Жанр: Детектив
Даша Васильева 12. Хобби гадкого утенка
...но жениться на тебе я не могу!
- Почему, - затопала ногами Рита.
Такой облом случился с ней впервые. До сих пор мужчины, падая на колени,
просили руки Назаровой...
- Любимая, - вздохнул Михаил, - я - нищий!
- Как это? - оторопела Риточка, ожидавшая любых аргументов, кроме такого.
Каюров, одетый в костюм от Лагерфельда, тряхнул волосами, постриженными в
салоне "Вел-ла-Долорес", и пояснил:
- Все: машина, квартира, дача, даже, пардон, мои трусы - принадлежит
Лене. Думаю, тебе не нужен совершенно безденежный парень. Пока я муж Елены,
то могу пользоваться деньгами, но стоит развестись...
Рита только моргала глазами, потом сказала:
- У меня полно средств, хватит на двоих. И тут Михаил неожиданно
сказанул:
- Ну пока я с тобой, проблем, наверное, не будет, а если ты охладеешь ко
мне и выставишь босыми ногами на снег? Куда мне деваться! Нет уж, извини,
милая, но Лена смертельно больной человек, у нее лейкемия, все денежки мне
завещаны. Вот умрет, и поженимся, если ты еще будешь этого хотеть!
Другая бы мигом призадумалась, услыхав от кавалера подобные речи, и
сделала вывод: Михаилу нужна не она, а тугой кошелек! Но на Риточку словно
затмение нашло. Непривычная к отказам со стороны лиц противоположного пола,
она испытывала только одно желание: заполучить Каюрова в собственность.
Вполне вероятно, что, добившись своего, Рита бы мигом успокоилась и через
пару месяцев выбросила очередного надоевшего мужа, как засаленные тапки...
Но именно то, что Каюров сопротивлялся изо всех сил, доводило Назарову почти
до умопомешательства.
Сначала она полезла в энциклопедию! Это Риточка-то, не читавшая отродясь
ничего, кроме "Космополитен". Статья про лейкемию нашлась сразу, и сначала
Рита обрадовалась. Болезнь оказалась смертельной. Но уже через пару секунд
она приуныла. Есть еще хроническая форма, вялотекущая... Заканчивалось
сообщение совсем плохо. Теперь лейкемия не приговор, и ее успешно лечат при
помощи химической и лучевой терапии. Зашвырнув справочник прямо в горку с
хрусталем, прорыдала почти всю ночь на роскошной кровати, а утром сделала
невероятный поступок. Вызвала на дом нотариуса и написала завещание, сделав
наследником... Михаила Каюрова.
- Ты с ума сошла, - подскочила я, - оставить капитал любовнику! Рита
улыбнулась.
- Ну, во-первых, когда я окажусь на кладбище, мне будет совершенно все
равно, куда денутся деньги. К гробу багажник не приладишь, и я отъеду на тот
свет, в чем и прибыла, то есть голой! Ну в платье разве что! А во-вторых,
кому мне завещать нажитое? Братьев и сестер нет, детей тоже, пусть Мишка
пользуется, если переживет меня, конечно!
Она засмеялась. Я горячо возразила:
- А вдруг ты родишь!
- Мне тридцать пять, - спокойно пояснила Рита.
- Сколько? - удивилась я.
- Тридцать пять - баба ягодка опять, - ухмыльнулась она, - знаю, что я
выгляжу на двадцать, и поверь, мне это стоит многих усилий и денег. Так что
вряд ли я сумею обзавестись потомством, во-первых, поздновато, а во-вторых,
не хочу портить внешность.
Я в изумлении разглядывала гостью. Ладно, предположим, волосы она
покрасила, лицо подтянула, шею тоже. Но фигура! Ведь только что стояла перед
нами в столовой без всего, стройная, с тонкой талией... Да у нее тело
девушки, а не стареющей дамы. Рита как ни в чем не бывало продолжала:
- И потом, завещание же не делают один раз в жизни, его можно переписать!
Последующее автоматически приостанавливает действие предыдущего! Так что я
просто сделала эффектный шаг.
- А Михаил? Рита вздохнула.
