Жанр: Детектив
Бенефис двойников, или хроника неудавшейся операции.
....
- Что вы сказали? - переспросил капитан.
- Я спросил, есть ли у вас сигарета? Нервы успокоить7
- Есть, то есть нет... То есть есть, но сперва посмотрим на ваше поведение,
- сам Козлов закурил. - Выкладывайте.
Баранов вздохнул и повел свой рассказ.
- В общем так: произошла накладка. Три дня назад в МУР поступила секретная
директива: задержать всех людей, внешне похожих на членов Совнаркома
образца 1918 года. И этой директиве прилагалась фотография предполагаемых
преступников.
- Какая фотография? - Козлов уже догадался...
Оперуполномоченный полез во внутренний карман и протянул капитану его
же фотокарточку Митьки на Красной площади.
- Ну вот, - продолжил он. - А наши товарищи не разобрались и арестовали
вашего сына.
- Как их фамилии? - налился злобой Козлов.
- Они уже наказаны, - поспешно заверил его Баранов. - Лишены квартальной
премии.
- Вот этот дяденька меня и арестовывал, - Митька указал на опеуполномоченного.
Тот густо покраснел. Козлов промолчал.
- Но, в сущности, ведь ничего страшного не произошло, - пробормотал
Баранов.
- Да, - согласился Козлов. - Если не считать, что жена чуть с ума не
сошла, а про тестя и говорить , на хер, не хочется...
- Что, дедушка захирел? - спросил Козлов-младший.
- Как же , захиреет твой дедушка, жди, - капитан раздавил окурок в
пепельнице. - Нет, Баранов, сигареты вы не заслужили. Остановите машину,
дальше мы пешком.
Оперуполномоченный снова вздохнул.
ГЛАВА 16
США. Штат Южная Дакота. Лечебница для больных псориазом. Ординаторская
на втором этаже. 4 ноября. Часы на стене показывают 13-15.
За большим столом друг напротив друга сидят братья Уорбиксы, Джеймс и
Джо, - заместители директора ЦРУ. На них белые халаты с эмблемой города
Сиэтла, в руках Джо - рецептурный бланк, на носу очки.
- Койка в клинике заказана, хотя дядюшки могли бы и поволноваться, -
почитал Джо написанное на бланке, - По-моему, я давал ему немного другой
текст.
- Да, - подтвердил Джеймс, - наш племянничек позволил себе непростительную
вольность...
- Пользуясь нашим хорошим к нему отношением, - подхватил Джо.
- Надо поставить парня на место, - заключил Джеймс. - Шифровку передал
Хэрис?
- Нет, он сам вышел на связь.
- Странно... Значит, возникла экстренная ситуация, - Джеймс поскреб
затылок. - Интересно, что же там произошло?
- Может, консул заподозрил за собой слежку? - предположил Джо.
- Да ну, - отмахнулся брат. - В таком случае он бы первым рейсом был
уже здесь: труслив как заяц. Тут что-то другое.
- Да брось ты голову ломать, - Джо почесал под лопаткой. - Со временем
все станет ясно. А пока у меня есть для тебя сюрпиз!
Он щелкнул пальцами и крикнул:
- Ввезите покойного!
Распахнулись двери, и два дюжих медбрата втащили каталку. На ней,
накрытый с лицом простыней , лежал человек. Джо Уорбикс дал знак санитарам
и те вышли, прикрыв за собой двери.
- Что это? - приподнял брови Джеймс.
- Сам посмотри.
Джеймс нехотя поднялся и подошел к каталке. Руки его слегка дрожали:
он не любил покойников. Отогнув край простыни, онувидел бледное лицо с
высоким лбом и тонкой полоской бескровных губ.
- Теодор Фрайер собственной персоной! - объявил Джо.
Фрайер открыл глаза.
- Неплохо сработано, - похвалился он. - Ни одна сука не догадалась,
что я жив. Актер во мне еще не здох.
- Я решил устроить Теду генеральную репетицию, - пояснил Джо. - Предложил
ему сыграть роль мертвеца, и, похоже, он с этой ролью справился
превосходно. А ты чего такой бледный, братищка?
- Предупреждать надо, - процедил Джеймс. - Еще малость, и на этой каталке
отсюда вывезли бы меня.
