Жанр: Детектив
Бурный финиш
...ные
мелкие неудобства днем и необходимость спать по разные стороны стены ночью. - Это так
прекрасно, что просто даже не верится.
Затем мы отправились на станцию, сели в поезд и, следуя принципу лгать не больше, чем
того требует необходимость, отправились в Геную. Мы заказали себе по номеру в большом
безликом отеле, полном занятых своими делами бизнесменов. Оказалось, что наши номера на
одном этаже - через четыре двери.
Когда мы сели за столик уютного ресторанчика, Габриэлла сказала:
- Все это очень грустно, Генри... Я про твоего отца.
- Да... - Ее искреннее сочувствие заставило меня ощутить себя обманщиком.
Я и раньше пытался прочувствовать утрату, но пришел к выводу, что наиболее сильные
эмоции, связанные с отцом, - резкая неприязнь к его титулу. Я предпочитал, чтобы ко мне
относились не как к лорду Грею, а как к самостоятельной личности. Но родственники и
семейные адвокаты явно решили, что я, конечно же, успел перебеситься и теперь стану вести
подобающий аристократу образ жизни. Его смерть, так сказать, предвещала мой крах.
- Я так обрадовалась твоему письму, - между тем говорила Габриэлла. - Я ведь
страшно испугалась, когда ты не прилетел с лошадьми. Я решила, что ты передумал насчет
меня.
- Разве Саймон ничего тебе не объяснил?
- Кто такой Саймон?
- Большой, полный, лысеющий человек. Он полетел вместо меня. Обещал все тебе
передать и еще отдать флакон, - тут я улыбнулся, - флакон с пилюлями.
- Так они, значит, от тебя?
- Тебе передал их Саймон. Похоже, он просто ничего не смог тебе объяснить, потому что
не говорит по-итальянски. Я забыл предупредить его, чтобы он говорил по-французски.
Но Габриэлла покачала головой и сказала:
- Флакон мне передал кто-то из летчиков. Сказал, что обнаружил его в туалете и решил
передать мне - вдруг это я его оставила. Высокий человек в форме. Я его до этого уже
встречала, но никакого полного, лысого Саймона не было.
- Значит, Саймон и не пытался с тобой объясниться?
- Нет, - покачала головой Габриэлла. - Я видела много высоких, полных и лысых
пассажиров, но они ко мне не подходили.
- Ну как же, такой добродушный человек с мягким взглядом, - подсказал я. - Он
ходит в жутком и старом зеленом вельветовом пиджаке, и в лацкан у него понатыканы булавки.
У него привычка их всюду подбирать.
Но Габриэлла снова покачала головой:
- Такого не видела.
Саймон обещал передать флакон и мое послание Габриэлле, но не выполнил обещания и
бесследно исчез. Мне не хотелось особенно приставать к Ярдману, чтобы выяснить, куда
все-таки делся Саймон, - слишком активные поиски могли бы привести к обнаружению аферы
с премией за импорт, а я смутно подозревал, что именно из-за этого Саймон и решил не
возвращаться. Но даже если он принял такое решение под влиянием эмоций, он все равно
выполнил бы данное мне обещание и увидел Габриэллу. Но, может, искусственно оживленная
дружба не простирается так далеко?
- Что с тобой? - тревожно спросила меня Габриэлла. Я пояснил причину моих мрачных
дум.
- Ты за него переживаешь?
- Он достаточно взрослый человек и сам понимает, что к чему, - отозвался я, но тут на
меня нахлынуло воспоминание о том, что Питерс и Баллард тоже не вернулись - именно из
Милана.
- Завтра утром ты поедешь назад в Милан и отыщешь его, - сказала Габриэлла.
- Но я же не говорю по-итальянски.
- Тебе, разумеется, не обойтись без переводчика. А переводчиком у тебя буду я.
- Лучшего переводчика и быть не может, - рассмеялся я.
Беззаботно болтая, мы дошли до отеля.
- Ну как таблетки? - спросил я.
