Жанр: Детектив
Даша Васильева 11. Вынос дела
...ьми.
На стол шлепнулась довольно тощенькая пачка долларов.
- Имей в виду, - продолжила Татьяна, - в последний раз, денег больше нет,
придется тебе вычеркнуть этот источник.
- Никогда, - хихикнула дама, - готовь следующий взнос, встретимся где
всегда. А не принесешь, живо с грязью смешаю.
Татьяна слегка изменилась в лице, но голос ее не дрогнул:
- Делай, как считаешь нужным.
- Думаешь, смерть Харитонова все покрыла? Таня молчала.
- Ну-ну, - осмелела совсем гостья и зашуршала бумажками:
- Да здесь и пятисот нет!
- Пошла вон, - тихо, но твердо сказала Татьяна, - вон. Если б не наша
мать, руки бы тебе не подала, шантажистка!
- А ты убийца и негодяйка, к тому же обманщица, - не осталась в долгу
женщина.
Она легко вскочила на ноги и быстрым шагом двинулась к выходу. На пороге
она притормозила, и я увидела наконец ее лицо. На меня смотрела женщина,
невероятно похожая на Таню. Скорей всего, близкая родственница, впрочем
учитывая слова хозяйки о несчастной матери, наверняка сестра.
- Во вторник, - усмехнулась криво сестрица, - именно во вторник, и ни
днем позже, принесешь оставшуюся сумму в бакалейку ровно в чае дня.
Опоздаешь - пеняй на себя.
- Пошла ты, - выпалила Таня, с треском ломая пальцами карандаш.
- Имей в виду, - свистящим шепотом отчеканила шантажистка, - знаю
абсолютно все, тебе даже трудно представить меру моей осведомленности...
- Убирайся, - не дрогнула вдова, - не уйдешь подобру-поздорову, кликну
охрану.
- Ее у тебя больше нет, - совершенно спокойно сообщила нахалка, - я же
назову сейчас только одно короткое имя - Жок!
Внезапно лицо Тани разом потеряло все краски. Мертвенная синева побежала
ото лба к подбородку, нижняя губа затряслась, а тонкие красивые пальцы с
силой вцепились в край столешницы. Гостья заметила успех своего высказывания
и хмыкнула:
- Смотри не упади! Так что жду денюжки.
Она ловко повернулась на каблуках и через секунду бодро зацокала по
лестнице. Я продолжала наблюдать за Таней. Хозяйка в неподвижности стояла у
письменного стола. Потом на щеки вернулся легкий румянец. Из кармана Танюша
вытащила телефон, потыкала пальцем, в кнопки и мирно спросила:
- Химчистка? Проверьте, готов ли заказ ј 6589. Да, да, красное кожаное
пальто. Ну и отлично, сейчас приеду.
Дверь кабинета стукнула, Татьяна тоже пошла вниз. Я подождала пару минут
и прокралась к себе в спальню. Встав из предосторожности за занавеской,
увидела, как вдова Харитонова быстро села в машину и покатила к воротам. Я
осталась на месте. Не хочу, чтобы Антонина узнала о моем присутствии. Вчера
вечером я загнала машину в гараж, чего раньше никогда не делала, вот
горничная и ошиблась. Впрочем...
Я на цыпочках пробралась на первый этаж, надела куртку, сапоги и с
громким звуком треснула входной дверью. Естественно, в холл моментально
примчалась Тоня.
- Ах, это вы, Дарья Ивановна...
- Да, Тонечка, вот ездила в мастерскую, видеокамера сломалась. Дома есть
кто?
- Никого.
- Ладно, тогда прогуляю животных.
- Дарья Ивановна, - крикнула горничная, - взяла ваши блузки постирать!
- Спасибо, - ответила я и свистнула собак.
