Жанр: Детектив
Бурный финиш
...и квартиру, машину и гораздо более высокий оклад, чем сейчас.
Разумеется, я буду одним из ведущих консультантов.
- Разумеется, - сухо сказал я.
Он впервые бросил на меня взгляд. Очень неодобрительный.
- Я буду помогать интерпретировать... британский образ жизни. Я горжусь тем, что
по-своему стану вносить вклад в улучшение взаимопонимания между двумя великими
народами и установление более плодотворного сотрудничества.
Он говорил так, словно сам в это верил. Да уж, если он настолько самодоволен, то вряд ли
изменит свое решение. Но Ярдман оставил ключи от замков на верстаке...
- Дома вас могут неправильно понять, - заметил я.
- Поначалу - да. Мне это говорили. Но со временем...
- Вы заблуждаетесь, - грубо перебил я его. - Они назовут вас предателем. Жалким,
презренным изменником.
- Это неправда, - неуверенно сказал он.
- Вам нужен человек, который верно изложил бы вашу позицию, объяснил ваши резоны,
с тем чтобы ваши бывшие коллеги могли испытывать к вам уважение, а также сожаление, что
по достоинству не оценили в свое время ваши таланты.
Я, кажется, несколько увлекся, но Раус-Уилер поглядел на меня серьезно-задумчиво:
- Вы имеете в виду себя? Вы могли бы... представлять мои интересы?
- У меня не всегда такой грязный вид, - отозвался я. - Я имею определенное влияние
на отцовских друзей, а мой дядя днюет и ночует в Реформ-клубе.
Раус-Уилер кивал, усваивая услышанное.
- Вовремя сказанное кому надо слово, - протянул он.
- А в результате признание... - предположил я.
- Ну, на это надеяться не приходится, - скромно отозвался он.
- Со временем почему бы и нет, - не унимался я.
- Вы действительно так считаете?
- Разумеется. Я был бы рад развеять дурные слухи, которые поползут после вашего...
неожиданного ухода.
- Невероятно любезно с вашей стороны, - напыщенно произнес он.
- Но в данный момент я не совсем в состоянии... - напомнил я.
- М-да, - Раус-Уилер явно расстроился. - Пожалуй, что вы правы. - Он
нахмурился. - Вы и впрямь могли бы оказать мне важную... я бы сказал, очень важную услугу.
- Что поделаешь, - равнодушно отозвался я. - Но ключи на верстаке. Так что решайте
сами.
Он встал, посмотрел на меня, взял ключи. Подошел ко мне. Мое сердце бешено
заколотилось в груди. Я изо всех сил старался выглядеть равнодушным. Тут он увидел
рубильник и словно окаменел.
- Ярдман велел мне включить огни на полосе, если вы попробуете что-то
предпринять. - Он поспешно положил ключи назад, словно они были раскаленными. В его
голосе слышалось смятение. - Ярдман считает, что вам лучше остаться здесь. Согласитесь,
мне вряд ли стоит начинать новую жизнь с поступка, идущего вразрез с указаниями друзей.
- Это указания Ярдмана.
Он немного пошевелил мозгами и сказал:
- Если я позволю вам вернуться в Англию, то этого не сможет сделать Ярдман. Его
система транспортировки перестанет существовать. - Он ужаснулся при виде той пучины, в
которую чуть было не ввергся. - У меня могут возникнуть осложнения.
Я промолчал. Номер не прошел. Я немножко пошевелил руками, пытаясь в подражание
Гудини избавиться от цепей. Без толку. Через некоторое время я спросил Раус-Уилера:
- В каком отделе министерства финансов вы работали?
- Начальное финансирование.
- Что это означает?
- Субсидии.
- То есть именно ваш отдел решал, кто именно и в каком объеме получит
государственные дотации?
- Совершенно верно.
- Строительство, наука, оборона...
- Да.
- И вам лично известно, какой проект находится в стадии одобрения?
- Да.
Вот, значит, почему он их заинтересовал. Тогда все понятно. После паузы я спросил:
- А что это за ультразвуковой прибор?
- Ультразвуковой?... Нет, это не британский проект, если вас это интересует.
- Насколько я понял, он испускает ультракороткие волны на частотах природных
веществ...
