Жанр: Детектив
Бенефис двойников, или хроника неудавшейся операции.
...командир. - А кто тогда написал эту дурацкую
записку?
- Я написал. - Стадлер решил врать до конца. В голове у него уже зарождался
блестящий план. - Мы можем поговорить без свидетелей?
- Да, конечно, - ответил командир. - Пройдемте в грузовой отсек.
- Но прежде прикажите обыскать и связатиь этого парня.
По пути Стадлер обдумал все детали предсоящего разговора, уже полностью
овладев собой. Он сразу же решил взять инициативу на себя.
- Представтесь, пожалуйста, - попросил он.
Командир, смущенный официальным тоном, пробормотал:
- Мартин Квикли, пилот первого класса.
- Видите ли, мистер Уикли... - начал советолог.
- Квикли, - поправил командир.
- Да-да, мистер Квикли, я представляю ФБР, моя фамилия Козберг.
- Я вас слушаю, мистер Козберг.
- Тот тип, которого я огрел бутылкой по башке, - стал рассказывать
Стадлер, - матерый агент КГБ.
- Что вы говорите! - всплеснул руками командир.
- Долгое время мы вели за ним наблюдение, но никак не могли взять за
задницу.
- Как это? - удивился Квикли.
- У нас не было на него доказательств.
- Доказательств чего?
- Его прямой вины. - Стаддлер не знал, что есть такие тупые командиры
экипажей.
- Так-так , - Квикли принялся накручивать ус на дуло пистолета. -
Продолжайте, чертовски интересно. Это напоминает мне сериал про Джеймса
Бонда.
- Да спрячте ради Бога ваш дурацкий револьвер! - разозлился Стадлер.
- Он меня раздражает.
Квикли сунул пистолет в кобуру:
- Ну и что же дальше?
- А дальше мы решили...
- Кто это - вы?
- Федеральное бюро расследований! Мы решили обезвредить его прямо в
самолете по пути в Москву, поскольку он вез особо секретные данные касательно
программы СОИ.
- Что это за СОИ за такие?
- Вы что, не читаете газет?
- Ну почему же, комиксы, например, я очень люблю.
- Понятно...
Появился стюард.
- Вот все, что нашли. - он выложил перед Стадлером вещи: паспорт, бумажник,
зажигалка, четыре носовых платка.
- А где же секретные данные? - удивился Квикли.
- Они у него здесь, - советолог поостучал себя по лбу. - У классного
разведчика все сведения в голове.
- А может они у него в платках? - предположил командир. - Зачем ему
столько носовых платков?
- Это проверят эксперты. - Стадлер взял в руки паспорт. - "Карл-Хайнц
Холтофф, немец , страховоой агент".
- А вы говорили, что он русский разведчик, - разочарованно протянул
Квикли.
Его настоящая фамилия - Хохлов, - на ходу придумал Стадлер. - Документы
фальшивые, это видно невооруженным глазом.
- Невооруженным чем?
Советолог не ответил. Он еще раз глянул на паспорт и сказал:
- Да, это он. Сомнений быть не может.
- А что, раньше, когда били его бутылкоой по голове, вы сомневались?
- поинтересовался стюард.
Стадлер бросил на него такой взгляд, что тот счел за лучшее удалиться.
- А эта записка, - снова спросил Квикли, - кому вы ее писали?
- Вам. - ответил советоолог. - Кстати, дайте ее сюда. Я писал вам, но
потом решил обойтись собственными силами.
Квикли уважительно пощупал бицепс на руке у Стадлера.
- Пойду свяжусь с землей. - заявил он.
- Постойте, - остановил его Стадлер. - Я еще не все сказал.
- Что, еще один шпион на борту? - испугался командир.
- Нет, речь сейчас пойдет о другом.
- О чем же?
- Понимаете ли, мистер Квикли, - проговорил Стадлер, обдумывая, как
объяснить этому усатому кретину ситуацию. - Мы ведь с вами летим в Москву.
- Из Вашингтона. - добавил Квикли.
- Мы летим в Москву, то есть в столицу того государства, которое заслало
к нам этого Хохлова. Вы понимаете всю щекотливость положения?
- Нет, - признался Квикли. - Сразу по прибытию мы сдадим его властям...
- Да каким властям! - воскликнул Стадлер. - Власти там советские! Они
только рады будут, когда мы сдадим им Хохлова со всей интересующей их
информацией.