Пятеро наших псов мигом разбежались по саду. Мулю я вынесла на руках и
поставила возле клумбы. Глядя, как она обкусывает первые проклюнувшиеся
цветочки, я усмехнулась. Никогда еще не встречала такого проказливого щенка,
постоянно что-то жует, причем в большинстве случаев абсолютно несъедобные
предметы. Не далее как вчера Мулю поймали возле пепельницы, еще пять минут
назад полной окурков. С невероятно счастливым видом мопсенок вылизывал
длиннВМГ розовым язычком последние хлопья пепла. Я уже не говорю о жвачке,
ластиках, шариковых ручках, исчезнувших в ее пасти. Если Муля испарилась с
глаз - жди беды.
Вот и сейчас она куда-то подевалась. То и дело вскрикивая: "Муля, Муля!"
- я двинулась по дорожке.
Снап убежал вперед, Банди трусил возле меня, а Жюли, Хуч и Черри весело
носились за Клеопатрой. Одуревшая от теплой погоды киска распушила хвост и
грозно фыркала, размахивая лапой. Но острые когти не торчали из розовых
"подушечек". Всем участникам "драка" доставляла невероятное удовольствие.
Интересно, а где Фифина? Обычно наши кошки передвигаются парой.
- Муля, Муля! - безрезультатно взвыла я, приближаясь к забору.
Скорей всего, гадкий мопсенок нашел невероятно привлекательную вещь,
что-нибудь вроде дохлой вороны, и теперь быстро-быстро потрошит добычу,
пользуясь тем, что хозяева упустили его из поля зрения.
Я не выходила в сад несколько дней и сейчас, при ярком солнечном свете,
поразилась его запущенности. Кстати, и садовника не видела. Даже у нас в
Ложкине раз в неделю приходит милый Семен и худо-бедно приводит в порядок
территорию. Странно, что Таня, так безупречно следящая за своим внешним
видом и домом, полностью игнорирует сад. Хотя, может, ей сейчас не до него.
У самого забора в углу раздавалось громкое чавканье.
- Вот ты где! Ну, погоди!
Я ухватила мопсенка за жирный хвостик. Муля моментально захлопнула пасть
и глянула на меня невинными, беззащитными глазами. И она, и я знали, что
сейчас произойдет.
- Знаешь, дорогуша, - рассердилась я, - вчера разжала тебе зубы и
вытащила на свет дохлого мышонка, поэтому сегодня произведу "таможенный
досмотр" в ванной комнате!
Муля молчала, как партизан на допросе. Мопсик отлично понимал: если
сейчас приоткрыть радостно пасть, противная тетка моментально отнимет
добычу.
Я сунула щенка под мышку и пошла в дом. Собаки остались в саду. Теперь за
Клеопатрой охотились все пятеро. Странно, что Фифина не принимает участия в
развлечении.
В ванной для гостей на первом этаже я зажала Мулю в угол и принялась
разжимать плотно стиснутые мопсячьи челюсти. Щенок отчаянно вертел башкой и
бешено сучил всеми лапами. Но я оказалась сильной и, обвалив на пол
многочисленные розовые полотенца, пробралась в мопсо-ву пасть и нащупала
пальцами круглый, явно железный предмет.
- Ну и дрянь ты, Муля, - пробормотала я, разглядывая странное серебряное
колечко, довольно большое и широкое. По нему шла надпись латинскими буквами
"Petero", явно не украшение, тогда что? Я повертела добычу в руках,
похоже, совсем недолго пролежала вещица в саду, потому что не успела
как.следует потемнеть. Надо бы показать Тане, вдруг крайне необходимая в
хозяйстве мелочь?
Из-за спины донеслось мерное чавканье. Я обернулась и увидела, что
отпущенный на свободу мопс, блаженно прикрыв выразительные выпуклые глаза, с
восторгом жует лавандовое мыло.
- Дай сюда, - завопила я, выдирая из Мулиной пасти ароматный кусок,
успевший превратиться в обмылок, - просто гастрономический монстр, а не
собака!
Муля недовольно засопела и унеслась в коридор на поиски новой
"вкуснятины". Я вышла следом. Вдруг до слуха донеслось жалобное мяуканье.
Фифина! Кто-то случайно запер кошку в гладильной, вот почему ее не было в
саду!