- Так говорил Ярдман, - сухо признал Раус-Уилер.
- Но это означает, что с его помощью можно ломать предметы... как стекло.
- Не знаю, я не специалист, - по его тону было понятно, что его это совершенно не
волнует.
Я мрачно уставился в пол, пытаясь понять, почему Раус-Уилер решился на измену.
Разумеется, он человек самодовольный, обиженный невниманием и неспособный признать свои
пределы. Но таких тысячи, и эти люди не продают свою страну за квартиру, машину и
похлопывание по плечу.
Тут должно быть что-то еще. Какие-то иные, темные, потайные мотивы, не дававшие ему
покоя. Но куда бы он ни уехал, он останется самим собой. Еще лет пять, и он почувствует себя
столь же недовольным и обойденным. Никому не нужный, однажды использованный
одушевленный предмет.
Как оказалось, мое будущее он видел в таких же мрачных тонах, что и я его.
- Вы думаете, - прокашлявшись, осведомился он, - Билли вас убьет?
- Что за детский вопрос? Посмотрите, как он обошелся с летчиками.
- Но он все время тянет...
- Приберегает конфетку на потом.
- Как вы можете так легкомысленно к этому относиться?! - воскликнул Раус-Уилер. -
Ваше положение очень серьезно!
- Как и ваше. И я бы с вами не поменялся местами.
Он улыбнулся презрительно-недоверчиво, но что делать. Это и правда было так. Как
говорил Саймон: никто не живет вечно, и, наверное, в восемьдесят лет умирать ничуть не легче,
чем в двадцать шесть. А кроме того, размышлял я вполне в стиле викторианской мелодрамы,
внутренне улыбаясь этому, есть уделы похуже смерти.
У ангара затормозил тяжелый грузовик или автофургон, и в помещение вошел водитель.
Он был молод, как Джузеппе, холоден и быстр. Он посмотрел на меня без особого интереса и
что-то быстро сказал по-итальянски Раус-Уилеру, но я понял лишь одно слово: "Брешиа".
Раус-Уилер выставил перед собой ладонь.
- Я не понимаю вас, друг мой, - сказал он. - Подождите, я сейчас найду Ярдмана.
Это, однако, оказалось лишним, ибо мой бывший босс появился сам в сопровождении
своей свиты. Все были вооружены лестницами, кистями, банками с краской, и в руках у них
были комбинезоны. Войдя в ангар, Ярдман обменялся с водителем церемонными
приветствиями.
- Значит, так, - сказал Ярдман Билли. - У нас несколько легких ящиков и один
тяжелый. Легкие мы загрузим через переднюю дверь и поместим их в багажное отделение.
Затем мы откроем заднюю дверь, втянем на переброшенном через блок канате тяжелый ящик и
поставим его на торфяную подставку для заднего бокса, того, который разобран. Ясно?
Билли кивнул.
Я было открыл рот, но раздумал говорить и снова его закрыл.
Это не укрылось от внимания Ярдмана.
- В чем дело? - спросил он.
- Я просто так, - ответил я безучастно, но Ярдман подошел ко мне, присел на корточки
и уставился мне прямо в глаза.
- Нет, мой мальчик, тут что-то не так, но что именно?
Он вглядывался в меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. Его мозги лихорадочно
расшифровывали мою обмолвку.
- Вы хотели мне что-то сказать, но передумали, а мне кажется, я должен это знать, иначе
у меня возникнут проблемы.
- Давайте я выколочу из него признание, - встрепенулся Билли.
- Нет, будет быстрее, если я сам догадаюсь, в чем дело. Итак, наверное, вам что-то не
понравилось в способе загрузки самолета? Ну конечно, мой мальчик, вы хорошо знаете, как
надо загружать самолеты. - Ярдман встал и щелкнул пальцами. - Верно! Тяжелый ящик не
на месте. Билли, передвинь кобыл в передние боксы, ящик поставь на место предпоследнего, а
последние пусть остаются как есть.
- Что же мне, передвигать всех лошадей? - недовольно уточнил Билли.
- Именно. Главное - центр тяжести, мой мальчик, верно? - Ярдман быстро улыбнулся,
довольный своей догадливостью.