- Отлично. Я дала их жене булочника. Обычно она работает нормально, но стоит ей
забеременеть, и ее начинает тошнить от одного вида теста. Булочник очень сердится, потому
что ему приходится нанимать помощника. Он плохой католик, - рассмеялась Габриэлла. - Он
выпекает для меня огромный кремовый торт, когда я приношу таблетки.
В отеле никто не проявлял к нам ни малейшего интереса. Я прошел прямо в халате к ее
номеру и постучал. Она открыла мне тоже в халате и, впустив, заперла за мной дверь.
- Если бы моя сестра увидела нас, с ней случился бы припадок.
- Если хочешь, я могу уйти.
- Неужели сможешь? - спросила Габриэлла, обнимая меня.
- Мне это будет нелегко...
- Я не требую твоего ухода.
Я поцеловал ее и сказал:
- Боюсь, теперь это и вовсе невозможно.
- Я согласна, - сказала Габриэлла и радостно вздохнула. - Раз так, давай получать от
общения удовольствие.
За этим дело не стало.
Утром мы поехали обратно в Милан. Мы сидели в вагоне и украдкой держались за руки,
словно этот контакт мог удержать воспоминания ночи.
Я и не представлял, как приятно держать за руку девушку. Я словно включился в
электрическую цепь - теплую, приятную и все же находящуюся под высоким напряжением.
Мы были вместе, и это радовало. В остальном нас ожидали разочарования. Мы так и не
напали на след Саймона.
- Не мог же он раствориться, - сердито буркнул я, когда мы вышли на холод из
очередной больницы. И здесь нас тоже ожидала неудача, хотя местный персонал потратил
немало времени, чтобы проверить, не поступал ли к ним кто-то соответствующий нашим
описаниям за последние десять дней.
- Где же еще нам его искать? - грустно спросила меня Габриэлла. В ее голосе и осанке
чувствовалась усталость. Она весь день держалась молодцом - постоянно переводила мои
вопросы и полученные на них отрицательные ответы. Она держалась спокойно и по-деловому,
и не ее вина, что мы так ничего и не узнали. Мы побывали в полиции, в государственных
учреждениях, в похоронных бюро. Мы обзвонили все миланские отели - он не останавливался
ни в одном.
- Может, порасспросить таксистов в аэропорту? - наконец предложил я Габриэлле.
- Но их так много. Кто запомнит человека, прилетевшего уже много дней назад?
- У него не было багажа, - в очередной раз повторил я стандартную фразу. - Он и сам
не подозревал, что отправится в Милан. Он не мог спланировать это заранее. У него нет
итальянских денег, он не говорит по-итальянски. Куда он направился? Что предпринял?
Габриэлла удрученно покачала головой. Ответа не было.
Мы сели на трамвай и поехали на вокзал. До поезда было еще полчаса, и мы стали
расспрашивать тамошних служащих о Саймоне. Безрезультатно.
Уже в полночь мы пришли во вчерашний ресторанчик поужинать и только там сумели
позабыть усталость и горечь неудач. Мы не нашли Саймона, но эти совместные поиски лишь
укрепили наши с Габриэллой отношения.
Когда мы возвращались в отель, она тяжело опиралась на мою руку. У нее совсем не было
сил.
- Как я тебя утомил, - тревожно заметил я, но Габриэлла только улыбнулась.
- Ты и не подозреваешь, какая от тебя исходит энергия.
- Энергия? - удивленно переспросил я.
- Ну да.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Внешне ты не производишь впечатление энергичного человека. Ты спокойный и
действуешь плавно, словно хорошо отлаженная машина. Без лишних усилий. Без судорожных
рывков. Без сбоев. А внутри что-то вроде генератора. Он постоянно рождает энергию. Я весь
день от тебя заряжалась.
- Это тебе кажется, - рассмеялся я.
- Нет, нет, я говорю правду.
Я покачал головой. Во мне никаких генераторов не было. Я был самый обычный, не
совсем удачливый человек, и то, что ей казалось хорошо функционирующей машиной, было
лишь аккуратностью.
Габриэлла уже засыпала, когда я пришел к ней в номер. Я запер за собой дверь и забрался
к ней в постель. Она сделала усилие, чтобы стряхнуть сон.
- Спи спокойно, - сказал я, легонько целуя ее. - Утро вечера мудренее.