- С какой информацией?
- По программе СОИ.
- Ах, да, вы мне еще не рассказали, что это за программа.
- Сожалею, но у меня для этого нет времени. Прочитаете как-нибудь сами
в газете.
- В какой газете?
- В любой. - Стадлер устало вздохнул. - Мы с вами остановились на
том, что Хохлова ни в коем случае нельзя сдавать советским властям.
- Что же делать? - закручинился Квикли.
- А вот что, - советолог облизал пересохшие губы. - Мы с вами устроим
маленькую инсценировку.
- Да, как на Бродвее! - оживился Квикли, - Я с детства мечтал быть
артистом. Какова же будет моя роль?
- О, самая простая...
- Нет, я хочу большую роль, с монологами и душевными драмами. Мне бы
подошло амплуа героя-любовника... Молилась ли ты на ночь, Дездемона?
- Прекратите! - повысил голос Стадлер. - Мы говорим о серьезных вещах.
- Простите, - потупился Квикли. - Что я буду должен делать?
- Сущие пустяки. Вы должны будете сообщить на землю о том, что предпринята
вооруженная попытка угона самолете.
Командир в панике схватился за кобуру.
- Успокойтесь, - потребовал советолог. - Это же всего лишь инсценировка.
- Ах, да. А кто же будет играть роль террориста?
- Это мы предоставим товарищу Хохлову.
- Но ведь он уже играет роль агента КГБ. Пускай террористом будет
один из стюардов.
- О, Господи! - Стадлер отер лоб одним из платков Холтофа. - Слушайте
меня внимательно и извольте не открывать рта, пока я не кончу!
- Вы собираетесь кончать?
Стадлер ощутил сильнейшее желание врезать Квикли по морде, но сдержался.
- Вы можете помолчать пять минут?
- О, да, конечно!
- Хорошо, - советолог выпустил пар. - Значит так: вы связываетесь с
землей, сообщаете, что была предпринята попытка вооруженного угона самолета,
ну, скажем, в Анголу.
- Нет, лучше - в Мозамбик. Там такая природа...
- Молчать!!! - заорал Стадлер. Квикли прикусил губу.
- Далее: вы говорите, что обезвредили террориста собственными силами.
Я же от имени этого Холтофа пишу записку с требованием немедленно изменить
курс и передаю ее вам, она будет служить вещественным доказательством.
- Можно вопрос? - попросил Квикли.
- Валяйте.
- Как же я сообщу, что была попытка вооруженного угона самолета, если
у этого Холтофа не нашли никакого оружия?
- У него найдут вот этот пистолет. - Стадлер показал на кобуру Квикли.
- Но этоже мое оружие! - чуть не заплакал командир.
- Ваше, ваше, - успокоил его Стадлер. - Вы просто скажете, что его у
вас украли.
- Меня за это не накажут?
- Нет, я позабочусь о вас.
- Ну, ладно, - согласился Квикли. - И все же я не очень понимаю, зачем
все это...
- Я сейчас поясню. В Москве Холтофа оставлять нельзя, так?
- Наверное, - пожал плечами командир.
- А если мы объявим, что он воздушный пират...
- Кто?!
- Террорист. То тогда по закону, раз он совершил преступление в американском
самолете, то есть на территории США, его отправят обратно в
Америку для того, чтобы судить. За этим я поручаю проследить вам.
- Как? Вы разве не полетите с нами обратно?
- Нет, к сожалению, мне еще придется уладить кое-какие дела в Москве.
Но буду рад еще раз встретиться с вами.
- Правда? - глаза Квикли загорелись. - Можете записать мой домашний
телефон. Я живу в самом центре Вашингтона...
- Я думаю, не стоит, - поморщился Стадлер. - Если что, я найду вас в
талефонной книге.
В дверь просунулась голова стюарда:
- Он начинает приходить в себя...
- Кто? - спросил Квикли.
- Хрен в пальто! - пробормотал Стадлер и поспешил в салон.
- Да! - на пороге он обернулся. - И скажите экипажу, чтобы держали
язык за зубами.
- Да они скорее умрут... - начал божиться командир, но Стадлер дальше
слушать не стал.