- Ну вот, - засмеялся Фрайер, - я и его надурил! - он сел, разминая
затекшие руки. - Кажется, я своей работой заслужил маленький укольчик.
- Какой укольчик? - Джо почесал под коленкой.
- Ма-аленький такой, - Фрайер развел большой и указательный пальцы. -
Крохотный укольчик марафету...
- Никаких наркотиков! - отрезал Джеймс. - Вот заработаете свой миллион,
тогда делайте все, что вам угодно.
- Ну я же немного прошу, - заныл актер. - Всего один укольчик!
- Вам сказали: нет! - оборвал его Джо, - И хватит об этом. Лучше скажите,что
вам не ясно в задании: где лечь, когда встать, что говорить?
- Все ясно, - Фрайер опустил голову.
- Это хорошо, - кивнул Джо. - Вылетаете сегодня же.
- Как сегодня?! - испугался актер.
- Сегодня же вечером. Что вас не устраивает?
- Сегодня никак не могу. Сегодня в 19-00 "нефтяники" играют с "пингвинами"*.
Трансляция из Питсбурга.
- Да вы спятили! - всплеснул руками Джеймс. - Полетите, как миленький,
если только не желаете попасть в автокатастрофу. У вас какая
машина?
- "Крайслер" 1975-го года, а что?
- Да так, ничего. Я слышал, они хорошо горят и плохо тушатся. Пока
пламя собьют, от вас мало что останется. Так что давайте-ка без глупостей!
Вот ваши документы.
Джо выложил на стол визу и паспорт с вложенным в него авиабилетом.
Открылась дверь, и в ординаторскую вошел седеющий человек в больничной
пижаме.
- Доктор, - обратился он к Уорбиксам, - это какое-то безобразие! Мне
уже вторую неделю не могут дать ланолиновый крем! Я буду жаловаться помошнику
президента по здравоохранению!
- Выдите вон! - заорал на него Джеймс. - Вы что, не видите: у нас
консилиум!
- Вы с ума сошли, - проговорил человек в пижаме. - Моя фамлилия Рокфеллер!
- Кто Рокфеллер? - опешил Джо.
- Я! - человек ткнул себя пальцем в грудь. - У вас могут быть неприятности
на работе.
- Вы врете, - не поверил Джо. - Владелец заводов, газет, пароходов, и
вдруг - псориаз! Этого не может быть.
- Еше как может, - возразил Рокфеллер. - Болезнь досталась мне в наследство
от отца Рокфеллера-старшего. А мой дядя по материнской линии
страдал диффузным нейродермитом. Эти два болезнетворных начала сошлись в
моем теле и дали такой букет, что врачи только руками разводят. А тут
еще ланолиновый крем кончился!
- Я похлопочу за вас, - пообещал Джеймс.
- Спасибо! - Рокфеллер, расстроганный, вышел.
- Кто бы мог подумать? - Джо поскреб под мышкой. - Слушай, Джеймс, а
ты уверен, что псориаз не заразен? У меня все тело чешется!
- И у меня, - признался брат.
Они тревожно переглянулись и уставились на Фрайера:
- А у вас?
- Дайте марафетику... - попросил тот.
Но Уорбиксы уже не слушали его. Сопя и отталкивая друг друга, они бежали
к выходу.
- Куда же вы? - крикнул им вслед Фрайер.
Хлопнула дверь, было слышно, как братья скатились вниз по лестнице,
затем наступила тишина. Фрайер усмехнулся и приступил к изучению содержимого
ящика стола.
СССР. Москва. Аэропорт Шереметьего-2. 5 ноября. На световом табло -
17-08.
Только что совершил посадку самолет рейсом ВашингтонМосква. В зале
прибытия номер 1 в креслах - Сэм Стадлер и Эдуард Стерлингов. Они ждут,
повернув головы в сторону взлетно-посадочной полосы. На сходе с экскалатора
среди прочих пассажиров появляется Теодор Фрайер. На нем мышиного
цвета "танкер" и спортивная сумка через плечо.
- Вот он, - шепнул советолог Стерлингову.
- Вижу, - ответил тот. - Я подойду.
- Но он не понимает по-русски, - напомнил ему Стадлер.
- Зато я понимаю по-английски, - Стерлингов встал и, надев темные очки,
пошел навстречу.