Она довольно улыбнулась и свернулась калачиком в моих объятиях. Я лежал, баюкал ее,
гладил ее теплое, мягкое тело. Голова Габриэллы покоилась у меня на груди, волосы лезли в
рот, и меня вдруг охватило острое до боли желание защитить ее от всего плохого и разделить с
ней все, что у меня было. Да, Генри Грей, с удивлением думал я, оказывается, ты всерьез
двинулся неизведанными путями любви.
В воскресенье утром мы отправились бродить по Генуе - беседовали о пустяках,
смотрели по сторонам, взирая на груды кожаных изделий в магазинах под сводами галерей.
Днем мы самым невероятным образом попали на футбол: Габриэлла оказалась заядлой
болельщицей.
В воскресенье вечером мы легли спать рано, потому что как сказала Габриэлла, нам
придется вставать в шесть, чтобы ей не опоздать на работу. Но в ту ночь она так крепко
прижималась ко мне, словно это было последнее наше свидание, а когда я поцеловал ее, щека
Габриэллы оказалась мокрой от слез.
- Ну что ты плачешь? - сказал я, вытирая их пальцем. - Не надо.
- Я сама не знаю, в чем дело, - усмехнулась Габриэлла. - Наш мир - грустное место.
Да и красота как динамит. Что-то внутри тебя взрывается. А наружу выходит слезами.
Я был безмерно тронут. Я не заслужил этих слез. Я стал пристыженно вытирать их и
понял, почему люди говорят, что любовь причиняет боль, почему Купидона изображали с
луком и стрелами. Любовь и впрямь пронзает сердца.
Лишь когда на следующий день мы сели в ранний поезд на Милан, Габриэлла впервые
заговорила о деньгах. По ее смущению я понимал, что она боится меня обидеть.
- Я скоро верну тебе деньги за отель, - сказала она, пытаясь говорить спокойно, хотя
это и стоило ей некоторых усилий. Когда мы спускались вниз, я сунул ей в руку банкноты. Она
не хотела, чтобы я платил за нее при всех, а у самой Габриэллы таких денег не было.
- Ни в коем случае, - сказал я.
- Просто отель оказался куда дороже, чем я думала...
- В больших отелях на тебя обращают меньше внимания, - рассмеялся я.
- И все же...
- Нет.
- Но ты же не много зарабатываешь. Ты не можешь позволить платить за все - за отель,
за поезд, за обеды...
- Я заработал деньги, когда выиграл скачку.
- И тебе этого хватило на все?
- Я выиграю еще одну скачку, и будет порядок.
- Джулио не нравится, что ты возишь лошадей, - сказала Габриэлла со вздохом. - Он
говорит, что если бы ты был хорошим жокеем, то занимался бы этим все время.
- А что делает Джулио?
- Работает в налоговом управлении.
- А! - улыбнулся я. - Ну, может, ему станет легче, если он узнает, что мой отец
оставил мне достаточно денег, чтобы я мог тебя навещать, - по крайней мере, когда я их
получу.
- Я не буду ему этого говорить. Он судит людей по тому, сколько у них денег.
- Ты хочешь выйти за богатого человека?
- Но не для того, чтобы доставить удовольствие Джулио.
- А кому же? Себе?
- Пусть он будет не богатый, но и не бедный тоже. Я не хочу ломать голову, как купить
детям башмаки.
Я погладил ее пальцы и сказал:
- Пожалуй, мне придется выучить итальянский.
- А что, английский - трудный язык? - блеснула она улыбкой. - Можешь
попрактиковаться со мной. Если ты будешь меня часто навещать. Если не станешь откладывать
деньги отца на черный день.
- Думаю, нам хватит, - сказал я, с улыбкой глядя в ее темные глаза. - По крайней
мере, на башмаки детям.
На следующий день я отправился с лошадьми в Нью-Йорк, несмотря на неистовые
протесты семьи. В доме по-прежнему жили мои родственники, в том числе три старших
злоязычных сестры, и они не стеснялись открыто выражать свою точку зрения. Я выдерживал
осаду во время ленча. Общее мнение сводилось к тому, что мое отсутствие на уик-энде - это
плохо, но желание продолжать работу в фирме Ярдмана выглядит просто скандально. Мама
была в истерике и в слезах, Алиса - в гневе.