Два стюарда стояли у кресла связанного Холтофа, готовые броситься на
него в любую секунду. Сам связанный, дергая головой, смотрел вперед безумными
глазами и мычал. Стадлер склонился над ним:
- Не желаете еще коньячку, Холтоф?
Тот перевел взгляд на Стадлера, лицо его исказилось от ужаса, и он
снова потерял сознание.
А советолог несколько раз задумчиво прошелся из конца в конец салона,
пытаясь угадать, в ком именно из пассажиров Холтоф углядел русского разведчика,
но так ничего и не решив, вернулся на свое место. Переживания
сегодняшнего дня дали о себе знать - Стадлер быстро забылся глубоким
сном.
А в грузовом отсеке самолета, в контейнере с гуманитарной помощью,
тяхело дыша, лежал бледный, мокрый от пота Евлампий. Бедняга очень плохо
переносил самолет.
ГЛАВА 6
Москва. Лубянка. Комитет государственной безопастности. Кабинет поолковника
Семинарда. 25 октября. 17-30 по московскому времени.
В кабинете, кроме его хозяина, резидент Евлампий (он же полковник КГБ
Бабель) и машинистка - стареющая блондинка с очками на крупном носу.
- Адольф Петроович, - доброжелательно улыбаясь, проговорил Семинард.
- Я вам в пятый раз объясняю, что никакого Хохлова у нас в аппарате нет.
Ровно как и никакого Карла-Хайнца Холтофа. Посудите сами: какой нам резон
забрасывать человека в Америку под немецкой фамилией?
Полковник Бабель опустил голову.
- Но я же собственными ушами слышал. - сказал он.
- Дорогой Адольф Петрович, - еще шире улыбнулся Семинард. - В том
состоянии, что мы извлекли вас в аэропорту из контейнера, вам могло послышаться
все, что угодно.
- Ну а этот Козберг? - с надеждой в голосе спросил Баель. - Что вы
про него узнали?
- Ничего, - развел руками Семинард. - Ровным счетом ничего. Мы проверяли
на таможенном контроле: ни Козберги, ни Озберги, ни даже Озборны
досмотр там не проходили.
- Но ведь Мартин Квикли действительно командир экипажа того самолета?
- задал вопрос Бабель.
- Да, это так. - согласился Семинард.
- Вот видите! - обрадовался Бабель. - Как я мог об этом узнать, не
слыша их разговора в грузовом отсеке?
- Не знаю. - признался Семинард.
- Послушайте, - сказала вдруг машинистка. - Я в прошлом году летала к
сестре в Тамбов, так на самолете бортпроводница представила нам весь
экипаж.
- Зачем? - не понял Семинард.
- Понятия не имею. - пожала плечами женщина. - Может, для того, чтобы
знать, на кого в суд подавать, ежели чего случиться.
- Вы слышали? - обратился к Бабелю Семинард. - Все очень просто
объясняется: фамилию командира вы и в самом деле услышали, а все остальное
вам... ну, скажем так, приснилось.
Бабель закрыл руками лицо.
- Ну, будет, будет, Адольф Петрович. - стал успокаивать его Семинардд.
- Давайте забудем об этом, поговорим лучше о деле Свиньи, информацией
о котором вы распологаете.
Машинистка вставила в машинку новый листок. Бабель продолжал сидеть ,
закрыв лицо, и не двигаясь.
- Адольф Петроович! - позвал Семинард. - Ау! Вы не уснули?
Тот с усилием оторвал от лица руки и полными отчаяния глазами посмоотрел
на склонившегося над ним полковника.
- Я не помню. - сказал он.
- То есть как? - открыл рот Семинард.
- Что-то с памятью моей стало. - пожаловался Бабель. - Тут помню, -
он указал на левую часть черепа, - а тут - нет. Пока резиновой дубинкой
по голове не получил, - все знал. А теперь, хоть убейте, - какая-то черная
дыра...
- Ну хорошо, - Семинард сел, закурил "Стрелу". Машинистка закашлялась.
- То есть хорошего-то как раз мало. Мы заплатили деньги за вас, за
ваше освобождение... Так что извольте уж вспомнить. Давайте начнем по
порядку. Вас забрали в полицию, так? За что?
- За тех двух негроа.
- А эти негры , что вы с ними не поделили?
- Они хотели воспользоваться моей задницей...
- Фу-у-у! - скривился Семинард. Машинистка покраснела.
- Это писать? - спросила она.