- Мистер Розенблат...- позвал он негромко.
Фрайер посмотрел сквозь него стеклянными глазами и прошел мимо. Стерлингов
растерялся. Какой-то толстый турист с большим увешанным цветными
бирками чемоданом налетел на него. Чемоданы раскрылся, и оттуда как из
рога изобилия посыпались джинсы.
- Встал тут, рот разявя, валенок! - закричал американец на чистом
русском языке.
- Заткнись! - посоветовал ему Стерлингов. - В багаж вещи сдавать надо,
жлобье несчастное!
У самых дверей Фрайера нагнал Стадлер, дернул за рукав:
- Эй, Теодор!
Актер рассеянно обернулся:
- А, это ты меня встречаешь? Хэллоу!
- Привет.
Они вышли на улицу. У бордюра блестел хромированными частями "мерседес".
Лупиньш, вытянув мощную шею, зачарованно следил за тем, как садятся
и взлетают сомолеты. Через минуту появился Стерлингов, он был весел и
в руке держал пакет с новенькими джинсами.
- Презент, - показал он на штаны. - Знакомый предприниматель из Портленда
подарил. Все, малыш, заводи, поехали.
В дороге Фрайера стало трясти.
- Вам что нездоровится? - спросил по-английски Стерлингов.
Фрайер мотнул головой.
- Обыкновенная акклиматизация, - ответил за него советолог. - Преодоление
часового барьера, четверть суток в воздухе, к завтрому все пройдет.
- Я кое-что уже наметил на сегодня, - нахмурился Стерлингов.
Когда "мерседес" подкатил к особняку в Переделкино, возле дома прогуливался,
поджидая их, человек высокий и худой, как чертополох. В руке он
держал черный кожанный портфель с блестящими замками.
- Ради Бога, извините, что заставил вас ждать, - проговорил Стерлингов,
вылезая из машины. - Самолет задержался. Вечно на этих международных
линиях неполадки.
- Да полно вам, Эдуард Николаевич, - остановил его гость. - Я и прождал
всего ничего...
Он посмотрел на часы.
Подошли остальные.
- Сигизмунд Вильковский. - представил гостя Стерлингов. - Мой старинный
приятель, парикмахер Божьей милостью!
- А это, - указал он на Стадлера, - Спивен Стилберг, американский ражиссер
и продюсер. Слышали о нем?
- Как же , как же, - заулыбался Вильковский.
- Очень приятно, - советолог неловко сунул пятерню.
- Как, он говорит по-русски? - удивлся парикмахер, принимая рукопожатие.
- Мистер Стилберг окончил режиссерские курсы при ленинградском Дворце
пионеров, - пояснил Стерлингов. Любимый ученик Сергея Эйзенштейна.
- Ну надо же! - всплеснул руками парикмахер. - Самого Эйзенштейна!
- Да, - спохватился Стерлингов. - Я забыл вам представить второго
участника съемочной группы. - Он посмотрел на Фрайера. - Это восходящая
суперзвезда Голивуда... Э... - он замялся.
- Марафет, - мрачно буркнул Фрайер и отвернулся.
- Какая интересная фамилия! - восхитился Вильковский. - А этот молодой
человек, - он указал на Лупиньша, - тоже актер?
- Нет, - ответил Стерлингов. - Юноша только учится и мечтает о
карьере авиаконструктора. Золотая голова!
- Жаль, жаль, - вздохнул парикмахер. - Какая фактура, из него вышел
бы отличный типаж!
- Ну, что ж , - Стерлингов дал понять , что время, отведенное на знакомство,
истекло. - Прошу всех в мои скромные аппартаменты. Отобедаем,
чем Бог послал, и - к делу! Айвар, крошка, накрой на стол.
В сенях Стадлер отвел Стерлингова в сторону.
- Послушайте, Эд, - сказал он. - Мне надоели ваши дурацкие розыгрыши.
Что вы задумали и почему я обо всем узнаю в последнюю очередь?
- Простите, дружище, - потупился Стерлингов. - Но я и сам до конца не
был уверен в выполнимости моих планов. Парикмахер нужен нам для того,
чтобы загримировать Свинью.
- Это я понял, - раздраженно проговорил советолог. - Но к чему такая
спешка? Разве нельзя было подождать до завтра?
