Жанр: Детектив
Иван Подушкин 11. Яблоко монте-кристо
..., и я поняла: просто слышала в детстве их
разговоры, вот и запали в подсознание редкие слова.
Сердце Зои заколотилось с невероятной частотой.
- Деревня Тренькино? - почти падая в обморок, поинтересовалась она.
- Верно, - кивнула Ляля.
- Твоя тетя жива?
- Вроде да. После того как она меня выгнала, мы не общались.
- Как выгнала? - удивился Игорь.
- Просто, - пожала плечами Лялечка. - Говорила же, на меня была пенсия положена, ее
платили до шестнадцатилетия, а затем перестали. Как только деньги иссякли, Галя и
сказала: "Я тебя кормить-поить не собираюсь, ступай на все четыре стороны". Как раз
аттестат получила, с медалью, вот и решила попытать счастья в Москве, поступила в
институт.
Лялечка замолчала, Зоя сидела словно громом пораженная, Игорь, не подозревавший о
мыслях матери, спокойно пошел раскладывать доску для игры в скрэбл, и тут Ляля
нанесла Зое последний удар - она повернула голову и попросила:
- Можно таблеточку анальгина?
- Голова болит? - заботливо спросил Игорь.
- Ухо, - пояснила Ляля, - вроде в детстве я его поранила, толком не знаю, что...
Девушка отогнула мочку с крохотной дешевой сережкой и продолжала:
- ..там случилось, но у меня шрам, и он к перемене погоды ноет.
- Пойду лягу, - прошептала Зоя.
- Мамулечка, тебе плохо? - испугался Игорь.
- Нет, нет, вы, дети, тут сами поиграйте, - через силу заулыбалась Зоя, - а я лучше в
спальне новости посмотрю.
В своей комнате Зоя рухнула в кресло и попыталась собраться с мыслями. Несчастная
мать очень хорошо знала, что Вера умерла. Вяземская видела тело, обнимала покойную
дочь, лично проводила несчастную в крематорий. Но теперь в голове билась безумная
мысль: Верочка ожила, явилась к Зое в образе Ляли, такой же светловолосой и
голубоглазой девушки, с аллергией на яблоки и любовью играть в скрэбл. А еще шрам за
ухом. Зоя отлично знала, откуда он: в раннем детстве Верочка упала и сильно ударилась
об угол стола, девочку пришлось отвозить к врачу, зашивать небольшую ранку, ссадина
оказалась крохотной, доктор поставил две скобочки, но при каждой перемене погоды еле
заметный рубец принимался ныть.
Сидя в кресле, Зоя спорила сама с собой. Ляля никак не может быть Верой! Дочка
умерла вследствие дурацкой шутки! Но откуда столь удивительные совпадения? Вера
скончалась в возрасте десяти лет, Ляля в эти годы жила в Тренькине! Но рубец за ухом!
Проведя бессонную ночь, Зоя отправилась в село.
Оказавшись на некогда главной улице Тренькина, Вяземская сразу поняла: деревня
пуста. Но Зоя не из тех людей, которые бросают начатое на полпути, она принялась
методично обходить заколоченные избы и в конце концов признала: в селе никого нет.
Пришлось ей возвращаться в Москву не солоно хлебавши.
В полной растерянности Зоя наблюдала, как у Игоря и Ляли дело катится к свадьбе.
Наверное, следовало поговорить с сыном, рассказать тому о своих подозрениях, но Зоя не
решалась на беседу, понимая, что Игорь посчитает мать сумасшедшей.
В конце концов назначили дату, расписались в ЗАГСе, начали жить хорошо. Игорь и
Лялечка казались очень счастливыми, Зоя же, полюбив невестку, никак не могла обрести
мир в душе. Вера умерла, это совершенно точно, но ведь вот же она, стоит на кухне и
ласково спрашивает:
- Мамулечка, тебе чайку заварить?
Зоя окончательно измучилась, но виду не подавала. О своем состоянии она никому не
рассказывала, ни Игорю, ни Ляле. Одно время Вяземская собиралась посетить психиатра,
но потом отложила затею - ясное дело, ее запихнут в клинику и начнут лечить
таблетками.