Если я только дам ему малейший повод заподозрить, что Габриэлла жива, то... Билли
подошел ко мне и уставился на меня с мерзкой самодовольной улыбкой.
- Погоди еще чуть-чуть, - сказал он. - Скоро мы с тобой потолкуем.
- Сначала загрузите самолет, - напомнил Ярдман. - Нам надо отправить грузовик
обратно как можно скорее. Ты будешь развлекаться, когда я поеду за пилотом. Но чтобы к
моему возвращению его не было в живых.
- Ладно, - буркнул Билли.
Он ушел вместе с Альфом, водителем и Джузеппе, и я услышал, как грузовик снова
двинулся - очевидно, к самолету.
- Какой еще пилот? - спросил Раус-Уилер.
- Мой дорогой друг, - отозвался Ярдман, и в голосе его послышались усталость и
насмешка. - Да будет вам известно, без пилота самолет не полетит.
- Зачем же вы застрелили того пилота? Он бы переправил нас куда угодно...
- Никуда он нас не переправил бы, - вздохнул Ярдман, - разве что Билли продолжал
бы постреливать в нашего молодого друга. И вообще, независимо от того, как мы с Билли
будем добираться обратно, согласитесь, что было бы неудобно убивать пилота в вашей новой
стране. Гораздо лучше сделать это тут. Спокойнее.
- А вообще где мы? - спросил Раус-Уилер.
Что и говорить, неплохой вопрос.
- На частном аэродроме. Один пожилой аристократ время от времени позволяет нам им
пользоваться.
Пожилой аристократ. В голосе Ярдмана была сильная ирония.
- Традиционный шантаж? - осведомился я. - Засняли в постели, в которой ему вовсе
не следовало находиться.
- Нет, нет, - как-то неубедительно возразил Ярдман.
- О чем он говорит? - сердито поинтересовался Раус-Уилер.
- Я говорю о методах, которыми пользуются ваши новые друзья, - пояснил я. - Если
им не удается завербовать таких, как вы, с помощью одурачивания, они идут на шантаж или
запугивание - в зависимости от обстоятельств.
- Но меня никто не одурачивал! - обиделся Раус-Уилер.
- Ерунда, - сказал я. - Вы для них простачок.
- Хватит, - сказал Ярдман, приблизившись ко мне.
В его голосе впервые послышался гнев.
- А почему? - удивился я. - Что мне терять?
Очки Ярдмана сверкнули под лампой, а Раус-Уилер с праведным негодованием в голосе
сказал:
- Он пытался уговорить меня освободить его. Но я, разумеется, отказался.
- Но чуть было не освободили, - напомнил я. - Ваше непомерное самомнение делает
вас весьма уязвимым.
Ярдман выслушал это, поджав губы, и сказал:
- Мне надо к самолету, мистер Раус-Уилер, и вам имеет смысл пойти со мной.
- Но я же его не освободил, - пробормотал тот, словно получивший нагоняй школьник.
- И тем не менее, - отрезал Ярдман.
Присев возле меня, он проверил крепость цепей. Увы, с ними был полный порядок.
- У вас такой кроткий вид, мой мальчик, - сказал он мне в самое ухо, - но внешность
обманчива.
Они ушли, а я остался один. Как завороженный я глядел на "Сессну", которая была так
близко. Но Ярдман на этот раз не оставил мне шансов. Железный столб был зацементирован у
основания, а цепи перетереть невозможно. Как я ни пытался вытащить из них руки, ничего у
меня не вышло.
Мое время было на исходе. И вопросов больше не было. Особой радости в том, что я знал
ответы, не возникало. Еще немного, и я вообще забуду обо всем навсегда. Об этом я тоже
подумал. Я не верил в жизнь после смерти. Смерть - это финиш. Во время скачек при
падениях я, случалось, терял сознание. Смерть была нокаутом, после которого ты уже не
приходишь в себя. Признаться, я не очень ее боялся. Как, впрочем, и прежде. Наверное, все
дело в недостатке воображения, в неразвитой чувствительности. Но мне было обидно уходить с
пирушки так рано. Хотелось еще кое-что сделать. Мне предстояла встреча с Билли, а вот этот
опыт явно был лишним. Я грустно признался себе, что зацепился бы за любой, малейший
предлог, чтобы избежать этого общения.