- Взял бумагу и сказал, что через месяц подаст на развод с Леной, а она
возьми да попади под копыто. Вот как удачно вышло! Теперь и деньги у него, и
свобода!
- Да уж, - буркнула я, - редкое везение.
- А Рифат узнал про завещание...
- Откуда?
- Думаю, секретарша растрепала, я давно подозревала, что она Ибрагимову
стучит, а уж сегодня совсем понятно стало. Ни одна душа ведь не знала, что к
тебе поеду, да я и сама не предполагала. Просто звякнула этой паскуде и
спросила, нет ли на вечер еще приглашения... Ну не могу я дома сидеть!..
Кстати, дай телефон!
Я протянула трубку. Рита потыкала в кнопки и пропела:
- Детка, возьми машину и приезжай за мной в Ложкино.
Потом она ухмыльнулась.
- То-то ей завтра радость будет, когда про увольнение услышит! Падла
рогатая! Ничего, сейчас прикатит, я ее всегда вызываю, когда напьюсь в
гостях!
- У тебя нет шофера? Рита радостно объявила:
- Нет, я люблю сама за рулем сидеть, и потом, ненавижу, когда в машине
посторонний хозяйничает.
- Хочешь, оставайся, - предложила я, - чего тебе ночью уезжать!
- Ну я всегда домой около трех попадаю, - пояснила Рита, - потом собаки,
они меня ждут, да и Михаил может приехать. Нет, пора.
Глава 10
Из кровати я вылезла около полудня, хотя обычно спускаюсь к завтраку к
десяти. Маня уже уехала в школу, Кеша с кислой миной хлебал кофе в столовой.
- Как твоя челюсть? - спросила я, щупая кофейник.
- Спасибо, плохо, - кашлянул Аркадий.
- Перелом?!
- Нет, слава богу, просто ушиб, но болит жутко, и рот открыть широко не
могу.
- Зачем тебе его разевать? - пожала я плечами.
Тут в комнату вошла Ирка и сообщила:
- Диван изуродован, посуда побита, ковер испорчен! Ну и гости, таких и в
дом пускать нельзя! Еще клумба пропала, и чужая машина со спущенными шинами
во дворе мешается. Кстати, дайте деньги, бытовая химия закончилась!
Финансами дома распоряжаюсь я, поэтому ответила:
- Сейчас, - и пошла в холл.
Где-то тут валяется моя сумка, вернее, моя самая любимая сумка, небольшой
мешочек, сшитый из кожи. Месяц тому назад Зайка забрела в салон "Гуччи" и
приобрела для меня сей ридикюльчик.
Пошарив в шкафах, заглянув под ботиночницу и отодвинув диванчик, я
осталась в крайнем недоумении. Куда подевалась сумочка? Обычно я кладу ее в
шкаф, вот сюда, на полку...
- Чего ищете? - полюбопытствовала Ирка, таща пылесос.
- Да вот сумка куда-то подевалась...
- Какая?
- Маленькая, черная, от Гуччи, а там ключи от сейфа. И ведь я помню, что
положила ее сюда!
- А ее ваша гостья прихватила, - выпалила Ирка. - Ну, та, что вчера тут
голая носилась. Помчалась к выходу, хвать сумчонку и была такова!
Я с возмущением выкрикнула:
- Ты видела, как она уносит мою вещь, и ничего не сказала!
Но Ирку не так легко было сбить с толку, она мигом ответила:
- На ней ваша одежда была, вот я и подумала, что сумочку тоже отдали!
Не дожидаясь моей ответной реакции, она включила пылесборник от "Бош" и
сделала вид, что увлечена чисткой ковра. Чертыхаясь, я поднялась в спальню и
принялась звонить Рите. Но к телефону никто не подходил. Гудки падали в мое
ухо, словно капли воды из подтекающего крана. Так, все понятно! Сама хозяйка
дрыхнет без задних ног, а секретарша уволена...
