Жанр: Детектив
Иван Подушкин 11. Яблоко монте-кристо
...роилась от греха подальше в заведение, расположенное в другом конце
города, туда же отправилась и Лара. Директриса, не желавшая зла ни завучу, ни ее дочери,
дала Зинаиде великолепную характеристику, ни словом не упомянув в ней об ужасном
происшествии.
Во дворе перестали шептаться, впрочем, Ларочка теперь пересекала его почти бегом, а
в выходные дни не высовывалась на улицу.
Но не успела Зина спокойно вздохнуть, как и в новой школе грянул скандал. Бунич
вызвали к директору, и тот заявил:
- Вы нас обманули! Оказывается, со старого места службы вы уволились после
большого скандала!
- Кто вам рассказал? - выпалила от неожиданности бедная Зиночка.
- Все тайное непременно становится явным, - назидательно заявил дядька. - Уходите
по собственному желанию и забирайте Ларису, у моей школы безупречная репутация.
Зина попыталась устроиться еще в одно среднее учебное заведение, на этот раз
подмосковное, но снова через довольно короткий срок ее попросили уйти вместе с
дочерью.
В конце концов Зинаида оказалась в роли нянечки в доме малютки. Она хорошо знала,
кто не дает ей покоя. Это Зоя преследует несчастного педагога, никак не может
успокоиться, жаждет крови, мстит за умершую Веру. И Бунич не могла надеяться на то,
что злоба Зои остынет, нет, с годами она лишь разгоралась, пока не превратилась в
страшный пожар. Кульминация случилась через несколько лет после гибели Веры.
Поздним вечером усталая Зина тащилась домой, неся в пакете купленные по дороге
овощи. Бывшая завуч вошла во двор, споткнулась, упала, тонкий полиэтилен лопнул,
морковка раскатилась по мерзлой земле.
Ругая себя за неловкость, Зина хотела собрать корнеплоды, но тут невесть откуда
появилась женщина и стала ногами расшвыривать овощи.
- Вы с ума сошли! - закричала Зина. - Вообще...
Продолжение фразы застряло у учительницы в горле, потому что она увидела: перед
ней с горящими глазами стоит Зоя.
- Ходишь по двору, - прошипела Вяземская, - суп своей сучке сварить решила? А
Верочка в могиле!
- Пожалуйста, оставьте нас в покое, - заплакала вконец измученная Зина.
- Ну уж нет!
- Мы не виноваты!
- Сука.
- Кончина Веры - ужасная случайность!
- Подготовленная твоей...!
- Как вы смеете! - топнула ногой Зина. - Ларочку никто не признал виновной.
Зоя плюнула ей на подол пальто, а потом яростно сказала:
- Проклинаю тебя до седьмого колена, вместе с детьми, внуками, правнуками, чтоб вам
счастья никогда не видать.
Зина отшатнулась, она хотела убежать, забыв про рассыпанные овощи, но Зоя,
неожиданно усмехнувшись, велела:
- Стой!
От растерянности Зина повиновалась, Зоя вдруг молча стала подбирать с земли
расшвырянную ею же морковь.
- Мамулечка, - раздалось сбоку, - я видела, как ты упала, смотрела в окно, прибежала
помочь.
- Уйди, Лариса, - прошептала мать.
- Почему? - удивилась девочка.
Зина не успела ответить, как Зоя, выпрямившись, протянула Ларе пакет:
- На.
- Ой! - воскликнула Лариса. - Ой!
- Бери.
- Спасибо, - промямлила Лара.
- Взяла? - прищурилась Зоя.
- Да, - кивнула дочь Зины.
И тут Вяземская, подняв руку вверх, торжественно заявила:
- Боже! Вот так же просто, как мешок с морковкой, пусть она получит болезнь,
несчастье, горе, бедность! Да будет так! Держи крепче, сука!
Зина замерла, не в силах пошевелиться. Лариса оказалась пошустрее, она живо
отшвырнула пластиковую торбу и крикнула:
- Не хочу!
- Ну уж нет, - торжествующе произнесла Зоя, - раз в руках держала, теперь понесешь.
Значит, так, мать твою сегодня ночью паралич разобьет, а тебя саму через неделю
скрутит, если, конечно, не убежишь! Выбирай, котеночек сладенький: либо в квартире
гниешь, либо из Москвы уезжаешь, да подальше, за Урал, ближе тебя мое проклятие
достанет!