Разгадка пришла неожиданно. За несколько месяцев до гибели Игоря молодые
отправились в Тунис. Естественно, они предложили Зое поехать вместе с ними, но она
отказалась, сказав:
- Нет, ребятки, не для меня эта забава! Давление скачет, нехорошо климат менять, даже
опасно.
- Тогда мы останемся, - тут же заявила Лялечка, - не хочу тебя бросать.
- Ерунда, - отрубила Зоя, - всего-то на две недели!
- Ты будешь тосковать, - не успокаивалась Ляля.
- Наоборот, отдохну от вас, не блажи, доченька, отправляйтесь, погрейте косточки, -
велела Зоя.
Ляля с Игорем улетели в понедельник, а в среду, около полудня, к Зое пришла
нежданная гостья.
Услыхав звонок, хозяйка распахнула дверь и увидела толстую бабу, одетую в
невообразимую куртку из драпа.
- Вы небось Вяземская? - отдуваясь, поинтересовалась тетка.
- Да, - недоумевая, ответила Зоя.
- фу; упрела совсем, - сообщила толстуха, ставя на пол допотопный клетчатый саквояж.
- Еле-еле нашла! О господи! Войтить пустите?
- Вы кто? - не слишком любезно поинтересовалась Зоя.
- Галя, - ответила тетка, - вроде как мать Ляльки! Она мне должна! Сколько потрачено
было!
Кормила ее, поила, одевала, обувала! Деньги-то давно кончились. Думала, в старости
благодарность получу от девки. И че? Где мой стакан воды? Вильнула хвостом, уперла
вон, не писала, не навещала.
Ясное дело, я ей не родная, но ведь как старалась.
Мне чего обещано было? Обманула врачиха, чтоб ей пусто было!
- Вы Галя, - ахнула Зоя, - из деревни Тренькино!
- Эка! Чего вспомнили, - шумно выдохнула гостья. - Давно нас расселили, таперича в
Москве обитаю, вернее, в пригороде, ну да вам неинтересно! Пустите внутрь? И где
Лялька? Она теперь хорошо устроилась, за москвичом, может, и обо мне позаботится.
Зоя нервно оглянулась по сторонам, на лестничной клетке стояла тишина, соседей
видно не было.
Вяземская схватила саквояж и быстро сказала:
- А ну, идите сюда, нам поговорить надо.
Глава 27
Очень хорошо понимая, к какому типу людей принадлежит Галя, Зоя безо всякого
стеснения спросила:
- Хотите денег?
- Кто ж откажется, - хмыкнула гостья.
- Я заплачу вам хорошую сумму, если честно ответите на мои вопросы!
- Начинай, - деловито сказала Галя.
- Где вы взяли Лялю?
Гостья поджала губы.
- Да уж, - нехотя выдавила она из себя, - брат у меня был, ученый человек, дипломат,
он погиб, а...
- Не врите, - оборвала ее Зоя, - историю про то, как вы забрали Лялю из детдома, я
знаю от невестки. Лялечка очень наивна и бесхитростна, оттого и поверила "тете", но
меня-то не проведешь, и я понимаю, что вы соврали ребенку. У вашего брата-дипломата
должна была быть квартира в столице, отчего вы предпочли жить не там, а в Тренькине,
без всяких удобств? Я была в деревне, видела там дощатые будки, канализации нет, газа,
похоже, тоже. Зачем там мучиться? Могли опеку над ребенком оформить и в столице
жить. И потом, если вы так любили девочку, что не отдали ее в приют, то почему в
семнадцать лет выгнали Лялю вон?
Галя, не мигая, смотрела на Зою, а та решительно закончила:
- Значит, так, сейчас вы скажете правду. Кто она? Где ее родители? Отчего
воспитывалась у вас?
По паспорту Ляля - Ольга Ивановна Иванова, но мне отчего-то кажется: у нее другая
фамилия. Расскажете честно - получите хорошие деньги. Ну как?
- Сколько? - хищно воскликнула Галя.
3оя без колебаний назвала сумму.
- Лучше не рублями, - заявила гостья.
- Долларами?
- Не, золотишком, - пояснила гостья, - комплектом: браслет, серьги и колье-ошейник,
без камней, один драгметалл.
- Есть у меня такое, - кивнула Зоя, потом сходила в спальню, принесла коробочку и
спросила:
- Согласна?
- Ага, - кивнула Галя.
- Тогда начинай!