- Нельзя, - возразил Стерлингов. - Во-первых, вы забываете, что сегодня
уже пятое число, а во-вторых - у Вильковского с завтрашнего дня
заканчивается отпуск, то есть возникнут лишние трудности с доставкой его
сюда и последующей бесследной ликвидацией.
- Как, вы хотите его... - сделал страшные глаза Стадлер.
- Ага.
- Прямо здесь?!
- Конечно. - Стерлингов флегматично кивнул. - А вы что, думаете отпустить
такого свидетеля?
Советолога прошиб пот.
- Я надеюсь, вы не поручите это мне? - спросил он.
- Да конечно же нет! Это дело Лупиньша. Ваша задача - строить из себя
сытого, вальяжного бюргера. Остальное я беру на себя.
- Бюргеры - в Германии, - осторожно заметил Стадлер.
- Возможно. - Стерлингов рукой взлохматил себе волосы. - Но это роли
не играет, пойдемте лучше к гостям, а то неудобно.
Они вошли в гостинную. Стол был уже накрыт, Лупиньш степенно плавал
вокруг него, наводя последние штрихи.
- Прошу садится, - призвал всех Стерлингов...
Подождав для приличия несколько минут, Стерлингов произнес:
- Друзья! После того, как мы утолили первый голод, считаю целесообразным
поговорить о деле. Вас, дорогой Сигизмунд, вероятно интересует
вопрос, зачем я вас пригласил?
Вильковский что-то промычал набитым ртом. Его первый голод еще не
отступил.
Стерлингов же сложил свой столовый прибор на тарелку, призывая всех
последовать его примеру.
- Мои друзья кинематографисты, - начал он, - поставили перед собой
очень сложную, но в то же время и интересную задачу.
Стадлер заерзал на стуле.
- Они хотят снять масштабную документальную эпопею о Ленине, так сказать,
на родине вождя, с мистером Марафетом в главной роли.
- О, марафет! - оживился Фрайер и тут же скривился от боли: Лупиньш
под столом наступил ему на ногу.
Вильковский наконец прожевал капусту и заблеял:
- Я-то гляжу, на кого он похож? Ну просто вылитый Ильич! Умеют же актеров
подбирать!
- А вот ваша задача, - мягко надавил Стерлингов, - сделать это
сходство абсолютным. Фильм ведь документальныйы, а значит, ни у кого из
зрителей и тени сомнения закрасться не должно, что Ленин не настоящий.
Мистер Стилберг, я правильно объясняю?
Стадлер, надув щеки, кивнул.
- Вот видите, - снова обратился Стерлингов к парикмахеру. - Ваши приборы
и принадлежности с собой?
- Они всегда са мной, - Вильковский похлопал по портфелю, который в
течении всего обеда не снимал с колен. - Это мой капитал.
- Прекрасно! - обрадовался Стерлингов. - Когда вы сможете приступить
к работе?
- Немедленно.
- А как же кофе?
- Кофе, если не затруднит, прошу подать мне на рабочее место. У меня
слабость - пить что-нибудь за работой. Когда я стриг пуделя Пельше, Арвед
Янович собственноручно заваривал мне крепчайший английский чай. Вы
пили когда-нибудь английский чай ? - спросил парикмахер у Стадлера.
- Я не был в Англии, - ответил тот.
- Кофе вам подадут, - встрял Стерлингов. - И последнее, что мне хотелось
бы сказать: замысел картины держится в строжайшей тайне. Казахфильм
там, киностудия им. Довженко и другие, - все они составляют серьезную
конкуренцию в деле освещения ленинской тематики, А посему от вас потребуется
молчание, причем молчание это будет обеспечено золотом в прямом
смысле слова. Мы заплатим вам и недурно.
- Я буду нем как рыба, - пообещал Вильковский.
"Да уж куда ты денешься", - подумал Стадлер и, глянув на Лупиньша,
содрогнулся.
- Там на втором этаже, - сообщил Стерлингов, - есть прекрасная комната
для осуществления нашего плана. Большое зеркало, лампа направленного
действия. Айвар проводит вас. А вы, - он поглядел на советолога, -
объясните господину артисту, что от него требуется.
Стадлер вкратце перевел Фрайеру суть дела. Свинья равнодушно пожал
плечами.
