Жанр: Детектив
Даша Васильева 11. Вынос дела
...ли и в отличие от тебя можем
назвать имена и фамилии.
- Чьи? - удивилась я..
- Да, - вздохнул Андрюшка, - Жок - не один человек, из-за чего и возникла
дикая путаница.
Я разинула рот. Ничего себе известие!
- Вот что. Никуда не уйду, пока не узнаю все.
- Ладно, Дашутка, - примирительно протянул Крахмальников. - Где твоя
машина стоит? У клуба? Давай ключики, попрошу ребят сюда подогнать, и езжай
себе домой, вернее, к Харитонову. Быстренько собирай вещички и дуй в
гостиницу. У Тани больше оставаться просто нельзя.
- Ни за что. Выкладывайте правду, иначе пойду к вашему начальству и
расскажу, что вы меня в добровольные помощники определили. Представляю, как
вам нагорит!
- Шантажистка! - возмутился Андрюшка. Я злобно фыркнула. Погоди, то ли
еще будет!
- Дашутка, - миролюбиво заулыбался Дегтярев, - нам сейчас слегка не с
руки разговаривать.
Он взял трубку, набрал номер и сказал:
- Кеша, ты где? Значит, так, немедленно отменяй все дела и, ни секунды не
задерживаясь, езжай к Харитоновым. Покидай вещи в машину, бери животных и
вези все ко мне на квартиру. Ключи Дарья прихватит, у подъезда встретитесь.
Предупреди Зайку. - Следующий звонок был к Маше. - Здравствуй, утеночек, -
завел Дегтярев.
Мембрана телефона бурно запищала в ответ.
- Ну извини, попроси у учительницы прощения. Скажи, что дело очень
важное. После уроков мама заедет за тобой, никуда не уходи, потом объясню.
Я тронула полковника за рукав.
- А Варя как же? Харитоновская дочка ходит в тот же класс, и мы их вместе
возим. Александр Михайлович продолжил:
- Варвара пусть...
Мембрана вновь зашлась в писке. По мере получения информации лицо
приятеля вытягивалось. Наконец он буркнул:
- Хорошо, жди маму, - отсоединился и сказал:
- Татьяна только что заезжала в школу и забрала дочь. Действуй, Андрюшка.
Майор моментально вылетел в коридор.
- Да что происходит? - вскипела я.
- Кажется, мы опоздали, - вздохнул приятель и застучал пальцами по столу.
- Куда?
Но Александр Михайлович не ответил. Он взял кейс, вытащил колечко с
ключами и, сунув его мне в руку, велел:
- Давай бери такси и дуй за Марьей. Недосуг сейчас твоей тачкой
заниматься.
- И не надо, сама за ней съезжу.
- Нет, - покачал головой толстяк, - лучше пусть пока там постоит, в
интересах следствия.
Три дня мы провели у Дегтярева дома. Квартирка у него крохотная. Из
пятнадцатиметрового помещения можно пройти в нечто, больше всего
напоминающее нишу с окном. Но апартаменты гордо называются двухкомнатными.
При них состоит крохотная кухонька и совмещенный санузел. А высота потолка
такая, что Кеша, проходя под люстрой, каждый раз пригибал голову. К тому же
жилплощадь расположена на первом этаже, и наши собаки, не привыкшие к
постоянному постороннему шуму, подбегали к окну и начинали яростно лаять в
любое время суток. Да еще три авто - огромный, как троллейбус, джип Аркадия,
Зайкин "БМВ" и мой "Вольво" - запрудили весь двор, и пара владельцев побитых
"Жигулей" явилась к нам разбираться. Кеша довольно долго объяснялся с ними
на лестнице. Правда, увидав Банди и Снапа, скандалисты присмирели.
Так что, когда утром в пятницу мы погрузились в свои тачки и наконец
съехали в заново отремонтированный дом в Ложкино, с облегчением вздохнули
все: и мы, и соседи Дегтярева. Неудобств не заметил только сам полковник. Он
заскочил домой всего на часок переодеть рубашку. Правда, проглотил тарелку
малосъедобных пельменей, купленных мной исключительно из-за названия.
