Жанр: Детектив
Иван Подушкин 11. Яблоко монте-кристо
...зали про Андрея Вяземского, теперь мне многое стало понятно", - хотел
ответить я, но опять придержал язык и сказал:
- Думал о своих неприятностях, услышал о ваших и понял: мои беды - ерунда!
Лена поправила прическу.
- Пойду на работу. Если решите день рождения отмечать или праздник какой, звоните.
Вот визитка, сделаю вам большую скидку.
- Спасибо, - кивнул я, пряча бумажку. - Не премину воспользоваться.
Когда Лена, немного хромая, ушла в клуб, я огляделся по сторонам, увидел чуть
впереди вывеску "Торговый центр "Аэростар" и вышел из машины.
Мне нужно срочно купить телефон, потому что без аппарата никак. Нора, наверное,
злится, пытаясь дозвониться до секретаря. Сейчас приобрету разговорное устройство и
снова буду на связи. Не могу сказать, что обладание мобильником радует меня, если
честно, чувствую себя собакой на поводке у хозяина. Только Нора хочет иметь секретаря
под рукой постоянно, и ее можно понять.
Поеживаясь от неожиданно налетевшего холодного ветра, я быстрым шагом добрался
до магазина, вошел внутрь и сразу наткнулся на вывеску:
"Телефоны. Одежда". Идиотская надпись над входом в лавку меня не удивила, не далее
как в среду я приметил на Ленинградском проспекте еще более замечательную табличку
"Продукты секонд-хенд".
Вот тут я оторопел и пару секунд рассматривал витрину. Извините, конечно, но в моем
понимании продукты секонд-хенд - это.., хм, как бы поприличней высказаться... Во
всяком случае, я не предполагал, что можно торговать едой, уже один раз побывавшей в
чьем-то желудке. Изумление было столь велико, что я зашел внутрь крохотного
помещения и с огромным облегчением увидел: зальчик разделен на две части. В одной
мирно продают молоко, масло и колбасу, в другой на вешалках покачиваются кофты и
брюки. Вывеску следовало написать так: "Продукты. Секонд-хенд", а не "Продукты
секонд-хенд". Все дело в пунктуации и орфографии, точка и заглавная буква лишат
табличку идиотского смысла, хотя, на мой взгляд, все равно она будет смотреться глупо.
Понимаете теперь, отчего я не удивился тому, что мобильники продают вместе с
одеждой?
- Вам чего? - лениво спросила продавщица, откладывая в сторону книгу, обернутую в
газету.
- Телефон, пожалуйста, - начал было я, но тут к прилавку подскочила бойкая бабенка с
волосами, похожими на шерсть старого барана, и заорала:
- Куртку трихуэль привезли?
Я удивленно посмотрел на плохо воспитанную покупательницу. Меня давно перестала
коробить манера некоторых людей вести себя так, словно им принадлежит мир. Ну
согласитесь, ведь неприлично врываться в магазин и, не обращая никакого внимания на
ранее пришедшего человека, требовать от продавца ответа на свои вопросы.
Еще меня восхищает манера работников сферы обслуживания заявлять посетителю:
- Подождите, я сначала займусь человеком, а потом подойду к вам.
Мне всегда хочется спросить в подобных случаях:
- Разве я обезьяна? Между прочим, тоже являюсь представителем хомо сапиенс.
Не желая затевать конфликта, я избрал свою тактику и, просто не обращая внимания на
наглецов, продолжаю разговор с продавцом. Но сейчас меня охватило любопытство: а что
такое куртка трихуэль?
- Ага, - вяло кивнула торговка, - две штуки прибыли.
- Со вжикалкой?
- Да.
- Железка?
- Не. Пластик.
- Во, блин! А когда стальную вжикалку припрут?
- Фиг его знает, - пожала плечами девица, - берите, какая есть, трихуэль редко
поступает.
- Цвет какой?
- Дутый слон, - произнесла еще более загадочную фразу продавщица и поправила
бейджик, на котором красовалось косо написанное имя: "Маша".
- Фу, - скривилась посетительница.
- Так они завсегда такие, - проявила некоторую заинтересованность торговка, - Барби
не случается. Сами сообразите, трихуэль Барби, это уж слишком.