- Да нет, конечно! Адольф Петрович, что вы такое городите?
- Они хотели моей задницы, - упрямо повторил Бабель. - А потом выпустили
бы мне кишки. Что я мог сделать?
- Обратиться в полицию, - посоветовал Семинард.
- Не было там полиции, а у меня не было времени - я секретный разговор
подслушивал.
- Что за пазговор? - насторожился Семинард. - Вы ничего не сказали о
нем.
- Разговор из громкоговорителя на улице.
- Ничего себе - секретный! - Семинард раздавил окурок в пепельнице. А
вы уверены, Адольф Петрович, что не подслушали радиопостановку?
- Да нет же! Речь там шла о Фрайере!
- Да мало ли в Америке фраеров? По мне, так все они там фраера!
Бабель тоскливо посмотрел в окно.
- Ну почему, почему вы мне не верите?
- Отчего же не верю? - возразил Семинард. - Верю охотно. Просто вы не
сказали еще ничего определенного7 Давайте успокоимся и попробуем что-нибудь
вспомнить.
Евлампий попробовал. На лбу у него вздулись вены, взор затуманился.
Мысленно он вновь переместился в Америку.
- Христос воскрес! - родил он минут через пять.
- Как? - не понял Семинард.
Машинистка застучала по клавишам.
- Христос воскрес, - повторил Бабель. - А вы должны ответить мне :
"Воистину воскрес".
- Что за Христос?
- Надо полагать - Иисус.
- Это Бог, что-ли? - сморщился Семинард. - Ну мы же с вами атеисты,
Адольф Петрович, с чего это вам такое пришло в голову?
Бабель пожал плечами.
- Не знаю, вспомнилось почему-то...
Ну, Бог с ним, с Христом, - вздохнул Семинард. - Может, вы фамилии
какие-нибудь запомнили?
- Какие фамилии?
- Ну, любые. Марк Твен там, Том Сойер. Джек-потрошитеь. - Семинард
перечислил все известные ему английские имена.
Бабель стал вспоминать, закрыв глаза. Семинард с сочувствием смотрел
на него и думал о том, что только зря тратит время - свое и машинистки.
- "Розенблюм и Розенблат ЛТД", - сказал Бабель наконец.
- Что это? - уронил челюсть Семинард.
- Пушная корпорация, - ответил Бабель. - Рекомендую.
- Да-а-а, - протянул Семинард. - Адольф Петрович, голубчик, ну на что
мне эта корпорация?
- Купите шубу жене, - предложил Бабель. - Или любовнице.
Семинард и машинистка тревожно переглянулись.
- Ну, вот что, - сказал полковник. - Вы устали, Адольф Петрович, вам
нужно хорошо отдохнуть. Поезжайте-ка домой, ложитесь спать, и гланое -
ни о чем не думайте. А завтра оформим вам путевочку в санаторий на море,
там сейчас бархатный сезон. Вернетесь, как огурчик, тогда и побеседуем.
Всего доброго!
Он встал, давая понять, что разговор окончен. Бабель тоже поднялся и,
свесив голову на грудь, поплелся к выходу.
- Гляди веселей! - ободрил его Семинард. - Мы еще с вами повоюем!
У двери Бабель остановился:
- Мне нужно поговорить с генералом.
- Зачем? - удивился Семинард.
- Я хочу ему все рассказать.
- Вот дался вам этот разговор! - начал злиться Семинард. - Генерал
отдыхает в отпуску, чего желает и вам. Поезжайте домой, бывайте больше
не свежем воздухе, ешьте фрукты, и главное - не загружайте ничем голову.
- А где я живу ? - угрюмо спросил Бабель.
- Мы вам чудесную комнатку подыскали в малонаселенной квартире, совмещенный
санузел, все удобства. Самый центр Москвы - Арбат. Ключи получите
у дежурного.
Бабель вышел.
- Спятил старик, - сказал Семинард машинистке. - Какникак восемьдесят
лет.
Та вопросительно посмотрела на него.
- А с этим что делать, Георгий Андреевич? - она указала на протокол.
- В корзину , ясное дело! - ответил полковник. - Над нами же все Управление
смеяться будет.
Всю дорогу с Лубянки до дому полковника Бабеля душили слезы отчаяния.
Ему не верят! Впервые за долгие годы безупречной работы ему не верят.