- Надо же, - фыркнул приятель, повертев упаковку, - пельмешки "Дарья".
Впрочем, такие же мерзкие, как твой характер.
Я даже не стала обижаться, просто не было сил. Последние две ночи провела
на жутком продавленном диване когда-то приятного песочного цвета. Из-за
отсутствия спальных мест со мной рядом положили Маню. Привыкшая вольготно
раскидываться на широкой кровати, девочка постоянно пинала меня коленями и
перетягивала на себя одеяло. А мопс Хуч, большой любитель спать вместе с
хозяйкой, раздраженно сопя, пытался поудобней разложить между нашими телами
свои жирные бока, ему тоже казалось, что ложе могло бы быть и попросторней.
В результате борьбы за место я оказалась в четыре утра на полу и отправилась
читать в ванную.
Впрочем, Ольге с Аркашей пришлось не лучше. Зайка улеглась в большой
комнате на полу, а Кеша на кухне. Причем голова сына оказалась под столом, а
ноги в коридоре. И все, кто вставал ночью пописать, с громким стуком падали,
споткнувшись о его страусиные конечности. Лучше всего пристроились животные.
Снап и Банди в креслах, Хуч с Машкой, Жюли и Черри почти на голове у Ольги,
а кошки использовали вместо подстилки Аркадия. Только крыса Фима, жаба
Эльвира и попугай Коко не испытали неудобств. Они преспокойненько сидели в
своих привычных обиталищах - кто в клетке, кто в аквариуме.
В пятницу вечером в Ложкино приехал усталый, совсем серый Дегтярев и,
оглядев гостиную, заметил:
- Раньше мне здесь нравилось больше. Зайка разозлилась:
- Все осталось как было.
- Нет, - замотал головой приятель, - занавески другие и стены кремовые, а
не белые. Диваны тоже новые. Кстати, куда старые подевали? Отдали бы мне на
бедность, мой совсем калека.
- Как ты можешь жить в таком свинстве, - накинулась Ольга на полковника,
- потолок в трещинах, паркет в пятнах, стены ободраны, а уж мебель!..
Кстати, ты в курсе, что у тебя холодильник не работает?
Александр Михайлович вздохнул:
- А я им не пользуюсь.
- Как это? - изумилась любящая поесть Маня.
- Не готовлю, - пояснил приятель, - а когда проголодаюсь, покупаю
что-нибудь из замороженного или яйца, лапша еще есть, китайская в стакане.
- Отвратительно, - скривилась Зайка.
- Это мы отвратительные, - сообщил предпочитающий помалкивать Аркадий, -
Дегтярев целый день на работе, естественно, ему не до семейного уюта. А мы -
хороши друзья! Даже не поинтересовались, как он живет! Мебель - жуть! Вот
что, дядя Саша, переезжай к нам! Нечего тебе одному куковать. Места полно,
выбирай комнату по вкусу и устраивайся.
- Клево, - заявила Маня, - во здорово, как раньше не додумались.
- Нет, нет, - замахал руками полковник, - ну что я коллегам объясню? Живу
в доме с незамужней женщиной... Что люди подумают?
Мы уставились на него во все глаза. Вот уж не предполагала, что у
толстяка викторианские взгляды.
- Про вас с мамой ничего не подумают, - сообщила Маня, - в вашем возрасте
опасаться нечего:
- И потом, должен же ты где-то жить во время ремонта, - быстро постарался
заткнуть сестрицу Аркадий.
- Какого еще ремонта? - начал заикаться Дегтярев, сравниваясь по цвету со
спелым баклажаном. - Ненавижу ремонты, комиссии и перемены, после них только
хуже...
- Да ты не волнуйся, - "успокоил" его Кеша, - мы все сами сделаем,
правда, Зай?
Обожающая любые перестановки Ольга пришла в полный восторг:
- Конечно, за две недели управимся и мебель новую купим, занавески,
ковер...