- С чего?
- Какая настоящая фамилия Ляли?
- Не знаю.
- Ну, милая, - рассердилась Зоя, - так не пойдет.
- Ну правда я не в курсах! - воскликнула Галя. - Ты меня спокойно послушай, авось
разберешься. Я вообще-то москвичка, работала санитаркой при больнице.
Услыхав название медицинского центра, где много лет тому назад служила Галя, Зоя
вздрогнула. В этой клинике она делала операцию по искусственному оплодотворению, и
именно там появилась на свет Верочка.
Галя, не замечая волнения Вяземской, как ни в чем не бывало продолжала рассказ.
Один раз санитарку вызвала к себе заведующая детским отделением Ариадна
Михайловна и спросила:
- Ты у нас не замужем?
- Нет и не собираюсь, - ответила Галя.
- Почему же решила бобылкой жить? - проявила непонятный интерес к ее судьбе
Ариадна.
- Все мужики козлы, - поделилась своими наблюдениями Галя, а потом добавила:
- Операция у меня была, по нижней части, теперь нет никакого интереса к парням, а
раз так, спокойней одной жить, чем с хомутом на шее!
- Без детей плохо, - покачала головой Ариадна, - сама видишь, на что женщины идут,
чтобы ребеночка иметь!
Галя развела руками:
- У меня ничего не получится, говорила ж про операцию.
Ариадна прищурилась:
- Ты хорошая женщина, работящая, умная, спокойная, да не дает господь счастья. Я
решила тебе помочь. У нас в пятой палате лежит одна пациентка, ей сделали
искусственное оплодотворение, прижилось два эмбриона. Понимаешь?
- Ну да, - кивнула Галя, - насмотрелась я тут у вас чудес. Теперь знаю, что всегда
лишних подсаживают, авось один и прицепится. Только случается, все эмбрионы
выживают, отсюда и двойни с тройнями.
- Верно, - согласилась Ариадна, - но у этой пациентки особое положение, подробности
тебе рассказать не могу, просто знай: ей ребенок необходим, но лишь один. Двух она не
сможет содержать, Иван Николаевич только на одну девочку согласен.
- Кто? - не поняла Галя.
- Муж, - после короткой заминки ответила Ариадна, - он уже совсем в годах и не
желает слышать о двойне. Но одна дочь им необходима, вот такая коллизия, только
родилась пара девочек. Мы матери про вторую ничего не сказали, она пребывает в
уверенности, что родила одну Верочку. Ясно?
- Ну.., не очень, - призналась Галя.
Ариадна тяжело вздохнула:
- Отец девочки, хоть и отказывается категорически от второй дочери, все же не хочет,
чтобы та в приюте оказалась, в детдоме не очень-то хорошо.
Вот он и подумал: если бы нашлась хорошая женщина, которая своего ребеночка
завести не способна, мы бы ей отдали лишнего младенца. Все оформление на себя
возьмем, а Иван Николаевич станет тебе хорошую пенсию платить. Ты же в общежитии
живешь?
- В коммуналке, - уточнила Галя.
- Комфортные условия?
- Хуже некуда, - искренне призналась санитарка, - десять комнат, один сортир.
- Вот видишь! Получишь уютный дом в Подмосковье и деньги в придачу!
- Лучше золотом, - перебила предусмотрительная Галя, - оно не гниет.
- Ладно, ладно, - закивала Ариадна. - Значит, ты согласна?
- Ага, - ответила Галя.
- Отлично - воскликнула педиатр. - Только одно условие: держи язык за зубами. Ясно?
- Ага, но вдруг...
- Что?
- Вдруг я не справлюсь с младенцем? Заболеет!
Ариадна нахмурилась:
- В твоих интересах, чтобы девочка нормально развивалась, я ее навещать стану. Если
случится чего, не видать тебе ни золота, ни денег, да еще заработанное раньше отнимут.
Иван Николаевич хочет, чтобы у дочери были нормальные условия. Если думаешь, что не
справишься, лучше сразу признайся, другой ребенка отдадим.
Галя испугалась, что выгодная сделка сорвется, и живо заявила:
- Постараюсь, как для родной, просто боязно кроху брать.
Ариадна улыбнулась:
- Никто тебе ее завтра не даст, не раньше чем через полгода получишь.