Делать нечего, придется ехать к Назаровой и будить милашку. Мне очень
нужен ключ от сейфа, запасного у нас нет. Вернее, этот и есть запасной,
потому что один ключик я уже потеряла, если еще и второй пропадет, придется
вызывать мастера, а это целая история, и к тому же дети начнут издеваться и
обзывать растеряхой! Хорошо еще, что перед уходом Ритуля швырнула на стол
визитную карточку.
Зябко поеживаясь, я выбралась во двор и пошла в гараж. У всех нормальных
людей вход в него, как правило, расположен в подвале или на первом этаже.
Сразу из дома попадаете в автомобиль... У всех, но только не у нас! Аркадий
с Зайкой большие борцы за правильный образ жизни. Запретили мне курить в
доме и решили, что "машинохранилище" должно находиться в отдельно стоящем
здании. И теперь мы вынуждены ковылять по лужам, льду или снегу... Кстати,
больше всех остались недовольны сами новаторы. Я-то не ношу шпильки и
ботинки из натуральной замши, предпочитая их удобной, практичной обуви из
кожи, без каблука.
- Дарья Ивановна, - раздался голос Ивана, - смотрите.
Я посмотрела на небольшой поднос, который держал садовник. Сотовый
телефон, золотые часы, серьги, пара колец, диадема, связка ключей и
маленькая сумочка от Гуччи, точь-в-точь как моя, только не черная, а
темно-синяя.
- Утром вышел двор подметать, - пояснил Иван, - гляжу, по всей дорожке
раскидано. А еще платье изодранное, чулки и, извините, лифчик. Только
выбросить одежду пришлось, вся в лохмотья превратилась. И "БМВ" стоит на
ободьях. Мне колеса менять? Или из сервиса мастера вызвать?
- Не беспокойтесь, Ваня, - сказала я, забирая подносик с "сокровищами", -
лучше принесите пакетик.
Ссыпав драгоценности, телефон и сумочку в услужливо подставленный пакет,
я положила ключи в карман и поехала в Москву.
Рита обитала в центре, на Малой Бронной улице. Честно говоря, самое
сердце столицы не кажется мне отличным местом для проживания. Впрочем,
осенью и зимой еще ничего, но весной и летом - просто караул. Но Рита небось
в апреле съезжает на дачу. Мимо пустого кресла консьержки я прошла к лифту,
распахнула старую, прямо-таки допотопную кабину. Лифт, раздирающе скрипя,
доволок мои сорок восемь килограммов на третий этаж, где оказалась только
одна дверь с номером девять.
Следующие полчаса я жала на звонок, колотила ногами в бронированную дверь
и даже крикнула пару раз:
- Рита, открой!
Но из квартиры не доносилось ни звука. С одной стороны, в этом не было
ничего особенного. Небось за дверью скрываются просторные апартаменты, а
спальню редко устраивают прямо у входа. Скорей всего она расположена в самом
дальнем углу, и Рита, привыкшая просыпаться тогда, когда основная масса
людей уже пообедала, тихо похрапывает сейчас в одеялах. Настораживало
другое. Куда подевались стаффордшир-ские терьеры? Вчера Рита вскользь
обронила, что их в доме двое. Отчего не лают собаки? Наши поднимают дикий
шум, едва заслышав шаги во дворе.
Поколебавшись, я вытащила ключи и отперла замок. Может, я излишне
самонадеянна, но отчего-то думаю, что стаффордширские терьеры меня не
тронут. Хотя совершенно непонятно, откуда у меня взялась такая наглая
уверенность. Стаффы - огромные, сердитые псы, дальние родственники
питбулей... Но жизнь с Банди и Снапом научила меня не бояться животных, и я
смело вошла в темный холл, зажгла слегка вычурную хрустальную люстру и
крикнула:
- Есть кто живой?
Ответом послужило молчание. Слегка изумившись, я пошла по длинному узкому
коридору, заглядывая по дороге во все комнаты. Спальня, как и
предполагалось, оказалась последней.
Без лишних церемоний я распахнула дверь и увидела собак. Один стафф лежал
на боку, возле огромной кровати с позолоченной спинкой. Его красивое рыжее
тело раскинулось на белоснежном ковре. Голова собаки была повернута в
сторону изголовья, лапы судорожно вытянуты, словно она пыталась загородить
собой ложе хозяйки, а из-под ее живота натекла большая красная лужа,
успевшая подернуться пленкой.
