записей, конечно же, пока нет. Он говорит,
что это был грубый голос, сплошной сленг. Агрессивный. Угрожал.
Я рассказал Тони об отпечатанном письме.
— Тот же тип речи?
— Да. — Тони редко когда удерживался, чтобы не послать по матери то
или это, так что подобная сдержанность всегда вызывала удивление. На самом
деле он просто редко срывался в присутствии клиента. — Насколько я понимаю,
эта лошадь — главное, чтобы не сказать единственное, имущество мистера
Неррити. Он... м-м-м...
— Прямо осатанел? — понял я.
— Да.
Я слегка улыбнулся.
— Миссис Неррити даже слегка боится его.
— Неудивительно.
Я рассказал Тони о том, как произошло похищение, и подумал, что полиции
стоит очень тщательно и быстро осмотреть этот ялик.
— Ты еще ничего не рассказал местным легашам? — Нет. Миранду придется
уламывать. Я этим займусь. Что ты им со своей стороны сказал?
— Да ничего. Я растолковал мистеру Неррити, что без полиции мы ему
помочь не сможем. Но ты же знаешь, что это такое.
— М-м. Я скоро тебе перезвоню.
— Ага.
Он положил трубку, а я неторопливо вышел из отеля, закатал брюки до
колена и широкими шагами сбежал по каменистому берегу к песку. Как только я
дотуда добрался, я снял ботинки и носки и неторопливо пошел по берегу, неся
их в руках и наслаждаясь вечерним солнцем.
Вдоль берега на некотором расстоянии друг от друга стояли волноломы,
черными короткими пальцами протягиваясь в море. Местами они подгнили и обросли
ракушками и водорослями. Стульчик, полотенца и личные вещи Миранды
одиноко лежали на гальке. Большинство других посетителей пляжа уже собрали
вещи. А неподалеку у полурастоптанного песчаного замка до сих пор лежали
красное пластмассовое ведерко и голубой совочек. Британская пляжная публика,
подумал я, по-прежнему остается замечательно честной.
Обгоревшие остатки ялика были центром притяжения для немногочисленных
оставшихся на пляже отдыхающих. Обшивка уже на дюйм погрузилась в завихрения
вернувшегося прилива. Я шлепал по воде вокруг лодки, как один из любопытных,
и как мог близко рассматривал ее остов.
Лодка была из фибергласса и во время пожара сплавилась. Снаружи не
осталось сколько-нибудь разборчивого регистрационного номера, хотя алюминиевая
мачта пережила пожар и по-прежнему указывала в небо, как восклицательный
знак. Парус, на котором должны были быть опознавательные знаки, сгорел
дотла и лежал кучкой пепла у ее основания. Что-нибудь среди этих обугленных
остатков могло бы помочь — но прилив неумолимо приближался.
— Может, вытащим ее на гальку? — предложил я какому-то человеку,
который, как и я, бродил по воде вокруг лодки. Он пожал плечами.
— Это не наше дело.
— А в полицию звонили? — спросил я.
Он снова пожал плечами.
— Без понятия.
Я подошел к лодке с другой стороны и попытался поговорить с более ответственным
с виду человеком, но он тоже только покачают головой и пробормотал
что-то насчет того, что уже все равно поздно, зато два четырнадцатилетних
подростка, услышавшие наш разговор, сказали, что помогут, если нужно.
Ребята были сильные и веселые. Они приподняли лодку, поднатужились и
легко вырвали ее из песка. Киль скользнул по дну, оставив глубокий след, и
мы, взявшись за лодку с двух сторон, вытащили ее на гальку. Ребята сказали,
что там ее прибоем не смоет.
— Спасибо, — сказал я.
Они просияли. Мы стояли руки в боки, любуясь сделанным делом. Затем
ребята сказали, что им пора домой ужинать, и вприпрыжку побежали прочь. Я
забрал ведерко и совочек, собрал все вещи Миранды и отнес их в ее комнату.
И у нее, и у Алисии вид был не ахти, но в моем присутствии Алисии явно
стало легче. Я ободряюще обнял ее и сказал Миранде:
— Мы собираемся вызвать полицию.
— Нет! — в ужасе воскликнула она. — Нет... нет...
— М-м... — Я кивнул. — Поверьте мне, это к лучшему. Люди, похитившие
Доминика, не хотят его убивать, они хотят продать его вам целым и невредимым.
Вот за это и держитесь. Полиция в данном случае будет весьма полезна,
а мы сможем все устроить так, чтобы похитители ничего не узнали. Я
это сделаю. Полицейские спросят, что было на Доминике на пляже, а если у
вас есть фотография, это вообще будет здорово.
Она заколебалась и нерешительно проговорила:
— Джон сказал: "Сиди тихо, ты и так много натворила:"
Я небрежно взял трубку и набрал номер ее мужа. Снова ответил Тони.
— Это Эндрю.
— Ага. — Напряжение в его голосе исчезло — он ожидал, что позвонят
похитители.
— Миссис Неррити согласна проинформировать полицию о приказе ее мужа.
— Тогда давай. Он понимает, что мы не можем работать для него без
этого. Он... ну... не хочет, чтобы мы оставили его. Он только что решился,
когда услышал телефонный звонок.
— Хорошо. Не вешай трубку. — Я повернулся к Миранде: — Ваш муж говорит,
что мы можем обратиться в полицию. Хотите с ним поговорить?
Она отчаянно замотала головой.