Александр Михайлович ухватился за голову и застонал.
- Кухню и еще микроволновку, стиральную машину, - частила невестка, -
Кеша прав - нельзя жить в свинстве.
- Но мне так нравится, - робко проблеял полковник.
- А мне нет, - отрезала Зайка, - и все, точка, разговор окончен, никто у
тебя разрешения спрашивать не станет!
Дегтярев затравленно глянул на меня. Я пожала плечами. Если Ольга впала в
раж, спорить с ней бесполезно и даже опасно. Это как под артиллерийским
обстрелом - падай на землю, вжимайся всем телом в грязь и молись, чтобы
пронесло мимо.
Вечер прошел бурно. Были принесены всевозможные каталоги, и понеслись
громкие обсуждения. Дети выбирали краску, обои, плитку... Под горячую руку
решили разбить стену между комнатенками и выбросить на помойку плиту и
холодильник.
- Ну уж нет, - неожиданно встрял полковник, - "Север" не отдам. Мне его
давным-давно сам министр вручил, как премию. Трудное дело тогда размотали. А
вы - на помойку! Можно сказать, раритет.
- Сдай его в музей МВД, - посоветовала Ольга, - будешь ходить на
экскурсию и любоваться, а тебе купим нормальный, работающий "Электролюкс"
или "Аристон".
- Пошли, - потянула я приятеля за руку, - не мешай, все равно они никого
не послушают. Расслабься и получай удовольствие.
Мы поднялись в кабинет. Я залезла на диван с ногами и велела:
- Ну, говори!
- Что?
- Все.
- Правду, и только правду? - ухмыльнулся приятель, протягивая руку к
бутылке с арманьяком.
- Хватит ерничать, рассказывай.
Дегтярев медленно отхлебнул глоток благородного арманьяка и, закатив
глаза, пробормотал:
- Восторг. Ну почему у вас всегда отличные напитки, а мне подсовывают
такую пакость!
- Вначале нужно посмотреть на дно бутылки, - принялась я за объяснения и
тут же осеклась.
- Ну-ну, - одобрил полковник, изображая полнейшее внимание.
Но я уже смеялась. Лучший способ отвязаться от профессионального
преподавателя - задать ему какой-нибудь вопрос. Начнет объяснять и про все
забудет.
- Ладно, про напитки потом, сейчас твоя очередь.
Александр Михайлович вертел в руках пузатый бокал.
- Пожалуйста, - заныла я жалобным тоном, - знаешь, как любопытно.
Представляешь ужас - читала, читала детектив, а последние страницы оказались
написаны по-китайски... Спать не могу, есть тоже, просто умру в тоске!
Никому не расскажу, миленький, хорошенький, кстати, ты похудел, и лысина
уменьшилась! Наверное, от напряженной умственной работы волосяные луковицы
заработали...
- Ну почему я всегда иду у тебя на поводу? - вздохнул Дегтярев. - Ладно,
слушай, только имей в виду, ничего радостного в этой истории нет, одни
грязные подштанники.
Глава 29
На протяжении рассказа я не раз вспоминала слова покойной Зои Лазаревой о
тщательно запрятанных людских тайнах.
- Вот ведь как бывает, - ухмылялась Зойка, - сделает человечек в
молодости глупость, подлость или гадость, потом запрячет измазанное нижнее
бельишко, захоронит его поглубже, землей присыплет... Надеется дурачок, что
никто не узнает. А лет эдак через двадцать появляется такой милый парнишечка
и трясет письмами, негативами или документами. Нет такой тайны, которая не
стала бы явной, и нет семьи без скелета в шкафу. Только размер черепов
разный, но спрятанные кости есть у каждого, надо только их найти. Порой
последствия необдуманных поступков, совершенных в юности, до старости
расхлебывают!
Именно это и произошло с Таней Ивановой.