- Не, - махнула рукой женщина, - не возьму.
С этими словами, так и не став покупательницей, баба удалилась из торговой точки.
- Покажите мне куртку трихуэль, - не утерпел я.
- Себе хотите?
- Ну.., да!
- Вам велика будет, - безапелляционно заявила Маша.
Но меня буквально распирало совершенно немужское любопытство, поэтому я проявил
настойчивость:
- Все равно посмотрю.
- Они женские.
- Неважно.
- С вжикалками из пластика.
- Пусть, - твердо стоял я на своем.
Сообразив, что покупатель сродни ишаку, девушка, тяжело вздыхая, исчезла в
подсобном помещении, оттуда незамедлительно послышался шорох, скрип, шуршание.
- Во, - заявила Маша, выходя к прилавку, - любуйтесь.
Передо мной оказалась самая обычная куртка, явно сшитая трудолюбивыми
китайцами.
- Нравится? - прищурилась девица.
- Ничего, - осторожно ответил я, - только цвет.., э.., депрессивный, фиолетовый
слишком.
- Че ж хотите? Дутый слон!
Я проглотил вертящийся на языке вопрос, почему цвет чернил, которыми мы в детстве
ставили кляксы в тетради по чистописанию, носит название "дутый слон", и тут девушка,
оценив мои покупательские возможности, решила стать милой.
- Она двусторонняя.
- Да ну? - поддержал я никчемный разговор.
- Во, глядите, - совсем оживилась Маша.
Ловким движением она подняла куртку и встряхнула ее. Я увидел на спине белую
надпись известной спортивной фирмы.
- Теперь вот так, - забубнила Маша, комкая Ужасное изделие, - супер?
Я вздохнул: да уж! Из грязно-фиолетового убоище стало бордово-красным, лишь
надпись сохранила ярко-белый цвет, но отчего-то теперь вместо названия первой фирмы
на спине красовалось наименование другой знаменитой фирмы: то ли китайцы
перепутали, то ли владелец подвала, где ваяют сию красоту, не видит разницы между
концернами, производящими спортивные товары.
- Берете? - растянула губы в улыбке Маша.
- А где трихуэль? - решительно спросил я. - И вжикалка?
- Так вот же она, - ткнула пальцем в "молнию" Маша. - Вжикалка хорошая, не
сомневайтеся. И трихуэль это! Точно.
- Где? - упорствовал я. - Покажите.
Девушка отогнула воротник и вытащила ярлычок.
- Во, читать умеете? Ну какой народ недоверчивый. Че мне вас обманывать? Если
размер не подойдет, назад припрете.
Я посмотрел на кусочек серого материала, заполненный черными буквами: "Made in
America. Dior. 100% пух белого гуся третьей категории. Только сухая чистка. Верх 100%
синтепонокоттон, подкладка натуральный полиэтилен. Размер XXXYL".
Я подавился смехом. Сделано в Америке! Диор!
Тот, кто в порыве вдохновения придумал "выходные данные" куртенки, очевидно, не в
курсе, что фирма "Dior" является французской. И еще, не знаю, бывает ли пух белого гуся
третьесортным, но вот некий синтепонокоттон явная ложь. Синтепон - это, грубо говоря,
искусственная вата, а коттон - хлопок, выросший на поле, вместе им не жить. И уж чего
вовсе не случается в природе, так это натурального полиэтилена, он весь детище химиков.
Но окончательно сразило меня понимание того, что такое трихуэль, да вот же он,
размер XXXYL!
Все просто, никаких загадок. Наш человек в массе не знает иностранных языков,
оттого и рожает удивительные словосочетания. Впрочем, подобные казусы встречались
всегда. Люди моего возраста хорошо помнят популярные в советские времена вестерны с
актером Гойко Митичем в роли замечательно положительного индейца, борца за права
своего краснокожего народа. Снимали ленты на студии "Дефа", в Германской
Демократической Республике. Так вот, среди прочих немцы выпустили ленту "Чингачгук
Большой Змей". На языке производителей кино называлось (специально пишу в русской
транскрипции, чтобы вы оценили всю прелесть ситуации): "Чингачгук дер гроссе шланг",
"die Schlange" - по-немецки змея. Так вот, я лично видел на одном из московских
кинотеатров афишу, сообщавшую: "Новый, великолепный фильм с Гойко Митичем!