Высказавшись, Зоя злорадно улыбнулась и ушла.
Лара привела домой перепуганную донельзя маму и рассказала Симе, что случилось во
дворе.
- Безобразие! - возмутилась тетка. - Это откровенное хулиганство! Надо в милицию
заявить.
Прямо сейчас!
- Нет, нет, - замахала руками Зина, - мы уедем.
- Куда? - подбоченилась Сима. - Я живу тут всю жизнь и из-за одной хамки не
собираюсь ничего предпринимать. Ты, Зина, трусиха! Поэтому Зойка тебя и изводит.
Завтра же отнесу заявление участковому, пусть ее посадят, дадут срок за хулиганство.
- Нет, нет, - твердила Зина.
- Да, - настаивала Сима, и двоюродные сестры впервые в жизни поссорились.
Утром Серафима встала переполненная решимостью идти в милицию, а Зина
продолжала спать.
Около полудня Сима, удивленная затянувшимся сном сестры, вошла в ее спальню и
поняла: с Зиной приключился удар. Проклятье Зои сбылось с ужасающей точностью, оно
настигло несчастную Бунич ночью, как и обещала Вяземская.
Серафима замолчала и посмотрела на меня.
- Не верьте ни в какие глупости, - быстро сказал я, - инсульт пока не слишком хорошо
изученная болезнь. Вроде ясно, отчего он случается, но, с другой стороны, много
вопросов. Вот в чем лично я абсолютно уверен, так это во внушаемости людей. Если
пообещать человеку несчастную судьбу, болезнь, беды, то, вполне вероятно, прогноз
оправдается. Слабая личность зомбируется и невольно начнет жить по предписанному
сценарию. Думаю, именно по этой причине служители церкви запрещают пастве ходить к
гадалкам, свою судьбу следует выстраивать самому, а не жить под гипнозом. В случае же
с Зинаидой имел место сильный стресс, как его результат - повышение давления...
Наверное, у вашей сестры была гипертония. Инсульт иногда еще называют "болезнь
директора". Знаете почему? Понервничал человек на заседании, вскочил, хлопнул
кулаком по столу - и готово, удар!
Сима подошла к окну, выглянула во двор и тихо сказала:
- Не знаю, может, вы и правы, только мы очень испугались, в особенности Лара.
- И что было дальше? - так же тихо спросил я.
Серафима отвернулась от подоконника.
- Лариса вечером того дня отправилась в Новосибирск.
- Почему туда?
Бунич кашлянула.
- В Академгородке работает моя хорошая подруга, Настя Загойская. Я позвонила
Настюше, вкратце описала ужасную ситуацию и услышала предложение: "Пусть Ларочка
немедленно летит сюда".
К счастью, для Ларисы все закончилось хорошо.
- А именно?
- К Насте приехал на стажировку молодой математик из Америки, Стив Донахью. Он
влюбился в Лару, она ответила ему взаимностью, они поженились и сейчас живут в
Пенсильвании, в маленьком городке. Стив директор колледжа, Лара хлопочет по
хозяйству! Вот, письмо от нее получила.
Маленькая, покрытая родимыми пятнами рука протянула мне длинный конверт,
испещренный печатями и обклеенный марками.
- Вы разрешите? - попросил я.
- Конечно, - кивнула Серафима.
Я внимательно изучил конверт, похоже, письмо и в самом деле из-за океана.
- Лариса в курсе бедственного состояния матери?
- Нет, - покачала головой Сима, - понимаете.., кхм.., кхм...
- Что?
- Ну.., я сказала ей, будто Зина умерла, - призналась Серафима.
- Почему? - изумился я. - Девушка удачно вышла замуж, неужели она не способна
оказать вам материальную помощь?
Серафима снова стала кашлять, потом наконец решилась.
- Понимаю, это странно выглядит. Вместо того чтобы обратиться к дочери Зины, я
клянчу денег у благодетелей. Но, видите ли, не все американцы Крезы.
- Понимаю.
- Стив среднеобеспеченный человек. У него на руках еще престарелые родители и дочь
от первого брака.
- Ясно.