Детство и юность ее прошли в шумном, хлебосольном доме. Папа - генерал и
радушная мама-домохозяйка, толпа гостей. Материальных трудностей тут не
знали, деньги считали не рублями, а сотнями, и покупка новой одежды никогда
не приурочивалась к красивым датам календаря. У Тани не было праздничных
платьев, все наряды были хороши, в любом можно пойти хоть в гости, хоть в
театр.
В этой семье вещи не передавались от одной сестры к другой, не донашивали
девочки друг за другом ни обувь, ни шубки. Нет, у каждой шкаф ломился от
платьев, юбок и брюк, а игрушкам было тесно на полках.
По полной программе шло и обучение. Преподаватели музыки, иностранных
языков, репетиторы по школьным предметам чередой сменяли друг друга. А еще
секция плавания, кружок рисования...
Как часто бывает в многодетных семьях, девочки выросли совершенно
разными. Средняя сестра Соня самая умная и красивая, Таня попроще и
поглупей, а младшая, Алена, эгоистичная, ленивая и хитрая. Две старшие
пытались дружить между собой, Алену же они терпеть не могли. Та наушничала
матери и отцу о мелких прегрешениях сестер и радостно закладывала их, когда
Соня и Таня поздно приходили домой. В раннем детстве девочки дрались между
собой, в подростковом возрасте делали друг другу мелкие гадости, а став
взрослыми женщинами, почти перестали общаться.
Соня, бойкая, зеленоглазая, только-только поступив на первый курс,
выскочила замуж за Артема Федотова. Людмила Сергеевна не препятствовала
столь раннему браку. Молодой муж происходил из хорошей семьи и подавал
надежды. Потом случилась не слишком приятная история с Аленой, и молодым
купили собственную квартиру.
Следом свою любовь нашла и Таня. Она была не слишком общительной девушкой
и неохотно принимала участие во всевозможных вечеринках, а тут пошла к
школьной подруге. Мальчишки и девчонки отчаянно курили, музыка гремела, у
Тани разболелась голова, и девушка вышла во двор подышать свежим воздухом.
На детской площадке в задумчивости сидел светловолосый симпатичный
парень, вернее, молодой мужчина. Слово за слово, и они разговорились.
- Федор, - назвался собеседник.
У него была странная манера во время разговора вдруг останавливаться и
пару минут смотреть на собеседницу. Танюша провела на детской площадке почти
три часа, договорились о свидании на завтра в ЦПКиО имени Горького. Таня
прибежала на встречу задолго до назначенного срока. Они с кавалером
прошагали несколько километров по дорожкам парка, разговаривая о всякой
всячине. Бесхитростная девушка рассказала о себе все: про семью, сестер,
покойного папу-генерала... Федя молча слушал, изредка вставляя несколько
слов. О себе мужчина сообщил немного - родители умерли, живет один, про
работу не проронил ни слова, но Танюша поняла, что кавалер не нуждается. На
Федоре красовались американские джинсы, рублей за триста, не меньше,
красивый импортный пуловер и кожаная куртка.
Примерно месяц влюбленные провели в кинотеатрах и парках, потом остро
встал вопрос - где встречаться? Таня устроила дикий скандал матери и через
три недели праздновала новоселье на Камвольной улице. Дом, правда, был не
очень хорош: блочная пятиэтажка первой серии. Чиновница из исполкома
предлагала Людмиле Сергеевне подождать хотя бы до Нового года, но влюбленной
Татьяне не терпелось иметь свое гнездо, и она въехала в квартиру, даже не
сделав ремонта. Ей казались безразличными размер кухни, метраж комнаты и
состояние санузла. Главное, что есть крепко запирающаяся дверь.
Федор перебрался к ней, началось некое подобие семейной жизни.
Единственное, что не нравилось Тане, так это категорическое требование
сожителя соблюдать тайну.
- Никому обо мне не рассказывай, - приказал мужик.
- Почему? - изумилась Таня.
- Работа, - многозначительно протянул любовник, но не стал делать
уточнений.