"Чингачгук Большой Шланг".
- Ну че, берем? - поторопила меня Маша.
- Нет, - ответил я, - покажите лучше телефон.
Судя по лицу продавщицы, она с трудом удержалась от непарламентских выражений.
- Который? - мрачно поинтересовалась Маша.
- Обычный, чтобы звонить!
- Они тут все такие, - не пошла на контакт торговка, - их за тем и берут, чтобы болтать,
а не гвозди заколачивать.
- Мне нужен хороший.
- Вот, отличный, - оживилась девушка, - фотоаппарат, диктофон, камера, выход в
Интернет, радио...
- И сколько?
- Двадцать четыре тысячи.
- Не надо, - быстро ответил я, - мне самый простой.
Маша поскучнела:
- За сколько?
- Ну.., доверяю вашему вкусу.
Продавщица скривилась:
- Мне по вкусу тот, что за пять тысяч.
- Покажите.
- Мы ими не торгуем, да вы его и не купите.
- Почему?
- Я же говорю, он стоит пять тысяч.
- Ну.., ничего.
- Долларов.
Я вздохнул.
- Мобильный?
- Ага.
- Пять тысяч в американской валюте?
- Угу.
- И что? Их берут?
- В очередь давятся, - кивнула Маша, - шик!
Я молча смотрел на раскрашенное личико девочки. Зачем покупать аппарат за
бешеные деньги?
Ей-богу, непонятно. Хотя, может, он сам набирает номер, а еще пылесосит квартиру,
готовит ужин и бегает за вас на работу? Ну из чего можно сделать сотовый, чтобы потом
выставить его на продажу по цене баллистической ракеты? Наверное, я ничего не
понимающий идиот!
- Дайте нормальный телефон, мне не нужен гибрид фотоаппарата с компьютером, хочу
просто разговаривать! Не собираюсь снимать клипы и слушать радио, - терпеливо
пояснил я.
Маша, скорчив презрительную гримаску, вытащила аппарат.
- Во, держите. Сто баксов.
- Он работает?
- Неделю продержится.
- Телефон одноразовый?
- Нет, конечно, зарядка есть, просто быстро сломается. А че вы хотите за такие деньги?
- Три тысячи рублей - вполне приличная цена, - возразил я.
Девушка тяжело вздохнула:
- Если нормально не зарабатываете, то обходитесь без мобильника.
- Я не нищий.
- Тогда возьмите вон тот, за пятьсот гринов, он качественный, просто не пафосный.
- Это дорого.
- Тады за стольник.
- Но он же плохой!!!
Маша развела руками:
- Никак не врублюсь, че вам надо, а? Вы уж определитесь.
- Желаю мобильный, ладно, готов отдать пару тысяч рублей, но мне нужен стабильно
работающий агрегат.
Продавщица хихикнула:
- Капризный вы! Либо за сто, но дерьмо, либо нормальный, но за пятьсот.
- Хочу хороший и недорогой!
- Таких не бывает, - отрезала Маша, - хоть обыщитесь, не найдете!
Глава 18
Так и не приобретя телефон, я сел в "Жигули" и порулил домой. Выслушав мой отчет.
Нора побарабанила пальцами по столу.
- Интересное кино, - сказала она наконец, - появляется еще один персонаж,
ненавидевший Зою, - ее любовник.
- Отчею вы решили, что он конфликтовал с ней? - удивился я.
Элеонора уставилась в окно.
- Не знаю, не знаю! Так! Хватит сидеть и ничего не делать. Пока я тут разберусь в
проблемах, отправляйся к Зинаиде!
- К кому? - удивился я.
- Ваня, - покачала головой хозяйка, - что у тебя с памятью? Зинаида, завуч школы, мать
той самой Ларисы, которая не в добрый час рассказала Вере сюжет кинофильма.
Я кивнул:
- Хорошо. Но мы не знаем ее адрес.
Нора вздохнула:
- С тобой порой бывает очень тяжело. Я уже все выяснила. Зинаида прописана в
соседнем с Зоей доме.
- Она жива?