- И потом... Лариса очень боялась, что Зоя, для которой преследование семьи Бунич
стало делом жизни, отыщет "убийцу" Веры и в Новосибирске, и в Америке. Хотя я ни
одной душе не рассказала, куда делась Лара, никому ни словом не обмолвилась. Настя
тоже молчала, более того, она в Академгородке заявила: "Ко мне прибыла племянница,
дочь сестры из города Иванове, там, в городе невест, замуж не выйти, а у нас полно
холостых парней".
- Но у Ларисы весьма редкая фамилия, Бунич.
Ее легко найти по справочной. Один запрос, и Зоя в курсе того, куда делась Лариса.
Сима кивнула:
- Верно.., э.., мы.., ну.., как бы поточнее объяснить.., в общем.., у Насти есть муж, он
работает в органах, не в милиции.., понимаете?
Я кивнул:
- Да.
- Вот Леня и помог, Ларочка устроилась в Академгородке по другому паспорту. Она
стала Григорьевой Еленой Петровной, под этим же именем вышла замуж. Стив ничего не
знает про Зину, он считает супругу сиротой, которую пригрела Настя.
Ясно?
- Более чем. Хотя непонятно, неужели Лариса совсем не беспокоилась о маме?
- В самую точку! - подняла указательный палец правой руки Сима. - О том и речь.
Естественно, она переживала, звонила, плакала. А я боялась, что Зоя вычислит,
подслушает, вот и запретила Ларе общаться с нами. Ну а потом, когда Зиночку разбил
второй удар, рассудила так: моей сестры больше нет, как личность она умерла. Осталось
лишь тело, ждущее физической смерти, бренная оболочка, отдаленно похожая на Зиночку.
Ну узнает Ларочка правду, и что? Она начнет дергаться, плакать, в конце концов
признается Стиву в обмане, расскажет о своей подлинной биографии... Неизвестно, как
муж отреагирует на известие о том, что у него есть в России немощная теща, которой
необходимо помогать, да еще на жене клеймо "убийца".
- Но Лариса никого не убивала!
Серафима грустно улыбнулась:
- "То ли он украл, то ли у него украли, но была там какая-то нехорошая история".
Извините за цитату, только она отличная иллюстрация к нашему положению. Вот я и
отправила Ларе письмо с сообщением о смерти Зины от инсульта. Собственно говоря, я
предвосхитила события, не думала только, что Зина так заживется, а мне будет невмоготу,
уж помогите, пожалуйста. Вам одному правду рассказала, очень уж деньги нужны.
- Я постараюсь, - пообещал я. - Скажите, вы с Зоей не пересекаетесь?
- Зоя только что умерла, - пробормотала Сима, - ее ненормальная родственница Соня
все по двору бегала и всем сообщала: инсульт у Вяземской случился. Право, Зое больше
повезло, чем Зине, сразу господь прибрал, без мук. Нет, мы не сталкивались, хотя до меня
доходили иногда сведения о Зое. Вам, наверное, кажется странным, но никаких злых
чувств к Вяземской я сейчас не испытываю, даже понимаю ее. Страшное испытание -
иметь больного ребенка, еще ужаснее пережить свое дитя.
Я же не Люба, чтобы глупости болтать. Вот уж странная особа!
- Вы о ком? - насторожился я.
Серафима Сергеевна осторожно поправила седые пряди, выбившиеся из пучка на
затылке.
- Когда в одном дворе много лет живешь, волей-неволей становишься свидетелем
чужих скандалов. Даже если не хочется, все равно что-то узнаешь. У Зои есть
родственница и ближайшая подруга Люба, мать Сони. Ну очень болтливая женщина!
Она тут тоже рядом живет, у метро дом стоит, такой приметный, с розовыми
колоннами. Вот там у Работкиной квартира на первом этаже, одно окно прямо около
двери в булочную расположено. Крайне неудобно, люди по тротуару несутся, в подземку
торопятся, все взгляд в квартиру бросают, приходится и день и ночь за плотно
зашторенными занавесками жить. Да и страшно, легко внутрь влезть.
Только Любе все нипочем, хорошая ли погода, плохая, она всегда в окне торчала и
мало-мальски знакомых выглядывала.
Я понимающе кивнул, теперь понятно, в кого пошла болтливостью Соня.