Второй стафф лежал на одеяле. Его кровь разлилась по роскошным белым
кружевам и розовому атласу. В комнате стоял удушающий запах чего-то жуткого,
наверное, смерти. На плохо слушающихся ногах я подошла к кровати и отдернула
край пухового одеяла. Но там никого не оказалось. Риты не было в спальне...
Внезапно послышался тихий скрип. От неожиданности и ужаса я чуть не упала
в обморок, но уже через секунду поняла, что звук исходит от дверных петель.
В глубине комнаты приоткрылась дверь, наверное, за ней скрывалась ванная
комната.
Чувствуя, что ноги начинают походить на трехлитровые баллоны, наполненные
жидким свинцом, я доковыляла до ванной и заглянула внутрь.
Рита была там, лежала на красивой темно-зеленой плитке возле джакузи, до
краев наполненного водой. На поверхности плавали мочалка и пустой
пластмассовый флакон из-под геля для душа. Назарова была, без сомнения,
мертва. Невозможно было представить, что еще несколько часов назад это
сейчас покрытое странными пятнами, какое-то "изломанное" создание жило,
веселилось, мечтало и пило коньяк. Даже волосы потеряли блеск и теперь
стелились на полу, словно груда старых веревок.
Кое-как справившись с тошнотой и схватив свою сумку с ключами от сейфа, я
выбралась в коридор, вытащила мобильный и набрала хорошо знакомый номер.
Только бы Дегтярев оказался на месте!
Через час роскошную квартиру было не узнать. Повсюду по-хозяйски
расхаживали люди в грязных ботинках, равнодушно выполнявшие привычную
работу.
Мы с Александром Михайловичем сидели на кухне. Полковник Дегтярев - наш
самый лучший друг, можно сказать, брат. Знакомы мы с ним с тех стародавних
времен, когда он учился в Академии МВД, а я преподавала там французский
язык. Только не подумайте, что Александр Михайлович намного младше меня.
Просто в академию люди поступают уже после того, как справили
двадцатипятилетие.
Много воды утекло с тех пор. Из веселого худого кудрявого капитана
Дегтярев превратился в крайне серьезного толстого лысого полковника.
Впрочем, и я не помолодела, хотя никто не дает мне сейчас больше тридцати
пяти... Много воды утекло с тех пор, и много раз Александр Михайлович
выручал всех моих домашних из всяческих неприятностей. У меня просто
выработался условный рефлекс: случилась беда, звони Дегтяреву! Он и на этот
раз не подвел, явился почти сразу, да не один, а с кучей мужиков.
- Однако покойная Назарова не нуждалась, - спокойно констатировал
приятель, распахивая кухонные шкафчики, - хочешь кофейку? "Амбассадор" у
дамы, не кофе "Пеле". Так как? Наливать?
Неожиданно я вспомнила тяжелый, какой-то сладкий запах, стоявший в
спальне, собак, валяющихся в крови, Риту на зеленом кафеле... и вдруг
произнесла:
- Я знаю, кто убийца!
Александр Михайлович спокойно налил в чашку кипяток, вытащил сигареты и
коротко велел:
- Выкладывай!
Через два часа в рабочий кабинет Дегтярева доставили Михаила Каюрова.
Сначала им занимались оперативники, потом вызвали меня, и я подробно, с
деталями, рассказала о подслушанном в лесу разговоре и о завещании, которое
написала Рита Назарова.
- Я не убивал, - посеревшими губами твердил Михаил, - да, не спорю,
поругались в лесу, и Рита тоже, неизвестно почему, решила мне деньги
оставить, но я никого и пальцем не трогал!
Александр Михайлович хмуро вытащил сигареты и спросил:
- Где вы провели ночь?
- Дома, - пожал плечами Михаил, - в кровати спал, как все нормальные
люди.
- Один?
- Да.
- Значит, подтвердить ваше алиби никто не может?
- Это не я должен доказывать, что не виновен, а вы ловить настоящего
убийцу, - внезапно окрысился Михаил, - презумпцию невиновности никто не
отменял!