Танюша постеснялась расспрашивать. Впрочем, деньги у кавалера водились, и
жили они безбедно. Пару раз в гости наезжала Людмила Сергеевна, но прибывала
мать, только предварительно созвонившись с дочерью, и Таня успевала спрятать
вещи Федора.
Потом она забеременела. Известие о том, что он станет отцом, не слишком
обрадовало Федора.
- Ребенку нужна нормальная метрика, женись на мне, - потребовала Татьяна.
Мужик неожиданно сказал:
- Ладно, только сначала послушай, что к чему.
Всю ночь они проговорили на кухне, то и дело распахивая окно, чтобы
выпустить дым на улицу. Федор рассказал о себе "правду". Он - диссидент,
борец с существующим коммунистическим режимом. За плечами две посадки по
уголовным статьям.
- Уголовным?! - невольно отшатнулась от Феди Татьяна.
- Вот видишь, - грустно усмехнулся будущий муж, - ты уже готова бежать от
меня на все четыре стороны.
- Почему уголовные статьи? - вновь робко спросила Таня.
- Видишь ли, - мрачно улыбнулся Федор, - специально сделано. Ну не могут
власти открыто признать, что у нас существуют недовольные режимом, вот и
оформляют как уголовников. Кражу приписывают или разбой... Так что имей в
виду, связываясь со мной, большого счастья не жди. Я на крючке, могут вновь
запихать в тюрягу. Подумай, может, лучше аборт сделать?
В душе многих русских женщин живет жена декабриста. Танюша с гневом
отвергла предложение Федора, согласившись, однако, сохранить в тайне их
взаимоотношения.
- Не рассказывай пока никому, - вколачивал ей в голову уголовник, - ни
матери, ни сестрам, ни подружкам... Вот распишемся, родишь, тогда и сообщим.
Представляешь, какой крик поднимет Людмила Сергеевна, когда узнает про меня?
А в институте? Еще, не дай бог, отчислят... Нет, лучше молчком, диплом-то
уже через год...
Тане пришлось признать правильность этих опасений. Мать и впрямь могла
поднять дикий крик и помешать семейному счастью. А Танечка была без ума от
Федора, любила его страстно, до полной потери соображения.
Расписались они в самом конде марта, очень тихо, взяв в свидетели
случайно проходившую мимо девушку. Было это двадцать восьмого числа. Утром
двадцать девятого Федор поехал домой и пропал. Вечером не позвонил, впрочем,
наутро тоже. Танюша заметалась в ужасе по квартире. В голову лезли жуткие
мысли. Целых три недели от мужа не было никаких известий. Потом вдруг ожил
телефон.
- Татьяна Михайловна? - спросил безукоризненно вежливый голос. -
Приезжайте на Петровку, паспорт прихватите.
На ватных ногах Танечка добралась до нужного кабинета. Высокий худощавый
парень приветливо улыбнулся ей. Беседа длилась почти три часа. Потом,
подписав пропуск, девушка, как сомнамбула, вышла на улицу, завернула за угол
большого желтого дома, вошла в булочную, прошла в кафетерий, взяла стакан со
светло-коричневой жидкостью и зарыдала.
К ней никто не подошел. Булочная соседствовала со зданием уголовного
розыска, и здесь частенько плакали родственники, в основном бабы.
Вежливый следователь оказался предельно откровенен. Он показал Тане
личное дело мужа.
Онемев, смотрела женщина на документы: Федор, Феденька, ее ненаглядное
сокровище, оказался самым банальным уголовником, отсидевшим не один срок, и
взяли его двадцать девятого марта в чужой квартире с драгоценностями хозяйки
в руках. Полной неожиданностью стало и наличие у мужа сестры Аллы...
Проплакавшись, Таня решила съездить к незнакомой родственнице. Может,
все, что рассказывал о Федоре следователь, - вранье?
Козлов предупреждал ее, что правоохранительные органы хитры и коварны.
"Небось обманули, а я, дура, поверила, - тешила себя успокоительными мыслями
Таня, покачиваясь в салоне троллейбуса, - бедный Феденька!"