Считают, что он сумасшедший. Попав в свою квартиру Бабель, не разуваясь,
лег на диван и тихо умер.
Москва. Гостиница "Европейская". Третий этаж, номер 315 "люкс" с бассейном
и пальмой. 26 октября. 11-40 утра. В номере за чашечкой кофе -
Сэм Стадлер.
Прилетев в Москву, Стадлер первым делом снял в сберкассе со своего
счета 10.000 долларов, заказал лучший номер в самой дорогой гостинице,
посетил бар, после чего проспал почти сутки. Затем поплавал в бассейне,
полежал под пальмой, телефонный звонок застал его за ленчем.
Стадлер снял трубку.
- Христос воскрес, - сообщил приятный мужской голос.
- Воистину воскрес, - ответил Стадлерр, прикрыв трубку рукой.
На том конце провода радостно засмеялись.
- С приездом, Филипп, так, кажется, теперь тебя завут? Это Хэрис!
- Привет, Джим! - обрадовася Стадлер. - Давно не слышал твоего голоса.
Как дела?
- Неплохо, - сказал Хэрис. - Ты-то как устроился?
- О, у меня прекрасный номер, не хуже, чем в "Хилтоне", не думал, что
у русских такие есть.
- За деньги, мой друг, все возможно.
- Это точно! - ухмыльнулся Стадлер.
Вошла горничная в белоснежном фартуке.
- Что-нибудь желаете, мистер Розенблюм?
- Да, конечно, - Стадлер с ходу ущипнул ее за задницу.
Горничная, визгливо закричав, убежала.
- Что ты там вопишь? - поинтересовался Хэрис.
- Да так, бросил пробный шар, - туманно пояснил советолог.
- Ладно, - голос консула стал серъезным. - В 12-30 спускайся вниз, я
подъеду.
- О кэй! - Стадлер повесил трубку.
В 13-25 он вышел из дверей гостиницы.
Ровно в 13-30 из-зи угла бесшумно выплыл отливающий серебром "Мерседес
300Е".
"Мерс" затормозил перед Стадлеров, плавно опустилось стекло.
- Мистер Филипп Розенблюм, я не ошибся? - услышал он незнакомый голос.
- Нет, - ответил Стадлер.
- Что - "нет"? - высунулось симпатичное загорелое лицо в солнцезащитных
очках. - Нет, не Розенблюм? Или - нет, не ошибся?
- Нет, не ошиблись, - немного поколебавшись, подтвердил Стадлер. - Вы
от Хэриса?
- Не угадали, - загорелое лицо улыбнулось. - Я сам по себе, моя фамилия
Стерлингов.
- Я вас не знаю, - Стадлер пошел прочь.
"Мерседес" медленно поплыл за ним.
- Мистер Разенблюм, - продолжал улыбаться Стерлингов, - Вы же свою
Марту сперва не знали, а теперь у вас от нее двое детей...
Стадлер испугался. Мартой звали его жену, но об этом почти никто не
знал. После свадьбы Стадлер настоял, чтобы она взяла себе имя Сара.
- Мистер Розенблюм, - Стерлингов приподнял очки на лоб. - Уделите минут
пятнадцать простому советскому труженнику.
Вдруг послышался лязг и скрежет, как будто по булыжной мостовой шел
гусенечный трактор. Стадлер обернулся и увидел старенький горбатый
"Фольксваген". Сидевший за рулем Джим Хэрис приветливо махал ему рукой.
- Прошу извинить, - бросил советолог Стерлингову, - но у меня важная
деловая встреча.
- Не смею вам мешать, - расплылся тот в улыбке. - Дела прежде всего.
До скорого свидания, мистер Розенблюм.
Стерлингов надавил на газ. Машина рванула с места. Некоторое время
Стадлер смотрел ей вслед, на душе у него было неспокойно.
Притарахтел Хэрис на своем "жучке".
- Ты, я вижу, уже успел завести себе товарища, - прокричал он, заглушая
треск мотора.
Стадлер с трудом втиснулся в машину и процедил сквозь зубы:
- Калифорнийский койот ему товарищ! Знать его не знаю.
- А он?
- А он меня - да. - Стадлер помрачнел. - Более того, он знает девичье
имя моей жены.
- Интересно, интересно, - консул включил передачу. - А что он из себя
представляет?