- Ну, что ж, - заключил Стерлингов, когда все ушли, - все идет как
нельзя лучше. Курите.
Он достал коробку с сигарами. Стадер взял одну, потом положил на место.
- А нельзя ли обойтись без крови? - робко спросил он.
- Можно, конечно, - Стерлингов закурил и откинулся на спинку стула. -
Крови не будет: Айвар задушит товарища его же галстуком.
- Я не это имел в виду, - советолог поморщился. - Может, вообще не
стоит убивать? Он ведь обещал молчать.
- Вы плохо знаете людей, - усмехнулся Стерлингов. - Нельзя доверять
никому. После "спектакля" в Мавзолее заработает громадный механизм под
названьем КГБ. Они обязательно выйдут на парикмахера, а от него ниточка
приведет к вам и ко мне. Лучший свидетеь - мертвый свидетель. Боже, кому
я это объясняю!
Незаметно наступил вечер. Лупиньш принес кофе, на этот раз без
коньяка. Стадлеру было не по себе, и хотелось выпить, но просить он не
решился. Кофе не лез в горло, перед глазами стоял синий задушенный старомодным
галстуком Вильковский с вывалившимся набок безвольным языком.
Внезапно сверху донесся какой-то подозрительный шум, заставивший обоих
насторожиться. Затем раздались быстрые шаги по лестнице, распахнулась
дверь, и перед ними предстал растерянный парикмахер. Он, как рыба, выброшенная
на берег, хватал перекошенным ртом воздух и молчал.
- Что случилось?! -Стерлингов встал ему навстречу.
- Сбежал! - только и смог выдавить Вильковский.
- Кто сбежал?
- Ну этот ваш... Марафет!
- Что?! - Стерлингов пулей вылетел из гостинной, Стадлер - за ним.
В комнате на втором этаже царил настоящий бардак: окно распахнуто
настержь, дверцы шкафа, где хранился кейс с препаратами доктора Кепарасика
- тоже. Посреди комнаты лежал опрокинутый стул, вокруг него, среди
локонов остриженных волос, валялись три пустые ампулы и шприц.
- Я только на минуту вниз спустился кисточку помыть, - стал рассказывать
Вильковский. - Прихожу, а здесь...
Стерлингов подошел к окну, хрустнуло стекло под ногой. Он безуспешно
пытался хоть что-нибудь разглядеть в темноте, потом крикнул:
- Айвар, живо на улицу! Найди эту скотину!
Стадлер, как завороженный, смотрел на опрокинутый стул, и тут его
осенило. Ну конечно же! Странное поведение Свиньи в машине, бессвязный
бред насчет марафету, слова Уорбикса насчет какоина... Какой же он осел!
Советолог нагнулся и поднял ампулу: две красные поперечные полосы.
"Метапроптизол! - вспомнил он. - Лекарство против страха!"
Ему стало дурно.
- В каком он был виде? - выпытывал Стерлингов у парикмахера.
- Я... почти закончил... - збивчиво объяснял тот. - Осталось только
виски подбрить.
- Ничего себе! - Стерлингов схватился за голову.
С улицы раздавался раздирающий душу треск. Это Лупиньш прокладывал
себе дорогу сквозь кусты.
Вильковский испуганно собирал портфель.
- Я, пожалуй, пойду, - он боком выскользнул за дверь.
- И этот уйдет! - прохрипел Стадлер.
- Не уйдет, там Айвар. - Стерлингов был бледен, но спокоен. - То же
мне парикмахер на букву "хер".
И действительно, через минуту из сада донесся сдавленный крик. Стадлер
судорожно перекрестился.
Москва. Калининский проспект. 5 ноября. 21-00.
Вечер. Промозгло. Капитана Козлова познабливает в плаще. Время, отведенное
на выполнение задания, истекло. Почти все двойники задержаны.
Козлов решает ехать в Управление. Он стоит у кромки тротуара и голосует
рукой с зажатой в ней сигаретой.
Такси остановилось сразу. На переднем сидении был пассажир. От витринных
огней сияла его круглая лысина.
- Куда? - крикнул шофер.
Козлов понизил голос до шепота:
- На Лубянкку.
- А деньги есть? - пидирчиво оглядел его таксист.