- Ковалеву Анастасию Семеновну знаете?
- Даже не слышал о такой, - пожал плечами Каюров.
- А вот она утверждает, что видела вас около трех утра выходящим из лифта
в подъезде, где проживала Назарова.
- Чушь, - фыркнул Михаил.
Привели невысокую худенькую женщину, Ковалеву, работающую консьержкой.
Через час Каюров изменил показания:
- Да, я вчера приехал к любовнице. У меня есть ключи, и собаки встречают
меня как хорошего знакомого.
Каюров посидел в пустой квартире, подождал Риту и уехал ровно в два часа.
Консьержка, однако, стояла на своем, утверждая, что гость спустился в три.
Александр Михайлович устало спросил:
- Почему же вы не дождались Назарову и ушли? Странно как-то, полночи
просидели и убрались...
Михаил понес чушь. Якобы он не договаривался с Ритой о свидании и вообще
должен был провести вечер и ночь у своего клиента, но заказ внезапно
отменили, образовалось свободное время, вот он и поехал к любимой женщине.
Даже мне было понятно, что он врет.
Стали оформлять какие-то бумаги, потом вызвали конвой, чтобы отвести
Михаила в камеру... И тут он, державшийся до этого момента с редким
самообладанием, повернулся ко мне и прошипел:
- Я не виноват! Произошло чудовищное совпадение.
- Разберемся! - кивнул Дегтярев и велел:
- Уводите!
- Я не виноват, - сопротивлялся Каюров, - поверьте, ей-богу, хотите,
поклянусь на кресте?
- Не надо, - поморщился полковник и вновь повторил:
- Уводите.
- Не убивал я! - завопил Михаил. Конвойные схватили его под локти и
поволокли на выход.
Внезапно Каюров выкрикнул:
- Хочу сделать заявление.
- Слушаю, - моментально отозвался полковник и знаком показал на стул, -
садитесь!
Михаил плюхнулся на сиденье, потом вдруг вполне мирно произнес, указывая
на меня:
- Ведь именно эта женщина придумала, что я Убийца, не ошибаюсь? Дегтярев
нахмурился.
- Какое заявление вы собирались сделать, гражданин Каюров?
- Знаете, - неожиданно улыбнулся Михаил, - я всегда интересовался такими
вещами, как мания и колдовство!
Александр Михайлович отложил со вздохом ручку:
- При чем тут это?
- А при том, - продолжал нехорошо усмехаться Каюров, - при том.
Он замолчал, в комнате повисла гнетущая, каменно-тяжелая тишина.
Отчего-то мне стало холодно, и я вздрогнула.
- Ага, - вновь расплылся в гадкой улыбке Михаил, - проняло жабу!
- Либо делайте заявление, - отчеканил Дегтярев, - либо уходите, времени
нет выслушивать глупости!
Каюров поднялся, вытянул в мою сторону правую руку и резко спросил:
- Как ваше имя?
- Даша, - пролепетала я, чувствуя себя, как белая мышь, поданная на ужин
удаву, - Даша Васильева.
- Я, - четко и внятно, словно учитель, диктующий детям новое правило,
начал арестованный, - я, Каюров Михаил, перед лицом господа нашего,
проклинаю тебя, Дарья, оболгавшую и опозорившую меня. Накладываю проклятие в
первую очередь на тех, кого ты любишь больше всего. Пусть у них случаются
несчастья и болезни.
- Немедленно прекратите, - обозлился Дегтярев и заорал:
- А ну уводите его, чего встали, как бетонные тумбы. Не видите, чушь
несет!
Неожиданно Михаил мирно пошел к двери, на пороге он обернулся и вновь
вперил в меня нехороший взгляд.
- Испугалась, Дарья?
Я хотела было презрительно ответить: "Ничуть!" - но язык прилип к н„бу.
- Проклятие можно снять, - тихо продолжил Михаил.
- Как? - прошептала я.
- Пусть этот, - кивнул Михаил на Дегтярева, - найдет настоящего убийцу,
тогда твои родные освободятся от заклятия, иначе похоронишь всех!