В ангар вошел Альф, прошел к стойке и взял лопату. Я ему крикнул, но он не услышал и
удалился столь же целеустремленно, как и вошел.
Минуты шли. Я думал о Габриэлле. О живой и здоровой Габриэлле. Ее напускная
суровость - лишь фасад, за которым таится теплота и жизненная сила. Девушка на все
времена. Точнее, на то, что мне от них осталось.
Снова к ангару подъехал грузовик и после короткой остановки угромыхал в темноту. В
ангар вошли Ярдман и его команда. Джузеппе прошел мимо меня и раздвинул двери перед
"Ситроеном". В отверстие ворвался ветер, отчего на каменном полу возникли вихри пыли. В
проеме я увидел небо - кусок черного бархата.
- Значит, так, Билли, - сказал Ярдман, - если новый экипаж не опоздает, мы вернемся
примерно через час. Мы отправимся в путь сразу же. К этому времени все дела должны быть
закончены, ясно?
- Ясно, - отозвался Билли.
Ярдман подошел ко мне и посмотрел сверху вниз со смесью сожаления и удовлетворения.
- До свидания, мой мальчик, - сказал он.
- До свидания, - вежливо отозвался я.
Его губы чуть дрогнули, и, поглядев на Билли, он сказал:
- Не вздумай рисковать, Билли. Ты меня понял? Ты напрасно считаешь его ни на что не
способным ничтожеством. Ты его сильно недооцениваешь. Что бы ты о нем ни думал, он не
такой, каким ты хочешь его видеть. Пора в этом убедиться. И еще учти, мой дорогой Билли:
если ты упустишь его на этой стадии операции, когда он знает так много, то можешь сам
пустить себе в лоб одну из своих пулек, потому что иначе я тебя пристрелю.
Даже Билли был слегка задет холодной угрозой, прозвучавшей в устах обычно
спокойного Ярдмана.
- Ладно, - смущенно сказал он. - Но только никуда ему не деться. Исключено.
- Ну, смотри, - сказал Ярдман, кивнул и, подойдя к "Ситроену", забрался на переднее
сиденье.
Джузеппе сел за руль, завел мотор, задом вывел "Ситроен" из ангара, и они укатили.
Ярдман смотрел прямо перед собой и так и не оглянулся. Билли снова закрыл дверь и, мягко
ступая, словно охотник, выслеживающий добычу, вернулся назад. Он остановился в четырех
шагах от меня. Молчание сделалось угрожающим.
Раус-Уилер прокашлялся - как мне показалось, оглушительно.
- Погуляйте, - сказал Билли, покосившись на него.
- Погулять?
- Ну да. Ножками. Раз, два... - Билли откровенно хамил. - По взлетной полосе, туда и
обратно. Хорошая прогулка.
Раус-Уилер все понял. Он не смотрел на меня. У него не хватило сил даже попросить
Билли проявить милосердие. Он решил умыть руки и спешно двинулся к выходу. Старые
школьные традиции...
- Ну вот, - сказал Билли, - теперь нам никто не помешает.
Глава 16
Мягко, по-кошачьи ступая, он стал обходить ангар, что-то выискивая. Наконец он
вернулся ко мне. В одной руке у него была старая сломанная велосипедная цепь, в другой -
плоская пятигаллоновая канистра с бензином.
Я поглядел на эти предметы, как надеялся, с полным равнодушием и не спросил, что он
собирается с ними делать. Я полагал, что вскоре все и так выяснится.
Он присел на корточки и, глядя мне в лицо, ухмыльнулся. В одной руке он по-прежнему
держал цепь, другая была на канистре. Револьвер лежал на верстаке.
- Если ты меня хорошенько попросишь, - сказал он, - я постараюсь немного
облегчить твою участь.
Я ему не верил. Он выжидал, мерзко посмеиваясь.
- Попросишь, - наконец сказал он. - Никуда не денешься, долбаный аристократишка.