Я поспешила на зов. Но дверь подсобной комнаты оказалась открытой. Фифина
стояла на задних лапах возле большой стиральной машины. Передние киска
положила на круглое стеклянное окошечко и выла нечеловеческим, вернее,
некошачьим образом. Последний раз подобные вопли долетали до моего слуха в
марте, когда ангорка приветствовала собравшихся под балконом кавалеров.
- Что случилось? - грозно спросила я. Фифина повернула круглую голову с
тревожно прижатыми ушами и взвыла, как пароходная сирена. Передние
лапы-яростно скребли окошечко, словно животное пыталось открыть дверцу.
Удивленная столь странным поведением мирной доселе Фифы, я присела возле
"Канди" и заглянула внутрь. В ту же секунду руки сами собой нажали на
кнопки. С шумом и ревом из резинового шланга потекла не успевшая стать
грязной вода. Очевидно, цикл стирки только начался. Наконец раздался тихий
щелчок. Я быстро распахнула дверку. Из барабана выпал комок мокрых блузок,
среди рукавов мелькнула ошарашенная морда нашей ручной крысы. Я вытряхнула
несчастную простиранную Фиму на пол. Фифина моментально подгребла к себе
лапой крысу и начала самозабвенно ее вылизывать.
Белая крыса, получившая имя Фимы, появилась впервые в нашем доме, когда
Кеша пошел во второй класс. Ему очень хотелось иметь хоть какое-нибудь
домашнее животное, и я отправилась в зоомагазин.
У меня в детстве жила кошка Лада. Она обожала бабушку и ровно в шесть
усаживалась у входной двери поджидать ненаглядную хозяйку. Когда наконец
бабуля входила в дом, Лада обхватывала ее шею лапами и принималась от
полного счастья издавать стонущие звуки. Спала она только в кровати у
пожилой женщины, положив голову на подушку. Никакого желания гулять с котами
у Лады не возникало. Ну, в самом деле, зачем ей коты, если есть любимая
бабушка.
Словом, помня о Ладе, я решила, что у сына должно быть счастливое
детство, и купила крысу. Грызунов я не боялась, но считала абсолютно глупыми
тварями. Через полгода мое мнение о них кардинально переменилось.
За те шесть месяцев, что Фима обреталась в нашем доме, произошло много
событий. Во-первых, Кеша, поняв, что мать дала слабину, тут же притащил
хромоногого блохастого щенка и весьма ободранную кошку, которая вскоре стала
счастливой матерью. Так мы начали жить одной дружной семьей. Собака и кошка
не делили территорию, а оставшийся у нас котенок лазил в ящик к Фиме и
укладывался спать к ней под бочок. Крыса оказалась на редкость
коммуникабельной и орала во все горло, если мы не выпускали ее гулять по
квартире. Оказавшись на свободе, она моментально неслась к кошачьей кормушке
и подъедала все, что там находила.
Потом с чувством исполненного долга обходила дозором две крохотные
комнатушки и устраивалась на отдых в густой шерсти дворняжки. К сожалению,
крысы живут максимум три года, и Фима мирно скончалась под неутешительный
плач. Мы купили Фиму-вторую, потом третью, нынешняя уже шестая по счету. Она
появилась у нас в тот же день, что и белый котеночек по кличке Фифина. Дети
подружились и стали спать вместе. Прошел год, и Фифа превратилась в огромную
пушистую ангорку с изумительными зелеными глазами. Фима же не слишком
выросла, но нежная дружба осталась. Если крысы нет в коробочке, значит, она
спит в корзинке с кошками. Клеопатра тоже любит грызуна, но не с такой
силой, как Фифина. Последняя заботится о крысе будто родная мать и страшно
нервничает, когда подруга куда-то пропадает.
Я не слишком аккуратна, и мои блузки просто валялись в кресле. Очевидно,
Тоня сгребла вещи и, не глядя, сунула в барабан. Хорошо еще, что Фифа
подняла крик. Крысы, конечно, водоплавающие животные, да и стиральная машина
не, наполняется никогда под завязку, так что вряд ли Фима смогла бы
захлебнуться. Впрочем, интенсивный отжим ей бы, скорей всего, не понравился.