- Почему нет? В год, когда Вера покончила с собой, Зине едва исполнилось сорок.
Давай, Ваня, шевелись. Представься секретарем общества "Милосердие", покажи
удостоверение, скажи, что мы сейчас собираемся создавать программу помощи учителямветеранам.
В общем, не мне тебя учить.
Разговори тетку, основная цель беседы - узнать: зла ли она до сих пор на Зою? Чем
закончилась для дочери завуча та давняя история? Понятно?
- Вполне, - кивнул я, - значит, Андрея вы отметаете? Но бывший муж Зои, наверное,
был очень зол на нее...
- Я никого не отбрасываю, - довольно сердито перебила меня Нора, - просто следует
проверить все версии. Нельзя слепо идти только в одну сторону. Ступай, Иван Павлович!
Не бухти, мне требуется спокойно поразмышлять.
Дом, в котором обитала Зинаида, я обнаружил легко, он стоял почти вплотную к
зданию, где жила Зоя.
Я оглядел косяк и без особых колебаний ткнул пальцем в звонок, дверь распахнулась
моментально, словно хозяева ждали гостей.
- Здравствуйте, - вежливо сказала пожилая дама, одетая в темное платье, - вы к кому?
- Зинаида.., э.., простите, отчество забыл.
- Вам Зинаиду Ефимовну?
- Завуча, - обрадовался я.
На лице пожилой дамы тоже отразилась радость.
- А вы откуда? - воскликнула она.
- Разрешите представиться: Иван Павлович Подушкин, ответственный секретарь
общества "Милосердие".
- Слава богу, - перекрестилась хозяйка, - услышал господь мои мольбы! Сколько я
ботинок истоптала, пока по инстанциям бегала! Не счесть.
И ведь никто, никто помочь не хотел, отговорками отделывались. Пришлось богатым
людям в ноги кланяться. Какое счастье, что вы сами приехали.
Это я вам писала! Серафима Сергеевна Бунич. Зиночка совсем слабая, а у меня тоже
больше сил нет, идите сюда, идите...
Плохо понимая, что происходит, я двинулся за Серафимой Сергеевной, а та почти
вприпрыжку бежала по длинному коридору, ловко лавируя между расставленными в нем
комодиками и этажерками.
- Вот, - возвестила дама, толкая дверь, - Зинуля, это Иван Павлович, он нам поможет.
Его общество замечательно называется - "Милосердие".
Я вошел в помещение и огляделся. Большая комната освещалась тусклой лампой под
бежевым абажуром и выглядела очень уютно. Внезапно мой нос ощутил крайне
неприятный запах.
- Зиночка, - почти криком изъяснялась Серафима Сергеевна, - ты как? Спишь?
- М-м-м, - донеслось из угла.
- Уже проснулась?
- М-м-м.
- Слышала про гостя?
- А-а-а.
- Молодец! Хочешь попить?
- О-о-о.
- Не надо, не нервничай, - засуетилась пожилая дама.
Потом она указала мне рукой на стул и вежливо предложила:
- Присаживайтесь, Иван Павлович. Думаю, вы хотите поговорить с Зиночкой. Я, пока
вы беседуете, документы принесу!
Не ожидая ничего плохого, я, машинально сказав: "Да, да, конечно", сел на жесткое,
обитое потертым бархатом сиденье, глянул перед собой и вздрогнул. Стул, заботливо
предложенный гостю хозяйкой, стоял впритык к кровати, на которой комом топорщилось
смятое одеяло.
Сначала мне показалось, что койка пуста, но потом я различил на подушке маленькую
голову и сказал:
- Здравствуйте.
Ответа не последовало.
- Разрешите представиться: Иван Павлович Подушкин.
Вновь тишина.
- Ответственный секретарь общества "Милосердие".
- Ф-ф-ф, - донеслось с кровати.
- Вы Зинаида Ефимовна?
- Ф-ф-ф, - снова вздохнула женщина.
- Работаете в школе завучем?
- М-м-м.
- Вы заболели.
- Ф-ф-ф.
- Лучше я приду через пару дней, когда вы начнете поправляться, - растерянно
продолжил я, испытывая настоящий ужас.
- О-о-о.
- Всего вам доброго и здоровья.