- Понятия не имею. Какая-то странная фамилия... забыл. Что-то связано
с деньгами.
- Рублев? - предположил Хэрис.
Стадлер покачал головой.
- Маркин? Фунтиков?
- Стерлингов! - вспомнил советолог.
- Первый раз слышу, - признался консул. - Он что-нибудь еще о себе
сказал?
- Нет. Черт его знает, кто он такой. На лбу не написано. На вид - лет
тридцать, улыбается все время, как идиот... Но машина у него классная.
Хэрис сделал вид, что не расслышал. Он достал из бардачка литровую
охотничью фляжку и предложил:
- А не желаешь ли коньячку, старина?
- О нет, благодарю, - поморщился Стадлер. У него еще после вчерашнего
не прошла голова.
- А вот я не откажусь. - Хэрис сделал солидный глоток. Люблю
коньячок!
Они выехали на набережную Москвы-реки. "Фольксваген" трясло, как на
испытательном стенде.
- Что у тебя за драндулет? - пинтересовался Стадлер. - Неужели новый
не купить?
- Платят мало, - пожаловался Хэрис и хлебнул еще.
"Ясно, на что у тебя денежки уходят, - подумал Стадлер. - Алкоголизм
- профессиональная болезнь всей резидентуры в Союзе."
- Кури! - Хэрис протянул советологу "Беломор".
Тот взял ради интереса папиросу, повертел ее в руках.
- С какого конца прикуривать? - спросил он.
- С любого, - ответил Хэрис.
Стадлер попробовал прикурить со стороны мундштука.
- Да я пошутил, чудак! - засмеялся консул. - Вот смотри.
Он смял беломорину гармошкой и сунул в рот:
- Тут в России всему научишься...
Советолог последовал его примеру. Хэрис чиркнул спичкой о лобовое
стекло:
- Прикуривай!
Стадлер затянулся и позеленел. Горло тотчас забило табаком.
- Как ты это куришь?! - отплевываясь простонал он. - Я будто ежа
проглотил!
- А мне нравиться, - пожал плечами Хэрис. - Хорошо пробирает, особенно
с похмелья.
И он приложился к Фляжке.
Стадлер отвернулся к окну. Монотонный пейзаж набережной наводил на
него тоску. "Фольксваген" затормозил у бордюра, Хэрис заглушил мотор. За
рекой виднелись контуры башен Кремля.
- Вот и приехали, - весело сказал консул. - Это, Сэм, о экскьюз ми
,Филипп, твое, так сказать, рабочее место.
Стадлер кивнул.
- Красная площадь - сердце Москвы, - процитировал Хэрис путеводитель
и хлебнул из фляжки.
- Не много ли пьешь? - поинтересовался советолог.
- Не, нормально, - Хэрис хлебнул еще.
Они помолчали. Хэрис закурил "Беломор", Стадлер - "Мальборо" с ментолом.
Какая-то птичка уселась на капот и нагадила там. Консул надавил на
клаксон. Птичка улетела.
- Хорошо сидим! - прокоментировал Хэрис и сделал еще полглотка.
-Слушай, Джим, - сказал вдруг Стадлер. - Мне нужен пистолет.
Консул повернул к нему красное от коньяка лицо:
- Зачем?
- Не нравится мне этот Фунтов-Стерлингов. С пистолетом будет как-то
спокойнее. Сможешь достать?
Хэрис наморщил лоб.
- С этим здесь тяжело, - проговорил он. Очень тяжело. Практически невозможно.
"Цену набивает", - решил советолог.
- Что же ты из Штатов не прихватил? - задал вопрос Хэрис.
- Ну вос еще! - передернул плечами Стадлер. - Я сюда не на экскурсию
приехал. Если бы мнея на таможне застукали, - всему делу труба! А потом...
- он помедлил, - Влип я тут в одну скверную историю...
- Я знаю, - отозвался Хэрис.
- Да? - Стадлер изумленно уставился на него. - Откуда?
- На самолете был наш человек, - охотно пояснил Хэрис, - Один из стюардов,
он страховал тебя на всякий непредвиденный случай. И, как оказалось,
не зря.
- Да уж, не зря, - усмехннулся советолог. - Все пришлось расхлеббывать
самому.
- Ну, не скажи, - Хэрис хлебнул из фляжки. - Ни одного слова не попало
в печать. Наш стюард позаботился об этом.