- Обдумай свое поведение, - чуть не хором вещали они.
Я обдумал - и через три часа после возвращения из Милана отправился к Ярдману, а
потом в Гатвик.
Мама снова затронула тему моей женитьбы на богатой наследнице. Я не стал сообщать ей,
что, по сути дела, помолвлен с бедной итальянской девицей, которая работает в магазинчике
сувениров в аэропорту Милана, занимается контрабандой противозачаточных таблеток и не
говорит по-английски. Я решил, что сейчас это будет несколько неуместно.
Полет в общем-то прошел нормально. Мне помогали Тимми и Конкер, а также пара
конюхов, сопровождавших четырех чистокровных лошадей из "Старой Англии".
Работа у нас шла споро. Но в Нью-Йорке мы задержались на тридцать шесть часов из-за
неполадок в двигателе, и когда мы наконец приземлились в Гатвике и я позвонил Ярдману, он
попросил меня подождать там новой партии маток, которая должна была прибыть днем.
- Куда на сей раз? - осведомился я.
- Снова в Нью-Йорк, - быстро ответил он. - Можете отпустить Тимми и Конкера. Я
сам приеду с бумагами и привезу Билли и еще двоих вам в помощь.
- Мистер Ярдман, - сказал я. - Если Билли попытается устроить драку или каким-то
образом попробует меня задеть, мои отношения с вашей фирмой заканчиваются по
приземлении самолета в Нью-Йорке. Я не стану разгружать лошадей и снимаю с себя всякую
ответственность за них.
Ответом мне было короткое удивленное молчание. Ярдман не мог позволить себе
расстаться со мной в нынешних неопределенных обстоятельствах.
- Мой мальчик, - наконец отозвался он со вздохом, - я вовсе не хочу, чтобы у вас
были осложнения. Я поговорю с Билли. Он порой не очень соображает, что делает. Я напомню
ему, что его шуточки нравятся далеко не всем.
- Буду вам очень признателен, - отозвался я не без иронии, услышав, как он трактует
поведение Билли.
Что бы там Ярдман ни сказал Билли, это сработало. Билли был угрюм, ни в чем не шел
навстречу и при случае давал понять, как он ко мне относится, но впервые я закончил наш
совместный полет без единого синяка или царапины.
В самолете я присел рядом с Альфом и стал расспрашивать его о последней командировке
Саймона в Милан. Это было непросто, ибо бедняга был глух как пробка.
- Мистер Серл не сказал, куда он собирается? - кричал я.
- А?
После десяти выстрелов мне удалось пробить брешь, и Альф кивнул:
- Он летел в Милан с нами.
- Понятно, а куда он собирался потом?
- А?
- Куда потом собирался?
- Не знаю, он не вернулся.
- А он не говорил, куда собирается?
Молчание. Я снова прокричал вопрос.
- Нет. Мне не говорил. Может, Билли знает. Он с ним о чем-то переговаривался,
понимаете?
Я понимал. В первую очередь я понимал, что нет смысла больше расспрашивать Альфа.
Билли тоже можно было не беспокоить. Если он что-то и знал про Саймона, то наверняка уже
рассказал Ярдману. Если, конечно, Саймон не попросил его держать язык за зубами. Но
Саймон, кажется, недолюбливал Билли и вряд ли доверил бы ему свою тайну.
- Куда отправился мистер Серл, когда самолет приземлился?
Я совершенно охрип, когда Альф наконец ответил:
- Он был с Билли и остальными. Я пошел вперед выпить пива. Билли сказал, что они
подойдут. Но так и не подошли.
- Никто не подошел?
Кроме Билли и Саймона, в Милан летели еще двое конюхов с конезавода.
Наконец Альф покачал головой:
- Нет, я выпил пиво и вернулся к самолету. Там уже никого не было. И я тогда сел
перекусить.
Я оставил расспросы, потому что мои голосовые связки могли вот-вот сорваться.