- Ф-ф-ф.
Я беспомощно оглянулся. Просто так встать и уйти показалось мне крайне
неприличным, но и находиться около женщины, которая не способна выдавить из себя ни
одного членораздельного звука, совершенно зряшное занятие.
- Ну как, поболтали? - весело воскликнула Серафима, вбегая назад.
- Нет, - излишне резко ответил я, - Зинаида Ефимовна не может поддерживать диалог.
- Что вы, я великолепно ее понимаю!
- А-а-а...
- Вот, она хочет воды!
- М-м-м!
- Впрочем, нет! Тебя посадить?
- О-о-о.
- Не сердись, Зинулечка! Лежи, лежи, - зачастила Серафима Сергеевна.
- Что случилось с вашей родственницей? - спросил я.
- Мы с Зиночкой двоюродные сестры, - уточнила невесть зачем Серафима, - ее инсульт
расшиб.
Совсем неудивительно, все из-за этой мерзавки!
Вот, смотрите, здесь история болезни, назначения.
Поймите меня правильно, я вовсе не хочу избавиться от Зиночки, просто очень устала,
да и с деньгами плохо. Я все подробно изложила в своем прошении: нам нужны
памперсы, лекарства и сиделка!
Всего на пару часов в неделю, тогда я смогу немного подработать. Мне придется самой
бегать по ученикам, Зину раздражает звук рояля.
Серафима Сергеевна говорила быстро, и уже через пару минут я очень хорошо
разобрался в ситуации.
Серафима всю жизнь провела в одной квартире с двоюродной сестрой. Женщин
связывала крепкая дружба, поэтому, когда с Зиной случился удар, Серафима сама взялась
ухаживать за родственницей.
Вначале все было ничего, Зинаида могла сидеть в кресле, а Сима спокойно уходила по
делам. Особых материальных затруднений не было. Зина сама пользовалась туалетом, а
Серафима, преподаватель музыки, взяла побольше частных учеников. Но потом у Зины
случился второй удар, через несколько лет - третий, и она потеряла способность
разговаривать и двигаться.
Вот когда Серафима поняла, почем фунт лиха.
Тот, кто вынужден жить рядом с парализованным человеком, сейчас сочувственно
вздохнет. Член семьи, переживший инсульт, - огромное испытание для домашних. Увы,
пока наука не научилась справляться с этим заболеванием, больницы же стараются
побыстрей выписать несчастных домой, ни врачам, ни медсестрам, ни нянечкам неохота
возиться с тяжелыми, безнадежными пациентами.
Серафима засучив рукава стала ухаживать за Зиной. Шло время, сестре не становилось
лучше, у нее портился характер. Некогда спокойную, интеллигентную даму теперь
раздражало буквально все, Зиночка
превратилась в капризного младенца. Серафиме Сергеевне было очень жаль ее, к тому же
никаких близких людей, кроме Зины, она не имела. Но вечером, уложив больную спать,
Серафима принималась плакать, получалось, что она сама не живет, стала машиной для
стирки постельного белья. Иногда в голову Бунич приходила совсем уж нехорошая мысль:
может, Зина скоро умрет? Ведь сестра мучается, существуя овощем.
Но, как назло, у Зины было очень здоровое сердце, врач, посещавший ее, один раз
абсолютно непрофессионально заявил:
- Да уж, в таком состоянии она и двадцать лет протянет!
Услыхав это предположение, Серафима пришла в ужас - уж слишком тяжелый крест
уготовил господь для нее. Слегка поразмыслив, Сима попыталась найти такое место, куда
можно было бы хоть на месяц поместить сестру, чтобы самой отдохнуть.
Она не собиралась отказываться от родственницы, запихивать ту в интернат, нет, ей
просто хотелось получить передышку.
Но выяснилось, что пожилые инсультники в Москве никому не нужны. В больницу
Зину не брали, никакого муниципального центра для паралитиков не существует. Вернее,
кое-где людей, переживших удар, брали в палаты и учили заново ходить, разговаривать и
обслуживать себя. Но, во-первых, нужно отстоять огромную очередь, чтобы оказаться под
присмотром специалистов, а во-вторых, Зина была уже немолода и слишком тяжела.