Выплюнув последнюю фразу, он исчез в коридоре. Я почувствовала неприятную
дрожь в коленях. Естественно, я не верю во всякие глупости, но Каюров
говорил с такой уверенностью, так страстно...
- Вот мерзавец, - выдохнул Дегтярев, - ладно, на сегодня все, поехали к
тебе, надеюсь, Катерина напекла к ужину пирожков.
Не успели мы сесть за стол, как появилась страшно расстроенная Зайка.
- Что случилось? - спросила я, видя, что она еле-еле сдерживает слезы.
- Меня отстранили от эфира, - пояснила Ольга.
- Почему? - изумился Дегтярев.
- Формально за то, что допустила ошибку, перепутала счет в матче, а на
самом деле у нас новый спонсор и он хочет видеть на экране свою любовницу!
- Что же теперь будет? - протянула я. Зайка пожала плечами.
- Посижу три дня дома, а там посмотрим. Хоть с детьми пообщаюсь, а то
Анька с Ванькой пребывают в святой уверенности, что их родная мамочка
Серафима Ивановна, а я так, не пришей к голове рукав!
Я не нашлась что ответить, и от растерянности положила в чай шесть кусков
сахара. Едва Ирка принесла пирожки, как появились Севка и Тузик. Бывший
любовник плюхнулся в кресло и сообщил:
- Есть не хочу, устал как собака.
- Где побывали? - попыталась я завести светскую беседу.
Но Севка проигнорировал вопрос, а Тузик, оглядев стол, сел рядом с
полковником и спросил:
- Не помешаю?
Александр Михайлович покраснел и ответил:
- Нет.
Тузик положил на тарелку картофельное пюре и ласково сказал:
- А у вас приятный одеколон, "Консул", польского производства.
- Точно, - кивнул Дегтярев, - угадали.
- Хороший парфюм, - одобрил Тузик, - ненавязчивый и не слишком дорогой...
Он вплотную придвинул голову к Александру? Михайловичу и пробормотал:
- А еще дезодорант болгарский, "Черная кошка", раритетная вещица, даже не
думал, что он сейчас продается.
Полковник, в отличие от Тузика, не привыкший к тому, что лицо мужского
пола приближается к нему вплотную, отпрянул и уронил на себя тарелку со всем
содержимым. Горячее пюре шлепнулось ему на колени. Дегтярев вскочил и спешно
принялся стряхивать обжигающую массу. Я схватилась за салфетку и стала
помогать приятелю. Словом, никакой радости ужин нам не принес.
Впрочем, наступившее утро тоже не обрадовало. Меня разбудил звон
бьющегося стекла. В спешке схватив халат, я сбежала вниз и обнаружила
рыдающую Манюшу, с ног до головы усыпанную осколками.
Огромное зеркало, от потолка до пола, вернее, зеркальная стена прихожей,
по непонятной причине рухнуло, когда Маруся подошла к нему, чтобы надеть
шапочку.
Кое-как отряхнув дочь, я посадила ее в школьный автобус и пошла пить
кофе. Но не успела поднести чашку ко рту, как затрезвонил телефон.
- Дарья Ивановна? - раздался хриплый, простуженный голос. - С поста ГИБДД
беспокоят, возле поворота на шоссе.
- Что случилось? - холодея, спросила я.
- Да тут школьный автобус с вашей дочерью, - завел милиционер...
Но я уже неслась к гаражу прямо в халате и домашних тапках.
Небольшой микроавтобусик, уткнувшийся передней частью в кювет, я увидела
еще издали. Возле него носился шофер Семен, в недоумении выкрикивавший:
- Сам не знаю, как вышло, просто руль из рук вырвался и автобус в лес
помчался!
Машка учится в колледже, который расположен в Москве. Из нашего
коттеджного поселка туда ездят еще несколько детей, и администрация каждое
утро присылает небольшую машину, расписанную со всех сторон надписями:
"Внимание, дети" и "Школьники в салоне". Но сегодня одноклассники хором
заболели, и Машуня сидела одна...