Приметив знакомого человека. Люба зазывала его в гости:
- Эй! Спешишь? Заходи, чайку попьем!
Отвязаться от старшей Работкиной было почти невозможно, она, словно клещ,
вцеплялась в несчастную жертву и начинала вести длинные беседы, вернее монологи.
Любе был необходим не собеседник, а молчаливый слушатель.
Серафима знала о вербальных способностях Работкиной и старалась не попадаться
болтливой бабенке на глаза. Самое интересное, что после того, как погибла Вера, Люба
не прекратила весело махать рукой при виде Симы и восклицать:
- Давай кофейку глотнем!
Потом булочную закрыли, на ее месте возник обувной магазин, но Люба все равно
висела в окне, выглядывая знакомых. Один раз, увидав Симу, она закричала:
- Привет! Знаешь, Игорь женился!
- Хорошо, - осторожно ответила Сима.
- Отличная девочка!
- Рада за него, - дежурно вежливо откликнулась Сима.
- Зоя счастлива.
Сима молча пошла к метро.
- Просто здорово, что Вера ожила, - вдруг заявила Люба.
Бунич остановилась:
- Ты о чем?
Глаза Любы забегали в разные стороны.
- Вера-то! Она не умерла и...
Но договорить фразу Работкина не успела, звонкий голос за ее спиной сурово велел:
- Мама, закрой окно!
Люба мгновенно повиновалась, а Сима нырнула в метро, удивляясь тому, до какой
глупости может договориться человек.
Верочку провожала в крематорий тьма народа, гроб был открыт, и присутствующие
шепотом обсуждали страшный вид маленькой покойницы. Никакие усилия гримера не
сумели стереть с личика девочки выражение ужаса, а шея была замотана толстым
шарфом. Но то, что в домовине лежала Вера, сомнению не подлежало.
Глава 20
Не успел я войти домой, как Нора сунула мне телефонную трубку. Прикрыв ладошкой
микрофон, она заговорщицки прошептала:
- Не завидую тебе.
Весьма удивленный непонятным поведением хозяйки, я спокойно поднес трубку к уху
и сказал:
- Слушаю вас.
- А-а-а, - закричала Николетта, - вот оно как!
- Добрый вечер, - попытался я наладить контакт с маменькой, но та отреагировала на
мою вежливость весьма бурно:
- Ужасное завершение мерзкого дня!
- В Карловых Варах плохая погода? - я решил не сдаваться.
- Понятия не имею!
- Посмотри вокруг, - мирно продолжил я, - что, у вас дождь идет?
- Я в Москве, - завизжала Николетта, - умираю, одной ногой в могиле...
Было мне от чего удивиться.
- Как? У тебя же путевка оплачена до...
- Не могу жить в сарае, - перебила маменька, - на помойке, куда меня поместили по
бедности! Питание отвратительное, обслуживающий персонал вьется вокруг всяких
выскочек! Я измучилась совершенно, испортила сердце, желудок, руки, ноги, голову,
спину...
- Но каким же образом ты ухитрилась попасть в Москву? - недоумевал я.
- Пешком пришла!
- Из Чехии???
- Вава! Ты идиот! Прилетела на самолете! Обменяла билет, чуть с ума не сошла, пока
кретинские сотрудники нищего отеля выполнили мое разумное требование. Да, им
пришлось оторваться от одной более чем неприятной особы, явившейся на отдых с
пятьюдесятью чемоданами! Эта плохо воспитанная выскочка по пятнадцать раз на дню
меняла платья! Ее посадили в центре зала! Сам хозяин обслуживал мерзавку, но ничего!
Они все-таки вынуждены были обратить и на меня внимание. Я все им высказала, уезжая!
Да!
Я молча слушал вопли Николетты. Маменька привыкла всегда быть главной героиней,
так сказать, первой скрипкой, а тут ей довелось почувствовать себя на вторых ролях,
некто посмел занять лидирующую позицию, задвинув Николетту. Ясное дело, мириться с
подобным положением вещей она не собиралась!
- ..и когда дежурный из Шереметьева позвонил тебе и попросил забрать меня из
аэропорта, ты в грубой форме отказал ему, - долетело до моего слуха.