Вот так Галя неожиданно для себя стала матерью, спустя некоторое время после
памятного разговора она перебралась в Тренькино. Условия, правда, оказались не такими
уж и замечательными, в деревне не было магистрального газа, приходилось думать о
баллонах, отсутствовали канализация и телефон. Но было электричество, в доме
оказалось целых четыре комнаты, а к избе прилагалось двадцать соток. После
девятиметровки в коммуналке Галя ощутила себя хозяйкой дворца, да еще дом отдали
вместе с добротной румынской мебелью, на кухне имелся холодильник, а в гостиной -
телевизор. Судьба, похоже, решила наградить Галю за годы лишений. То, что в обмен на
блага придется воспитывать чужую девочку, санитарку абсолютно не смущало. Много
возни с ребенком не ожидалось, открыл дверь и отправил ее во двор гулять, а там в школу
пойдет, вырастет, сама за Галей ухаживать станет.
Имя для девочки Галя не выбирала, получила малышку с готовыми документами. Ольга
Ивановна Иванова. В графе "Мать" стояло: Галина Михайловна Петрова, а после слова
"Отец" значилось:
Иван Иванович Иванов. Деревенские жители считали Галку вдовой, да и не было в
Тренькине особых сплетников, население деревни в основном составляли очень пожилые
люди.
Ариадна ни в чем не обманула Галю. Педиатр исправно, раз в полгода, приезжала в
село, осматривала девочку, удовлетворенно кивала головой, потом вручала Галине деньги
и коробочку с очередным украшением.
Так продолжалось десять лет, а потом Ариадна пропала. Когда настал одиннадцатый
день рождения Ляли, Галя поехала в медицинский центр, она решила отыскать педиатра и
высказать той возмущение: уговор дороже денег! Где "зарплата"?
Клиника оказалась на месте, но вот Ариадны Михайловны не нашлось. Дежурная в
регистратуре на вопрос Гали запричитала:
- Ой, беда, беда! Под машину Ариадна попала!
Такой хороший врач.
- Где она лежит? - поинтересовалась Галя.
Тетка в белом халате на секунду примолкла, а потом сообщила:
- А на Ваганькове, у ней там все похоронены.
- На кладбище? - шарахнулась в сторону Галина.
- Куда ж еще мертвое тело деть? - снова застрекотала регистраторша. - Вот беда!
Внезапно померла, на работу торопилась, поленилась в подземный переход пойти,
поверху понеслась, и сшибло ее!
Галя вернулась в Тренькино, и лишь через пару месяцев после посещения клиники до
нее дошло:
Ариадны больше нет, и денег на Лялю тоже не будет.
Как поступить в создавшейся ситуации, Галина не знала. Ляля вроде как ее дочь, ни
телефона, ни адреса родных родителей девочки бывшая санитарка не имела.
Некоторое время Галя хила по-прежнему, но потом ее словно стукнула по голове
мысль: дочь теперь придется тянуть самой, выбиваться из сил, идти на тяжелую работу,
ворочать шпалы или мыть полы, иначе и она, и девочка умрут с голода.
Осознав размер беды, Галя мигом возненавидела Лялю и была очень рада, когда та,
кстати, совершенно замечательно учившаяся и окончившая школу с золотой медалью,
уехала в Москву поступать в институт.
Ляля была милой, наивной девочкой, она знала, что не является родной дочерью Гали.
Та, испытав приступ злобы при известии о смерти Ариадны, ляпнула ребенку:
- Ты мне чужая, тащи теперь тебя, спиногрызку, на горбу.
Но потом, испугавшись, санитарка выдумала историю про умерших в далекой
африканской стране родственников, и Ляля поверила ей. Да и как могло быть иначе?
Девочке едва исполнилось одиннадцать лет.
Несмотря на то что Галя стала дурно обращаться с приемной дочерью, Ляля
продолжала любить ее и после первого семестра приехала с подарками в Тренькино.
Галя выслушала восторженный рассказ Ляли об институте, спрятала сувениры и сурово
заявила:
- Кати назад!
- У меня каникулы! - весело воскликнула Лялечка.
- Решила тут балбесничать? На шее у меня сидеть?
Ляля растерялась:
- Куда же мне деваться?