На обратном пути у нас появился помощник в лице очень бледного и очень толстого типа,
который не знал, что делать с руками, и все время потирал их о галифе для верховой езды,
словно надеясь отыскать в них карманы. Формально он сопровождал лошадь-двухлетку, но я
сделал вывод, что, скорее всего, это какой-то родственник тренера или владельца, который
просто таким образом экономит на билете. Я не стал выяснять, кто он такой на самом деле,
потому что поездка выдалась трудной и обратную дорогу я в основном проспал. Альфу даже
пришлось расталкивать меня, когда мы подлетели к Гатвику. Зевая, я взялся за разгрузку. Было
уже воскресное утро, и, чувствуя необычайную усталость, я поехал прямо домой, мечтая
завалиться в кровать.
Дома меня ждало письмо от Габриэллы. Я стал подниматься к себе, читая его на ходу.
Она писала, что расспросила всех таксистов и водителей автобусов в аэропорту, не
случилось ли им везти высокого полного толстяка, у которого не было вещей и который не знал
ни слова по-итальянски. Никто не мог припомнить ничего подобного. Кроме того, она навела
справки во всех агентствах по найму машин с отделениями в аэропорту Мальпенса, но и они не
имели дела с Саймоном. Она проверила списки пассажиров всех авиалиний в день, когда
Саймон прибыл в Милан, и за несколько последующих дней, но он нигде не значился. Я лежал
в горячей ванне и думал, надо ли мне продолжать его искать. Если призвать на помощь
профессионалов, даже частных детективов, то они начнут раскапывать причины его
исчезновения в Англии и скоро их отыщут. Ордер на арест Саймона вовсе не входил в мои
планы. Это послужит для него лишней причиной оставаться в бегах. Возможно, он и не хотел,
чтобы его могли отыскать, - иначе он бы не исчез так внезапно и уже давно дал бы о себе
знать. А вдруг с ним что-то случилось? Хотя я не мог взять в толк, что именно. Собственно, я
вообще не подумал бы об этом, если бы не исчезновения Питерса и Балларда.
У Саймона были партнеры в его афере. Его двоюродный брат и человек во Франции.
Возможно, следует спросить у них, не давал ли о себе знать Саймон. Но это невозможно,
размышлял я, ведь мне неизвестны их имена. У Саймона была старая тетка где-то здесь, в
Англии, но я и фамилии ее не знал. Все это оказалось для меня слишком сложным - я уже
засыпал в ванне.
На следующий день в девять тридцать я появился в конторе на причале. Я пришел забрать
свое жалованье за прошлую неделю и посмотреть расписание на следующую. Ярдман сдержал
обещание. В дни скачек в Челтенхеме командировок не было. Сегодняшняя доставка шести
цирковых лошадей в Испанию была помечена большим знаком вопроса. К счастью, поездка в
Милан, запланированная на пятницу, - надо было везти маток - никаких вопросительных
знаков не имела.
Когда я зашел к Ярдману, тот сообщил, что доставка цирковых лошадей откладывается на
следующую неделю, поскольку дрессировщик обнаружил, что по гороскопу эта неделя у него
неблагоприятна для путешествий. Ярдман не скрывал своего отвращения к астрологии, которая
только мешает работе.
- Значит, в пятницу Милан, - сказал он, вертя в руке карандаш. - Я и сам бы слетал,
если бы удалось вырваться. Очень не вовремя Серл нас оставил. Я дал объявление о вакансии.
Не знаю... В общем, если получится, я обязательно слетаю в Милан пообщаться с нашими
контрагентами. Такие поездки только идут на пользу делу. Я всегда посещаю страны, в которые
мы экспортируем товар. Хотя бы раз в год.
Я кивнул. Конечно, делу от этого только польза.
- Вы не спросите у наших контрагентов, не видели ли они Саймона после того, как он
доставил в Милан лошадей?
Ярдмана это удивило, кожа натянулась на его худом лице.
- Спросить, конечно, спрошу. Но сильно сомневаюсь, что он посвятил их в свои планы,
раз уж не счел необходимым проинформировать меня.
- Спросите на всякий случай, - сказал я.