Я вздрогнул. Значит, мужчина, заявлявший, что он аэропорт Шереметьево, не был
психом! Просто служащий не умеет нормально изъясняться на родном языке! Следовало
спокойно представиться, сказать: "Добрый вечер, вас беспокоят из зала прилета
аэровокзала Шереметьево..."
И вовсе он не ругался, когда орал "вашу мать", просто хотел сообщить: "Вашу мать
привезли из Чехии" или "Вашу мать надо забрать домой".
Если кто и виноват в сложившейся ситуации, то этот администратор, неспособный
произнести нормально фразу, но у Николетты, естественно, имеется свое мнение по сему
вопросу.
- Ты отказался от меня, - рыдала маменька, - бросил в беде, одну! Голую! Босую!
Голодную!
Я шла пешком до дома! Ночью! По шоссе...
Только не подумайте, что это правда. На своих каблуках маменька больше трех шагов
не сделает.
Очень хорошо понимаю, как обстояло дело.
Сотрудники отеля, вконец замученные Николеттой, расстарались и добыли
скандальной постоялице билет в Москву, может, они скинулись и купили ей новый
проездной документ за свой счет, чтобы только избавиться от капризницы. В
Шереметьеве Николетта потребовала вызвать в зал меня.
Отчего она сама не позвонила мне?
Ну, думаю, ответ прост, маменька желала изобразить из себя умирающего лебедя, а,
как известно, отбывая в Аид, человек не способен на длительные разговоры. К тому же
Николетта органически не переносит, если служащие заняты решением чужих проблем.
По ее глубочайшему убеждению, люди в форме обязаны обслуживать лишь госпожу
Адилье , а если той временно ничего не требуется, всем сотрудникам необходимо
замереть в почтительном ожидании и ни в коем случае не обращать внимания ни на кого
другого, в особенности если этот другой дама в шубе и с бриллиантами более чистой
воды, чем камни у маменьки в серьгах.
Перед глазами моментально развернулась картина.
Вот Николетта вертит головой в разные стороны, видит за стойкой мужчину в синем
костюме, мирно объясняющего что-то симпатичной девушке, и моментально подлетает к
паре.
- Любезный! - топает она ножкой.
- Простите, я занят, - слышится в ответ.
Ох, не надо было дежурному машинально произносить сию фразу, он не знал, что
последует далее. В конце концов доведенный до крайней степени изнеможения
сотрудник аэрофлота хватает трубку и орет мне:
- Вашу мать, вашу мать, вашу мать.., заберите вашу мать!
Но наивно полагающий, что Николетта мирно пьет минеральную воду в Чехии, Иван
Павлович швыряет трубку, не дослушав фразу, а потом и вовсе лишается телефона. Да уж!
Интересно, в какую сумму мне встанет примирение? Чего захочет маменька?
- Сейчас приеду, - я попробовал начать мирные переговоры.
- Нет необходимости, - завизжала Николетта, - ясное дело, мое изможденное тело, из
которого улетела измученная, бесконечно страдавшая душа, похоронят посторонние
люди. Увы, я одинока, никого рядом! На скромной могиле, расположенной у ограды
сельского кладбища, не поставят памятника! Да и кто станет заботиться о рано ушедшей
женщине, которая.., которая.., которая...
- Ваньша, - зашипел материализовавшийся невесть откуда Одеялкин, - глянь! Всех
изловил! Во!
Перед моим носом закачалась банка, набитая тараканами.
- Все на месте, - бурно радовался Алексей, - по-моему, самая красивая Мэри! Одни
ножки чего стоят!
- Мне сейчас не до ног Мэри, - ответил я, пытаясь избавиться от Одеялкина.
- Мэри! - взвизгнула маменька. - Ты о ком?
- Прости, Николетта, сейчас я приеду!
- Нет! Сначала объяснись! Мэри! Девка! Ужасно! Что ты задумал? Она кто? Из какой
семьи? Кто у нее отец?
- Кто у нее отец? - машинально повторил я. - Право, на сей вопрос нет ответа,
родителей Мэри я не знаю.
- Думаю, это Ричард, - вдруг громко заявил глупый Леша.
- Ричард? - заволновалась Николетта, уловившая слова Одеялкина. - Мэри и Ричард?
Кто около тебя сейчас находится? Иностранцы? Откуда?