Я сунула выстиранную крысу за пазуху и поднялась в спальню. Следовало
подвести итог: ничего не разузнала, кроме одного - таинственный Жок владеет
клубом и отчего-то упоминание этой клички повергло Таню в ужас!
Отдав Фиму Фифине, я с наслаждением закурила. Потом вытащила листок
бумаги. Так, попробуем систематизировать информацию. Что известно точно?
Кто-то убил Ваньку, потом Зою, следом стрелял в Никиту! Господи, совсем
позабыла про Павлова. Какая я свинья, надо немедленно узнать, как он себя
чувствует! И еще странная история с Костиной, а тут еще этот Жок.
Просто путаюсь в разных фактах и деталях. Нет, браться разом за все дела
никак нельзя. Чтобы утереть нос Крахмальникову и полковнику, следует
отыскать в первую очередь Жока. К тому же я совершенно ничего не понимаю в
происшествии с Клкжиным и Зоей, а к Жоку подобралась очень близко, можно
сказать вплотную. Осталось всего ничего - действовать либо через клуб, либо
через Танину сестрицу - шантажистку.
Поколебавшись минут пять, я склонилась в сторону похода к родственникам
и, быстренько одевшись, влезла в "Вольво".
Так, и где теперь искать адрес? Обратиться в Мосгорсправку? Но не знаю ни
имени, ни фамилии. Вполне вероятно, что женщина замужем, впрочем, если она и
осталась Ивановой, это совершенно не облегчает задачи. Представляете,
сколько дам, носящих эту славную фамилию, проживает в Москве? Жизни не
хватит всех проверить! Может, лучше начать с клуба? Хотя есть одна зацепка.
Я завела мотор и вырулила на шоссе.
Из разговора сестриц стало понятно, что их мать жива. Вот к ней и
обратимся, ну должна же женщина знать, где найти свою дочь. А адрес старшей
мадам Ивановой добыть легко. Достаточно доехать до архива иняза.
Родной институт радовал глаз обшарпанными стенами. Кое-где зеленая краска
облупилась, да и паркет выглядел не лучшим образом. В комнате с табличкой
"Канцелярия" спиной ко входу стояла грузная дама. Услышав скрип двери, она
громко спросила:
- Ну, кто там еще? - и повернулась. В ту же секунду я ахнула:
- Амалия Модестовна, вы?
- Кого же ты ожидала тут встретить, Дарья, - преспокойненько произнесла
женщина.
Ноги словно примерзли к порогу. Время бешено раскрутилось назад, и вот я,
вновь глупенькая первокурсница, потерявшая после зимней сессии зачетку, стою
перед суровой и неподкупной Амалией Модестовной. Сколько же ей лет сейчас?
Наверное, около семидесяти, а выглядит просто великолепно.
- Здравствуйте, Амалия Модестовна.
- Добрый день, детка. Что привело тебя под сень alma mater ? Девятнадцать
лет не заглядывала...
- Двадцать, - машинально поправила я инспекторшу, - только что отмечали с
курсом круглую дату после окончания.
Брови пожилой дамы взметнулись вверх.
- Значит, у всех маразм. Дипломы вам выписали девятнадцать годков назад.
- Нет, - вяло сопротивлялась я, - двадцать...
- Дарья, - отчеканила Амалия Модестовна, - даже не думай спорить, ты же
знаешь мою память.
Она тяжелым шагом отошла к большим светлым шкафам, стоящим вдоль стен, и
стала выдвигать ящички.
Что правда, то правда. Память у Амалии Модестовны уникальная. Каким
образом она ухитрялась держать в голове огромное количество самых разных
сведений, не понимал никто. Многие преподаватели пользовались ею как живой
телефонной книжкой. Стоило назвать фамилию, как Амалия Модестовна
моментально сообщала номер телефона и адрес. Если речь шла о студентах,
могла припомнить отметки и темы курсовых работ. И, кажется, своего
редкостного умения она не растеряла до сих пор. Во всяком случае, меня
узнала моментально.