- Спрошу, конечно, - отозвался Ярдман. - Почему бы не спросить.
Я поднялся на второй этаж, вошел в кабинет Саймона, сел в его кресло, выглянул из его
окна. Кабинет располагался точно над ярдмановским, и из него открывался почти такой же вид
на реку, только чуть сверху. Вот бы жить здесь, вдруг подумалось мне. Я любил вид кораблей,
шум доков, запахи реки, вечную суету. Все просто - мне нравился процесс движения.
Финский сухогруз уже отошел от причала напротив, и на его место стало пристраиваться
судно поменьше. На мачте обвис флаг - красные и белые горизонтальные полосы, голубой
треугольник с белой звездой. Я поглядел на карту флагов на стене. Пуэрто-Рико. Н-да, век живи
- век учись. Мне стало интересно, что означали три флага пониже. Я взял книгу - морской
международный код - и стал перелистывать страницы. "Иду на разгрузку". Я закрыл книгу,
покрутил пальцами, посмотрел на полицейский катер, шедший со скоростью двадцать узлов
против течения, и решил, что Темза - скоростная магистраль.
Затем я позвонил по телефону в Фенланд, чтобы заказать себе самолет на воскресенье.
- Два часа устраивает? - услышал я в трубке.
- Вполне, - отозвался я. - Большое спасибо.
- Погодите, Гарри. Мистер Уэллс сказал, что, если вы позвоните, он хотел бы вам что-то
сказать.
- Хорошо, - ответил я и после нескольких щелчков услышал голос Тома:
- Гарри, послушай, что там у тебя за работа?
- Я... я работаю в транспортном агентстве.
- Да брось ты его, переходи ко мне, я буду тебе платить больше!
Он был взволнован и даже обеспокоен, не то что раньше, когда приглашал меня спокойно,
чуть ли не равнодушно.
- Что у тебя в воздухе? - спросил я.
- Все, кроме моих самолетов. Я подписал отличный контракт с автомобильной фирмой в
Ковентри. Они хотят, чтобы я возил их инженеров, служащих, техников, коммерсантов... У них
завод в Ланкашире, а филиалы по всей Европе. Их не устраивает прежний авиаперевозчик. Они
прислали мне три самолета, и я должен ухаживать за ними и держать в боевой готовности, а
когда возникнет необходимость, поднять их в воздух. Пилоты мои.
- Неплохо, - сказал я. - В чем же дело?
- В том, что я не хочу потерять клиента, не успев его обслужить. Мало того, что я не
могу найти свободных пилотов высокого класса, так еще один из моих летчиков на прошлой
неделе поехал в отпуск кататься на лыжах и сломал ногу, осел безмозглый. Ну, что ты на это
скажешь?
- Все не так просто, - промямлил я.
- Что мешает?
- Если мы увидимся в воскресенье, то все обговорим.
- Самолеты прибудут в конце месяца, - сердито сказал Том, - то есть через две недели.
- Если сможешь, найми кого-то еще.
- Если смогу... А если не смогу? - Том был удручен.
- Даже не знаю. Ну, один день в неделю я могу летать... но и тогда...
- Что "но и тогда"?
- Но и тогда будут проблемы.
- Все это ерунда по сравнению с моими проблемами, Гарри. Ну ничего, в воскресенье я
тебя уломаю.
У всех проблемы, даже у тех, кто преуспевает. Чем выше берешь, тем сложнее проблемы.
Я набрал номер авиакомпании, где работал Патрик. Мне ответил их офис в Гатвике. Я спросил,
как мне найти Патрика.
- Вам повезло. Он сейчас как раз в офисе. Кто спрашивает?
- Генри Грей из транспортной фирмы Ярдмана.
После недолгого ожидания в трубке раздался голос Патрика:
- Привет! Как дела? Как Габриэлла?
- Она в порядке. Все остальное куда сложнее. Ты не можешь оказать мне услугу?
- Говори, что там у тебя.
- Ты не мог бы узнать, кто водил самолет с нашими лошадьми в Милан две недели
назад? А также кто был вторым пилотом и бортинженером? И еще узнай, не могу ли я с ними
переговорить.
- Неприятности? - спросил Патрик.