Алла оказалась дома и встретила новоявленную невестку крайне
настороженно, пришлось даже демонстрировать паспорт с печатью загса. И вновь
состоялся весьма неприятный разговор.
- Родители из-за него раньше времени умерли, - тихо рассказывала Аллочка,
- стыд-то какой, во двор не выйти. Хорошо хоть в этот раз, когда вышел, дома
не поселился, по друзьям терся, потом какую-то дуру нашел и к ней съехал...
ой!
Алла испуганно глянула на Таню и захлопнула рот. Но та только махнула
рукой - правильно все.
- Дура я, совершенно точно, а теперь еще ребенок будет!
Аллочка с удивлением оглядела почти не располневшую Танину складную
фигурку:
- Когда?
- В конце июля, - тихо ответила невестка. Но мальчик родился в начале
августа - крупный, крикливый, судя по всему, здоровый. В родильный дом к
Тане пришла Алла. Разговаривали на черной лестнице у грязного ведра с
окурками.
- Ну зачем тебе ребенок? - прямиком заявила Алла. - Давай заберу
мальчишку. Мы с мужем давно о ребенке мечтали, да никак не получается,
думали из детдома взять, а тут все-таки своя кровь.
Татьяна не долго колебалась. О ее беременности не знал никто. Сессию
сдала досрочно и в мае в институте не показывалась матери наврала, будто
уехала на практику и вернется лишь в сентябре... Таня боялась признаться
самой себе, что у нее была мысль - может, лучше оставить младенца в роддоме?
А тут такой шанс!
Дело решили полюбовно, не ввязывая в процедуру государственные органы.
Мальчика записали на Таню и Федора.
- Подрастет, скажу, что родители умерли, - пробормотала Алла, забирая
сопящий кулек, - я ему родная тетка, считай что мать. Может, Федька и прям
сдохнет, ты, Таняшка, никому о замужестве не говори, вроде его и не было. И
я молчать стану, а подрастет дитя, что-нибудь придумаю, другие документы
выправлю. Неужели не выкручусь?!
Так и получилось. Федор писал письма, жалобил жену рассказами о непростой
лагерной жизни, голодных днях и жестоких охранниках. Но Таня оставалась
непоколебима - ни посылок, ни передач она не передавала. Отправила всего
лишь одно послание: "Ребенок отдан на воспитание, я вышла замуж, забудь этот
адрес".
Как ни странно, но тайну удалось сохранить.
В сентябре она вернулась в институт и как ни в чем не бывало приступила к
занятиям.
Побежали годы, с Аллой она больше не встречалась, Федор тоже испарился из
ее жизни. А в 1985-м произошло знакомство с Харитоновым, в 1986-м родилась
Варя. Увидав уродливое лицо девочки, Таня в ужасе вскрикнула. Потом Олег
Андреевич не раз повторял:
- Ну за что нам это испытание?
- Да, за что? - эхом вторила любовница, в глубине души точно зная ответ
на этот вопрос - за Петю, мальчика, отданного в чужие руки.
Связь с Харитоновым не принесла ей радости. Олег Андреевич часто приезжал
в гости, изредка оставался ночевать, был щедр, добр, ласков, но разводиться
не собирался. Его жена Валентина чем-то болела, и мужчина не хотел, как он
говорил, "обижать умирающую". Впрочем, Таню он, казалось, любил, а к Варе
относился очень нежно. В браке у него детей не было.
Именно в эти годы Танюша вновь сблизилась с Соней и Артемом. Зять,
классный психиатр, консультировал ее по поводу Вари, неоднократно
подчеркивая, что девочка при всем своем внешнем уродстве абсолютно
нормальна. Но Таня все равно безумно переживала и старалась лишний раз не
выводить ребенка на улицу.
В середине 90-х Валентина неожиданно попала в больницу. Танечка,
потерявшая всякую надежду стать мужней женой, крайне оживилась. Олег
Андреевич заметался в поисках нужных врачей, сиделок... И тут Соня,
незнакомая с Харитоновым, предложила сестре:
- Давай, предложи ему меня в качестве платной медсестры.