"Бесперспективна, - сказал Серафиме один "добрый" доктор, - не можем же мы тратить
время впустую на больную, которая никогда не встанет! Нужно помогать молодым, они
еще сумеют выкарабкаться".
В общем, Зину при жизни считали мертвой, оставалось лишь терпеливо ждать, пока
кончина случится на самом деле, а Симе предстояло забыть обо всем, кроме ухода за
сестрой.
Пианистка решила не сдаваться, она выяснила, что в Москве имеются коммерческие
учреждения, где охотно пригревали несчастных, подобных Зине, но пенсии Серафимы не
хватало на то, чтобы оплатить даже одни сутки в замечательно оборудованном
стационаре.
И тогда Серафима Сергеевна принялась писать слезные послания во всякие фонды,
организации и просто богатым людям. Ей не ответил никто.
Добравшись до этого момента, Бунич замолчала, потом радостно воскликнула:
- И тут вы! "Милосердие"! Господи!!!
Мне стало неудобно, потом я приободрился. Фонд существует на самом деле, Нора
активно занимается благотворительностью, думаю, она изыщет средства и поможет
несчастным старухам, ведущим битву с обстоятельствами, хотя, похоже, сестры Бунич не
столь стары, они просто так выглядят, Зина плоха от болезни, а Серафима - от усталости.
- Обязательно расскажу начальству о вашей бедственной ситуации, - заверил я.
- Спасибо! Спасибо!! Спасибо!!! - заломила руки Серафима.
- У Зинаиды, кроме вас, нету родственников? - осторожно задал я вопрос.
- Нет.
- Совсем?
- Вообще никого, - покачала головой Серафима.
- Мужа, например?
- Он очень давно умер.
- А дети?
- Зиночка одинока.
- У нее не было детей? - уточнил я.
- Ну...
Я мягко улыбнулся:
- Мы обязательно поможем вам, но основательница фонда, прежде чем взять человека
под крыло, собирает о нем все сведения. Элеонора не помогает судимым, алкоголикам,
наркоманам... Наверное, ее можно упрекнуть в такой избирательности, но хозяйка всегда
говорит: "Если человек преступил закон, украл чужие деньги, убил другого человека или
мошенничал, то теперь он расплачивается за совершенные безобразия. На свете много понастоящему
несчастных людей, которые достойно вели себя и оказались в беде по воле
роковых обстоятельств. Моя цель - помочь им". Нам известно, что у Зинаиды есть дочь,
Лариса. Почему она не желает ухаживать за матерью?
Серафима не удивилась моей излишней осведомленности, она махнула рукой:
- Ладно, слушайте. На мой взгляд, никакого стыда в произошедшем нет, но Зина
ужасно переживала, в прямом смысле слова до инсульта доплакалась.
В интерпретации Симы версия о самоубийстве Веры выглядела иначе, чем в
изложении Сони.
- Очень она противной девочкой была, - качала головой преподавательница музыки, -
хитрой, лживой, изворотливой. А Лариса простая, приветливая, как Зиночка. Вот и
пострадала за свою доброту.
Зинаида сначала пожалела несчастного ребенка, которого мать держала взаперти.
Завуч устроила целую кампанию под лозунгом "Спасем Веру" и преуспела. Зое пришлось
разрешить Вере посещать обычную школу, потому что Зинаида просто затравила
Вяземскую проверками, комиссиями и визитами врачей.
Верочка оказалась в детском коллективе и очень скоро была им отвергнута. Дети более
жестоки, чем взрослые, и они никогда не станут дружить с кем-то из корыстных
соображений или из жалости. Верочка оказалась ябедой, плаксой и сплетницей.
Наверное, на ее поведении отразилось отсутствие опыта общения со сверстниками.
Зинаида попыталась вступиться за девочку, она сказала одноклассникам Веры:
- Вяземская с младенчества по больницам ездит, ей надо многое прощать.
Но дети пропустили указание завуча мимо ушей, и тогда излишне добрая к своим
ученикам Зинаида велела Ларисе опекать несчастную.
Ларочка сначала охотно пошла на контакт с Верой, но уже через месяц общения с той
заявила:
- Не хочу дружить с Вяземской!