- Не для вашей фирмы. Просто один из наших не вернулся из командировки. Вот я и
хотел бы навести справки: может, члены экипажа что-либо знают. Вдруг он с кем-то поделился
своими планами. Его работа у нас остается несделанной, и нам бы хотелось понять, как быть
дальше.
- Ясно. Не вешай трубку. Значит, две недели назад?
- Так точно.
Он отсутствовал несколько минут. Краны на противоположном берегу занялись
пароходом из Пуэрто-Рико. Я зевнул.
- Генри, я все выяснил. Командир корабля - Джон Кайл, второй пилот - Дж. Л.
Ролингс, бортинженер - В. Н. Брид. Сейчас, правда, их нет, они полетели в Аравию, повезли
горы багажа после визита одного из тамошних эмиров. Он привез в Лондон шесть жен, и все
они прошлись по магазинам.
- Святое дело, - отозвался я. - А когда они вернутся?
Патрик проконсультировался с кем-то и ответил:
- Вроде бы в среду. В четверг у них выходной, а в пятницу они снова летят в Аравию.
- Опять повезут обновки, - буркнул я. - Ни в среду, ни в четверг я до них не доберусь.
Я выступаю на скачках в Челтенхеме. Но если ты скажешь мне их телефоны, я бы мог
позвонить им в среду вечером.
- Джон Кайл, - проговорил Патрик, - любит поиграть на скачках.
- Думаешь, он может поехать в Челтенхем?
- Вполне возможно, если он не занят чем-то другим.
- Я могу дать ему пропуск и провести как члена клуба, и других тоже, если они захотят.
- Это будет неплохо. Значит, так. Завтра у меня два полета в Голландию. Скорее всего, я
увижу их в среду, если все пойдет по расписанию. Я объясню им, что тебя интересует, и
перезвоню. Если они смогут, ты встретишься с ними в Челтенхеме, если нет - позвонишь
вечером. Ну как?
- Отлично. В Челтенхеме я остановлюсь в отеле "Квинз".
- Понятно. Кстати, в пятницу я везу лошадей в Милан. Это твоя контора, насколько я
понимаю?
- Моя, моя. Вернее, то, что от нее осталось.
Я положил трубку и, откинувшись в кресле Саймона, стал обозревать предметы на его
письменном столе, задумчиво грызя ноготь.
Телефон, подносик с карандашами, блокнот, плошка со скрепками и булавками. Никаких
ниточек, никаких следов. Затем медленно и методично я обшарил его ящики. В основном они
были заполнены бланками на экспорт лошадей. Никаких личных вещей там не оказалось.
Отвертка, желудочные таблетки, пара зеленых носков и пластмассовая коробка с этикеткой:
"Запасные ключи". Вот и все. Ни писем, ни счетов, никаких личных бумаг.
Я открыл коробку с ключами. Там их было десятка два. Наследство многих лет. Ключики
от чемоданов, тяжелый железный ключ, ключи от машины. Я пошевелил груду пальцем. Ключ
от английского замка. Это был дубликат без номера. Ключ потемнел от времени, но не стерся
от употребления. Я задумчиво постучал им по столу, решив, что попытка, в конце концов, не
пытка.
Глава 9
Я узнал домашний адрес Саймона через секретаршу, разыскавшую его страховую
карточку. Это был убогий многоквартирный дом на окраине района Сент-Джонз-Вудз. Трава на
пятнистом газоне была некошеной, отчего и без того уродливое здание казалось поставленным
прямо на сельском лугу. Я прошел через заляпанные стеклянные двери, поднялся по не
отличавшейся опрятностью лестнице и остановился перед дешевой зеленой дверью, на которой
белели две пластиковые цифры, составлявшие число 15.
Ключ от английского замка проник в скважину с таким скрежетом, словно им никогда не
пользовались, но я приложил усилие, и дверь отворилась. На полу за дверью оказалась кипа
газет и журналов в фут высотой. Когда я толкнул дверь, гора развалилась, и я, обойдя
рассыпанную периодику, вступил в квартиру, закрыв за собой дверь.
Квартира состояла из кро
...Закладка в соц.сетях