- Зачем тебе это? - изумилась Таня.
Артем к тому времени владел частной клиникой, отлично зарабатывал, Соня
давно бросила службу.
- Это тебе надо, - парировала сестра, - узнаю все из первых рук: чем
больна, сколько протянет... Может, милейший Олег тебя дурит...
Харитонов радостно принял предложение пригласить к жене
высококвалифицированную сиделку. Сонечке открылась весьма неприятная истина
- у Валентины инсульт. Но женщина благополучно выбирается из болячки, скорей
всего протянет инвалидом долгие годы. Значит, Тане не на что надеяться.
Сонины мозги бешено закрутились в поисках выхода. Может, подлить чего
больной в капельницу? Но пойти на откровенное убийство было страшно. И тут
на помощь пришел случай. В палате умерла Елена Костина. У Сони моментально
оформился план. Денежные затруднения врача Надежды Викторовны Яковлевой,
мечтающей избавить любимого сына Васеньку от армии, не были секретом ни от
кого в отделении. А в морге работал санитаром спившийся брат Артема - Павел
Филонов.
Дело устроилось сразу. Докторица дрогнула, когда ей предложили огромную
сумму, мать Костиной Олимпиада Евгеньевна за царское вознаграждение
согласилась на спектакль. Павел изменил до неузнаваемости внешность
несчастной Костиной... Олег Андреевич не заметил подмены. Валентину отвезли
в клинику к Артему и надежно упрятали за семью замками.
Сонечка позаботилась обо всем. Она же велела Павлу стащить с Вали все
обожаемые дамой драгоценности. Что гример и проделал, когда убитого горем
адвоката в полуобморочном состоянии выволокли на улицу.
Все получилось, как задумала Сонечка. Не прошло и месяца после похорон,
как безутешный вдовец предложил любовнице руку и сердце. Танюша праздновала
победу. Из женщины с сомнительной репутацией она сразу превратилась в
уважаемую даму, жену депутата... Откровенное счастье сияло на лице Танюши в
день бракосочетания. Потом она затеяла строительство дома, переезжать в
старую квартиру Харитоновых, где витала тень Валентины, ей не хотелось.
Танечка летала по стройплощадке, швыряя направо и налево доллары, требуя от
фирмы, взявшей подряд, быстро и четко выполнять работу.
Когда дом был подведен под крышу, приехала Соня. Поглядела на хоромы,
одобрительно поцокала языком и сказала:
- Небось Олег Андреевич счастлив! Таня радостно засмеялась. Она так и не
познакомила сестру с мужем!
- Кстати, - небрежно уронила Соня, - я тут затеяла одно дельце, деньги
нужны, не одолжишь?
Таня покачала головой:
- Извини, сейчас напряженка, дом отделывать надо.
Соня хмыкнула:
- Продай драгоценности.
- Какие? - искренне удивилась сестра.
- Эти, - ответила Соня и протянула тяжелый мешочек.
Таня заглянула внутрь и ахнула:
- Откуда это у тебя? Валентину ведь похоронили со всеми цацками.
- Пошли, поговорим, - велела Соня.
В ту ночь несчастная Таня так и не уснула. Ее брак оказался замком на
песке. Валентина находилась в клинике Артема, а придумавшей весь этот ужас
Соне требовались деньги...
Танюша быстренько продала часть колец и вручила сестре деньги. Остаток
был спрятан в тайничке, спешно оборудованном в доме. Потом пришлось залезть
в тайник еще раз, чтобы сестра продолжала молчать. Но скоро Соне
понадобилось другое.
- Есть человек с капиталом, - рассказывала она Тане, - хочет открыть в
столице клуб, уже местечко присмотрел. Да слишком дорого хотят за аренду. А
у вас в гостях часто бывает префект округа, составь протекцию, попроси
оформить помещеньице как детский клуб по интересам. Скажи, что сама
руководить станешь, от скуки благотворитель
...Закладка в соц.сетях