— Ладно, — сказал я Тони. — Принимайся за дело. Перезвоню попозже.
— Что было на ребенке? — спросил он. Я повторил вопрос Миранде, и
та, в промежутках между всхлипами, сказала, что красные плавки. Маленькие
махровые плавочки. Ни тапочек, ни рубашечки... жарко было. Тони хрюкнул и
дал отбой. Я же неторопливо, как йог, попросил Миранду одеться и поехать со
мной. Неуверенно, робко и пугливо она тем не менее послушалась и вышла из
отеля в шарфе и темных очках между мной и Алисией. Они с Алисией сели на
заднее сиденье, и мы втроем поехали в сторону Чичестера. Сделав необходимый
крюк, чтобы проверить, нет ли "хвоста", и обнаружив, что все чисто, я остановился
спросить направление, и подъехал к главному полицейскому управлению.
Припарковался поблизости, но не на виду, за углом. В управлении я
спросил, где тут старший дежурный офицер, и объяснил главному инспектору и
следователю из отдела, как обстоят дела.
Я показал им документы. К счастью, один из них слышал о работе "Либерти
Маркет". Угрожающее послание похитителей совершенно ошарашило их, и
они смотрели на него пустыми растерянными глазами, однако быстро поняли все
насчет сгоревшего ялика.
— Мы сейчас же туда поедем, — сказал старший инспектор, потянувшись
к телефону. — Насколько я знаю, никто еще ничего не сообщал.
— Да, пошлите туда кого-нибудь одетых под моряков, — сказал я. --
Не позволяйте им вести себя как полицейским, это будет опасно для ребенка.
Старший инспектор, нахмурившись, убрал руку с телефона. Похищение для
Англии сравнительно редкий случай, так что мало кто из местных полицейских
имеет в этом хоть какой-то опыт. Я повторил, что угроза убить Доминика действительно
реальна и что во всем деле именно это следует помнить в первую
очередь.
— У похитителей адреналин в крови бурлит, и они легко пугаются, --
сказал я. — Если им угрожает опасность попасться, вот тогда они убивают...
и хоронят... жертвы. Доминик на самом деле в смертельной опасности, но, если
мы будем осторожны, мы вернем его.
После некоторого молчания офицер из отдела расследований, человек
примерно моих лет, сказал, что они должны позвонить своему начальнику.
— Сколько времени это займет? — спросил я. — Миссис Неррити сидит
в моей машине со своей приятельницей. Не думаю, что она выдержит слишком
долгое ожидание. Она очень расстроена.
Они закивали. Позвонили. Осторожно все объяснили. Судя по их лицам,
начальник примчится в офис минут через десять.
Детектив-суперинтендант Иглер был прирожденным полицейским шпиком.
Хотя я и ожидал его прихода, я едва заметил вошедшее в комнату худое, безобидное
с виду существо. У него были редеющие волосы, сквозь которые проглядывала
лысина, из воротника плохо сидевшей рубашки торчала тощая шея. Его
поношенный костюм висел на нем как на вешалке, вид был какой-то слегка виноватый.
И лишь когда оба полицейских вытянулись при его приходе, я с удивлением
понял, кто он такой.
Он пожал мне руку, хотя не очень крепко, уселся своим тощим задом на
край огромного рабочего стола и попросил меня представиться. Я протянул ему
одну из наших фирменных визиток с моим именем. Он неторопливо и без комментариев
набрал номер телефона вашего офиса и поговорил, как я полагал, с
Джерри Клейтоном. По его лицу было не понять, что именно сказал ему Джерри,
он просто ответил "спасибо" и положил трубку.
— Я изучал другие случаи, — сказал он прямо и без преамбулы, --
Лесли Уайта... и прочие, где дело кончилось плохо. Мне такие проблемы на
моем участке не нужны. Я буду прислушиваться к вашим советам, и если они
мне покажутся приемлемыми, я им последую. Больше ничего сказать не могу.
Я кивнул и снова предложил послать якобы моряков посмотреть на лодку.
Он сразу же согласился и велел одному из своих подчиненных переодеться,
взять с собой еще кого-нибудь и сейчас же отправляться.
— Что дальше?--спросил он.
— Может, вы поговорите с миссис Неррити в моей машине, а не здесь?
Мне кажется, что не надо, чтобы ее видели в полицейском участке. Я думаю
даже, что мне не надо вести вас прямо к ней. Может, я вас где-нибудь перехвачу?
Некоторые считают, что ни к чему осторожничать, но похитители весьма
подозрительны, так что никогда нельзя быть уверенным. Он согласился и вышел
прежде меня, предупредив своих коллег о том, чтобы они никому ничего не
рассказывали.
— Тем более до того, как будет объявлен запрет на публикацию, --
добавил я. — Вы можете погубить ребенка. Я серьезно.
Они горячо закивали, а я отправился к машине, где нашел обеих девушек
в полуобморочном состоянии.
— Мы тут кое-кого подберем, — сказал я. — Он полицейский, но совершенно
на него не похож. Он поможет вернуть Доминика в целости и сохранности
и поймать похитителей.
Я внутренне вздохнул — уж очень бодрый был у меня голос, но если я
хотя бы чуточку не успокою Миранду, то я вообще ничем ей не помогу. Мы остановились
на перекрестке у церкви и подобрали Иглера. Он молча нырнул в
машину и сел на переднее сиденье.
Я снова немного покружил по городу, высматривая "хвост
...Закладка в соц.сетях