Он взмахнул рукой с цепью, но вместо того, чтобы ударить меня, просто обвязал одним ее
концом мою лодыжку и затянул двумя узлами. Это было непросто, но, когда узлы были
завязаны, развязать их показалось мне невозможным. Свободный конец он продел в ручку
канистры и тоже завязал узлом. Образовался поводок дюймов в шесть между канистрой и моей
лодыжкой. Билли поднял канистру, и моя нога послушно дернулась вслед за ней. Билли
удовлетворенно хмыкнул. Он отвинтил крышку и вылил немного бензина прямо мне на ноги,
отчего на полу образовалась лужица. Затем он зашел мне за спину и отомкнул замки. Цепь
упала, но удивление и затекшие руки помешали мне успеть освободиться от канистры прежде,
чем Билли сбегал за револьвером, который тут же направил на меня.
- Вставай, - приказал он. - Спокойно, без глупостей. Если не встанешь, я брошу в
бензин вот это. - И в левой руке у него оказалась газовая зажигалка. Он щелкнул ею, над
зажигалкой взлетел язычок пламени.
Я встал, хватаясь руками за балку. Страшное предчувствие того, что задумал Билли,
стиснуло мне грудь. В животе возник ледяной ком. Вот вам и не боюсь смерти. Нет,
оказывается, я заблуждался. Она порой приходит в весьма неприятном обличье.
- Ну, проси, - скривил рот Билли.
Я молчал. Он махнул револьвером и сказал:
- Тогда вперед, дружище. У меня для тебя есть одно маленькое дельце. И осторожней,
лучше обойтись без пожара, если можно.
Билли сиял от удовольствия. Так он еще никогда не веселился. Меня это несколько
раздражало.
Я заковылял к двери, волоча за собой тяжелую канистру. Через плохо завинченную
крышку брызгал бензин. Я шел, оставляя за собой след, который в любой момент мог стать
огненным. Приятный ночной воздух. Яркие звезды. Легкий ветерок. Луны нет. Летать в такую
ночь одно удовольствие.
- Направо, - скомандовал Билли, - туда, где свет. Там Альф. Иди туда и
пошевеливайся. Мы не можем веселиться всю ночь, - сказал он и засмеялся.
Альф был шагах в пятидесяти от меня, но, пока я туда дошел, канистра окончательно меня
вымотала.
Там в прямоугольнике в шесть-семь квадратных футов был вырезан и аккуратно сложен
рядом дерн. Далее возвышался холмик выкопанной земли, освещенный факелом, воткнутым
рядом, а сам Альф стоял с лопатой в руках и вопросительно смотрел на Билли.
- Пойди погуляй, - сказал Билли громко.
Альф если не услышал, то догадался, что от него требуется. Он прислонил лопату к
холмику, вылез из ямы и растворился в темноте.
- Ну вот, а теперь полезай в яму и копай, - велел Билли. - Как только захочешь
остановиться, скажи.
- И что тогда? - спросил я.
Отблеск света упал на большие сияющие глаза Билли и его довольно ухмыляющиеся
губы. Он чуть приподнял револьвер.
- Пуля в голову, - сказал он. - Но до этого я изобью ваше сиятельство в кровь. Жаль, я
не могу собрать вас всех в этой яме.
- От нас никому нет никакого вреда, - заметил я и понял, что с исторической точки
зрения это ложь. В свое время аристократия натворила дел, и ненависть к ней будет тлеть еще
долго.
- Копать двумя руками, - напомнил Билли. - Попробуй только отвязать цепь - и ты
покойник.
Он стоял на таком расстоянии, чтобы я не мог ударить его лопатой, смотрел, как я копаю,
и играл зажигалкой. Мне в нос бил запах бензина, вытекавшего в яму из плохо закрытой
канистры. Земля была довольно мягкая, и копать было в общем нетрудно, но Билли знал, что
делал, когда поручил мне эту работу. Несмотря на все мои старания, я не мог поднять ни одной
лопаты земли, чтобы не задеть рукой бок. Рубашка и свитер защищали плохо, каждый рывок
давался с трудом. Боль и жжение усиливались в геометрической прогрессии.
Билли стоял и смотрел. Яма медленно углублялась. Я внушал себе, что иным выпадала
куда худшая участь, что многим приходилось копать себе могилу и многим суждено было
сгорать на кострах. За убеждения. Это даже славный конец...