- Понятия не имею, - пошла вразнос баба, - хватит! Нету у меня денег! Сама себя
содержи! Ишь, здоровенная дура выросла! Явилась! Жрать ей подавай!
Лялечка, глотая слезы, схватила сумку и исчезла из жизни Гали.
Новому повороту событий Галя была рада. Вскоре Тренькино расселили, ей дали
маленькую квартирку в городе Чарск, однокомнатную, зато со всеми удобствами. Первое
время Галина радовалась теплому туалету, горячей воде, магистральному газу, но потом
поняла, что без личного огорода плохо. Овощи теперь приходилось покупать на скудную
пенсию, а за яйцами ходить не в сарай во дворе, а на рынок, к машине с птицефабрики.
Деньги улетали в трубу, о новой одежде пришлось начисто забыть, потом сломался
телевизор.
Галина приуныла окончательно, она уже давным-давно проела золотой запас, из
драгоценностей у нее осталась лишь пара колец, которые следовало беречь словно зеницу
ока: вдруг заболеешь и попадешь в больницу, нечем будет платить врачам и медсестрам.
Но ведь без телика отчаянно скучно.
Повздыхав, Галя все же продала последние украшения, приобрела новый телевизор и
впала в панику - у нее ничего ценного не осталось.
И тут-то Галя вспомнила о Ляле. Что ж! Пора Ляльке отдавать долги! Галя растила
девочку, тратила на нее деньги и теперь хочет получить назад вложенные средства.
Но где найти гадкую, бросившую ее девку? Ляля исчезла, словно в воду канула! Но зря
она надеялась испариться. Кстати, Галя по закону имеет право подать на Лялю в суд, по
документам-то та ее родная дочь. Но санитарка не сволочь, она надумала отыскать
негодяйку и пристыдить ее. Пришлось, конечно, потратить время, хорошо хоть Галя
помнила, в какое учебное заведение поступила Ляля.
В общем, хлопоты увенчались успехом.
Узнав правду, Зоя слегла. Она проболела до возвращения молодых из Туниса. Теперь
все странности получили логичное объяснение. Вот почему у Лялечки аллергия на
яблоки! Вот отчего она сразу показалась Зое родной!
Увидав бледную, сильно похудевшую Зою, Игорь и Ляля перепугались.
- Тебе надо лечь в больницу, - в один голос сказали они Вяземской.
Та неожиданно согласилась, бедная Зоя не понимала, каким образом она сумеет
сообщить
детям правду, что они на самом деле родные брат и сестра.
С одной стороны, сделанное открытие радовало. После кончины Веры Зоя жила в
неослабевающем страхе, вдруг Игорь снова заболеет раком крови, а донора нет. Теперь же
можно перевести дух: если сыну станет плохо, имеется Лялечка. Но если посмотреть на
ситуацию с иной стороны!
Разве могут кровные, самые близкие родственники жить как муж и жена, а? Игоря и
Лялю следовало ввести в курс дела, но Зоя никак не могла решиться на подобный шаг. Ей
бы пришлось признаться во многих неблаговидных деяниях, рассказать о том, как
малолетней девочкой она стала любовницей Ивана Николаевича, как обманула Андрея и
всю жизнь говорила не правду Игорю о том, кто его родной отец.
Конечно, сейчас уже бояться нечего, Иван Николаевич и Ирина давно в могиле, их дочь
Вика живет за границей, а может, тоже скончалась. Но как отнесется Игорь к известию о
лжи, окутывавшей всю его биографию? Вяземский считает свою маму святой женщиной,
честно прожившей долгие, тяжелые годы. Зоя неоднократно твердила сыну:
- Конечно, нам нелегко, но я гордый человек и не стану обращаться за помощью к
Андрею, он нас бросил.
Игорь пребывал в убеждении, что его отец мерзавец, и не желал общаться с ним,
вычеркнул его из своей жизни. Но, узнав правду, он начнет считать непорядочной особой
Зою.
А Ляля? Как она отнесется к известию о том, что свекровь ее родная мать? Поверит,
что Вяземская до встречи с Галей даже не подозревала о двойне? Или начнет сыпать
упреками:
- Отдала меня невесть кому! Выбрала из двух дочек одну, а про вторую забыла
начисто?