- Гляди, - сунула инспекторша в руки карточку, - любуйся и больше никогда
не спорь со старшими. Скажи спасибо, что все документы, как Плюшкин, храню.
Вот умру, придет новая завканцелярией, живо весь хлам к черту выкинет! А у
меня рука не поднимается, всех ведь помню как родных!
Я уставилась на клочок бумаги и через секунду поняла, что держу свою
регистрационную студенческую карту. Да, действительно прошло девятнадцать
лет. Надо же, ведь никто не поправил Зою, действительно коллективный маразм.
- Говори, зачем пришла, - поторопила Амалия Модестовна, - недосуг мне,
сейчас административный совет начнется.
- Дайте поглядеть на такую же карточку Тани Ивановой.
- Зачем? - проявила бдительность чиновница.
Я замялась на секунду, потом выпалила:
- Привезла для ее матери из Парижа лекарство и потеряла адрес, да и имя
забыла. Неудобно как-то, она больна, ждет таблетки.
- Чего же у самой Тани не спросишь? - поинтересовалась Амалия Модестовна,
роясь в ящичке.
- Так она сейчас в Англии живет, - вдохновенно врала я.
При всей своей феноменальной памяти Амалия Модестовна отличалась полным
отсутствием логики. Ну зачем, спрашивается, просить кого-то покупать своей
матери лекарство в Париже, если сама обретаешься в Лондоне? Но такая простая
мысль не пришла в голову пожилой даме, и она дала мне еще один листок.
"Иванова Татьяна Михайловна". Так, отец скончался, а вот и мама - Иванова
Людмила Сергеевна. И адресок в наличии - Казанский пер. 18, квартира 1.
- Она могла за этот срок переехать куда угодно, - резонно заявила
инспекторша, но я уже бежала по лестнице, крича на ходу:
- Спасибо!
Глава 22
Несколько лет назад полковник Дегтярев подарил мне совершенно
замечательный атлас.
- Держи, - вздохнул толстяк, протягивая довольно пухлую книжечку, - от
сердца отрываю.
Вещь и впрямь потрясающая. Мало того, что на ее многочисленных страницах
можно найти все улицы, переулки, тупики и магистрали, так еще проставлены
номера домов, отмечены отделения милиции, кафе, магазины, бани... Словом,
кладезь нужной информации.
Переулок оказался недалеко от центра - тянулся перпендикулярно Садовому
кольцу. Постояв в пробке, я свернула направо и тут же уткнулась в нужный
дом. Высокое здание дореволюционной постройки вздымалось ввысь тремя
этажами, вровень с ним стоял современный кирпичный семиэтажный дом. Впрочем,
удивляться не следовало, в первой постройке в квартирах потолок поднят на
пять метров, во второй висит у несчастных жильцов на голове.
Огромные лестничные пролеты и перила с ажурными железными стойками
подавляли величием.
Первая квартира, естественно, у входа. Я принялась давить на звонок левой
рукой. В правой мирно покачивался пакетик с тортом "Птичье молоко" и
бутылочкой замечательного ликера "Куантро". Таня одного возраста со мной,
следовательно ее матери подгребает к семидесяти, ну, в крайнем случае,
шестьдесят пять. Значит, давно на пенсии, а пожилые дамы обожают сладкое и
продолжительные разговоры о прошлом. Если бабуся окажется малообщительной,
на помощь должен прийти алкоголь. Одной рюмочки для старческого организма
хватит, чтобы впасть в эйфорию.
И когда дверь без всяких вопросов уже растворилась, мне в голову
ввалилась оригинальная мысль: что, если Танины родственники живут вместе?
- Вы к кому, милочка? - донеслось откуда-то снизу.
Я опустила глаза и увидела крохотную старушку, просто китайскую
статуэтку. Ростом бабушка едва доставала мне до груди, а я, как Венера
Милосская, всего метр шестьдесят четыре высотой, и ни сантиметром больше.