Билли проявлял нетерпение.
- Проси, - сказал он.
Я швырнул в него землей. Это едва не оказалось точкой. Револьвер было нацелился мне в
голову, но затем Билли опустил его.
- Тебе повезло, - сказал он. - Тебе придется только встать на колени.
Когда я понял, что яма достаточно углубилась и моих ног Билли не видит, я как можно
дальше отошел от канистры и, натянув цепь, ударил по ней лопатой. Удар оказался беззвучным
из-за мягкого грунта. Я повторял это всякий раз, когда, выбросив очередную порцию земли,
опускал лопату. Но кроме того, что у меня стало саднить лодыжку, никаких других результатов
это не принесло.
- Поторапливайся! - сказал Билли, щелкнув зажигалкой. - Шевелись!
Отличный совет. Скоро вернется Ярдман. Я с силой опустил лопату вниз, и во мне снова
вспыхнула надежда. Звенья цепи стали поддаваться. Но это было только начало. Даже если я
освобожусь от канистры, то не стоит забывать, что я по-прежнему в яме по пояс, а Билли
по-прежнему вооружен. Но даже слабая надежда лучше, чем безнадежность. Еще один удар
лопаты - и цепь надломилась, еще удар - и она лопнула. Я ударил лопатой с такой силой, что
по инерции упал на колени.
- Вставай, - приказал Билли, - а то я...
Я его не слышал. Я вдруг с ужасом понял, что могила, способная вместить Патрика,
Майка, Боба и меня, уже кем-то занята. Моя рука нащупала кусок ткани. Я провел по нему
ладонью и почувствовал укол. Я все понял. Булавки в лацкане пиджака.
- Это Саймон, - сказал я удрученно. - Саймон...
Билли улыбнулся холодной, ужасной улыбкой. Времени больше не было. Оно измерялось
расстоянием от его револьвера до моей головы, от его зажигалки до моих залитых бензином ног
и канистры рядом. Билли ждал лишь одного: чтобы я докопался до Саймона.
Теперь его голод был почти утолен.
- Ну, - сказал он, и глаза его расширились. - Проси меня!
Я молчал.
- Проси! - неистово крикнул он. - Ты должен...
Но я отрицательно покачал головой. "Какой глупец, - подумал я о себе. - Глупец и
безумец".
- Ну ладно, - сказал он срывающимся голосом. - Жаль, времени в обрез, а то бы ты
попросил. Ты бы никуда не делся. Но раз нет, то что поделаешь.
Билли вдруг осекся. Казалось, он вдруг испугался не меньше моего - испугался того, что
ему предстоит совершить. Он заколебался, вскинул револьвер, потом опустил. Но к нему
быстро вернулось его беспощадное и злобное хладнокровие.
Он щелкнул зажигалкой. Взметнулся острый язычок пламени, ослепительный на фоне
темноты. Билли замер на мгновение, рассчитывая, как бросить зажигалку так, чтобы я не
перехватил ее в полете, но этой паузы мне хватило, чтобы нагнуться и швырнуть в него
канистру. Крышка неожиданно отскочила, и бензин волной хлынул навстречу огню. У меня
оставалась доля секунды, чтобы исчезнуть, пока не заполыхал весь мир.
Струя бензина со свистом вспыхнула и обрушилась огненным фонтаном на то место, где
стояли я и Билли. Канистра взорвалась. Могила превратилась в полыхающую печь, и брызги
бензина горели на холме свежевыкопанной земли, словно капли рома на огромном сливовом
пудинге, пять галлонов обеспечили отменный фейерверк.
Я перекувырнулся через край могилы за мгновение до того, как она превратилась в
крематорий. Каким-то чудом мои ноги не угодили в геенну огненную. О таком счастье я даже
не мечтал.
Билли бежал и вопил. На нем загорелся пиджак - левый рукав и плечо. Он отчаянно
пытался его сорвать, но не мог этого сделать, потому что не желал расстаться с револьвером. Я
побежал за ним, готовый сражаться до последнего. Во что бы то ни стало мне надо было
отобрать у него револьвер, но я заметил, как на бегу он его бросил и, шатаясь, побежал дальше,
истошно вопя и в животном страхе обрывая пуговицы.