Чем дольше Зоя обдумывала ситуацию, тем страшней казалось ей будущее, светлый
мир Вяземской развалился на глазах. Если Игорь и Ляля узнают истину, они мигом
разведутся и уедут прочь куда глаза глядят. Зоя останется рыдать в одиночестве, она
лишится горячо любимого сына и не менее обожаемой, вернувшейся к ней дочери. Как
поступить?
Оценив положение со всех сторон, Зоя приняла решение: о том, кем является на самом
деле Ляля, знает лишь Галина. Но санитарка не в курсе того, что Вяземская родная мать
девочки. Все непосредственные участники тех далеких событий мертвы, нет ни Ивана
Николаевича, ни Ариадны. Живы, правда, Андрей и Люба, знавшие о любовнике Зои, но с
бывшим мужем общение сведено к нулю, а подруга слыхом не слыхивала о близнецах,
получившихся из пробирки. Опасности разоблачения нет. Самое страшное, что может
случиться, это повторный визит Галины, которая захочет еще денег.
Но с ней Зоя сумеет справиться, в конце концов, можно будет сказать Ляле: "Да, дала
побрякушки гадкой бабе, не хотела, чтобы она тебя тревожила".
Лялечка не рассердится на свекровь, наоборот, еще больше полюбит ее за заботу. Нет,
Зоя не станет сообщать никому страшную правду!
Люба замолчала и посмотрела на меня:
- И как вам история?
Я покачал головой:
- Ужасно И она закрыла глаза на инцест?
- Да! - торжествующе заявила Люба. - Именно так. Боялась лишиться семьи.
- Чудовищно.
- Верно.
- А если бы у Игоря и Ляли родился ребенок! - пришел я в негодование. - Вот где
катастрофа. У детей от подобных связей целый букет заболеваний.
Люба скривилась:
- Зойка хитрая! Знаете, как она поступила?
- Нет.
- Позвала к себе в больницу Лялю и стала каяться: "Прости, доченька..."
- Так она призналась? - воскликнул я.
- Не перебивайте, - обозлилась Люба. - Нет, она другое удумала. Сообщила Ляле, что у
Вяземских в роду наследственное сумасшествие. Дескать, боясь за психическое здоровье
сына, она ему никогда не говорила правды. Но якобы и Зоина мать, и бабка умерли в
психиатрической лечебнице, да и Вера покончила с собой неспроста, у школьницы
развивалось не заметное никому безумие. Но от Ляли свекровь не имеет права скрывать
информацию...
"В общем, милая, вам с Игорем категорически нельзя иметь детей!"
Ляля заверила Зою, что они с мужем и не собирались обзаводиться потомством,
супруги не чадолюбивы.
Ну а потом Игорь умер, а Зоя на пике стресса не сумела сохранить тайну, разболтала
Любе про свои переживания. Правда, проснувшись на следующее утро, Зоя спохватилась и
кинулась к подруге:
- Я вчера наболтала тебе ерунду.
- Да? Я не помню, - прикинулась дурочкой Люба.
- Уж извини, - лепетала Зоя, - в беспамятстве была.
- Понятно.
- Несла чушь.
- Да я не вслушивалась особо, - улыбнулась Люба.
Зоя с сомнением покосилась на подругу и прекратила разговор.
- Я благородный человек, - со скоростью пулемета вещала сейчас Люба, - и могу
молчать.
Только Зоя со мной нехорошо поступила, решила избавиться от свидетельницы своих
откровений, впутала сюда Соню... Знаете, моя дочь обожала Игоря, да! Хотела за него
замуж выйти, просто сохла по парню. А тот на девчонку ноль внимания. Я бы на месте
Соньки плюнула на дурака, но у моей идиотки никакой гордости нет! Вообще! Ей от
ворот поворот дают, так уйди, не позорься. Нет, она решила ему лучшей подругой стать!
Сонька у Зои дневала и ночевала, свидетельницей на свадьбе у милого оказалась. Вот оно
как случается, на родную мать ноль внимания, а к Зойке прилепилась. Знаете, почему она
меня сюда, в дом престарелых, сбагрила?
Я вновь окинул взглядом уютно убранную комнату.
- Теряюсь в догадках.
Люба хмыкнула:
- Ногу я сломала, слава богу, не шейку бедра, а всего лишь лодыжку, но тоже больно и
неприятно.