- Почему? - удивилась Зина. - Милая девочка, тихая, несчастная.
- Она подлая!
- Лара! Как тебе не стыдно?! - возмутилась завуч.
- А вот и нет, - уперлась дочь. - Знаешь, о чем Верка постоянно говорит? Она хочет
заболеть корью или чем похуже, тогда больше не сможет служить донором для Игоря!
- Бедный, измученный ребенок, - сочувственно вздохнула Зина.
- Ага! Как бы не так! Это Игорь несчастный! - воскликнула Лара. - Верка же хочет,
чтобы он умер!
Я к ней не пойду.
Зинаида сумела "сломать" дочь, приказав той:
- Или ты помогаешь бедной Верочке, или не видать тебе никаких подарков. Вот уж не
думала, что вырастила бесчувственную особу.
Лара сначала заплакала, а потом сказала:
- Хорошо, мамочка, если ты так настаиваешь, я не брошу Верку, но она подлая, тетя Зоя
гадкая, там один Игорь замечательный.
Зина слегка насторожилась. Вдруг Лариса влюбилась в парня? Но потом отмела глупое
предположение: нет, маловероятно, Ларисочка еще маленькая.
Ну а потом случилось несчастье. Перепуганная Лара попыталась соврать
милиционерам, но те моментально "раскололи" ребенка, и очень скоро вся школа и
родной двор обсуждали животрепещущую новость: Лариса Бунич убила Веру Вяземскую.
Вот когда Зинаида пожалела, что заставляла дочь общаться с Верочкой! Только поздно!
Дети, учителя и соседи ополчились против Ларисы. В один день Вера из ябеды,
сплетницы и плаксы превратилась в невинную жертву. В России принято жалеть
покойных, нет более верного способа прослыть замечательным человеком, чем внезапно
скончаться.
Неделю люди шушукались, потом перешли к активным действиям.
В понедельник, когда Лариса села за свою парту, одноклассники демонстративно
покинули класс.
К ним присоединилась и молодая учительница, патетически воскликнув:
- Убийца должна быть изолирована от общества, несмотря на юный возраст!
Ларочка, залившись слезами, бросилась домой.
По дороге она налетела на группу соседок, гулявших во дворе с детьми. Бабы похватали
малышей и прижали к себе, одна из матерей процедила сквозь зубы:
- Не смей приближаться к нашим дочкам.
Директриса школы попыталась купировать скандал, она собрала в актовом зале всех
педагогов вместе с учениками и заявила:
- Сейчас перед вами выступит следователь, узнаете правду из первых уст.
Милиционер спокойно изложил цепь событий.
Никто Веру не душил, она сама сунула голову в петлю, хотела испугать маму. Косвенно
в кончине Девочки можно обвинить суровую, растившую донора Зою, а не Ларису, в
недобрый час разболтавшую историю о мальчике, которого после неудачного
самоубийства стали обожать родители. Лариса не преступница, она жертва обстоятельств.
Выступление было встречено молчанием, и имело оно совсем не те последствия, на
которые рассчитывала директриса. На следующее утро после беседы со следователем
никто из детей не явился на занятия. Перед обескураженными педагогами появилась
делегация из родительского комитета, матери в ультимативном порядке заявили:
- Увольняйте Зинаиду и убирайте из школы Ларису, мы не желаем, чтобы наши дети
общались с убийцами. В противном случае учебное заведение останется пустым, мы
дойдем до министра образования, но добьемся своего. Только лучше вам нас не злить,
потеряете работу.
Испуганная директриса вызвала Зинаиду и взмолилась:
- Бога ради, уходите!
- Почему? - возмутилась завуч. - Разве я совершила плохой поступок или
профессионально непригодна?
- Я ничего против вас не имею, - закивала начальница, - но ведь какой скандал!
- А если я уговорю Зою прекратить его? - с надеждой воскликнула Зинаида.
- Попробуйте, - воспряла духом директор.
Наивная Зина побежала к Вяземской. Вот когда наступил час торжества Зои!
Последняя отомстила завучу за комиссии, разборки и принуждение отдать Веру на учебу.
В результате Зинаида уволилась, а Лариса ушла из родной школы. Казалось, скандал
стих, Зина уст
...Закладка в соц.сетях