Хозяйка глядела вверх абсолютно беззащитным взором - так смотрят совсем
маленькие дети и молодые собаки: бесхитростно и слегка выжидательно, надеясь
на подарок.
- Вы Людмила Сергеевна?
- Нет, душенька, я Катерина Андреевна. Желаете видеть Людочку? Я кивнула.
- Ну надо же, - обрадовалась бабулька, расплываясь в счастливой улыбке, -
у нас гости! Идемте, идемте.
Квартира казалась бесконечной. Комнаты располагались анфиладой. Такие
интерьеры совсем не редкость в Питере, но редко встречаются в Москве. Мы
довольно быстро миновали зал, украшенный лепниной, с большим роялем и
пыльными парчовыми диванами, прошли через некое подобие кабинета с
кокетливым письменным столом, затем пробежали гостиную, две спальни и
уперлись в огромную белую двустворчатую дверь.
Катерина Андреевна потянула было за ручку, потом хитро глянула на меня и
сказала:
- Знаю, кто вы!
- Кто? - оторопела я.
- Таня. Людочка вас долгие годы ждала, и вот вы наконец пришли.
И не успела я возразить, как старушонка втиснулась за дверь и неожиданно
громовым голосом крикнула:
- Милочка, радость какая, Танюшка вернулась!
Потом створка открылась, и бабуся, ухватив неожиданно сильной рукой мою
руку, втянула меня внутрь.
Передо мной было гигантское помещение, в глазах моментально зарябило от
синего цвета. Казалось, что в комнате присутствуют все его оттенки - от
нежно-голубого до сливового. Занавески, ковер, обивка кресел, скатерть - все
выдержано в одной гамме. Даже спускавшиеся с потолка громоздкие хрустальные
люстры были украшены подвесками, смахивающими на баклажаны.
- Подымайся, - велел голос откуда-то из потолка.
Я напрягла взгляд и увидела в самом конце зала небольшую лестницу.
Ступени привели на антресоль, где в довольно тесном и темном помещении
стояла большая кровать с несвежим бельем. Странное место для спальни,
впрочем, каждый сходит с ума по-своему.
Из подушек слегка приподнялась женщина, по виду совсем не старая. Секунду
она настороженно вглядывалась в мое лицо, потом сердито произнесла:
- Зачем вы прикидывались моей дочерью? Что вам надо?
- Никем не прикидывалась, - быстро ответила я, - это старушка, открывшая
дверь, сама решила. Даже не успела возразить, а она уже кричит.
- Курица безмозглая, - пробормотала Людмила Сергеевна и более мягким
тоном спросила:
- Так зачем я вам понадобилась?
- Представляю журнал "Мир женщин". Мы даем серию статей под общим
названием "Наши современницы". Рассказываем как о знаменитых, так и о
простых женщинах России. Один из очерков будет посвящен вам.
Честно говоря, я ожидала удивленного вопроса. Что-то типа: "А при чем тут
я?" Но Людмила Сергеевна лишь улыбнулась краешком губ.
- Значит, кто-то все же помнит!
- Конечно, - с энтузиазмом крикнула я, - разве можно вас забыть!
Людмила Сергеевна вновь недобро усмехнулась.
- Если уж родные дочери бросили, то поклонникам сам бог велел.
С этими словами она принялась дергать шелковый шнурок, свисавший у
изголовья. Раздался такой звук, будто швыряют об пол надтреснутые чашки, и
Катерина Андреевна поднялась на антресоль.
- Это не Таня, - строго сказала ей Людмила Сергеевна.
- Ну надо же, - всплеснула руками старушка, - а по виду похожа!
- Ты все путаешь, Катя, - сердито выговорила хозяйка, - ступай, сделай
нам чаю!
- А у нас и сахару даже нет, - бесхитростно заявила старушка, - придется
голую заварку пить. И купить не пойду: пенсию только завтра принесут, опять
не дожили!
Тут только я вспомнила про "Птичье молоко" и бутылку. Прижимая к груди
дары, старушка радостно посеменила на кухню.