Пришлось в больницу лечь. Когда гипс сняли, Сонька заботливой прикинулась, прямо
сахарным пряником, засюсюкала так: "Мамочка! Дорогая! Тебе надо восстановиться,
пожить на воздухе! Вот путевочка!" Я-то! Наивная! Решила, дочери стыдно стало.
Приехала сюда. Теперь заперта в интернате. Знаете почему? О-о-о! Я все поняла! Это
Зоя Соньке денег дает, боится, что я в Москве окажусь и правду о ней Ляле расскажу!
Меня здесь заперли.
- Думаю, вы можете спокойно отправиться назад, двери корпуса открыты, - попытался
я вразумить даму.
- Самой? На электричке? - возмутилась Люба.
Я понимающе кивнул головой, изобразив на лице сочувствие. Люба - родная сестра
Николетты, не слишком удавшаяся актриса с нерастраченным желанием играть
трагические роли. Сейчас передо мной разыгрывается этюд на тему "Мать, страдающая от
невнимательного ребенка". Этакий женский вариант короля Лира. Николетта, когда ей в
голову приходит мысль прикинуться несчастной и одинокой, начинает со слов: "Я
вложила всю душу в человека, а он не оценил ни любви, ни забот!"
- Вложила всю душу в Соню, - немедленно воскликнула Люба, - а она...
Конец фразы потонул в грохоте, дверь комнаты с треском распахнулась, на пороге
появилась пожилая женщина с ведром и пылесосом.
- Что вы врываетесь! - возмутилась Люба.
- Так вы жаловались, будто пыль повсюду, - принялась оправдываться горничная.
- Верно, убираете отвратительно, - взъелась Работкина, - но так вваливаться нельзя! У
меня гости!
- Дежурная сказала, вы гулять пошли, - загундосила поломойка, - по парку шляетесь, я
и пригребла. Дай, думаю, в номере огляжусь, может, и правда пыль села, но я тут ни при
чем! Она летит отовсюду!
- Ну сейчас задам этой дежурной! - воскликнула Люба, решительным шагом выходя в
холл.
Я пошел за ней и увидел за стойкой рецепшен маленькую худенькую старушку.
- Где Нина Ивановна? - налетела на бабусю Люба.
Я посмотрел на бабусю и ощутил, как в кармане завибрировал мобильный, который я
приобрел по дороге сюда. Машинально вытащил телефон, посмотрел на дисплей.
Николетта! Нет, сейчас не с руки затевать беседу с маменькой, речь явно пойдет о
молодильных жуках, надо попросту отключить аппарат на время. Я, правда, в преддверии
беседы с Любой лишил сотовый голоса, но он трясется и очень раздражает этим меня.
Нажав на нужную кнопку, я положил телефон на столик у рецепшен и начал наблюдать
за военными действиями, которые разворачивались в холле.
- У ней муж заболел, - пронзительным шепотком заявил божий одуванчик. - Она домой
отпросилась. Я заместо нее.
- Зачем горничной ключ от моего номера дали?
- Убрать велели!
- Но не в присутствии жильца!
- Нина Ивановна сказала: вы гуляете.
- Нет!!! Как видите, тут стою.
- Ой, Любовь Сергеевна, - запричитала бабка, - не сердитеся, ошибка вышла! Нина
Ивановна напутала, я ни при чем.
- Ладно, - сменила гнев на милость Работкина, - пусть моет.
- Ой! Ой! Ой!
- Что еще?
- Ваша дочь приезжала!
- Соня???
- Ага, - закивала головой бабушка, сжимаясь в комок, - вежливая девушка, ласковая,
подошла, представилась: "Я Соня Работкина, в каком номере моя мама?"
- И где же она? - завертела головой в разные стороны Люба.
- Нина Ивановна виновата, она ведь сказала: выгуляете, и...
- Что? - затопала ногами Люба.
- И...
- Говори, старая корова!
- Ой! Ой! Ой!
- Хватит придуриваться, - окончательно вышла из себя Работкина, - где Сонька?
- Уехала в Москву, - залепетала старушка, - вот, оставила коробочку с пирожными,
вздохнула так тяжело и попросила: "Вы маме эклеры передайте, она их очень любит. Нам
поговорить надо было, да не вышло. Увы, ждать ее с прогул
...Закладка в соц.сетях