Когда я понял, чего избежал, меня стал бить озноб. Еле переставляя ноги, я кое-как
добрался до места, где Билли бросил оружие. Револьвер было хорошо видно в отблесках
пожара. На нем был тяжелый глушитель. Держать его было удобно.
Билли наконец удалось сбросить пиджак, который лежал и тлел в траве, а он, шатаясь,
бежал к ангару и звал Альфа.
Я двинулся за ним следом.
В ангаре Альфа не было.
Когда я вошел в ангар, Билли стоял спиной ко мне там, где раньше был "Ситроен". Он все
еще выл в голос. Я вошел и закрыл за собой дверь. Билли обернулся. Левый рукав его рубашки
прогорел до дыр, и под ним виднелась красная, лоснящаяся кожа. Билли стоял, смотрел на меня
и не верил своим глазам. Рот его закрылся чуть ли не со щелчком, и он все равно позволил себе
нагло улыбнуться.
- Ты не выстрелишь, - сказал он, тяжело дыша.
- Дети графов умеют стрелять, - напомнил я ему.
- Только в птиц, - презрительно бросил он. - У тебя кишка тонка.
- Ошибаешься, Билли. Ты ошибался на мой счет с самого начала.
В его глазах вдруг появилось сомнение. Он стал озираться в поисках выхода. Я видел, как
напряглись его мускулы - он готовился к прыжку. И тогда я выстрелил.
Я убил его наповал.
"Сессна" была доверху заправлена горючим. Я поспешно влез в кабину и, включив
питание, увидел, что стрелки топливомера показывают полные баки. Все инструменты были в
порядке, радиосвязь работала, самолет прошел техосмотр лишь три дня назад, о чем
свидетельствовала запись в карточке. Беглая проверка показала, что самолет готов к полету. И
все же...
В ангар вбежали Альф и Раус-Уилер. Они запыхались, у них был испуганный вид. Наш
костер заставил их прервать прогулку. Альф вскрикнул и кинулся к распростертому Билли,
Раус-Уилер приблизился гораздо осторожнее. Ему это явно не нравилось.
Я проворно и бесшумно выбрался из "Сессны" и обошел ее с хвоста. Через несколько
секунд они оглянулись и увидели, что я стою в шести шагах с револьвером в руке. Я был одет в
черное, и лицо у меня тоже, видно, почернело. Они были очень напуганы.
Раус-Уилер показал трясущейся рукой на Билли и пробормотал:
- Вы... вы его убили?
- Убил, - в моем голосе был лед. - И вас отправлю туда же, если вы не сделаете все,
что я скажу.
Он поверил в это скорее, чем Билли. Он только раскрыл рот, словно желая возразить, но
когда я крикнул: "На улицу!", он подчинился без колебаний.
На пороге я тронул Альфа за плечо, показал ему сначала на Билли, а потом на яму, в
которой уже догорел бензин, и сказал:
- Похороните его.
Он услышал и вопросительно посмотрел на меня, но не увидел там дружелюбия. К тому
же он привык выполнять мои распоряжения. Он воспринял происходящее разве что с чуть
большим смирением, чем обычно, и заковылял по бетону. Глядя, как он закрывает своими
грубыми пальцами остекленевшие глаза Билли, я вспомнил, что он принес мне кофе, когда мне
это было просто необходимо. Альфу не следовало меня бояться, по крайней мере, пока он
находился у могилы.
Он поднял Билли, перевалил его через плечо, как это делают пожарники, и пошел с ним из
ангара на улицу, а потом к яме. Старый коренастый человек, всю жизнь проработавший с
лошадьми, совершенно случайно оказавшийся участником этих жутких событий. Впрочем, как
и я сам. Я протянул руку к рубильнику и включил его. Тотчас же по обе стороны полосы
вспыхнули по четыре мощных прожектора. В их свете Альфу хорошо было видно, куда идти и
что делать.
"Эта "Сессна", - подумал я, - может пролететь миль семьсот, не больше".
- Слушайте меня внимательно, - обратился я к Раус-Уилеру. - Идите в самолет, на
котором мы прилетели, поднимитесь по переднему трапу, пройдите через салон и сядьте сзади,
та
...Закладка в соц.сетях