- Вот что, - отчеканила хозяйка, - хорошо, согласна, дам интервью, но
только с одним условием, чтобы напечатали все, дословно, а главное, чтоб
назвали моих дочерей полностью, с именами, отчествами и фамилиями. Пусть
люди вокруг знают, как они со мной поступили, пусть застыдят негодяек.
Я пообещала Людмиле Сергеевне огромную статью с фотографиями.
- Ладно, - оживилась дама и, ловко ухватившись за привинченную к стене
железную палку, села в подушках, - слушайте.
История оказалась старой, как мир. Гениальный Шекспир создал в свое время
пьесу "Король Лир" о благородном отце и двух негодяйках-дочерях. Сейчас в
роли особы королевской крови выступала Людмила Сергеевна.
- В конце тридцатых годов, - пустилась в воспоминания женщина, - я
выиграла чемпионат России по художественной гимнастике.
- Боже, - вырвалось из моей груди, - сколько же вам лет?
Хозяйка кокетливо тряхнула нечесаной головой.
- Секрет, хотя скажу сразу, была тогда самой молодой в команде. Так меня
все и звали Людочка-крошка.
Ну а потом случилась совершенно невероятная вещь. Сталин как раз пытался
дружить с Америкой, и советские гимнасты отправились за океан. Ехали на
гигантском теплоходе почти две недели, рейса самолета до Нью-Йорка тогда еще
не существовало и в помине. А за перелет от Москвы до Америки отважные
летчики получали звание Героев Советского Союза.
Людочка оправдала надежды партии и правительства. Выиграла все, что
можно, и продемонстрировала преимущество социалистического, строя перед
капиталистическим. Газеты наперебой брали интервью у заокеанской красавицы,
и девушка бодро говорила, что цены в СССР постоянно снижаются, зарплата
растет, медицинская помощь оказывается бесплатно, среднее образование
получают все дети, а квартплата самая низкая во всем мире. Самое интересное,
что все вышесказанное было полнейшей правдой. Единственно, что вызывало
легкую улыбку, - это заявление о том, что в СССР не притесняют негров.
- Их у вас просто нет, - съехидничала одна из журналисток.
Но Людочке не зря разрешали давать интервью от лица всей команды. Живой
ум моментально подсказал девушке ответ:
- Верно, но Советский Союз громадная многонациональная семья, где в любви
и дружбе живут казахи, башкиры, узбеки, калмыки, грузины и евреи.
Американцам крыть было нечем, и Людочка вернулась на Родину настоящей
национальной героиней. Команду везли по улице Горького в открытых
автомобилях, восторженные болельщики кидали букеты, с неба сыпались
листовки, и Людочкина голова сладко-сладко кружилась от восторга.
Потом началась война. Милочка была комсомолкой и патриоткой, поэтому
отправилась медсестрой на фронт. Но судьба хранила девушку, ее ни разу не
ранило, даже не поцарапало. Более того, именно в те страшные годы Люда нашла
любовь - молодого красавца-майора Михаила Дмитриевича Иванова. И 9 мая она
встретила в Берлине, мужней женой, генеральшей.
В начале 50-х они вернулись из Германии в Москву. Иван Дмитриевич получил
квартиру, Людмила Сергеевна роскошно обставила апартаменты и забила шкафы
привезенным из Берлина хрусталем и серебром.
Началась счастливая жизнь, сплошной праздник: гости, приемы, театры,
концерты. Шились платья, покупались шубы и драгоценности. Спорт Людочка
давным-давно забросила, кинулась в домашнее хозяйство. Гигантские
апартаменты убирала домработница, но готовила генеральша сама. Ах, какие
пирожки и кулебяки она пекла, какие варила борщи, как запекала телятину и
свинину... Голода в этой семье не знали никогда. В конце 50-х Людмила
Сергеевна спохватилась. Возраст стремительно подкатывал к сорока, а детей в
семье не было. Сначала война, потом светская жизнь, не хотелось портить
фигуру, возиться с бутыл
...Закладка в соц.сетях