- Тоже хлеб, - согласился Стадлер. - А этот Холтоф, он кто?
- Тот, которого ты уделал? Он немец, документы настоящие. В прошлом
служил в Гитлеюгенде, попал в плен. Очевидно, в одном из русских лагерей
и познакомился с тем самым кэгэбэшником, которого потом узнал в самолете.
- И что ему теперь будет?
- А... - консул небрежно махнул рукой. - Пожизненное заключение за
попытку вооруженного угона.
- Вот как? - удивился Стадлер. - Но ведь он может подать протест.
- Пусть только попробует. Мы намекнули ему, что в этом случае он будет
отбывать наказание в России. Думаю, после здешних лагерей тюрьма в
Америке покажется ему манной небесной. Опыт у него есть...
- Возможно, - задумчиво произнес советолог. - Ну, а как насчет пистолета?
- Насчет пистолета? - консул приложился к фляжке. - Я, конечно, попробую,
но должен сразу предупредить, что это дорого будет стоить.
- Пусть это тебя не волнует, - заверил Стадлер.
- Я и не волнуюсь, - Хэрис выпил еще. - Ладно, поехали обратно.
Он нажал на стартер, повернул ключ в замке зажигания. Мотор стал чихать,
но не завелся.
- Вот зараза! - выругался консул.
После пятой попытки, хлебнув из фляжки, он заключил:
- Ничего не поделаешь, старина, придется ручку крутить. Не откажи в
любезности...
Стадлер, чертыхаясь, вылез из машины. Пока он крутил ручку, Хэрис еще
дважды прикладывался к коньяку. Советолог стал всерьез опасаться за свою
жизнь. Наконец мотор затарахтел, "фольксваген" затрясло, и Стадлера через
ручку вместе с ним.
- Сэньк ю! - крикнул консул, распахивая дверь. - Садись, поехали.
- Спасибо, я пешком, - мрачно произнес Стадлер. - Люблю прогулки на
свежем воздухе.
- Ну, как хочешь, - состроил обиженную рожу Хэрис. - А насчет оружия
я тебе позвоню.
- Добро! - ответил советолог. - Привет Уорбиксам.
И, не оглядываясь, пошел по набережной.
Вернувшись в "Европейскую", Стадлер застал у себя в номере горничную,
прибиравшую постель. Не снимая плаща, советолог подошел к ней и два раза
ущипнул за задницу. Горничная закричала, но не так визгливо, как в прошлый
раз, гораздо тише, и, главное, никуда на собиралась бежать.
"Это уже хорошо", - отметил про себя Стадлер и пошел в ресторан обедать.
Из ресторана его позвали к телефону.
- Это я, - сказал Хэрис, он был изрядно пьян. - Я выполнил твою
просьбу, ну насчет пиф-паф. - И он глухо рассмеялся в трубку.
- Я понял! - оборвал его Стадлер. - Где я могу это получить?
Возникла пауза, было слышно, как консул прикладывается к фляжке.
- Значит так, - выговорил он наконец. - Купи пять красных гвоздик и
завтра в пять пополудни спустися внииз станции метро "Маяковская". Стой
у первого вагоно в стороу "Динамо". К тебе подойдут.
- А ты ничего не перепутал?
- С чего это я должен перепутать? - в трубке снова збулькало.
- Я просто так спросил, - Стадлер дал отбой.
"Значит в пять!"
Москва. Лубянка. Кабинет полковника Семинарда. 27 октября. В Москве -
15-00. В Петропавловловске-Камчатске - полночь.За окном моросит
дождь.
Полковник Семенард и генирал-майор Скойбеда сидят за столом под настольной
лампой с зеленым абажюром.
- Рад, рад, как рад, поздравляю! - тряс руку Скойбеды полковник. -
Генералом стал. Помнишь, в Суворовском мечтали? Надо обмыть!
И он, открыв ящик стола, вынул две хрустальные рюмки и бутылку грузинского
коньяка. Рад он все-таки был не так, как говорил, а скорее даже
взгруснулось полковнику, и вспомнилось отнюдь не Суворовское училище, а
тот дождливый, как и сегодня день, когда вытаскивал он - майор - старшего
лейтенанта Скойбеду с гауптвахты. Да потом еще морозную зиму 75-го,
когда этого
...Закладка в соц.сетях