- Из Африки, - вздохнул я, кажется, маменька сменила гнев на милость, решила
простить неразумному Ваве его прегрешения.
- Негры! - взвыла Николетта. - С ума сойти! Никогда!!!
- Николетта, Мэри - это...
- Немедленно сюда!
- Мэри не...
- Ничего не желаю слушать!
- Ричард...
- Вава!!!
- Хорошо, - сдался я, - уже в пути.
Трубка противно запищала, я глянул на Одеялкина, а тот, совершенно ничего не
понимая, продолжал бурно радоваться:
- Попались, голубчики! Полюбуйся, Ваньша!
Скажи, хороши?
- Сейчас мне достанется, - невольно признался я, - Николетта решила, что я завел себе
любовницу-негритянку по имени Мэри.
Леша захихикал, но мне было совсем не до смеха. Я схватил куртку.
- Иван Павлович, - крикнула Нора, - ты к Николетте?
- Именно так, - ответил я.
- Купи ей розы.
- Боюсь, это не поможет.
Хозяйка высунулась в прихожую.
- Да уж, настроена твоя матушка серьезно, прямо кипит от радости! Хорошо, оставь
распоряжения!
- Какие? - насторожился я, зашнуровывая ботинки.
- Как какие? - абсолютно серьезно спросила ехидная Элеонора. - Ну куда мне после
твоей кончины девать твои книги, коньяк и диски с заунывными классическими
мелодиями? Кто наследник?
Николетта?
- Вам бы лишь посмеяться! - горько воскликнул я. - Между прочим, имеете шанс
лишиться секретаря.
- Не беда, - отмахнулась Нора, - ты стареешь, скоро песок посыплется, найму молодого,
шебутного, не волнуйся, можешь спокойно помирать, я не пропаду в одиночестве.
После чего Элеонора громко засмеялась и ушла, а я поплелся во двор к машине. Не
знаю, как вас, а меня приводит в ступор ожидание неминуемого скандала.
Не успел я завести мотор, как правая передняя дверь распахнулась и на сиденье, сопя,
полез Леха.
- Ты куда? - удивился я.
- С тобой поеду.
- Зачем?
- Дык Нора велела, сказала: "Не отпускай его одного", - пояснил Одеялкин. - И вообще,
получается, я во всем виноват, ляпнул про Мэри, а тебе отдуваться. Некрасиво это.
- Спасибо, сам справлюсь.
- Не, Ваньша, я друзей в беде не бросаю, - торжественно заявил Леша. - Вот, банку
прихватил. Покажем сейчас твоей маме и Мэри, и Ричарда, и Мартина... Она посмеется, и
ладно получится.
Услыхав программное заявление, я хотел было выставить дурака Одеялкина из
"Жигулей", но совершенно неожиданно сказал:
- Спасибо, Леша.
- Нема за шо, - заулыбался Одеялкин, - не боись, Ваньша! Я умею с бабами управляться.
Уж на что теща моя гидра, и то справляюсь.
Внезапно мне стало смешно: интересно, как отреагирует обозленная до крайности
маменька на Одеялкина и банку, набитую здоровенными тараканами?
Дверь нам открыла сама Николетта. В прихожей, как всегда, горело лишь одно тусклое
бра, поэтому лица маменьки не было видно, кстати, именно для того, чтобы окружающие
не сумели рассмотреть во всей красе морщины и мелкие пигментные пятна,
покрывающие, несмотря на все ухищрения Николетты, ее кожу. Матушка велела ввернуть
во все люстры лампочки по пятнадцать ватт.
Рано или поздно любой даме приходится делать нелегкий выбор: фигура или лицо. То
есть садиться на жесткую диету и получить бороздки на щеках, лбу и шее или, сохранив
приятную округлость мордочки, лишиться талии. У полной женщины меньше заметны
возрастные явления на коже, слой жира выравнивает морщины.
Николетта сделала ставку на фигуру и, на мой взгляд, не проиграла. В конце концов,
личико можно заштукатурить, занавесить, прикрыть полями шляпы, спрятать за
громадными очками или вуалью, а куда деть жирные бока, выпирающий живот и ляжки
слона?
Сейчас Николетта выглядела просто девочкой.
Картину дополняли розовые джинсы и нежно-голубая водолазка, замечательно
скрывавшая шею.