"Так и знал, не внушают доверия эти усы", - пожаловался сам себе капитан
и, стукнув кулаком в грудь, пообещал:
- Забашляю, шеф, два счетчика!
- Но-но! - встрял пассажир на переднем сидении и погрозил Козлову
указательным пальцем.
- Да за мной не станет! - стал убеждать того капитан. - Сначала вы
доберетесь, потом я.
- Но-но, - пассажир постучал по наручным часам. - Казино, скорость,
спид, давай-давай, баранка!
- Я тебе не баранка! - огрызнулся таксист. - Садись, друг. - Он перегнулся
через сидение и открыл заднюю дверь. Козлов сел.
- Ну и вредный тип попался, - покосился на пассажира шофер. - Весь
вечер катаю, то доллары сует, то срамные картинки. Сутенер, небось.
Попутчик обернулся и подарил капитану полный презрения взгляд. Тот
похолодел: открытый профиль, нос немного картошкой, огромный лоб, до боли
человечий. Козлов украдкой достал из кармана железный рубль, сравнил,
- ошибки быть не могло.
- И слова-то от него нормального не услышишь, - продолжал сетовать
таксист. - Ни бельмеса не понимает по-русски. Всю смену молчу. Да еще
пукает в салоне, видать к борщам нашим не привычен...
Но Козлов не слушал его. Голова работала на полную мощность: "Ильич,
точно, то есть не Ильич, конечно, а двойник - Свинья. Розенблат и компания.
Прав Евлампий, ох как прав!"- капитан притворился спящим, но лицо
его было напряжено.
- Эй, стоп! - вдруг закричал пассажир. - Зе энд, финиш, доигрались,
мать твою так!
От неожиданности шофер резко затормозил.
- Смотри-ка ты, по-русски заговорил, - удивленно протянул он.
Свинья открыл дверь и собрался выходить.
- А деньги?! - шофер схватил его за плечо. - Мани-мани, рубли давай!
Семнадцать с полтиной. Кто платить будет, Рузвельт?
- Я заплачу, - шепнул водителю Козлов. Он боялся спугнуть двойника.
Таксист отпустил Свинью и, матерясь, захлопнул дверь.
- Друг, останови у следующего фонаря, - попросил капитан.
- Как это? - не понял шофер.
- Через 50 метров. - Козлов нервничал. - Я потом все объясню. Деньги
завтра на Лубянке получишь. Спасибо, товарищ!
Капитан протянул квитанцию и выскочил в ночь. Вокруг ни души. Виднеются
контуры Государственного университета. Промелькнл вдалеке "Ильич"
под фанарем. Козлов припустил за ним, нащупав "макарова" в кармане штанов.
Шофер же плюнул в форточку, кинул туда же смятую квитанцию и тронулся
в парк.
Минут десять двойник Ленина петлял переулками, низко нагнув голову,
затем зашел в парадную дома с барельефом композитора Мусоргского. Козлов
шмыгнул за ним и стал осторожно подниматься этаж за этажом, держа пистолет
обеими руками. Так дошел он до чердака: пусто, лишь покачивается от
ветра странное белье на веревке.
"Черт, проходной!" - понял Козлов и бросился вниз. Он пробегал между
вторым и первым этажами, когда вдруг погас свет. Нога зацепилась за
что-то твердое, и капитан полетел вниз. Он летел ровно семь ступенек и
успел сделать семь выстрелов. Семь предупредительных выстрелов вверх.
Сознание погасло.
Бытует расхожее мнение, что при потере сознания сновидений нет. Если
бы Козлов знал об этом, то сильно удивился бы: ему снился сон.
Снилось Козлову, что он не капитан контразведки, а известный на всю
страну фокусник-иллюзионист, заслуженный артист республики. Будто выходит
он в свете прожектороов на театральную сцену и под восторженный рев
многотысячной публики достает из черного крашенного цилиндра генерал-майора
Скойбеду за уши. Достает и, пристально глядя в глаза, ласково так
спрашивает:
- Ну что, Валерий Михалыч, сукин ты сын, будешь еще доя...ться до меня?
- Буду, - отвечает Скойбеда.
Тогда Козлов берет свободной рукой волшебную палочку и, стукнув ей
Скойбеду по лбу, превращает того в свинью.
- А теперь будешь? - спрашивает.
- Буду! - визжит свинья.