Спустя час Аркашка повез сестру на занятия, а я, пытаясь справиться с
бушевавшими эмоциями, пила кофе. Потом произошло еще несколько мелких, но
неприятных событий. Катерина брызнула себе на руку раскаленным растительным
маслом, а Ирка, закрывая дверь в гостиную, прищемила длинный тонкий хвост
Банди... Словом, когда около полудня в столовую спустились опухшие от сна
Тузик и Севка, я была доведена до последней стадии растерянности. Гости
позавтракали, а потом пристали к хозяйке с просьбой показать окрестности. Я
же терпеть не могу шляться по округе, выдавливая из себя фразы типа:
"Посмотрите налево, чудный вид". Или: "Взгляните на эту великолепную
церковь, разрушенную татаро-монгольскими ордами..."
Но делать нечего! Долг хозяйки следовало выполнять. Натянув теплую куртку
и кликнув собак, я двинулась по тропинке, бегущей в лес. Севка и Тузик,
прихватившие фотоаппарат и кинокамеру, радостно запечатлевали себя в
живописных уголках Подмосковья.
Примерно через полчаса мы не спеша пришли к озеру.
- Какая красота, - воскликнул Тузик.
- Картина, - вторил Севка, - просто просится на холст! Левитан!
У меня расстилающийся перед глазами пейзаж не вызвал столь бурного
восхищения. Большое темное озеро, с черной водой выглядело мрачновато, у
берега покачивалась самая простая деревянная лодка с веслами. Было тихо и
как-то неуютно. К тому же увязавшийся с нами Хучик, обладатель толстого зада
и коротких ножек, изрядно устал, и мне пришлось тащить его
десятикилограммовое тело на руках. Ни Севка, ни Тузик даже не подумали
предложить помощь хрупкой женщине, несущей тучного мопса.
- Лодочка, - взвизгнул Тузик, - ой, я сяду в нее, а ты сними!
Радостные, словно дети, отпущенные на каникулы, они начали принимать
живописные позы. Потом Севка велел:
- Бери видеокамеру, а мы сядем в лодку и поплывем на середину озера.
- Я не умею плавать, - робко пробормотал Тузик, явно боявшийся водной
прогулки.
- Ерунда, - отмахнулся Севка.
- Может, не надо, - заикнулась я, - мало ли почему тут оставили эту
лодку.
- Чушь, - фыркнул Лазарев и приказал:
- Тузик, вперед.
Мужики разместились в лодке, Севка взмахнул веслами, "каноэ" бодро
устремилось к середине озера. Я покорно запечатлевала на пленку Действо.
Когда челн добрался почти до центра озера, послышался испуганный вскрик
Тузика, мужики отчего-то замахали руками, и на моих глазах суденышко мигом
затонуло, оставив на поверхности барахтающихся приятелей. От ужаса я не
перестала снимать и тупо водила камерой взад-вперед.
- Помогите, - орал Севка.
- Тону, - вторил ему Тузик.
Я швырнула камеру в кусты и заметалась по берегу. Что делать! Куда
бежать! Кого звать на помощь! К своему стыду, я плавать не умею, максимум на
что способна, продержаться на воде несколько секунд, делая мелкие, "собачьи"
движения... И теперь, ощущая полнейшую беспомощность, приходится наблюдать,
как Севка и Тузик идут ко дну. А вокруг никого. Озеро расположено в лесу,
правда, летом тут частенько бывают отдыхающие, но холодным октябрьским днем
не нашлось, естественно, ни одного желающего побарахтаться в ледяной воде.
Только я, в ужасе наблюдавшая, как исчезают под водой головы израильских
подданных. Конечно, я хотела избавиться от гостей, но не таким же образом!
Внезапно послышалось два мощных звука: шлеп, шлеп. Это Снап и Банди
рухнули с берега в воду и, шумно разбрызгивая воду, поплыли к терпящим
бедствие. Затем раздалось сочное: "плюх". И я увидела Хучика, отважно
гребущего за приятелями.
На середину озера псы добрались в мгновение ока. Тузик и Севка перестали
орать. Спустя пару минут они оказались у берега. Мой бывший любовник
держался за спину Банди, а Тузик обнимал за шею
...Закладка в соц.сетях