Белокурые локоны в художественном беспорядке падали на плечи.
- Явился! - звонким голосом выкрикнула маменька. - Хорошо успел до моих похорон!
Я вздохнул: лучше не спорить с Николеттой, упаси бог возразить ей, нужно молчать,
потупив взор, только в этом случае, возможно, скандал не превратится в ураган.
- Ты, девочка, не кричи на старших, - неожиданно заявил Леха.
Николетта сделала шаг назад.
- Вы к кому обращаетесь?
- К тебе, детка, - мирно продолжал Одеялкин, - очень некрасиво, не сказавши
"здравствуйте, дяденька", визжать. Не в деревне живешь, в столице и должна
соответствовать. Лучше сбегай-ка на кухню и скажи бабушке: "Дядя Ваня пришел, да не
один, с приятелем". Пусть старушка фартук сымет, а то смутим ее.
Меня начал душить смех, а Николетта, утратив агрессивность, поинтересовалась:
- Вы о какой бабушке речь ведете?
Леха погрозил ей пальцем:
- Ох, нехорошо капризничать! Взрослых слушаться надо, не прикидывайся дурочкой!
Ты ж небось внучка мамы Ивана Павловича? Ведь я угадал, да? Вот только не знаю, кто у
Ваньши есть: сестра или брат. Ну, живенько, беги к бабусе, да...
Николетта отставила в сторону правую ножку, одетую в элегантную лодочку на
шпильке, тряхнула волосами, чей изумительный вид стоил мне в последний раз около
четырехсот долларов, и с легким торжеством заявила:
- Тут бабушек нет. Меня зовут Николетта Адилье! Вава мой единственный
родственник.
Даже в этой ситуации своего полного торжества маменька не сказала слово "сын".
- Во, блин, - разинул рот Леха и уронил на пол банку.
Стеклянная емкость приземлилась на ковер не разбившись, но плохо заверченная
крышка отлетела. Ричард, Мартин, Мэри и остальные тараканы медленно начали
выбираться на свободу.
Николетта в полумраке не поняла размеров беды, а Леха моментально присел и начал
хватать корявыми пальцами тараканов, приговаривая:
- Ну вы, ребята, даете.
Я на всякий случай прижался к стене.
- Кто этот милый, хорошо воспитанный мужчина? - шепотком спросила наблюдавшая
за действиями незваного гостя маменька.
И тут я сообразил: вот он, мой единственный шанс остаться в живых и заслужить
прощение без больших материальных затрат.
- Это народный целитель, - тихо ответил я, - Нора выручила его из большой беды и не
взяла денег.
Алексей решил отблагодарить Элеонору и привез ей.., э.., молодильных жуков -
Мартина, Ричарда, Мэри, ну и еще парочку в придачу. Удивительные животные: если они
селятся в доме, там создается волшебная аура, время поворачивает вспять. Ты не
поверишь, как сейчас выглядит Нора! Она сбросила с плеч двадцать лет...
- Уж извиняйте, - пробурчал Леха, - один в коридор удрал. Можно за ним пройтить?
- Конечно, - взвизгнула Николетта. - Чувствуйте себя словно дома. Тася! Тася! Тася!
- Чего? - прозвучало из кухни.
- Подай чай! - приказала Николетта. - Сервируй стол для дорогих гостей!
Я мысленно потер руки. Так, клюнуло. Сейчас маменька увидит Ричарда вкупе с
чадами и домочадцами, пожелает иметь молодильных жуков, я "куплю" ей их и буду
прощен.
- Вава, - вцепилась в меня Николетта, - немедленно отвечай, только тихо, чтобы Кока
не услышала! Она в гостиной сидит! Эти насекомые так помогают?
- Потрясающе.
- А как ими пользоваться?
- Легко. Поселить в аквариуме и просто наблюдать за мерзостью, то есть, прости, за
молодильными жуками.
- Не вопи, - шикнула Николетта.
Но поздно, в прихожую проник крепкий запах французских духов, затем выплыла Кока.
- О каких молодильных животных идет речь? - ажитированно воскликнула заклятая
подружка маменьки.
Николетта прикусила нижнюю губу, а я быстро сказал:
- Милые дамы, не переживайте, жуков хватит на всех, для нужного э
...Закладка в соц.сетях