Тогдв Козлов, еще раз взмахнув палочкой, превращает свинью в Ленина и
сам пугается своего поступка. Стоит он, значит, а пот с него так и хлещет.
Тут еще вскакивает с первого ряда полковник Семинард и, потрясая
его, Колова, личным делом, кричит:
- Прекратить антиобщественное представление, я приказываю прекратить!
Козлов и рад бы, да вот только никак. Держит он Ленина за уши и ни во
что превратить не может. А тут уже бегут к нему изо всех проходов мрачные
люди с развитой мускулатурой и недоразвитыми головами, да старший
прапорщик Плеханов, высунувшись из-за кулис, шепчет злорадно:
- Сдать на вещсклад немедля цилиндер крашеный - раз, палку волшебную
- два, генерал-майора Скойбеду - три!
А Ленин тем временем вырывается и, оставив уши в руке Козлова, бежит,
как есть, к авансцене, приговаривая: "Финансы - говно, кадры - говно,
диктатура пролетариата - говно". И там, перепрыгнув оркестровую яму,
скрываетя в зале. Его ищут, но тщетно
- Поймать его! кричит Козлов, задыхаясь. - Меня же прапорщик Плеханов
убьет!
Козлов вздрогнул и открыл глаза: "Долго же я спал. Господи, как болит
голова!"
Козлов попробовал привстать, что-то защелкало, забегали по экрану
черные и белые полосы, пошла настройка, изображение стало проясняться.
Стал виден Митька в сувороввской фуражке.
- Очухался? - спросил он грубо.
- Ушел, гад, - простонал Козлов. - Поймай его, Митька!
- А ты на опарыша пробовал? - Спросил Митька и захохотал.
Опять пропало изображение, потом вдруг появился Семинард в той же фуражке.
- Товарищ полковник! - доложил Козлов. - Задание не вып...
Но Семинард перебил его:
- Ти, Козель поганий, не видишь - сержанта я! Пошли на допрос, козель!
Какая-то сила подняла капитана и поставила на ноги. Все вокруг было
двигающимся, живым: стены то наползали, то отступали, пол под ногами
содрогался.
- Там вулкан, - догадался Козлов.
Потом в глаза ярко ударил свет - открылась дверь, и Козлова толкнули
туда. Здесь было уже безопасно - обычная комната: письменный стол, табурет,
на столе яркая лампа с гибкой шеей. Очутившись тут, Козлов почувствовал
себя как-то спокойней. Голова хоть и болела, но начала соображать.
Закрылась дверь и капитан остался один.
"В кабинете положено думать", - вспомнил он выдержку из речи Менжинского
перед сельскими оперуполномоченными и попытался сосредоточиться на
том , чтобы понять, где он.
"Ловушка? Проверка? Ошибка?" - мысли, как белки, скакали в больной
голове, но ни одну из них Козлов не мог ухватить за хвост.
- Садитесь. - послышалось вдруг.
От неожиданности Козлов сел. Только сечас он разглядел за столом маленького
человечка в строгом фиолетовом костюме. Тот сидел, сцепив ручки
перед собой, и доброжелательно смотрел на Козлова. Все в нем было утонченно
и миниатюрно - тонкие пальцы, тонкие брови, тонкие душки очков.
Человечек этот то ли угадал соображения капитана, то ли по другой какой
причине, сказал:
- Не собираюсь играть с вами в кошки-мышки. Вы находитесьв следственном
изоляторе номер два, именуемом в простонароднье Матросской Тишиной.
Фамилия моя Креветко, звать Викентий Арсеньтьевич, я следователь и буду
вести ваше дело.
- Очень приятно, - Козлов встал и протянул через стол руку. - Капитан
госбезопасности Козлов.
- Сядьте, - глядя мимо него, сказал Креветко.
Козлов сел, пряча руку в карман.
- Я, возможно, вас разочарую, - произнес следователь,- но скажу, что
у нас нет никаких оснований верить вам, гражданин... хм...
- Козлов, - подсказал Козлов.
- Вы настаиваете?
- На чем?
- На том, что вы Козлов.
- А кто же я? - капитан опешил.
- Ну, вот тебе и раз! - всплеснул ручками Креветко. - Мы же с вами
оба взрослые люди.
...Закладка в соц.сетях
